ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, г. Самара, ул. Аэродромная 11 «А», тел. 273-36-45,

http://www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

апелляционной инстанции по проверке законности и

обоснованности определения арбитражного суда,

не вступившего в законную силу

Дело № А72-20643/2018

г. Самара

31 марта 2021 года

Резолютивная часть постановления объявлена 25 марта 2021 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 31 марта 2021 года.

 

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Селиверстовой Н.А., судей Львова Я.А., Поповой Г.О.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

без участия в судебном заседании представителей лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащих образом,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда в зале №2 апелляционную жалобу ООО «Каркаде»

на определение Арбитражного суда Ульяновской области от 04 февраля 2021 об удовлетворении заявления конкурсного управляющего о признании сделок должника недействительными в рамках дела № А72-20643/2018 (судья Ибетуллов И.Р.) о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Траст» (ИНН 

<

***>, 432018 

<

...>), 

 

УСТАНОВИЛ:

17.12.2018 в Арбитражный суд Ульяновской области поступило заявление общества с ограниченной ответственностью «Синопская набережная»   о признании общества с ограниченной ответственностью «Траст»  (далее – должник) несостоятельным (банкротом), о введении в отношении должника процедуры наблюдения, утверждении в качестве временного управляющего должника ФИО2 из числа членов Ассоциации арбитражных управляющих «Содружество» (ИНН 

<

***>, 192012 

<

...>, лит. А, пом. 3С; 199106 

<

...>, лит. А, 302), о включении требования ООО «Синопская набережная»  в реестр требований кредиторов должника с суммой 32 393 333 руб. 00 коп., из которых: 29 333 333 руб. 00 коп. – основной долг, 3 000 000 руб. 00 коп.  – неустойка, 60 000 руб. 00 коп.  – судебные расходы.

Определением суда от 19.12.2018 заявление принято к производству.

Определением Арбитражного суда Ульяновской области от 26.04.2019 (резолютивная часть оглашена 24.04.2019) заявление Общества с ограниченной ответственностью «Синопская набережная» признано обоснованным и подлежащим включению в третью очередь реестра требований кредиторов Общества с ограниченной ответственностью «Траст» в сумме 32 393 333 руб. 00 коп., из которых 29 333 333 руб. 00 коп. – основной долг, 3 000 000 руб. 00 коп. – неустойка, 60 000 руб. 00 коп. – госпошлина, в отношении Общества с ограниченной ответственностью «Траст» введена процедура банкротства – наблюдение сроком на 6 месяцев, временным управляющим утвержден арбитражный управляющий ФИО2, член Ассоциации арбитражных управляющих «Содружество» (ИНН 

<

***>, 192012 

<

...>, лит. А, пом. 3С; 199106 

<

...>, лит. А, 302).

Сведения о введении в отношении должника процедуры наблюдения опубликованы в газете «КоммерсантЪ» № 79 от 08.05.2019.

Решением от 03.12.2019 (резолютивная часть  от 28.11.2019)  процедура наблюдения в отношении общества с ограниченной ответственностью «Траст» завершена; общество с ограниченной ответственностью «Траст» (ИНН 

<

***>, 

<

...>) признано  несостоятельным (банкротом); в отношении общества с ограниченной ответственностью «Траст» открыто конкурсное производство сроком на 6 месяцев; конкурсным управляющим должника утвержден арбитражный управляющий ФИО2, член Ассоциации арбитражных управляющих «Содружество» (ИНН 

<

***>, 192012 

<

...>, лит. А, пом. 3С; 199106 

<

...>, лит. А, 302).

Сведения о введении в отношении должника конкурсного производства опубликованы в газете «КоммерсантЪ» № 231 от 14.12.2019.

Определением суда от 29.05.2020 срок конкурсного производства  в отношении   ООО «Траст» продлен до 28.11.2020.

16.09.2020 в Арбитражный суд Ульяновской области поступило заявление конкурсного управляющего ООО «Траст» ФИО2, в котором просит:

-  Признать недействительным Соглашение от 11.12.2017 к договору лизинга №3823/2017 от 30.06.2017;

- Признать недействительным Соглашение от 11.12.2017 к договору лизинга № 3218/2017 от 14.06.2017;

- Признать недействительным Соглашение от 11.12.2017 к договору лизинга №3643/2017 от 29.06.2017;

- Признать недействительным обз.2 п.3.2 соглашения от 13.03.2019 о расторжении договора лизинга №3643/2017 от 29.06.2017.

Определением суда от 18.09.2020 заявление принято к производству.

Определением суда от 16.10.2020 ФИО2 освобожден от исполнения возложенных на него обязанностей; конкурсным управляющим ООО «Траст» утвержден арбитражный управляющий ФИО3, член Союз «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих «Альянс» (ИНН 

<

***>).

Определением Арбитражного суда Ульяновской области от 04.02.2021 заявление конкурсного управляющего ООО «Траст» удовлетворено.

Признаны недействительными Дополнительное соглашение от 11.12.2017 к договору лизинга №3823/2017 от 30.06.2017, Дополнительное соглашение от 11.12.2017 к договору лизинга № 3218/2017 от 14.06.2017, Дополнительное соглашение от 11.12.2017 к договору лизинга №3643/2017 от 29.06.2017, абз.2 п.3.2 соглашения от 13.03.2019 о расторжении договора лизинга №3643/2017 от 29.06.2017, заключенные между обществом с ограниченной ответственностью «Каркаде» и обществом с ограниченной ответственностью «Траст».

Взыскана с Общества с ограниченной ответственностью «Каркаде» в доход федерального бюджета государственная пошлина в размере 6 000 руб. 00 коп.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, ООО «Каркаде» обратилось с апелляционной жалобой.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.03.2021 апелляционная жалоба принята к производству и назначена к рассмотрению на 25.03.2021.

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, движении дела, о времени и месте судебного заседания размещена арбитражным судом на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным ст. 121 АПК РФ.

В адрес апелляционного суда от конкурсного управляющего ООО «Траст» ФИО3 поступили письменные возражения на апелляционную жалобу.

В судебное заседание лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем жалоба рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в соответствии со статьями 258, 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правомерность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов содержащихся в судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд исходит из нижеследующего.

Из материалов дела усматривается, что  между ООО «Каркаде» (Лизингодатель) и ООО «Траст» (Лизингополучатель) заключены следующие договоры лизинга: договор лизинга №3823/2017 от 30.06.2017, предмет лизинга автомобиль MERCEDES-BENZ GLC 250 4MATIC, 2017 г.в., VIN 

<

***>, стоимостью 3 737 524,02 руб.; – договор лизинга № 3218/2017 от 14.06.2017, предмет лизинга автомобиль TOYOTA LAND CRUISER 150 (PRADO), 2017 г.в., VIN 

<

***>, стоимостью 2 822 922,03 руб.; – договор лизинга №3643/2017 от 29.06.2017г., предмет лизинга автомобиль TOYOTA RAV4, 2017 г.в., VIN 

<

***>, стоимостью 1 656 779,66 руб.

По условиям договоров лизингополучатель обязуется уплачивать лизинговые платежи в размере и сроки, предусмотренные графиком платежей согласно п. 3.2 договора лизинга.

Условия договоров лизинга определяются самими договорами, приложениями к ним и дополнительными соглашениями, а также общими условиями договора лизинга, которые являются неотъемлемой частью указанных договоров (п. 4.1 договоров лизинга).

При этом, п. 6.3 общих условий договора лизинга установлено, что Лизингополучатель по окончании срока лизинга вправе приобрести право собственности на Предмет лизинга в порядке, предусмотренном настоящими Общими условиями и Договором лизинга и только при условии и после полной оплаты Лизингополучателем всех платежей, предусмотренных Графиком платежей в Договоре лизинга, оплаты Лизингополучателем выкупной стоимости (выкупной цены, выкупного платежа) Предмета лизинга, предусмотренной Договором лизинга (если такая выкупная стоимость предусмотрена Договором лизинга), а также иных платежей, предусмотренных Договором лизинга и (или) настоящими Общими условиями договора лизинга, и только при условии Код доступа к оригиналам судебных актов, подписанных электронной подписью судьи 4 и после полного исполнения Лизингополучателем всех принятых на себя денежных обязательств по Договору лизинга.

Пунктом 3.3.1 договоров лизинга и п. 6.1. Общих условий договора лизинга установлено, что никаких дополнительных платежей (в том числе выкупных платежей, платежей по выкупной стоимости, выкупной цене за предмет лизинга), не включенных в график платежей, предусмотренных настоящим договором, не имеется. Таким образом, выкупная стоимость (выкупная цена, выкупной платеж) Предмета лизинга не входит в состав лизинговых платежей, предусмотренных графиком платежей к Договору лизинга. Из условий подпунктов, входящих в п.6.3. Общих условий договора лизинга, следует, что право собственности на Предмет лизинга переходит от Лизингодателя к Лизингополучателю на основании и с момента подписания Сторонами Акта о переходе права собственности на Предмет лизинга. Таким образом, первоначальными условиями указанных договоров с учетом действующих на момент их заключения Общих условий определено, что лизинг является выкупным.

Во исполнение принятых сторонами на себя обязательств по договорам лизинга лизингодатель передал лизингополучателю по актам приема-передачи во временное владение и пользование предметы лизинга - легковые автомобили: MERCEDES-BENZ GLC 250 4MATIC, 2017 г.в., VIN 

<

***>, TOYOTA LAND CRUISER 150 (PRADO), 2017 г.в., VIN 

<

***>, TOYOTA RAV4, 2017 г.в., VIN 

<

***>.

Дополнительными соглашениями от 11.12.2017 отдельные условия договоров лизинга, в том числе п. 1.1, 3.2 договоров лизинга №3823/2017 от 30.06.2017, № 3218/2017 от 14.06.2017, №3643/2017 от 29.06.2017 и п. 6.1 общих условий договора лизинга, изложены в следующей редакции: - пункт 1.1, которым предусмотрено, что лизингодатель посредством заключения договора купли-продажи обязуется приобрести в собственность у выбранного лизингополучателем продавца (АО «Мерседес-Бенц РУС» и ООО «Тон-Авто») имущество (предмет лизинга), указанное в спецификации, которое в обязуется предоставить лизингополучателю за плату во временное владение и пользование, без права последующего приобретения права собственности на предмет лизинга;  пункт 3.2 (график платежей), которым предусмотрено, что заключительный платеж в графике не является выкупным;  пункт 6.1, которым предусмотрено, что по окончании срока лизинга право собственности на предмет лизинга лизингополучателю не переходит, а все лизинговые платежи, предусмотренные договором лизинга, являются платежами за владение и пользование предметом лизинга и не включают в свой состав выкупной стоимости предмета лизинга (выкупной цены предмета лизинга). Лизингополучатель обязан в срок не позднее 5 рабочих дней с момента окончания срока лизинга (с момента иного прекращения договора лизинга) возвратить за свой счет по акту приема передачи предмет лизинга лизингодателю по адресу, указанному лизингодателем, в пределах места заключения договора лизинга, в том состоянии, в котором он был передан Лизингополучателю, с учетом нормального износа, со всей сопутствующей документацией.

13.03.2019 сторонами заключено соглашение о расторжении договора лизинга №3643/2017 от 29.06.2017, в котором стороны также определили порядок и последствия исполнения данного соглашения.

В пункте 3.2. Соглашения от 13.03.2019 о расторжении договора лизинга №3643/2017 от 29.06.2017 предусмотрено, что в любом случае ответственность Лизингодателя перед Лизингополучателем по настоящему соглашению и (или) по договору лизинга не может превышать 500 (пятьсот) рублей. Стороны пришли к согласию, что взаимоотношения Сторон не подлежит применению порядок расчета взаимных предоставлений (сальдо) по договору лизинга, предусмотренный действующим законодательством, в том числе установленный разъяснениями, постановлениями, а также иными судебными актами Пленумов, Президиумов, а также иных высших судебных органов Российской Федерации, прямо или косвенно касающихся и (или) регулирующих лизинговые правоотношения и правоприменительную судебную практику, включая судебные акты по конкретным делам в отношении расчета взаимных предоставлений (сальдо) по договору лизинга. Последствия расторжения договора лизинга урегулированы сторонами путем заключения настоящего Соглашения (абз. 2 п.3.2. Соглашения о расторжении).

Суд первой инстанции установил, что заявление о признании должника несостоятельным (банкротом) принято к производству суда 19.12.2018, оспариваемые сделки совершены 11.12.2017 (дополнительные соглашения, изменившие характер лизинга), т.е. в пределах трехлетнего срока подозрительности, а соглашение о расторжении договора лизинга №3643/2017 от 29.06.2017 – 13.03.2019, т.е. после возбуждения дела о банкротстве ООО «Траст».

Обращаясь в суд с настоящим требованием конкурсный управляющий указал на то, что изменение условий лизинга, поскольку вместо выкупного он стал невыкупным, произведено умышленно в целях исключения обращения взыскания на спорное имущество должника по обязательствам, возникшим перед независимыми кредиторами; предметы лизинга, минуя должника, в последующем реализованы в пользу заинтересованных по отношению к ООО «Траст» лиц, при этом величина стоимости отчужденного имущества оказалась ниже величины его рыночной стоимости; указано на совершение сделки по реализации спорного имущества заинтересованном лицу в отсутствие получения в пользу должника какого-либо встречного исполнения, а именно: невозможность определения надлежащего размера сальдо встречных обязательств и лишения права на имущество, полученное в лизинг, поскольку при заключении спорных дополнительных соглашений размер лизинговых платежей не изменился, а лизингополучатель утратил право на приобретение в собственность предмета лизинга.

Возражая против требований управляющего, ООО «Каркаде» указывает, что совершение указанных сделок не преследовало цели причинения вреда имущественным правам кредиторов должника. Полагает, что в результате совершения оспариваемых сделок должник оказался в еще более выгодном имущественном положении, по сравнению с ситуацией, если договор лизинга продолжал иметь выкупной характер.

Соглашаясь с доводами конкурсного управляющего, суд первой инстанции исходил из того, что при оформлении договоров лизинга спорных автомобилей в июне 2017, данные автомобили по актам приема-передачи от имени ООО «Траст» получали Тойота Лэнд Крузер – ФИО4; Тойота RАV4 – ФИО5 (по доверенности от ООО «Траст»); Мерседес – ФИО6 (по доверенности от ООО «Траст»).

Согласно актам приема-передачи (актам возврата) должник (ООО «Траст») возвратил спорные автомобили лизингодателю (ООО «Каркаде») 18.03.2019 (за месяц до даты введения наблюдения в отношении ООО «Траст»).

В последующем автомобили отчуждены ООО «Каркаде» следующим лицам: – Тойота RАV4 – ФИО5 по договору купли-продажи №3643/2017-SPS от 26.03.2019 (акт приема-передачи от 12.04.2019); – Тойота Лэнд Крузер – ФИО7 по договору купли-продажи №3218/2017-SPS от 18.03.2019 (акт приема-передачи от 11.04.2019);  Мерседес – ФИО7 по договору купли-продажи №3823/2017-SPS от 18.03.2019 (акт приема-передачи от 11.04.2019).

Суд первой инстанции также установил, что ФИО5 является единственным учредителем, а ФИО7 - директором ООО «Волгатрейдсервис» (ИНН 

<

***>).

ФИО5, по доверенности руководителя ООО «Траст» получал спорные автомобили от имени должника при заключении договоров лизинга, в его же пользу в последующем они были отчуждены.

Приведенные обстоятельства суд первой инстанции квалифицировал как  фактическую заинтересованность указанных лиц (ФИО5 и ФИО7) с руководителем должника ФИО4

При таких обстоятельствах суд первой инстанции квалифицировал спорные сделки как ничтожные в силу статьи 10 ГК РФ, поскольку сделки по отчуждению спорных автомобилей в пользу заинтересованных лиц порочны в связи с наличием у сторон дополнительных соглашений противоправной цели их совершения.

В обосновании этих выводов суд первой инстанции исходил из того, что должник уплатил авансы и осуществлял лизинговые платежи по графикам платежей, согласованным сторонами.

По договору лизинга №3823/2017 от 30.06.2017 должником перечислено лизингодателю (ООО «Каркаде») 3 268 621, 20 руб., из которых: 661 541,75 руб. – аванс, 2 607 079,45 руб. – лизинговые платежи, при общем размере лизинговых платежей по договору 5 768 557,27 руб.

По договору лизинга №3643/2017 от 29.06.2017 должником перечислено лизингодателю (ООО «Каркаде») 1 264 480,08 руб., из которых: 175 600,00 руб. – аванс, 1 088 880,08 руб. – лизинговые платежи, при общем размере лизинговых платежей по договору 2 617 908,22 руб.

По договору лизинга №3218/2017 от 14.06.2017 должником перечислено лизингодателю (ООО «Каркаде») 2 418 730,24 руб., из которых: 313 204,79 руб. – аванс, 2 105 525,45 руб. – лизинговые платежи, при общем размере лизинговых платежей по договору 4 465 061,14 руб.

Таким образом, на дату расторжения договоров лизинга и возврата спорных автомобилей ООО «Траст»  уплачено ООО «Каркаде» лизинговых платежей, тем самым исполнены обязательства перед лизингодателем по договору №3823/2017 от 30.06.2017 на 45,20%,  по договору №3643/2017 от 29.06.2017 на 48,45%; по договору №3218/2017 от 14.06.2017 на 47,16%.

Суд первой инстанции также признал обоснованным довод конкурсного управляющего о последующей продаже ООО «Каркаде» спорных автомобилей в пользу ФИО5 и ФИО7 по цене ниже их рыночной стоимости по данным www.auto.ru (Тойота RAV4 продан за 487 525 руб. при среднерыночной цене 1 759 000 руб.; Тойота Land Cruiser Prado продан за 722 717 руб. при среднерыночной цене 3 499 000 руб.; Мерседес GLC 250 4matic продан за 1 116 164 при среднерыночной цене 3 100 000 руб.), что для продавца - лизинговой компании - не является разумным и целесообразным, в том числе с учетом того, что для ООО «Каркаде» указанная деятельность является профессиональной.

Арбитражный суд Республики Татарстан также принял во внимание, что в период совершения спорных сделок у должника имелись неисполненные денежные обязательства перед кредиторами, в том числе на основании вступивших в законную силу судебных актов, что подтверждается реестром требований кредиторов и результатами разрешения обособленных споров в рамках дела о банкротстве ООО «Траст», следовательно, должник отвечал признаку неплатежеспособности; в результате совершения спорных сделок (заключения дополнительных соглашений об изменении условий договоров лизинга) в совокупности с последующим отчуждением спорных автомобилей заинтересованным лицам в пользу должника какого-либо встречного исполнения не было осуществлено, при этом ООО «Траст» фактически осуществило уплату значительной части лизинговых платежей, в составе которых находились выкупные платежи.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришел к выводу о том, что оспариваемые сделки совершены со злоупотреблением правом, направлены на уменьшение имущества должника, за счет которого могли быть удовлетворены требования кредиторов.

Возражая по существу заявленных требований, ответчик указывает на то, что лизингополучатель, после подписания оспариваемых дополнительных соглашений, продолжал производить оплату лизинговых платежей только за владение и пользование предметом лизинга, тем самым извлекал имущественную выгоду. Просит также учесть, что условия оспариваемых сделок об исключении из договора лизинга условий о его выкупном характере, позволили избежать негативных последствий для должника, которые могли наступить в случае досрочного одностороннего расторжения договора лизинга. Так как при расторжении договора выкупного лизинга стороны должны соотнести взаимные представления сторон (сальдо встречных обязательств) на основании Постановления Пленума ВАС РФ № 17 от 14.03.2014г., однако, указанное сальдо встречных обязательств может быть, как в пользу должника, так и в пользу лизинговой компании.

Согласно расчетам ООО «Каркаде», выполненным в соответствии с требованиями Постановления Пленума ВАС № 17 от 14.03.2014, сальдо встречных обязательств складывается в пользу ООО «Каркаде» в общей сумме на 2 389 871,95 руб., а именно: по договору лизинга 3218/2017 от 14.06.2017 на сумму 904 226,47 руб.; по договору лизинга 3643/2017 от 29.06.2017 на сумму 614 137,84 руб. и по договору лизинга 3823/2017 от 30.06.2017  на сумму 871 507,64 руб.

При таких обстоятельствах ответчик указывает на то, что судом первой инстанции неправомерно установлено недобросовестное поведение ООО «Каркаде», так как подписание оспариваемых сделок не причинило вреда должнику и его кредиторам, как и не было совершенно с данной целью.

Изучив доводы сторон и обстоятельства дела, суд апелляционной инстанции исходит из следующего.

Исходя из содержания пункта 1 статьи 61.1 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ), а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

По общему правилу сделка, совершенная исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как недействительная по статьям 10 и 168 ГК РФ. В равной степени такая квалификация недобросовестного поведения применима и к нарушениям, допущенным должником-банкротом в отношении своих кредиторов, в частности к сделкам по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам, направленным на уменьшение конкурсной массы.

В то же время законодательством о банкротстве установлены специальные основания для оспаривания сделки, совершенной должником-банкротом в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов. Такая сделка оспорима и может быть признана арбитражным судом недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в котором указаны признаки, подлежащие установлению (противоправная цель, причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны об указанной цели должника к моменту совершения сделки), а также презумпции, выравнивающие процессуальные возможности сторон обособленного спора. Баланс интересов должника, его контрагента по сделке и кредиторов должника, а также стабильность гражданского оборота достигаются определением критериев подозрительности сделки и установлением ретроспективного периода глубины ее проверки, составляющего в данном случае три года, предшествовавших дате принятия заявления о признании должника банкротом. Тем же целям служит годичный срок исковой давности, исчисляемый со дня реальной или потенциальной осведомленности заявителя об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (пункт 2 статьи 181 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве, пункт 32 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», далее - Постановление N 63).

Таким образом, законодательство пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ), однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 ГК РФ. Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 ГК РФ возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки.

Исходя из разъяснений пункта 4 Постановления N 63 и пункта 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 32 от 30.04.2009 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную по статьям 10 и 168 ГК РФ.

Между тем, данные разъяснения касаются сделок с пороками, выходящими за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 10044/11 от 17.06.2014, определения Верховного Суда Российской Федерации от 29.04.2016 N 304-ЭС15-20061, от 28.04.2016 N 306-ЭС15-20034).

Правонарушение, заключающееся в совершении сделки, направленной на уменьшение имущества должника или увеличение его обязательств, совершенное в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника в преддверии его банкротства в ситуации, когда другая сторона сделки (кредитор) знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки, либо с ненадлежащим встречным предоставлением является основанием для признания соответствующих действий недействительными по специальным правилам, предусмотренным пунктом 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а не по общим основаниям, содержащимся в ГК РФ.

Таким образом, вывод суда первой инстанции недействительности сделок по нормам статьи 10 ГК РФ является неверным, однако это обстоятельство не привело к принятию неправильного судебного акта в силу следующего.

Согласно пункту 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка).

Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

Пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве установлено, что сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что заинтересованное лицо знало или должно было знать об ущемлении интересов кредиторов либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Судом в случае оспаривания подозрительной сделки проверяется наличие обоих оснований, установленных как пунктом 1, так и пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

По общему правилу в договоре выкупного лизинга имущественный интерес лизингодателя заключается в размещении и последующем возврате с прибылью денежных средств, а имущественный интерес лизингополучателя - в приобретении предмета лизинга в собственность за счет средств, предоставленных лизингодателем, и при его содействии. Приобретение лизингодателем права собственности на предмет лизинга служит для него обеспечением обязательств лизингополучателя по уплате установленных договором платежей, а также гарантией возврата вложенного.

Поскольку изначально договора лизинга содержали условия о переходе права собственности на предмет лизинга к лизингополучателю в случае исполнения лизингополучателем договора лизинга, то есть  был заключен как договор выкупного лизинга,  разумное ожидание лизингополучателя было направлено на приобретение права собственности на предмет лизинга после исполнения обязательств по договору.

Между тем, в результате исполнения условий договора лизинга в редакции оспариваемого соглашения должник продолжал выплачивать платежи, установленные первоначально при условии приобретения арендатором предмета лизинга в собственность, однако собственником автомобилей при этом не становился и обязался возвратить предмет лизинга лизингодателю.

При этом должник утратил возможность приобретения в собственность спорного имущества и в его адрес лизингодателем не возвращены какие-либо средства, поступившие в счет уплаты выкупной стоимости.

Суд первой инстанции установил, что в последующем, после возвращения автомобилей лизингодателю, транспортные средства у лизинговой компании приобрели  заинтересованные  к должнику лица  по заниженной цене.

Из материалов дела также усматривается, что на момент заключения оспариваемых  соглашений у должника имелись неисполненные обязательства перед своими кредиторами.

Кроме того, сама по себе недоказанность признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует возможность квалификации такой сделки в качестве подозрительной. В частности, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказана и иным путем, в том числе на общих основаниях (статьи 9 и 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 12 марта 2019  N 305-ЭС17-11710(4).

Названные обстоятельства привели Арбитражный суд Ульяновской области к обоснованному выводу о том, что в результате заключения спорных соглашений  ответчик получил от должника лизинговые платежи, сохранив за собой право собственности на предмет лизинга, а в последующем реализовал это имущество заинтересованным к должнику лицам, в целях вывода актива из конкурсной массы.

Таким образом,  в результате исполнения оспариваемых соглашений за счет должника (в отсутствие какого-либо встречного исполнения) права владения спорным имуществом перешли к заинтересованным лицам, при этом общество «Каркаде» получило имущественную выгоду, выражающуюся в получении лизинговых платежей в неизмененном размере (одновременно условия договора лизинга перестали предусматривать переход права собственности на транспортное средство в пользу должника) и денежных средств в счет стоимости спорного автомобиля;  а заинтересованные лица приобрели спорное имущество по цене ниже его рыночной стоимости; названная имущественная выгода приобретена ответчиком и заинтересованными лицами  за счет имущества должника, поскольку последний не получил какого-либо исполнения в результате возврата лизингодателю имущества.

При этом не имеет значение отсутствие доказательств заинтересованности лизингодателя и должника и доказательств какого-либо сговора между ними с учетом того, что ликвидный актив должника был отчужден аффилированному лицу, лизинговая компания фактически получила выгоду, а должник лишился как денежных средств, так и имущества.

В названной ситуации общество «Каркаде» очевидно было заинтересовано в имущественном результате таких совместных действий с должником и  заинтересованными лицами.

В этой связи апелляционным судом отклоняются доводы лизинговой компании о том, что экономическая целесообразность заключенного дополнительного соглашения заключается в минимизации убытков должника при одностороннем расторжении договора лизинга в связи с неисполнением последним своих обязательств по договору лизинга, поскольку в случае расторжении договора лизинга предполагалось определение сальдо встречных обязательств, тогда как с учетом дополнительного соглашения к договору лизинга должник утратил и имущество и платежи, внесенные по договору.

Исходя из вышеизложенного, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о доказанности материалами дела в полном объеме и надлежащим образом наличия в данном случае всех необходимых и достаточных оснований для признания спорных сделок недействительными  на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Судом первой инстанции при этом обоснованно не были применены последствия недействительности сделки, поскольку в производстве Арбитражного суда города Москвы имеется спор о взыскании с общества «Каркаде» в пользу должника суммы неосновательного обогащения (дело N А40-129451/2020).

Таким образом, удовлетворяя заявленные требования, Арбитражный суд Ульяновской области  исходил из совокупности установленных по делу обстоятельств и доказанности материалами дела наличия в данном случае всей необходимой и достаточной совокупности оснований для признания спорного соглашения недействительным, а также из отсутствия доказательств иного (статьи 9, 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Аналогичная правовая позиция изложена в постановлении Арбитражного суда Уральского округа  от 30 декабря 2020  N Ф09-231/20ю

Таким образом, судом правильно установлены фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, им дана надлежащая правовая оценка, верно применены нормы материального права, регулирующие спорные отношения.

Апелляционная жалоба подлежит оставлению без удовлетворения.

Руководствуясь ст.ст. 269-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Ульяновской области от 04 февраля 2021 по делу № А72-20643/2018 оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Поволжского округа в месячный срок.

 

Председательствующий                                                                         Н.А. Селиверстова

 

Судьи                                                                                                       Я.А. Львов

 

Г.О. Попова