АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190121

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

03 апреля 2025 года

Дело №

А56-43648/2018

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Троховой М.В., судей Александровой Е.Н., Герасимовой Е.А.,

при участии представителя ФИО1 - ФИО2 (по доверенности от 02.06.2023), представителя внешнего управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Логистический комплекс Усть-Луга»                  ФИО3 - ФИО4 (по доверенности от 08.07.2024),

рассмотрев 19.03.2025 в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 09.09.2024 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.12.2024 по делу № А56-43648/2018/тр.8.3

у с т а н о в и л:

определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 06.06.2018 в отношении общества с ограниченной ответственностью «База управления ресурсами» (новое наименование - общество с ограниченной ответственностью «Логистический комплекс Усть-Луга»), адрес: 188480, 

<

...>, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее - Общество) введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО3.

Определением от 29.08.2018, принятым в обособленном споре № А56-43648/2018/тр.8, признано обоснованным и включено в реестр требований кредиторов требование публичного акционерного общества «Банк «Санкт-Петербург» (далее – Банк) в размере 111 465 318 руб. 41 коп., обеспеченное залогом имущества в части 20 880 000 руб.

Определением от 28.01.2019 в отношении Общества введена процедура внешнего управления; внешним управляющим утвержден ФИО3

Решением от 29.06.2020 Общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство; конкурсным управляющим утвержден ФИО3

Определением от 28.09.2020 по делу № А56-43648/2018/тр.8.1 произведена процессуальная замена по требованию Банка на сумму 113 212 654 руб. на ФИО1 (деревня Колтуши Ленинградской области).

Определением от 16.11.2020 производство по делу о банкротстве должника прекращено в связи с утверждением мирового соглашения от 08.10.2020.

Определением от 21.02.2023 мировое соглашение расторгнуто; дело о банкротстве возобновлено в процедуре конкурсного производства; конкурсным  управляющим утвержден ФИО3; соответствующие сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» от 04.03.2023 № 38.

Определением от 06.09.2023 конкурсное производство в отношении Общества прекращено и введена процедура внешнего управления; внешним управляющим утвержден ФИО3

Общество с ограниченной ответственностью «Балтийское морское буксирное агентство», адрес: 188480, 

<

...>, ОГРН 

<

***>,                           ИНН 

<

***> (далее – ООО «БМБА»), 19.03.2024 обратилось в суд с заявлением о пересмотре по вновь открывшимся обстоятельствам определения от 28.09.2020 по обособленному спору № А56-43648/2018/тр.8.1.

Внешний управляющий ФИО3 11.04.2023 заявил о присоединении к заявлению о пересмотре определения от 28.09.2020 по вновь открывшимся обстоятельствам.

Решением от 21.05.2024, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.08.2024 и постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 27.11.2024, суд удовлетворил ходатайство о восстановлении пропущенного срока, отменил определение от 28.09.2020.

Определением от 13.05.2024 назначено судебное заседание по рассмотрению заявления о процессуальном правопреемстве.

Определением от 09.09.2024, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 23.12.2024, произведено процессуальное правопреемство Банка на ФИО1 в реестре требований кредиторов в части требования на сумму 113 212 654 руб., очередность погашения требований определена после удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, до удовлетворения требований лиц, получающих имущество должника по ликвидационной квоте.

В кассационной жалобе ФИО1 просит отменить определение от 09.09.2024 и постановление от 23.12.2024 в части понижения требований подателя жалобы, и принять новый судебный акт о включении требований ФИО1 в третью очередь реестра требований кредиторов. 

Податель жалобы настаивает на отсутствии у него умысла на предоставление должнику компенсационного финансирования и сокрытие реального имущественного положения Общества; указывает, что погашение обязательств должника перед третьими лицами и заключение договора займа от 05.10.2020 имело место до утверждения мирового соглашения, с согласия и ведома арбитражного управляющего и конкурсных кредиторов. Понижение очередности, как полагает податель жалобы, могло иметь место лишь по отношению к тем требованиям, выкуп которых имел место после утверждения мирового соглашения.

Податель жалобы не согласен с доводами о его недобросовестности, отмечая, что приобретение требований к должнику имело место гласно и открыто, в период осуществления в отношении Общества мероприятий по делу о банкротстве, то есть не могло явиться основанием для введения кредиторов в заблуждение относительно финансового состояния должника. 

ФИО1 отрицает наличие его вины в неисполнении мирового соглашения, полагая, что причиной недостижения целей осуществления мероприятий по выводу Общества из кризиса послужило распространение новой коронавирусной инфекции, а не неэффективное управление бизнесом должника, ссылаясь, в том числе, на выводы, сделанные в определении от 06.09.2023 о введении в отношении должника внешнего управления. 

Податель жалобы утверждает, что непосредственно после утверждения мирового соглашения он не мог влиять на его исполнение, поскольку обладал лишь 25% уставного капитала Общества на дату утверждения мирового соглашения собранием кредиторов и 23% уставного капитала Общества на дату утверждения мирового соглашения судом. После прекращения производства по делу о банкротстве статус ФИО1 как мажоритарного кредитора не имел правового значения. 

На момент утверждения мирового соглашения требования ФИО1 составляли 45,90% голосов кредиторов. 

Согласно позиции подателя жалобы его возражения на собрании кредиторов относительно утверждения плана внешнего управления были добросовестно направлены на то, чтобы избежать причинения убытков должнику, поскольку внешним управляющим предпринимались действия по реализации имущества Общества по заниженной стоимости.

ФИО1 не согласен с доводами кредитора ООО «БМБА» и внешнего управляющего о заключении договора об уступке прав требования от 25.05.2020 № 0133-20-0012/Ц между ним и Банком на нерыночных условиях, отмечал, что ходатайствовал о назначении судебной экспертизы для подтверждения соответствия цены уступки прав требования его рыночной цене, но суд необосновано это ходатайство отклонил. 

В судебном заседании представитель ФИО1 поддержал доводы кассационной жалобы. Представитель внешнего управляющего против удовлетворения кассационной жалобы возражал. 

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, представителей в судебное заседание не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения жалобы.

Законность принятых по делу судебных актов проверена в кассационном порядке в пределах доводов кассационной жалобы.

Как следует из материалов дела, определение о замене Банка в порядке процессуального правопреемства на ФИО1 основано на заключенном между ним и Банком договоре уступки прав требования (цессии) лот 25.05.2020 № 0133-20-0012/Ц (далее – Договор цессии). Оплата за уступленные права произведена по платежному поручению от 25.05.2020 № 731754.

Обращаясь о пересмотре судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам, ООО «БМБА» сослалось на понижение очередности удовлетворения требований ФИО1 определением от 03.07.2023, принятым в обособленном споре № А56-43648/2018/з.3.

Заявитель указывал на приобретение ФИО1 прав требования к должнику у залоговых кредиторов со значительным дисконтом; отмечал, что заключение мирового соглашения по делу стало возможным исключительно по причине приобретения части ФИО1 большей части прав требований.

Из заявления следует, что при принятии решения об утверждении мирового соглашения по инициативе ФИО1, погашение задолженности перед кредиторами Общества планировалось за счет дохода от реализации песка, добытого при разработке месторождения «Белореченское-3» путем привлечения в качестве подрядной организации общества с ограниченной ответственностью «ПО Импульс». Однако по причине недостаточности денежных средств должника и отсутствии прибыли от осуществления указанной выше деятельности ФИО1, как полагал заявитель, избрал ненадлежащую форму финансирования деятельности должника, регулярно выдавая ему займы и погашая задолженность перед третьими лицами.

Заявитель указал на выполнение ФИО1 после утверждения мирового соглашения функций Председателя Совета Директоров и получение за это вознаграждения в размере 3 045 000 руб., при том, что условия мирового соглашения в пользу ФИО1 не выполнялись, а также на возникновение 01.12.2022 корпоративного конфликта ФИО1 со вторым участником, что следует из дела № А56-122607/2022.

ООО «БМБА» ссылалось на получение ФИО1 преимущества при погашении требований, поскольку права требования из заключенных им договоров займа являлись текущими.

Как полагал заявитель, при рассмотрении заявления ФИО1 28.09.2020 суд не имел возможности оценить его цели и намерения.

Внешний управляющий при присоединении к заявлению ООО «БМБА» привел аналогичные доводы.

Удовлетворяя заявление с понижением очередности требований кредитора по результатам нового рассмотрения, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что правопреемство в материальном правоотношении с Банка на ФИО1 состоялось.

В то же время суд принял во внимание факт вхождения ФИО1 в органы управления должника и факт приобретения им значительного количества требований кредиторов к должнику, погашение задолженности Общества по обязательным платежам и заявление отказа от нее для целей заключения мирового соглашения, предоставление ФИО1 должнику займа по договору от 05.10.2020, срок возврата займа по которому неоднократно продлевался; длительное необращение ФИО1 к Обществу о возврате займов и денежных средств, выплаченных за должника третьим лицам. 

Суд посчитал, что в 2018 году финансовое положение должника следовало расценивать как благоприятное, платежеспособность Общества могла быть восстановлена за счет прибыли от добычи песка, и действия нового кредитора были направлены на финансирование должника в условиях кризиса. 

Суд принял во внимание, что ФИО1 являлся инициатором заключения мирового соглашения и создавал условия для его утверждения. 

Апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции,  отметив, что целью ФИО1 являлось приобретение статуса мажоритарного кредитора. 

Изучив материалы дела, проверив доводы кассационной жалобы, суд кассационной инстанции приходит к следующему.

В силу правовой позиции, сформулированной в пункте 6 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020 (далее – Обзор), очередность удовлетворения требования, перешедшего к лицу, контролирующему должника, в связи с переменой кредитора в обязательстве, понижается, если основание перехода этого требования возникло в ситуации имущественного кризиса должника.

Пунктом 6.2 Обзора предусмотрено, что на требование, приобретенное контролирующим лицом у независимого кредитора по договору купли-продажи в условиях имущественного кризиса последнего, распространяется тот же режим удовлетворения, что и на требование о возврате компенсационного финансирования, оно удовлетворяется в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.

В то же время, в пункте 17 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 25.11.2020, отражено, что если аффилированное с должником лицо приобрело требование к должнику у независимого кредитора после открытия процедуры банкротства, очередность погашения такого требования не понижается.

Данное обстоятельство не позволяет рассматривать такое приобретение как способ компенсационного финансирования должника в том смысле, который заложен в пункте 6.2 Обзора. 

Когда должник находится в состоянии имущественного кризиса, приобретение требования у независимого кредитора позволяет отсрочить погашение долга, вводя третьих лиц в заблуждение относительно платежеспособности должника и создавая у них иллюзию его финансового благополучия, что исключает необходимость подачи заявлении о банкротстве. В такой ситуации контролирующее либо аффилированное лицо принимает на себя риск того, что должнику посредством использования компенсационного финансирования в конечном счете удастся преодолеть финансовые трудности и вернуться к нормальной деятельности (п. 3.1 Обзора).

В ситуации, когда скрытый от кредиторов план выхода из кризиса не удалось реализовать, естественным следствием принятия подобного риска является запрет на противопоставление требования о возврате компенсационного финансирования независимым кредиторам, из чего вытекает необходимость понижения очередности удовлетворения требования аффилированного лица.

Между тем, как установлено судами, в данном случае приобретение подателем жалобы требований от независимых кредиторов было связано с последующим заключением мирового соглашения в деле о банкротстве, подписание которого создавало у независимых кредиторов впечатление возможности выхода Общества из имущественного кризиса.

В этой ситуации суды пришли к обоснованному выводу о том, что риски невозможности реализации плана выхода из кризиса, вне зависимости от наличия или отсутствия вины в этом контролирующего лица, должны возлагаться на последнего также, как если бы компенсационное финансирование было бы предоставлено до возбуждения дела о банкротстве, в связи с чем, приобретенные им права требования у независимых кредиторов не могут конкурировать с требованиями независимых кредиторов.

Соответствующая правовая позиция сформулирована в определении Верховного Суда Российской Федерации от 06.03.2025 № 307-ЭС24-2841, вынесенного в рассматриваемом деле о банкротстве. Верховный Суд указал на то, что ФИО1, являясь аффилированным по отношению к должнику лицом, осуществлял его финансирование в виде предоставления займа, совершения платежей за должника третьим лицам, а также произвел выкуп задолженности по обязательствам, полученным по договорам цессии.

Заключением мирового соглашения с целью разработки месторождения с использованием лицензии должника контролирующие лица приняли на себя риски недостижения положительного результата – восстановления платежеспособности должника. При этом, дав основания другим кредиторам рассчитывать на реализацию плана, разработанного арбитражным управляющим, и на погашение их требований, ФИО1 фактически накапливал долги банкрота перед ним, а в настоящее время претендует на удовлетворение своих требований в одной очереди с независимыми кредиторами.

Учитывая изложенное, у суда кассационной инстанции не имеется оснований не согласиться с выводами нижестоящих судов о наличии основания для субординации требования ФИО1 при замене на него в порядке процессуального правопреемства независимого кредитора. 

Обжалуемые судебные акты следует оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения. 

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 09.09.2024 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.12.2024 по делу № А56-43648/2018/тр.8.3 оставить без изменения, а кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Председательствующий

М.В. Трохова

Судьи

Е.Н. Александрова

Е.А. Герасимова