АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО ОКРУГА

Пушкина ул., д. 45, г. Хабаровск, 680000, официальный сайт: www.fasdvo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ Ф03-1623/2021

20 апреля 2021 года

г. Хабаровск

Резолютивная часть постановления объявлена 13 апреля 2021 года.

Полный текст постановления изготовлен 20 апреля 2021 года.

Арбитражный суд Дальневосточного округа в составе:

председательствующего судьи Никитина Е.О.

судей Сецко А.Ю., Чумакова Е.С.

при участии:

конкурсного управляющего ФИО1 (лично);

от ФИО2: ФИО3, представителя по доверенности от 13.10.2020;

от Кима А.В.: ФИО4, представителя по доверенности от 13.10.2020;

от других участвующих в деле лиц представители не явились

рассмотрев в судебном онлайн-заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Компания Строительные Технологии» ФИО9 Анатольевича

на определение Арбитражного суда Хабаровского края от 07.12.2020, постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от 10.02.2021

по делу № А73-280/2019

по заявлению конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Компания Строительные Технологии» ФИО9 Анатольевича

к Киму Алексею Владимировичу, ФИО2, Лебедевой Татьяне Александровне

о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника

в рамках дела о признании общества с ограниченной ответственностью «Компания Строительные Технологии» (ОГРН: 

<

***>,                        ИНН: 

<

***>, адрес: 680020, 

<

...>(2) оф. 302) несостоятельным (банкротом)

Решением Арбитражного суда Хабаровского края от 29.07.2019 общество с ограниченной ответственностью «Компания Строительные Технологии» (далее – ООО «КСТ», общество, должник) признано банкротом, открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должником утвержден ФИО1.

В рамках данного дела о банкротстве общества, 10.08.2020 конкурсный управляющий ФИО1 обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО2, ФИО8 и ФИО7 (далее – ответчики) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и о взыскании с ответчиков солидарно 106 536 834,95 руб.

Определением суда от 07.12.2020, оставленным без изменения постановлением Шестого арбитражного апелляционного суда от 10.02.2021, в удовлетворении заявления конкурсного управляющего отказано.

Не согласившись с определением и апелляционным постановлением, конкурсный управляющий ФИО1 в кассационной жалобе просит их отменить и принять новый судебный акт о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «КТС», с учетом изменения размера реестра требований кредиторов и текущих обязательств общества. В обоснование жалобы ее заявитель указывает, что анализ выписки по счетам должника вместе с переданными конкурсному управляющему договорами и книгами покупок и продаж, не позволили изыскать возможность пополнения конкурсной массы, найти активы, имевшиеся согласно бухгалтерскому балансу общества за 2017 год, в том числе дебиторскую задолженность и установить возникновение задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, и составляющей обязательства по текущим платежам. Полагает, что в ходе исполнительного производства судебному приставу-исполнителю передан такой состав документации, который формально принят как надлежащее исполнение, а по факту не содержит ранее истребованные технические паспорта, документы первичного бухгалтерского учета, бухгалтерской отчетности и т.д. В частности, переданная СПИ «Отчетность» указанная в пунктах 15 – 18 описи документов, является отчетностью по начислениям страховых взносов в отношении работников общества и не содержит ни одной страницы с истребуемой информацией. Отмечает, что в материалы дела не представлен экономически обоснованный план действий должника на период, когда у руководителя общества возникла обязанность подать заявление о банкротстве. Считает, что главный бухгалтер ФИО7 является контролирующим должника лицом в силу прямого указания в законе. Обращает внимание на тот факт, что судебному приставу-исполнителю документацию предавала непосредственно ФИО7, которая в нарушение положений должностного стандарта бухгалтера не обеспечила надлежащее составление финансовой отчетности, что свидетельствует о ее соучастии в сокрытии от конкурсного управляющего фактических данных бухгалтерского учета должника. Приводит доводы о существенном причинении вреда имущественным правам кредиторов  должника совершенной сделкой по уступке права требования.  

В судебном заседании, проведенном в режиме веб-конференции информационной системы «Картотека арбитражных дел», конкурсный управляющий ФИО1 поддержал доводы кассационной жалобы, настаивал на ее удовлетворении.

В отзыве на кассационную жалобу, судебном заседании представитель ФИО2 просила оставить обжалуемые судебные акты без изменения, указав на то, что в настоящее время отсутствуют возбужденные исполнительные производства на основании определений суда от 31.07.2019 и от 20.05.2020, что свидетельствует о фактическом исполнении требований конкурного управляющего о предоставлении документации общества. С 2017 года, а также в период после возбуждения дела о банкротстве, должник являлся исполнителем работ по двум действующим договорам подряда, заключенным с акционерным обществом «Усть-СреднеканГЭСстрой» (далее – АО «Усть-СреднеканГЭСстрой»), и выполнял для контрагента работы до июня 2019 года включительно, фактически осуществляя действия, направленные на извлечение прибыли с целью дальнейшего расчета с кредиторами. В связи с обращением общества с ограниченной ответственностью «ГорГеоСтрой» (далее – ООО «ГорГеоСтрой», кредитор) с заявлением о признании общества банкротом, контрагент отказался от исполнения контрактов.

Представитель ФИО8 в судебном заседании также не согласилась с доводами конкурсного управляющего, ссылалась на их необоснованность. 

Кассационная жалоба рассмотрена в порядке статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ, Кодекс) в отсутствие других участвующих в деле лиц.

Заслушав лиц, явившихся в судебное заседание, изучив материалы дела, проверив законность определения от 07.12.2020 и постановления от 10.02.2021, с учетом доводов кассационной жалобы и отзыва на нее, Арбитражный суд Дальневосточного округа считает, что предусмотренных статьей 288 АПК РФ оснований для их отмены (изменения) не имеется. 

Как установлено арбитражными судами и следует из материалов дела, в обоснование заявленных требований указано, что ФИО2, являвшаяся генеральным директором общества уклонилась от передачи конкурсному управляющему бухгалтерской документации должника, иных документов, а также базы данных 1С. Между тем без доступа к базе 1С и иной бухгалтерской информации невозможно установить контрагентов, определить и оспорить подозрительные сделки должника, что существенно затрудняет проведение процедуры банкротства.

ФИО2 также совершена сделка, причинившая существенный вред имущественным правам кредиторов, а именно заключено соглашение между ООО «КСТ» и Кимом А.В. об уступке права требования к обществу с ограниченной ответственностью «Строительная монтажная компания-17» (далее – ООО «СМК-17») от 25.06.2019, при подписании которого не получено согласие временного управляющего. В результате заключенной в целях причинения вреда сделки Кимом А.В., являющимся заместителем генерального директора ФИО2, а также ее сыном, на безвозмездной основе получено требование к дебитору должника в период, когда имелись признаки несостоятельности ООО «КСТ». 

Кроме того, требование ООО «ГорГеоСтрой» к должнику возникло 04.06.2018 (по договору уступки прав требования от 04.06.2018                          № Ф-10893/610-2018), следовательно, заявление должника должно было быть подано в суд не позднее 15.09.2018, однако ФИО2 не исполнила соответствующую обязанность, дело о банкротстве возбуждено на основании заявления кредитора от 14.01.2019, принятого к производству 17.01.2019. 

В свою очередь ФИО7, занимавшая должность главного бухгалтера ООО «КСТ» до 05.12.2019, исполняя функции, предусмотренные положением отдела бухгалтерия ООО «КСТ» от 28.08.2014, с персональной ответственностью за соблюдение действующего законодательства в процессе руководства бухгалтерией, знала о том, что на момент заключения соглашения об уступке от 25.06.2019 ООО «КСТ» имеет признаки банкротства, а контрагентом и выгодоприобретателем по соглашению является ФИО8 – сын генерального директора ФИО2 и одновременно ее заместитель. ФИО7 не могла не знать (как лицо, лично ответственное за соблюдение законности заключаемых должником сделок), что на совершение сделки не получено согласие временного управляющего, но не предприняла действий по недопущению совершения сделки. 

Полагая, что при изложенных обстоятельствах и отсутствии в конкурсной массе денежных средств для удовлетворения требований кредиторов, ФИО2, ФИО8 и ФИО7 подлежат привлечению к субсидиарной ответственности по основаниям подпунктов 1 и 2 пункта 2 статьи 61.11 и статьи 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ                                     «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением.

Согласно положениям части 1 статьи 223 АПК РФ, статьи 32 Закона о банкротстве дела о банкротстве юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным данным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

В силу пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В целях Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий (пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве). 

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве возможность определять действия должника может достигаться: 1) в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения;              2) в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; 3) в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника); 4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом. 

Пунктом 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве предусмотрено, что пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: 1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;               2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; 3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

Исходя их разъяснений, изложенных в пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума № 53), по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1 – 3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения.

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Проверив доводы конкурсного управляющего о возможности признания ответчиков субъектами субсидиарной ответственности арбитражные суды установили, что ФИО2 (генеральный директор с сентября 2014 и участник общества с августа 2014) и ее сын ФИО8 (заместитель генерального директора) являются контролирующими ООО «КСТ» лицами. 

Вместе с тем оснований для признания контролирующим должника лицом главного бухгалтера ФИО7, не имеется, поскольку помимо замещения указанной должности в деле отсутствуют иные доказательства наличия у данного работника возможности влияния и фактического влияния на хозяйственную и экономическую деятельность общества, принимаемые иными контролирующими лицами решения, что исключает возможность привлечения ее к субсидиарной ответственности.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии, в том числе следующего обстоятельства – причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 данного Федерального закона. 

В соответствии с пунктом 23 постановления Пленума № 53, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 46 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход. По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. 

Арбитражными судами установлено, что 25.06.2019 между ООО «КСТ» (цедент) в лице генерального директора ФИО2 и индивидуальным предпринимателем Кимом А.В. (цессионарий) заключено соглашение об уступке права (требований), по которому цедент уступил, а цессионарий принял право (требование) на взыскание (получение) с ООО «СМК-17» основного долга по договору поставки от 01.10.2018 № 01.10/2018 в размере 3 098 240 руб. и неустойки в сумме 819 001,62 руб. по делу                                       № А73-8522/2019 Арбитражного суда Хабаровского края.

Вышеуказанное соглашение признано недействительным определением суда от 14.09.2020 по данному делу о банкротстве на основании пункта 1 статьи 61.2 и пункта 2 статьи 64 Закона о банкротстве ввиду отсутствия согласия временного управляющего на совершение сделки.

По условиям соглашения от 25.06.2019 уступка цедентом цессионарию требования является возмездной; условия и порядок оплаты цессионарием прав (требований), полученных им по соглашению, определяются сторонами дополнительным соглашением. Дополнительным соглашением от 25.06.2019 к соглашению от 25.06.2019 стороны установили, что стоимость переданного должником требования к ООО «СМК-17» составляет 3 500 000 руб., которая производится цессионарием в течение одного месяца с момента получения цессионарием соответствующей суммы с должника в полном объеме; в ином случае оплата стоимости требования производится в размере 95% от фактически полученной от должника задолженности (пункт 3 дополнительного соглашения). Согласно пункту 4 дополнительного соглашения от 25.06.2019 в случае невозможности фактического взыскания по причине отсутствия у ООО «СМК-17» денежных средств и имущества, на которое может быть обращено взыскание, стоимость требования, переданного по соглашению об уступке, в той части, в которой задолженность не погашена, не подлежит оплате цессионарием. 

Однако в деле отсутствуют доказательства того, что вышеуказанная сделка явилась существенно убыточной для ООО «КСТ» с учетом масштабов хозяйственной деятельности общества и повлекла для должника значительные негативные последствия.

В настоящее время ООО «СМК-17» решением Арбитражного суда Приморского края от 17.03.2020 по делу № А51-21711/2019 признано банкротом с открытием процедуры конкурсного производства. При рассмотрении обособленного спора о признании соглашения от 25.06.2019 недействительным, конкурсный управляющий ООО «СМК-17» в письменном отзыве указал, что какого-либо имущества у данного общества не выявлено, решается вопрос о привлечении руководителя к субсидиарной ответственности. 

Следовательно, на данном этапе рассмотрения дела, по мнению судов,  отсутствуют основания для вывода о причинении существенного вреда имущественным правам кредиторов ООО «КСТ» заключением соглашения от 25.06.2019, ввиду утраты должником реальной возможности пополнить конкурсную массу.

В силу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в том числе, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Предусмотренная подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве ответственность, соотносится с нормами об ответственности руководителя за организацию бухгалтерского учета в организациях, соблюдение законодательства при выполнении хозяйственных операций, организацию хранения учетных документов, регистров бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности (пункт 1 статьи 6, пункт 1 статьи 7, статья 29 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете») и обязанностью руководителя должника в установленных случаях предоставить арбитражному управляющему бухгалтерскую документацию (пункт 3.2 статьи 64 и пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве). Данная ответственность направлена на обеспечение надлежащего исполнения руководителем должника указанных обязанностей, защиту прав и законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, через реализацию возможности сформировать конкурсную массу должника, в том числе путем предъявления к третьим лицам исков о взыскании долга, исполнении обязательств, возврате имущества должника из чужого незаконного владения и оспаривания сделок должника.

Кроме того, названная ответственность является гражданско-правовой, и при ее применении должны учитываться общие положения глав 25 и 59 ГК РФ об ответственности за нарушения обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда в части, не противоречащей специальным нормам Закона о банкротстве. 

В силу пункта 2 статьи 401 и пункта 2 статьи 1064 ГК РФ отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности.

В пункте 24 постановления Пленума № 53 разъяснено, что применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее. Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства. Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Соответственно, для привлечения лица к субсидиарной ответственности необходимо установить факт неисполнения обязательства по передаче документации либо отсутствия в ней соответствующей информации, вину субъекта ответственности и причинно-следственную связь между отсутствием документации (несвоевременным предоставлением) и невозможностью формирования конкурсной массы (формирования не в полном объеме) и, как следствие, неудовлетворение требований кредиторов.

Из материалов дела арбитражными судами установлено, что определениями суда от 31.07.2019 и от 20.05.2020 на ФИО2 возложена обязанность передать временному управляющему документы и сведения, относящиеся к деятельности должника, передать конкурсному управляющему электронную базу 1С, а также бухгалтерскую документацию за трехлетний период до признания ООО «КСТ» банкротом в виде бухгалтерского баланса, отчета о финансовых результатах, отчета об изменениях капитала, отчета о движении денежных средств. 

В рамках исполнительного производства ФИО2 передала конкурсному управляющему договоры и дополнительные соглашения к ним за 2015 – 2019 годы, книги покупок за 2017 год, второй квартал 2019 года, книги продаж за первый – третий кварталы 2018 года, банковские выписки, приказы общества за 2017 – 2018 годы, учредительные документы и отчетность за 2017 – 2019 годы (опись документов для передачи конкурсному управляющему, составленная судебным приставом-исполнителем 30.12.2019).

Как указал конкурсный управляющий, при наличии того состава бухгалтерской документации, который передан ему в рамках исполнительного производства, но в отсутствие документов, подтверждающих права ООО «КСТ» на недвижимое имущество, земельные участки, технических паспортов; документов первичного бухгалтерского учета, бухгалтерской отчетности (квартальные и годовые балансы (формы             № 1 и № 2) с отметкой налоговой инспекции, отчетов во внебюджетные фонды и органы статистики (расчетные ведомости с соответствующими отметками о принятии) за последние три года; расшифровки расчетов с дебиторами по статье «Расчеты с персоналом по прочим операциям»; расшифровки авансов, выданных поставщикам и подрядчикам, обоснованности авансов; расшифровки краткосрочных финансовых вложений; последних актов инвентаризации имущества и финансовых обязательств, последних инвентаризационных ведомостей (в том числе акций, облигаций, ценных бумаг) по установленным формам; расшифровки дебиторской задолженности с указанием почтовых адресов контрагентов, даты и основания ее возникновения; ежегодных отчетов ревизионной комиссии о результатах деятельности, отчетов и заключений аудиторов за последние три года; действующих и завершенных договоров за последние три года с приложением по каждому договору документов, подтверждающих исполнение или ход исполнения; актов выполненных работ, актов приема-передачи имущества, накладных, товарных накладных, счетов, счетов-фактур, счетов на оплату, платежных документов с отметкой об исполнении, актов сверки расчетов, актов и переписки о проведении зачетов – невозможно сформировать конкурную массу, проследить и выявить исполнение или ход исполнения переданных ответчиком договоров. 

Между тем судами отмечено, что конкурсный управляющий имеет возможность самостоятельно запросить у регистрирующих органов сведения о правах должника на недвижимое имущество и транспортные средства, у налогового органа и органов статистики – соответствующую отчетность, а также проанализировать выписки по счетам должника и при необходимости обратиться к контрагентам с запросом сведений об исполнении должником или в пользу должника обязательств, учитывая передачу конкурсному управляющему договоров и книг покупок и продаж. 

Ссылаясь на то, что переданные ему документы не содержат первичную документацию, подтверждающую исполнение договоров, заключенных должником, при наличии возможности проанализировать полученные от должника документы, а том числе книги покупок и продаж, а также получить в банках и изучить выписки по счетам ООО «КСТ» за три последних года, конкурсный управляющий при этом не представил в дело достаточных доказательств того, что в результате неисполнения ФИО2 обязанности по передаче ему какой-либо документации утрачена реальная возможность пополнения конкурсной массы.

В таком случае конкурсный управляющий не обосновал и не доказал, каким образом отсутствие у него документации должника существенно затруднило формирование и реализацию конкурсной массы, а также привело или могло привести к невозможности удовлетворения должником требований кредиторов.

Пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве предусмотрена обязанность руководителя должника обратиться в арбитражный суд с заявлением должника в случае, если удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества; а также в иных случаях, предусмотренных названным Федеральным законом.

Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 указанной статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

Согласно пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 данного Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых указанным Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд. 

В пункте 9 постановления Пленума № 53 разъяснено, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве. 

В силу пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности руководителя равен совокупному размеру обязательств должника, возникших в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 этого же Закона, до дня возбуждения дела о банкротстве (пункт 14 постановления Пленума № 53). 

В пункте 12 постановления Пленума № 53 также указано, что наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника заявления о банкротстве и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, обязательства перед которыми возникли в период просрочки подачи заявления о банкротстве, презюмируется.

В соответствии с приведенными нормами и разъяснениями, в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: 1) возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона; 2) момент возникновения данного условия; 3) факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; 4) объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Рассмотрев доводы конкурсного управляющего о неисполнении генеральным директором ФИО2 обязанности обратиться в суд с  заявлением должника в срок до 15.09.2018, то есть через три месяца после возникновения долга перед ООО «ГорГеоСтрой» по договору уступки прав требования от 04.06.2018, суды установили следующее.

Решением Арбитражного суда г. Москвы от 18.09.2018 по делу                        № А40-78047/18 удовлетворены исковые требования открытого акционерного общества «ГлобалЭлектроСервис» (далее – истец) к                   ООО «КСТ» о взыскании задолженности по договору поставки от 28.08.2017 в размере 106 999 050 руб. 

Определением Девятого арбитражного апелляционного суда от 04.12.2018 по делу № А40-78047/18 истец заменен на ООО «ГорГеоСтрой» в связи с заключением указанными лицами соглашения об уступки прав (цессии) от 04.06.2018 № Ф-10893/610-2018, предусматривающего переход к последнему всех прав по договору поставки. 

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 11.12.2018 по делу № А40-78047/18 решение Арбитражного суда г. Москвы отменено, с ООО «КСТ» в пользу ООО «ГорГеоСтрой» взыскано                      25 808 033,03 руб. задолженности по оплате товара по договору поставки от 28.08.2017 и 10 000 061,25 руб. неустойки. 

Из содержания постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 11.12.2018 по делу № А40-78047/18 следует, что по договору поставки от 28.08.2017 № П-10203/410-2017 поставщик обязался передать, а покупатель (ООО «КСТ») – принять и оплатить материалы для нужд строительства «ТЭЦ в г. Советская Гавань»; согласно спецификациям оплата в размере 100% от стоимости поставленного объема продукции производится в течение трех банковских дней с момента поставки и получения покупателем от поставщика счета, товарной накладной (торг-12), счета-фактуры. Судом апелляционной инстанции не приняты доводы истца о передаче должнику товара по товарным накладным от 13.02.2018 № 25,              № 26 и № 27. В связи с чем, из судебных актов по делу № А40-78047/18 усматривается, что товар передан должнику в период с октября по декабрь 2017 года, неустойка за просрочку оплаты начислена истцом и взыскана судом за период с 08.03.2018. 

При этом согласно бухгалтерскому балансу ООО «КСТ» за 2017 год величина активов общества составила 181 877 000 руб. при кредиторской задолженности в размере 232 699 000 руб. 

Следовательно, уже в марте 2018 года наступила просрочка исполнения должником обязательств по вышеуказанному договору, и в июле 2018 года у руководителя ООО «КСТ» могла возникнуть обязанность по обращению в суд с заявлением о признании общества банкротом. 

Вместе с тем в 2017 – 2019 годах ООО «КСТ» активно осуществляло финансово-хозяйственную деятельность в сфере строительства. 

Так, при рассмотрении требования АО «УстьСреднеканГЭСстрой» по данному делу определениями суда от 30.09.2019 и 27.12.2019 установлено, что ООО «КСТ» являлось исполнителем работ по строительству ТЭЦ в                г. Советская Гавань Хабаровского края в качестве подрядчика, привлеченного АО «Усть-СреднеканГЭСстрой» как генеральным подрядчиком по договору подряда от 11.07.2018 № 202к-2018-СГТЭЦ и договору строительного подряда от 06.06.2017 № 64/2017-СГТЭЦ. 

В рамках исполнения обязательств по вышеуказанным договорам          АО «УстьСреднеканГЭСстрой», в том числе, оказало должнику услуги по вывозу и утилизации твердых и жидких бытовых отходов за период до мая 2019 года включительно, кроме того ООО «КСТ» не компенсировало кредитору расходы на оплату электрической энергии за период с декабря 2018 года по май 2019 года. Последним отчетным периодом, за который обществом предъявлены к приемке выполненные им работы, является июнь 2019 года. 

В связи с фактическим прекращением выполнения работ по вышеуказанным договорам, нарушением сроков выполнения работ                     АО «УстьСреднеканГЭСстрой» отказалось от исполнения договора подряда от 11.07.2018 № 202к-2018-СГТЭЦ и договора строительного подряда от 06.06.2017 № 64/2017-СГТЭЦ, о чем 07.10.2019 направило уведомления должнику о расторжении договоров. Из содержания вышеуказанных договоров подряда следует, что их цена составила 406 849 217,43 руб. (договор от 06.06.2017 в редакции дополнительного соглашения от 14.02.2019 № 7) и 30 752 056,26 руб. (договор от 11.07.2018). 

При таких обстоятельствах, учитывая, что с 2017 года, а также в период после возбуждения дела о банкротстве и введения процедуры наблюдения ООО «КСТ» являлось исполнителем работ по двум действующим договорам подряда и выполняло для кредитора работы по ним до июня 2019 года включительно, у руководителя должника не возникла безусловная обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве общества в период, указанный конкурсным управляющим. 

Таким образом, исследовав и оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 АПК РФ суд первой инстанции, с которым согласился апелляционный суд, пришел к выводу об отсутствии условий для привлечения ФИО8 и ФИО2 к субсидиарной ответственности за совершение действий, повлекших невозможность полного погашения требований кредиторов и неисполнение последней обязанности по подаче заявления о признании должника банкротом.

Оснований не согласиться с выводами судов у кассационной инстанции не имеется.

Доводы жалобы о том, что выписки по счетам должника, вместе с переданными договорами и книгами покупок и продаж, не позволили изыскать возможность пополнения конкурсной массы и найти активы, имевшиеся согласно бухгалтерскому балансу общества за 2017 год, в том числе дебиторскую задолженность и установить возникновение задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, и составляющей обязательства по текущим платежам, подлежат отклонению, поскольку ФИО9 не представлено сведений о проведении анализа документации должника, позволяющего суду установить неполноту имеющейся у конкурсного управляющего информации.

При этом как правомерно отметил апелляционный суд то обстоятельство, что конкурсному управляющему не переданы бухгалтерские балансы и бухгалтерская отчетность за более поздние периоды помимо 2017 года, прямо не свидетельствует о сокрытии информации со стороны контролирующих должника лиц при том, что по словам конкурсного управляющего, указанная отчетность отсутствует в налоговом органе и органах статистики; в 2019 году в отношении должника возбуждено дело о банкротстве (соответственно формирование бухгалтерской отчетности за 2018 год происходило уже в ходе процедуры банкротства, 13.03.2019 ФИО9 был утвержден временным управляющим ООО «КСТ»). При этом бухгалтерская отчетность за более ранние периоды, предшествующие 2017 году, имеется в открытых источниках в сети «Интернет».

Утверждение конкурсного управляющего о формальном исполнении директором судебных актов об обязании передать документацию должника не подтверждается имеющимися в материалах данного обособленного спора доказательствами, и, следовательно, представляет собой лишь его субъективное мнение.  

Довод о том, что ФИО2 не представлен экономически обоснованный план действий должника на период, когда у руководителя должника возникла обязанность подать заявление о банкротстве, не принимается судом округа, поскольку судами установлено фактическое ведение ООО «КТС» в период с 2017 по 2019 годы хозяйственной деятельности, в частности заключение им договоров подряда, исполнение которых предполагало получение должником оплаты в значительной степени превышающей размер имеющейся за 2017 год кредиторской задолженности. 

Ссылка на то, что при установлении существенного причинения вреда имущественным правам кредиторов уступкой права требования надлежит учитывать неисполненные обязательства по заработной плате перед работниками, признается несостоятельной, так как делая выводы о необоснованности доводов конкурсного управляющего о совершении ответчиками сделки, повлекшей невозможность погашения требований кредиторов, суды исходили из безнадежного характера дебиторской задолженности общества по причине банкротства ООО «СМК-17» и наличии в соглашении от 25.06.2019 условий гарантирующих получение должником 95% от фактического погашенной задолженности.  

Иные доводы кассационной жалобы также не опровергают выводов судов первой и апелляционной инстанций, являлись предметом их рассмотрения и получили надлежащую правовую оценку.

Нормы материального права применены судами правильно по отношению к установленным фактическим обстоятельствам. Нарушений норм процессуального права, влекущих отмену определения и постановления по безусловным основаниям, судами не допущено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты отмене, а кассационная жалоба удовлетворению, не подлежат.

Руководствуясь статьями 286-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Дальневосточного округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Хабаровского края от 07.12.2020, постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от 10.02.2021 по делу № А73-280/2019 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий судья                                           Е.О. Никитин                   

Судьи                                                                                    А.Ю. Сецко         

                                                                                               Е.С. Чумаков