473/2023-34718(4) 

 

АРБИТРАЖНЫЙ СУД ЗАПАДНО-СИБИРСКОГО ОКРУГА 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Тюмень Дело № А70-9657/2021  

Резолютивная часть постановления объявлена 13 июня 2023 года.  Постановление изготовлено в полном объеме 19 июня 2023 года.  

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе: председательствующего Забоева К.И., судей Клат Е.В.,  ФИО1 

при протоколировании судебного заседания с использованием средств аудиозаписи  рассмотрел кассационную жалобу ФИО2 на решение  Арбитражного суда Тюменской области от 12.12.2022 (судья Власова В.Ф.)  и постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 21.03.2023  (судьи Веревкин А.В., Бодункова С.А., Еникеева Л.И.), принятые по делу   № А70-9657/2021 по иску закрытого акционерного общества «Корпорация  «Тюменьстрой» (625003, 

<

...>,  ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) в лице его акционера ФИО3 к ФИО2 о взыскании убытков и к ФИО4 о применении последствий недействительности ничтожной сделки.  

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета  спора: ФИО5; Управление Федеральной службы  государственной регистрации, кадастра и картографии по Тюменской области  (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>).  

В помещении Арбитражного суда Западно-Сибирского округа в судебном заседании  приняли участие представители: ФИО3 – ФИО6, действующий на основании доверенности от 17.12.2018;  ФИО2 – ФИО7, действующий на основании  доверенности от 06.02.2020.  

Суд установил: 

закрытое акционерное общество «Корпорация «Тюменьстрой» (далее – общество) в лице  его акционера ФИО3 (далее – ФИО3) обратилось  в Арбитражный суд Тюменской области с иском к ФИО4  (далее – ФИО4) о применении последствий недействительности договора  участия в долевом строительстве от 20.06.2017 (далее – договор от 20.06.2017),  заключенного между обществом и ФИО4, а именно, о прекращении права  

собственности ФИО4 на отчужденное обществом нежилое помещение,  расположенное по адресу: 

<

...> этаж, помещение 5,  площадью 209,7 кв. м, кадастровый номер 72:23:0216005:7113 (далее – объект), и возврате  объекта в собственность общества.  

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных  требований относительно предмета спора, судом привлечены ФИО5, Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра  и картографии по Тюменской области (далее – Управление Росреестра по Тюменской  области), ФИО2 (далее – ФИО2).  

Решением Арбитражного суда Тюменской области от 08.09.2021, оставленным  без изменения постановлением Восьмого арбитражного апелляционного суда  от 15.12.2021, в иске отказано.  

Постановлением Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 04.04.2022  судебные акты отменены, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой  инстанции.  

Во исполнение указаний, данных в постановлении кассационного суда от 04.04.2022,  при повторном разрешении спора Арбитражный суд Тюменской области определением  от 26.04.2022 в порядке части 2.1 статьи 130 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации (далее – АПК РФ) объединил в одно производство  для совместного рассмотрения настоящее дело с делом № А70-1381/2022 по иску  общества в лице его акционера ФИО3 к ФИО2 о взыскании  8 760 400 руб. убытков в размере стоимости ранее принадлежащего обществу  отчужденного объекта. Объединенному делу присвоен номер А70-9657/2021.  

В ходе рассмотрения дела ФИО3 отказался от иска в части применения  последствий недействительности договора от 20.06.2017.  

Решением от 12.12.2022 Арбитражный суд Тюменской области принял частичный  отказ от иска, производство по делу в соответствующей части прекратил, требования  в части взыскания убытков с ФИО2 удовлетворил, взыскав таковые в пользу  общества в размере 8 760 400 руб.  

Постановлением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 21.03.2023  решение суда первой инстанции оставлено без изменения.  

ФИО2 обратился с кассационной жалобой, в которой просит судебные  акты отменить, направить дело на новое рассмотрение в Арбитражный суд Тюменской  области.  

По мнению ФИО2, судами неверно распределено бремя доказывания  юридически значимых обстоятельств. Он полагает, что положенная в основу обжалуемых  судебных актов позиция истца строится исключительно на предположениях, а возражения  ответчика, на его взгляд, основаны на неопровергнутых доказательствах. В частности,  ФИО2 указывает на то, что ФИО3 не представлено доказательств,  подтверждающих неполучение обществом встречного предоставления за проданный  

объект, а сам ФИО2, напротив, представил доказательства удержания  и перечисления обществом налога на доходы физических лиц (далее – НДФЛ)  за работников общества в подтверждение реальности исполнения договора от 20.06.2017,  поскольку полученные от ФИО4 денежные средства были направлены  на погашение задолженности общества по заработной плате перед работниками.  

ФИО3 представил отзыв на кассационную жалобу, в котором просил  оставить судебные акты без изменения, находя их законными и обоснованными.  

Прочие участвующие в деле лица отзывы на кассационную жалобу не представили. 

В судебном заседании представители ФИО2 и ФИО3  изложенные в кассационной жалобе и отзыве доводы поддержали.  

Иные участники арбитражного процесса явку представителей в судебное заседание  не обеспечили, что с учетом их надлежащего извещения о времени и месте судебного  заседания не является препятствием для рассмотрения кассационной жалобы (часть 3  статьи 284 АПК РФ).  

Проверив в соответствии со статьями 286, 288 АПК РФ законность принятых  по делу судебных актов, суд кассационной инстанции приходит к следующему.  

Судами установлено, что ФИО3 и ФИО2 принадлежит по 50 %  акций общества. Генеральным директором общества является ФИО2  

Общество осуществляет деятельность в сфере строительства различного рода  объектов, проведения земляных, монтажных, штукатурных и иных видов работ.  

Между обществом (застройщик) и ФИО4 (участник) заключен договор  от 20.06.2017, согласно пунктам 1.1, 1.2, 2.1 которого застройщик обязался построить  многоэтажный жилой дом со встроенно-пристроенными нежилыми помещениями  по улице Достоевского-Короленко в городе Тюмени и после получения разрешения  на ввод в эксплуатацию указанного объекта передать в собственность участника  находящееся в нем нежилое помещение, расположенное во втором подъезде на 1 этаже,  площадью 194,01 м2, в том числе офисное помещение площадью 37,72 м2, офисное  помещение площадью 28,06 м2, офисное помещение площадью 37,72 м2, офисное  помещение площадью 35,32 м2, коридор площадью 12,48 м2, коридор площадью 10,19 м2,  лестницу площадью 23,3 м2, комнату уборочного инвентаря площадью 2,87 м2, санузел  площадью 2,94 м2, санузел для инвалидов площадью 3,41 м2. Участник, в свою очередь,  обязался уплатить за принимаемый объект недвижимости денежные средства в сумме  8 760 400 руб., при стоимости 1 м2 в размере 40 000 руб.  

В пункте 2.2 договора от 20.06.2017 стороны установили, что участник уплачивает  застройщику покупную цену в течение 3 месяцев после государственной регистрации  указанного договора.  

Договор от 20.06.2017 зарегистрирован в Управлении Росреестра по Тюменской  области 07.07.2017.  

В деле имеется приходный кассовый ордер № 47, из содержания которого следует,  что ФИО4 23.10.2017 внес в кассу общества 10 000 000 руб. В подтверждение  

этой операции также представлены кассовые чеки № 02, 03 на 1 000 000 и 9 000 000 руб.,  копия кассовой книги общества.  

Руководитель и главный бухгалтер общества, подписав в этот же день (23.10.2017)  расходный кассовый ордер № 51, распорядились направить денежные средства в размере  10 012 710 руб. 14 коп. на погашение задолженности по заработной плате перед  сотрудниками общества за 4 квартал 2014 года, 2015 год, а также 2, 3, 4 кварталы  2016 года и 1, 2 кварталы 2017 года.  

В подтверждение выплаты заработной платы в указанной сумме обществом  составлена ведомость от 23.10.2017 с подписями сотрудников (54 человека) о получении  ими денежных средств в общей сумме 10 012 710 руб. 14 коп.  

В дальнейшем общество и ФИО4 заключили дополнительное  соглашение от 25.12.2017 (далее – дополнительное соглашение) к договору от 20.06.2017,  изменив схему планировки нежилого помещения. Общая площадь составила 209,7 м2,  в том числе: лестничный холл площадью 37,6 м2, объект управления площадью 37,9 м2,  объект управления площадью 48,5 м2, объект управления площадью 80,7 м2, санузел  площадью 1,7 м2, санузел площадью 1,5 м2, санузел площадью 1,8 м2.  

Кроме того, дополнительным соглашением пункт 3.1.4 договора от 20.06.2017  изложен в новой редакции, согласно которой застройщик обязался передать участнику  в собственность завершенный строительством объект недвижимости по передаточному  акту в 4 квартале 2017 года.  

Дополнительное соглашение зарегистрировано в Управлении Росреестра  по Тюменской области 15.03.2018.  

Право собственности на указанное нежилое помещение зарегистрировано  за ФИО4 в Едином государственном реестре недвижимости 11.04.2018  (регистрационная запись № 72:23:0216005:7113-72/041/2018-1).  

Полагая, что договор от 20.06.2017 является мнимой сделкой, совершенной  без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, а также указывая  на возникновение в результате ее совершения на стороне общества убытков в размере  8 760 400 руб., общество в лице его акционера ФИО3 обратилось в Арбитражный  суд Тюменской области с соответствующими исками.  

При принятии решения суд первой инстанции руководствовался статьями 15, 53,  53.1, 196, 200, 401, 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ),  статьей 71 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах»,  пунктом 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации  от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой  Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 25).  

Удовлетворяя иск, суд исходил из доказанности того, что ФИО2, будучи  генеральным директором общества, причинил последнему убытки в результате  безвозмездного отчуждения объекта недвижимости в пользу аффилированного с ним  ФИО4 по договору от 20.06.2017.  

Отклоняя довод ответчика о пропуске истцом срока исковой давности, суд исходил  из того, что о совершении повлекшей убытки сделки ФИО3 (процессуальный  истец) стало известно 18.06.2019, когда общество направило в его адрес заверенную  копию договора от 20.06.2017, а собрание акционеров по итогам 2017 года, на котором  у ФИО3 впервые появилась возможность ознакомиться с бухгалтерской  документацией за отчетный период, проведено 12.02.2019, в то время как обращение  за судебной защитой состоялось 03.06.2021.  

Восьмой арбитражный апелляционный суд с выводами суда первой инстанции  согласился.  

Суд округа не находит оснований для отмены или изменения судебных актов.  

Общий перечень юридически значимых обстоятельств, порядок распределения  бремени доказывания, а также законодательные презумпции в отношении требований  о возмещении убытков содержатся в пункте 12 Постановления № 25 и пункте 5  постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7  «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской  Федерации об ответственности за нарушение обязательств».  

Из указанных разъяснений следует, что по смыслу статей 15 и 393 ГК РФ, кредитор  представляет доказательства, подтверждающие наличие у него убытков, а также  обосновывающие с разумной степенью достоверности их размер и причинную связь  между неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства должником  и названными убытками. Должник вправе предъявить возражения относительно размера  причиненных кредитору убытков, и представить доказательства, что кредитор мог  уменьшить такие убытки, но не принял для этого разумных мер (статья 404 ГК РФ).  

При установлении причинной связи между нарушением обязательства и убытками  необходимо учитывать, в частности, то, к каким последствиям в обычных условиях  гражданского оборота могло привести подобное нарушение. Если возникновение  убытков, возмещения которых требует кредитор, является обычным последствием  допущенного должником нарушения обязательства, то наличие причинной связи между  нарушением и доказанными кредитором убытками предполагается.  

В соответствии со статьей 53.1 ГК РФ лицо, которое в силу закона, иного правового  акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать  от его имени (пункт 3 статьи 53), обязано возместить по требованию юридического лица,  его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки,  причиненные по его вине юридическому лицу, если будет доказано,  что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало  недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие)  не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному  предпринимательскому риску.  

Содержание понятий «недобросовестного» и «неразумного» поведения  руководителя юридического лица раскрыто в постановлении Пленума Высшего  

Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах  возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее –  Постановление № 62).  

В частности, по пункту 2 Постановления № 62 недобросовестное поведение  руководителя считается доказанным в ситуациях, когда он: действовал при наличии  конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора)  и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической  заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, за исключением  случаев, когда информация о конфликте интересов была заблаговременно раскрыта  и действия директора были одобрены в установленном законодательством порядке;  скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица  (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение закона, устава или внутренних  документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица)  либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию  в отношении соответствующей сделки; знал или должен был знать о том, что его действия  (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица,  например, совершил сделку на заведомо невыгодных для юридического лица условиях  или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом.  

В рамках настоящего дела существо доводов ФИО3 сводилось к тому,  что путем исполнения спорного договора состоялось безвозмездное отчуждение  обществом в лице генерального директора ФИО2 в пользу аффилированного  с ним ФИО4 как фиктивного собственника дорогостоящего объекта  недвижимости в результате имевшегося между ФИО2 и ФИО4  сговора.  

При удовлетворении иска суды руководствовались совокупностью имеющих  значение для правильного разрешения спора обстоятельств.  

Так, решением Арбитражного суда Тюменской области от 16.12.2009 по делу   № А70-12636/2009 индивидуальный предприниматель ФИО4  (ИНН 

<

***>, ОГРНИП 305720606800019) признан несостоятельным (банкротом)  в рамках упрощенной процедуры банкротства отсутствующего должника. Определением  того же суда от 09.06.2010 процедура конкурсного производства завершена, конкурсная  масса не сформирована в связи с отсутствием у должника какого-либо имущества,  задолженность перед кредиторами осталась полностью непогашенной.  

Из общедоступных сведений, содержащихся в Едином государственном реестре  индивидуальных предпринимателей, следует, что в дальнейшем ФИО4  в качестве индивидуального предпринимателя зарегистрирован не был, доказательств  осуществления им предпринимательской деятельности после 09.06.2010 в ходе  рассмотрения дела не представлено.  

Вступившим в законную силу решением Центрального районного суда города  Тюмени от 02.03.2021 по делу № 2-586/2021 (том 2, листы 63 - 72), которым отказано  

в иске ФИО4 к обществу о взыскании задолженности по договору займа  в сумме 4 000 000 руб. и процентов за пользование займом в сумме 320 000 руб.,  установлен факт заключения между ФИО4 (займодавец) и обществом  (заемщик) мнимого договора займа от 20.02.2019 в отсутствие у ФИО4  финансовой возможности для выдачи обществу заемных средств, а также установлено  наличие между ФИО4 и директором общества ФИО2 длительных  деловых и приятельских отношений.  

Тюменский областной суд в апелляционном определении от 29.09.2021 по делу   № 2-922/2020 по другому иску ФИО4 к обществу о взыскании задолженности  по договору займа от 20.04.2018 в размере 2 460 000 руб. и процентов за пользование  займом в сумме 312 723 руб. 29 коп. также признал указанный договор займа мнимой  сделкой, недобросовестно совершенной сторонами с целью придания внешне легального  основания для перечисления значительной суммы денежных средств обществом  в условиях корпоративного конфликта с ФИО3 На основании имеющихся  в налоговом органе сведений суд отметил отсутствие доходов у ФИО4  за период с 2010 по 2018 годы.  

Кроме того, в рамках дела № А70-19988/2019 арбитражными судами трех инстанций  удовлетворен иск ФИО3 о взыскании с ФИО2 в пользу общества  убытков в размере 24 864 000 руб., причиненных ответчиком отчуждением  принадлежащего обществу недвижимого имущества по нерыночной цене в пользу  ФИО8 и ФИО4 В судебным актах установлено,  что поведение ФИО2 как руководителя общества не отвечает принципам  добросовестности и разумности, а ФИО3 и ФИО2 находятся  в длительном корпоративном конфликте.  

В качестве основного кассационного аргумента ФИО2 приводит ссылку  на то, что общество уплатило НДФЛ за своих работников, на погашение задолженности  по заработной плате перед которыми были направлены денежные средства, полученные  от ФИО4 за продажу ему объекта по рыночной цене.  

Однако кассационный суд находит приведенное обстоятельство  не свидетельствующим о неправильности судебных актов.  

По общему правилу тяжущиеся лица должны подтвердить фактические  обстоятельства, положенные в основание требований или возражений (часть 1 статьи 65  АПК РФ), в противном случае они несут негативные последствия в виде возможного  разрешения судом спора не в их пользу (часть 2 статьи 9 АПК РФ).  

Анализ доказательств для целей разрешения спора по существу производится судом  в соответствии с принципом свободной оценки таковых по внутреннему убеждению судьи  (судей), однако, судебной практикой выработано четыре степени требовательности суда  к составу и качеству доказательств, необходимых и достаточных для формирования у суда  убежденности о существовании доказываемых обстоятельств, применяемых  в зависимости от категории спора, а также его конкретных обстоятельств (стандарты  

доказывания).  

Под стандартом доказывания в судебной практике фактически понимается круг  обстоятельств, входящих в предмет доказывания, бремя подтверждения которых лежит  на лице, заявляющем соответствующие требования или возражения.  

Подтверждение указанных обстоятельств убедительными и достаточными  доказательствами переводит на процессуального оппонента утверждающего лица бремя  их опровержения, при нереализации которого суд приходит к выводу о существовании  доказываемого утверждающим лицом факта.  

Стандарты доказывания дифференцируются по степени строгости в зависимости  от положения утверждающего лица в спорном правоотношении, влияющего  на фактическую возможность собирания доказательств, в целях выравнивания этих  возможностей обеих сторон, а также защиты публичных интересов.  

Различаются следующие стандарты доказывания: обычный (баланс вероятностей  или разумная степень достоверности), пониженный (минимально необходимая степень  достоверности), повышенный (ясные и убедительные доказательства), наиболее высокий  (достоверность за пределами разумных сомнений).  

Обычный стандарт доказывания применим, прежде всего, в общеисковом процессе  с равными возможностями спорящих лиц по сбору доказательств, и может быть  поименован как «разумная степень достоверности» или «баланс вероятностей».  

Он предполагает вероятность удовлетворения требований истца при представлении  им доказательств, с разумной степенью достоверности подтверждающих обстоятельства,  положенные в основание иска.  

Пониженный стандарт доказывания (минимально необходимая степень  достоверности) применим при затруднительности представления утверждающим лицом  всего объема доказательств, соответствующего обычному стандарту доказывания,  обусловленной нахождением большей их части в сфере контроля его процессуального  оппонента либо противостоящей утверждающему лицу в споре группы лиц с общими  экономическими интересами.  

Повышенный стандарт доказывания (ясные и убедительные доказательства)  как зеркальное отражение пониженного стандарта применим в тех же ситуациях,  но в отношении противоположной стороны. Если одна сторона спора объективно  ущемлена в возможностях доказывания своих юридически значимых утверждений,  значит, противная сторона спора обладает такими возможностями в большей степени  и в состоянии без особого труда их реализовать, добросовестно осуществляя  процессуальные права (часть 2 статьи 41 АПК РФ).  

Наиболее высокий стандарт доказывания (достоверность за пределами разумных  сомнений) применим в исключительных ситуациях (прежде всего, в делах о банкротстве),  когда основание для повышения стандарта доказывания до уровня «ясные и убедительные  доказательства» дополняется еще и тем, что кредитор аффилирован (формально-юридически или фактически) с должником, а противостоящий им в правоотношении  

субъект оборота (например, независимый кредитор) в связи с этим не просто слаб в сборе  доказательств, а практически бессилен.  

Тесная экономическая связь позволяет аффилированным лицам настолько внешне  безупречно документально подтвердить мнимое обязательство, что независимые  кредиторы в принципе не в состоянии опровергнуть это представлением иных  документов. Поэтому суд должен провести настолько требовательную проверку  соответствия действительности обстоятельств, положенных в основание утверждений  аффилированных лиц (например, о реальности исполнения сделки), насколько  это возможно для исключения любых разумных сомнений в их обоснованности, когда  все альтернативные возможности объяснения причин возникновения представленных  доказательств являются чрезвычайно маловероятными.  

Вступившими в законную силу судебными актами установлены следующие  обстоятельства: 1) ФИО3 и ФИО2 находятся в длительном  корпоративном конфликте; 2) на момент подписания договора от 20.06.2017  у ФИО4 отсутствовала финансовая возможность по приобретению  дорогостоящих объектов недвижимого имущества; 3) в отсутствие формально-юридических связей между ФИО4 и ФИО2 имеет место  фактическая аффилированность (определение Верховного Суда Российской Федерации  от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475); 4) на стороне ФИО4 и ФИО2  имеет место согласованное недобросовестное поведение, которое выразилось  в неоднократном совершении мнимых сделок, а также сделок, направленных  на отчуждение имущества общества на условиях, существенно отличающихся  от рыночных.  

Кроме того, из вступивших в законную силу судебных актов по делам   № А70-17038/2020, А70-16182/2020 следует, что общество под руководством  ФИО2 регулярно препятствовало ФИО3 в получении информации  о деятельности названной организации.  

Очерченная совокупность фактических обстоятельств установлена судами  вследствие процессуальной активности ФИО3 как процессуального истца  в рамках настоящего дела.  

В таком случае при разрешении настоящего спора судами верно применен наиболее  высокий стандарт доказывания, при котором бремя подтверждения реальности  правоотношений по купле-продаже спорного объекта недвижимости на основании  договора от 20.06.2017 перешло на ФИО2 и ФИО4,  и ими в должной степени не реализовано, хотя они должны обладать исчерпывающим  объемом доказательств и без особого труда могли раскрыть их перед судом  и процессуальным оппонентом (часть 2 статьи 9, часть 1 статьи 65 АПК РФ).  

Выдвинутый в качестве обоснования реальности правоотношений  с ФИО4 аргумент ФИО2 о якобы состоявшейся выплате  заработной платы сотрудникам общества за период 2014-2017 гг. денежными средствами,  

полученными по договору от 20.06.2017, суды мотивированно отклонили.  

В частности, суды верно исходили из того, что длительной задержке выплаты  работникам заработной платы обычно свойственны определенные юридические  последствия в виде взыскания задолженности в судебном порядке (статья 122  Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), привлечения общества  к административной ответственности (часть 6 статьи 5.27 Кодекса Российской Федерации  об административных правонарушениях), возможной уголовной ответственности  руководителя общества (статья 145.1 Уголовного кодекса Российской Федерации), выдачи  контролирующими органами соответствующих предписаний и пр. Однако доказательств  подобного участниками спора в материалы дела не представлено, несмотря на то,  что им не было затруднительно представление указанных доказательств при наличии  таковых, что вызвало у судов обоснованные сомнения в действительности выплаченной  задолженности по заработной плате за четыре года трудовому коллективу из пятидесяти  четырех человек.  

Кроме того, в представленной в материалы дела платежной ведомости № 1  о выплате заработной платы от 23.10.2017 имеются подписи ФИО9 и ФИО10  о получении заработной платы в означенную дату. Данные работники согласно сведениям  Комитета записи актов гражданского состояния администрации города Тюмени умерли  в 2016 году и не могли получать заработную плату, а также ставить подпись об этом.  

Из имеющихся в материалах дела чеков о соответствующих операциях следует,  что таковые осуществлены 23.10.2017 в период с 11 часов 17 минут до 11 часов 24 минут,  в то время как кассовыми чеками подтверждается внесение ФИО4 денежных  средств в кассу общества 23.10.2017 в размере 1 000 000 руб. и 9 000 000 руб. в 16 часов  35 минут и 16 часов 37 минут соответственно, то есть после уплаты обществом НДФЛ.  

Изложенное привело суды к обоснованному выводу о том, что уплата НДФЛ  за сотрудников общества не могла осуществляться денежными средствами, полученными  от ФИО4 по договору от 20.06.2017, не может подтверждать реальный  характер спорных правоотношений, а лишь имитирует исполнение (пункт 86  Постановления № 25).  

Суд округа полагает необходимым отметить, что сам по себе факт уплаты налогов  в конкретном размере в отрыве от других доказательств не может подтверждать  действительные экономические связи, в том числе потому, что субъект хозяйственной  деятельности имеет возможность в последующем скорректировать представленные  в налоговый орган сведения путем подачи уточненной декларации в порядке статьи 81  Налогового кодекса Российской Федерации. При этом по окончании рассмотрения дела  суд утрачивает возможность учета соответствующих обстоятельств для правильного  разрешения спора.  

Среди прочего, выражая критическое отношение к позиции ФИО2, суды  обратили внимание на то, что установленная в пункте 2.1 договора от 20.06.2017  стоимость 1 м2 в размере 40 000 руб. при умножении на указанную в пункте 1.2  

совокупную площадь помещения в размере 194,01 м2 дает в результате цену объекта  в размере 7 760 400 руб., однако, в пункте 2.1 договора таковая определена в размере  8 760 400 руб.  

Более того, об уплате именно 8 760 400 руб. в качестве цены помещения общество  сообщало в ходе всего рассмотрения дела, в том числе в судебном заседании в суде округа  при первоначальном его рассмотрении.  

Изложенное породило у судов разумные сомнения в истинности такого  утверждения, поскольку в ординарной хозяйственной жизни невозможно представить  покупателя, который не заметит того, что переплатил за приобретенную вещь  1 000 000 руб.  

Подобное нерачительное отношение к затрачиваемым денежным средствам наряду  с изложенным в совокупности может говорить только о том, что общество в лице  ФИО2 и ФИО4 при документальном оформлении спорных  правоотношений придавали небольшое значение формальностям, поскольку,  в действительности, уплата денежных средств вовсе не предполагалась, а преследуемой  целью сторон сделки был безвозмездный вывод объекта недвижимости из имущественной  массы общества.  

Тем самым фактически остались неопровергнутыми веские доводы ФИО3  о том, что внесенные 23.10.2017 от имени ФИО4 в кассу общества денежные  средства в сумме 10 000 000 руб. могли принадлежать самому ФИО2, который  в тот же день изъял их обратно, произведя фиктивную операцию по погашению  задолженности по заработной плате работникам, которой в действительности не имелось.  Другими словами, ФИО2 были транзитом проведены через кассу общества  денежные средства с целью создания видимости возмездности договора от 20.06.2017  и обеспечения возможности вывода из имущественной массы ликвидного актива.  

Таким образом, поскольку суд округа не усмотрел нарушения судами норм  материального и (или) процессуального права, а также несоответствия выводов,  изложенных в судебных актах, фактическим обстоятельствам дела, кассационная жалоба  признается полностью необоснованной, а решение и постановление по настоящему делу  подлежат оставлению без изменения (пункт 1 части 1 статьи 287 АПК РФ).  

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с частью 4  статьи 288 АПК РФ основаниями для отмены судебных актов, судом кассационной  инстанции не установлено.  

В силу статьи 110 АПК РФ судебные расходы по уплате государственной пошлины  за рассмотрение кассационной жалобы относятся на ее заявителя.  

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьей 289 АПК РФ, Арбитражный  суд Западно-Сибирского округа  

постановил:

решение Арбитражного суда Тюменской области от 12.12.2022 и постановление Восьмого  арбитражного апелляционного суда от 21.03.2023 по делу № А70-9657/2021 оставить  без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.  

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда  Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия,  в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации.  

Председательствующий К.И. Забоев 

Судьи Е.В. Клат 

 ФИО1