ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 09АП-20742/2021

Дело № А40-1253/17

г. Москва

22 июня 2021 года

Резолютивная часть постановления объявлена 27 мая 2021 года 

Постановление изготовлено в полном объеме 22 июня 2021 года 

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Назаровой С.А.,

судей Вигдорчика Д.Г., Комарова А.А.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1, 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ПАО «Промсвязьбанк»

на определение Арбитражного суда города Москвы от 24.02.2021 по делу № А40-1253/17, вынесенное судьей П.А. Марковым,

о признании недействительным договора поручительства от 09.09.2008 №17- 10014/000028-1, заключенного между ООО Зерновая компания "НАСТЮША" и ПАО «Промсвязьбанк», признании недействительными сделками действия ООО Зерновая компания "НАСТЮША" и ПАО «Промсвязьбанк», направленные на продление срока поручительства по договору поручительства от 09.09.2008 

<

***>-1, реализованные (выразившиеся в заключении) в п. 9 дополнительного соглашения №17 к договору поручительства от 09.09.2008 

<

***>-1 от 27.11.2014, п. 3 дополнительного соглашения №18 к договору поручительства от 09.09.2008 

<

***>-1 от 30.11.2015, п. 3 дополнительного соглашения №19 к договору поручительства от 09.09.2008 №17-100144/000028-1 от 31.05.2016, п. 3 дополнительного соглашения №20 к договору поручительства от 09.09.2008 

<

***>-1 от 31.10.2016, применении последствий недействительности сделки в виде признания отсутствующим поручительства перед кредитором по кредитному договору 

<

***> на потребительские цели от 09.09.2008, отказе во включении требования ПАО «Промсвязьбанк» в реестр требований кредиторов должника,

в рамках дела о признании несостоятельным (банкротом) ООО Зерновая компания "НАСТЮША"

при участии в судебном заседании:

от к/у ООО Зерновая компания "НАСТЮША": ФИО2, по дов. от 13.02.2021

от ПАО «Промсвязьбанк»: ФИО3, по дов. от 17.09.2019

Иные лица не явились, извещены.

У С Т А Н О В И Л:

Определением Арбитражного суда города Москвы от 12.01.2017 принято к производству заявление АО "ForteBank" о признании несостоятельным (банкротом) ООО Зерновая компания "НАСТЮША", возбуждено производство по делу № А40-1253/17.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 21.02.2018 должник признан банкротом, открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО4 

Указом Президента Российской Федерации от 28.11.2018 № 684 ПАО «Промсвязьбанк» внесен в перечень акционерных обществ, акции которых находятся в федеральной собственности и участие Российской Федерации в управлении которыми обеспечивает стратегические интересы, обороноспособность и безопасность государства, защиту нравственности, здоровья, прав и законных интересов граждан Российской Федерации.

Распоряжением Правительства Российской 19.01.2019 № 26-р, ПАО «Промсвязьбанк» поручено представлять интересы Российской Федерации в судах в качестве агента Правительства Российской Федерации по вопросам обеспечения возврата (погашения) задолженности юридических лиц, субъектов Российской Федерации и муниципальных образований по денежным обязательствам перед Российской Федерацией.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 08.08.2018 приостановлено рассмотрение заявления конкурсного управляющего ООО Зерновая компания "НАСТЮША" о признании недействительным договора поручительства от 09.09.2008 

<

***>-1, заключенного между ООО Зерновая компания "НАСТЮША" и ПАО «Промсвязьбанк», применении последствий недействительности сделки, до вступления в законную силу судебных актов Арбитражного суда города Москвы по делам №А40-87905/18, №А40-88136/18.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 10.09.2018 ПАО «Промсвязьбанк» привлечено к участию в рассмотрении обособленного спора в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора; объединены для совместного рассмотрения требования АО "Новые горизонты" в размере 90.253.561,57 рублей о включении в реестр требований кредиторов должника с заявлением о признании недействительными договоры поручительства от 09.09.2008 №1710014/000028-1, заключенные между ООО Зерновая компания "НАСТЮША" и ПАО «Промсвязьбанк», применении последствий недействительности сделки; приостановлено рассмотрение объединенных обособленных до вступления в законную силу судебных актов Арбитражного суда города Москвы по делам №А40-87905/18-182-620, №А40-88136/18-182-619.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 07.12.2020 возобновлено рассмотрение по объединенным спорам.

АО "Новые горизонты" обратилось в  суд с  требованием о включении  90.253.561,57 рублей в реестр требований кредиторов должника.

Конкурсный  управляющий ООО Зерновая компания "НАСТЮША" обратился с заявлением о признании недействительным договора поручительства от 09.09.2008 

<

***>-1, заключенного между ООО Зерновая компания "НАСТЮША" и ПАО «Промсвязьбанк», применении последствий недействительности сделки.

Конкурсный управляющий  в порядке ст. 49  АПК РФ просил:

Признать недействительным договор поручительства от 09.09.2008 

<

***>-1, заключенный между ООО Зерновая компания "НАСТЮША" и ПАО «Промсвязьбанк»;

Признать недействительными сделками действия ООО Зерновая компания "НАСТЮША" и ПАО «Промсвязьбанк», направленные на продление срока поручительства по договору поручительства от 09.09.2008 

<

***>-1, реализованные (выразившиеся в заключении) в п. 9 дополнительного соглашения №17 к договору поручительства от 09.09.2008 

<

***>-1 от 27.11.2014, п. 3 дополнительного соглашения №18 к договору поручительства от 09.09.2008 

<

***>-1 от 30.11.2015, п. 3 дополнительного соглашения №19 к договору поручительства от 09.09.2008 №17-100144/000028-1 от 31.05.2016, п. 3 дополнительного соглашения №20 к договору поручительства от 09.09.2008 

<

***>-1 от 31.10.2016;

Применить последствия недействительности сделки в виде признания отсутствующим поручительства перед кредитором по кредитному договору 

<

***> на потребительские цели от 09.09.2008.

АО ХК «ГВСУ «Центр» обратилось в арбитражный суд с требованием о включении в реестр требований кредиторов должника, в обоснование сославшись на неисполнение должником как поручителем обязательств по кредитному договору 

<

***> на потребительские цели от 09.09.2008, заключенному между ПАО «Промсвязьбанк» с ФИО5, обеспечивающим его исполнение договором поручительства со стороны должника 

<

***>-1 от 09.09.2008.

По договору цессии от 25.04.2017 №0191-17-6У-0 право требования по кредитному договору 

<

***> и договору, обеспечивающему его исполнение, перешло от ПАО «Промсвязьбанк» к АО ХК «ГВСУ «Центр».

Согласно расчету кредитора по состоянию на 30.08.2017 долг составляет 94.573.185,34 рублей.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 24.02.2021 признан недействительным договор поручительства от 09.09.2008 

<

***>-1, заключенный между ООО Зерновая компания "НАСТЮША" и ПАО «Промсвязьбанк»;

Признаны недействительными сделками действия ООО Зерновая компания "НАСТЮША" и ПАО «Промсвязьбанк», направленные на продление срока поручительства по договору поручительства от 09.09.2008 

<

***>-1, реализованные (выразившиеся в заключении) в п. 9 дополнительного соглашения №17 к договору поручительства от 09.09.2008 

<

***>-1 от 27.11.2014, п. 3 дополнительного соглашения №18 к договору поручительства от 09.09.2008 

<

***>-1 от 30.11.2015, п. 3 дополнительного соглашения №19 к договору поручительства от 09.09.2008 №17-100144/000028-1 от 31.05.2016, п. 3 дополнительного соглашения №20 к договору поручительства от 09.09.2008 

<

***>-1 от 31.10.2016; применить последствия недействительности сделки в виде признания отсутствующим поручительства перед кредитором по кредитному договору 

<

***> на потребительские цели от 09.09.2008.

Отказано ПАО «Промсвязьбанк» во включении в реестр требований  кредиторов.

 Не согласившись с вынесенным определением суда первой инстанции, ПАО «Промсвязьбанк» обратилось в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой  просит отменить судебный акт, в удовлетворении заявления конкурсного управляющего отказать, включить требования ПАО «Промсвязьбанк» в третью очередь реестра требований кредиторов должника в размере 90 253 561,57 руб.; исключить из мотивировочной части определения абзацы, которые не имеют отношения к данному делу (абз. 10-15 стр.7), а именно: «При этом банк имел возможность оказывать влияние на принятие решений о заключении поручительств в пользу третьих лиц конечными бенефициарами должника и исполнительным органом должника через заключенные следующие кредитные договоры: ФИО6 его обязательств по кредитному договору 

<

***> на потребительские цели от 09.09.2008, сумма кредита 4.000.000 евро; ФИО5 его обязательств по кредитному договору 

<

***> на потребительские цели от 09.09.2008, сумма кредита 2.200.000 евро. ФИО7 его обязательств по кредитному договору 

<

***> на потребительские цели от 09.09.2008, сумма кредита 1.500.000 евро. Как следует из дополнительных соглашений к вышеуказанным кредитным договорам с 2008 г. по 2016 г. неоднократно продлевался срок возврата займа. Таким образом, банк, имея требования к ФИО5, имел возможность понуждать его в целях продления срока исполнения обязательств по кредитному договору к заключению поручительств должника за третьих лиц перед банком».

В обоснование  отмены  судебного акта, апеллянтом указано на нарушение судом  норм материального и процессуального права.

Представитель апеллянта в судебном заседании настаивал  на удовлетворении жалобы.

Представитель  конкурсного  управляющего в судебном заседании возражал против  удовлетворения жалобы, в материалы дела  представлен отзыв. 

Иные лица, участвующие в  деле, в судебное заседание не  явились, о времени и месте судебного разбирательства  извещены надлежаще. 

Руководствуясь ст. ст. 156, 266 и 268 АПК РФ, заслушав объяснения представителя кредиторов, изучив представленные в дело доказательства, рассмотрев доводы апелляционной жалобы в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о наличии  оснований для отмены  определения арбитражного суда, и удовлетворения апелляционной жалобы, исходя из следующего.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статьей 32 Закона о банкротстве дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства). 

Судом  первой  инстанции установлено, что 10.10.2017 между АО ХК "ГВСУ "Центр" и АО «Новые горизонты» заключен договор об уступке прав (требований) № 0191-17-6У-0 от 10.10.2017, в соответствии с которым АО ХК "ГВСУ "Центр" уступило АО «Новые горизонты» в полном объеме права требования по обязательствам ФИО5, возникшим из кредитного договора 

<

***> на потребительские цели, заключенного 09.09.2008, а также по обязательствам, обеспечивающим исполнение ФИО5 основного обязательства, в том числе по договору поручительства юридического лица № 

<

***>-1 от 09.09.2008, заключенного ООО Зерновая компания «Настюша» в обеспечение исполнения обязательств ФИО5 

Права требования к должнику перешли от АО ХК "ГВСУ "Центр" к АО «Новые горизонты» в момент подписания договора об уступке прав (п. 4.2 договора уступки), т.е. 10.10.2017 года.

10.02.2020 между ПАО «Промсвязьбанк», АО ХК «ГВСУ «Центр», ООО «Солтона» и АО «Новые горизонты» заключено 4 Соглашения, согласно пунктам 2.1, 2.1.3 которых в целях возврата банку всех прав требования, уступленных по договорам об уступке прав (требований) от 25.04.2017 (в том числе и прав требования, обеспечивающих исполнение основного обязательства), стороны признают прекратившимися права и обязательства, предусмотренные, в том числе договорами первичной уступки № 0188-17-6У-0 от 25.04.2017; № 0189-17-6У-0 от 25.04.2017; № 0191-17-6У-0 от 25.04.2017; № 0193-17-6У-0 от 25.04.2017; 0194-17-6У-0 от 25.04.2017; № 0085-17-6У-0 от 25.04.2017, заключенными между ПАО «Промсвязьбанк» и АО ХК «ГВСУ «Центр»; договорами вторичной уступки № 0188-17-6У-0 от 10.10.2017; № 0189-17-6У-0 от 10.10.2017; № 0191-17-6У-0 от 10.10.2017; № 0193-17-6У-0 от 10.10.2017; 0194-17-6У-0 от 10.10.2017; № 0085-17-6У-0 от 10.10.2017 заключенными между АО ХК «ГВСУ «Центр» и АО «Новые горизонты», а также договором о переводе долга (в том числе признаются прекратившимися обязательства ООО «Солтона» перед Банком по оплате цены указанного выше договора первичной уступки).

В соответствии с п. 2.2 указанного соглашения от 10.02.2020 все права требования и обеспечительные обязательства, уступленные по указанному выше договору первичной уступки от 25.04.2017, переходят в размере и объеме, указанном в Приложении № 1 к настоящему соглашению, от АО «Новые горизонты» к АО ХК «ГВСУ «Центр», а затем от АО ХК «ГВСУ «Центр» к ПАО «Промсвязьбанк» в дату подписания настоящего соглашения.

Соглашение по уступке права требования, сторонами не расторгнуто и не признано недействительным в установленном законом порядке. 

В материалах дела отсутствуют доказательства того, что заключение соглашения является недобросовестным осуществлением гражданских прав, либо, что кредитор действовал исключительно с намерением причинить иным кредиторам вред.

В связи с тем, что право требования по кредитному договору 

<

***> от 09.09.2008 перешло к ПАО «Промсвязьбанк», Банком заявлено о включении в реестр кредиторов задолженности должника как поручителя по указанным договорам.

Конкурсным управляющим  должника заявлено  о  признании недействительным договора поручительства со стороны должника от 09.09.2008 

<

***>-1, обеспечивающий исполнение кредитного договора, на котором кредитор основывает свое требование, а также о признании недействительными действий ООО Зерновая компания "НАСТЮША" и ПАО «Промсвязьбанк», направленные на продление срока поручительства по договору поручительства. 

В качестве  правого основания для оспаривания сделок должника, конкурсный управляющий указывает п. 2 ст. 61.2 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», ст.ст. 10, 168 ГК РФ.

В соответствии с п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Согласно ст. 2 Закона о банкротстве недостаточность имущества - это превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника, а неплатежеспособность - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий:

стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательств и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанной сделки или сделок;

должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее свершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством РФ, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

В силу положений ст.2 Закона о банкротстве вред, причиненный имущественным правам кредиторов, - это уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий либо бездействия, приводящие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Согласно п. 5 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23 декабря 2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III. 1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»» (далее по тексту -Постановление №63) пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка).

Для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а)сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б)в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в)другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 данного Постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

В п.6 Постановления № 63 разъяснено, что согласно абзацам второму - пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: а)на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособностиили недостаточности имущества; б)имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Установленные абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

Суд первой инстанции, делая  вывод о том, что на момент совершения оспариваемых сделок должник отвечал признакам недостаточности имущества в соответствии со ст.2 Закона о банкротстве, исходил из того, что: на момент заключения договора поручительства от 17.07.2014 размер превышения денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника на последнюю отчетную дату перед заключением сделки составлял 1.057.933.000 рублей, что подтверждается бухгалтерским балансом на 30.06.2014; на момент заключения договора поручительства от 08.10.2015 размер превышения денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника на последнюю отчетную дату перед заключением сделки составлял 4.595.104.000 рублей, что подтверждается бухгалтерским балансом на 30.09.2015.

Материалами дела  подтверждается, что 21.12.2012 к производству Арбитражного суда города Москвы принято исковое заявление АБН АМРО Банк Н.В. к ООО Зерновая компания «Настюша» о взыскании с поручителя 23 900 744,78 долларов США долга по кредитным обязательствам.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 05.12.2013 прекращено производство по делу №А40-165932/12, утверждено мировое соглашение между истцом и ООО Зерновая компания «Настюша», по условиям которого должник признал исковые требования на сумму 20.315.000 долларов США и обязался выплатить в порядке, установленном соглашением.

Взятые на себя мировым соглашением обязательства по данному делу не были выполнены должником, в связи с чем, 28.06.2016 судом выдан исполнительный лист на принудительное исполнение мирового соглашения.

19.07.2016 возбуждено исполнительное производство № 12720/16/23061-ИП (данное обстоятельство подтверждается решением Арбитражного суда Краснодарского края по делу №А32-39908/2016 по заявлению об обжаловании действий судебного пристава-исполнителя по данному исполнительному производству).

Установив, что должник, начиная с 2013 года и по настоящее время, включая даты оспариваемых сделок, прекратил исполнять взятые на себя денежные обязательства, информация о чем находилась в открытых источниках, суд  первой  инстанции пришел к выводу, что в результате принятия должником как поручителем на себя дополнительных обязательств при наличии неисполненных обязательств перед иными кредиторами был причинен вред имущественным правам кредиторов должника.

Судом  первой  инстанции установлено, что согласно бухгалтерского баланса должника на момент заключения сделок имелись заемные денежные обязательства, в том числе просроченные: на 31.12.2013 размер заемных денежных обязательств должника составил 22.941.850.000 рублей, на  30.06.2014 - 23.726.347.000 руб.; на   31.12.2014 - 29.282.458.000 руб.; на   30.09.2015 - 32.674.998.000 руб.; на 31.03.2016 - 33.418.150.000 рублей; 30.09.2016 - 33.017.287.000 руб.

Указанные обстоятельства судом  первой инстанции отнесены к причинению вреда имущественным правам кредиторов, поскольку в результате заключения оспариваемых сделок увеличился размер имущественных требований к должнику.

Судом  первой  инстанции установлено, что при продлении дополнительными соглашениями срока поручительства по договорам поручительства №

<

***>-1, 17-10014/000025-1 должник отвечал признакам недостаточности имущества в соответствии со ст.2 Закона о банкротстве: размер превышения денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника на последнюю отчетную дату перед продлением срока поручительства 27.11.2014 составил 1.059.225.000 рублей, что подтверждается бухгалтерским балансом на 30.09.2014; размер превышения денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника на последнюю отчетную дату перед продлением срока поручительства 30.11.2015 составил 4.595.104.000 рублей, что подтверждается бухгалтерским балансом на 30.09.2015; размер превышения денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника на последнюю отчетную дату перед продлением срока поручительства 31.05.2016 составил 8.159.625.000 рублей, что подтверждается бухгалтерским балансом на 31.03.2016; размер превышения денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника на последнюю отчетную дату перед продлением срока поручительства 31.10.2016 составил 8.103.660.000 рублей, что подтверждается бухгалтерским балансом на 30.09.2016

Удовлетворяя  требования  конкурсного управляющего,  суд  первой  инстанции исходил из того, что оспариваемые сделки имеют безвозмездный характер, поскольку должник не получил по ним никакого встречного исполнения, и при заключении оспариваемого договора поручительства и дополнительного соглашения о продлении срока поручительства стороны преследовали цель причинения вреда имущественным правам кредиторов должника, в результате которых у должника возникли денежные обязательства в размере, уменьшающие возможность удовлетворения требований иных кредиторов должника, рассчитывающих на соразмерное удовлетворение своих требований.

Делая данный вывод, суд первой инстанции, сослался на  правовую позицию, изложенную в п.  9 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12.07.2012 N 42 "О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством", п. 15.1 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 N 32 "О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)",  Постановлении Президиума ВАС РФ от 11.02.2014 N 14510/13 по делу N А67-6922/2011, согласно которой заключение договора поручительства может быть вызвано наличием у заемщиков и поручителей в момент выдачи поручительства общих экономических интересов (например, основное и дочернее общества, преобладающее и зависимое общества, общества, взаимно участвующие в капиталах друг друга, лица, совместно действующие на основе договора простого товарищества).

При этом, судом первой инстанции установлено, что подобные общие экономические интересы отсутствуют.

Согласно договору поручительства от 09.09.2008 № 

<

***>-1, заключенному между ОАО «Промсвязьбанк» (кредитор) и ООО Зерновая компания «Настюша» (поручитель) в лице генерального директора ФИО6, поручитель обязался перед кредитором отвечать за исполнение ФИО5 обязательств, в том числе обязательств, которые возникнут в будущем, по кредитному договору 

<

***> на потребительские цели от 09.09.2008.

В соответствии с п. 1.2.1 сумма кредита 2.200.000 евро, которые предоставлены банком ФИО5 на потребительские цели (п. 1.2.4. договора поручительства).

Судом  первой инстанции установлено, что на основании Приказа № 118/05-к от 17.10.2005 ФИО5 принят на работу в ООО Зерновая компания «Настюша» на должность заместителя генерального директора по финансовым вопросам.

Согласно п. 1.2. договора поручительства ООО Зерновая компания «Настюша» согласилось отвечать за исполнение обязательств физического лица, заместителя генерального директора общества, по возврату его личного кредита, выданного банком на потребительские цели в размере 2.200.000 евро.

Суд  первой инстанции, установив указанные  обстоятельства, пришел к  выводу о том, что оспариваемый договор поручительства не являются сделкой, необходимой для осуществления производственно-хозяйственной деятельности должника, и совершенными в процессе обычной хозяйственной деятельности. А при заключении договора поручительства должник не мог не осознавать, что к нему могут быть предъявлены соответствующие требования в случае ненадлежащего исполнения физическим лицом-заемщиком обязательств кредитного договора на потребительские цели.

Судом  первой  инстанции  в связи с перечисленными обстоятельствами  установлено, что заключая договор поручительства, должник преследовал цель причинения вреда имущественным правам кредиторов.

Пунктом 7 Постановления Пленума от 23.12.2010 N 63 в силу абзаца 1 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Признавая сделку недействительной, суд  первой инстанции также исходил из того, что Банк знал о финансовом состоянии должника и его неплатежеспособности, поскольку данные о финансовом положении были известны ему, из заключенных должником и банком договора поручительств, в соответствии с п.3.2.6 которого поручитель обязан по первому требованию кредитора предоставлять любую информацию и любые документы, касающиеся поручителя, в том числе его финансового положения и хозяйственной деятельности, в том числе необходимые для проведения анализа на предмет его платежеспособности, а п.3.2.7. обязывает поручителя предоставлять кредитору копию бухгалтерского баланса и копию отчета о прибылях и убытках ежеквартально.

Также, судом  первой инстанции указано на то, что о неплатежеспособности и невозможности исполнить обязательства должника перед банком было известно на протяжении 2008-2016 г.г., и Банк имел информацию (сведения) о финансовом состоянии должника, а обстоятельство последующего неоднократного продления кредитных договоров указывает на не возможность исполнить обязательства всеми лицами.

Судом  первой инстанции сделан вывод, что Банк имел возможность оказывать влияние на принятие решений о заключении поручительств в пользу третьих лиц конечными бенефициарами должника и исполнительным органом должника через заключенные следующие кредитные договоры: ФИО6 его обязательств по кредитному договору 

<

***> на потребительские цели от 09.09.2008, сумма кредита 4.000.000 евро; ФИО5 его обязательств по кредитному договору 

<

***> на потребительские цели от 09.09.2008, сумма кредита 2.200.000 евро.; ФИО7 его обязательств по кредитному договору 

<

***> на потребительские цели от 09.09.2008, сумма кредита 1.500.000 евро;

Проанализирован дополнительные соглашения к вышеуказанным кредитным договорам с 2008 г. по 2016 г. о неоднократном продлении  срока возврата займа, суд  первой инстанции указал на то, что Банк, имея требования к ФИО5, имел возможность понуждать последнего в целях продления срока исполнения обязательств по кредитному договору к заключению поручительств должника за третьих лиц перед банком.

В силу выше изложенного, суд  первой инстанции пришел  к выводу  о недействительности сделки, применительно к п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

С выводами суда первой  инстанции апелляционный суд не может согласиться, поскольку принимая во внимание время возбуждения дела о банкротстве (12.01.2017), договор поручительства от 09.09.2008 не может быть оспорен по специальным основаниям, на основании Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

При этом, сделки 27.11.2014, 31.1.2015, 31.05.2016 направленные на  продление  срока поручительства по  договору  от 09.09.2008 совершены  свыше  одного года  до возбуждения  дела  о банкротстве, а сделка от 31.10.2016 – в пределах трех месяцев.  

Согласно п. 4 Постановления от 23.12.2010 N 63 наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

В силу п. 1 ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны.

В соответствии с п. 24 Постановления ВАС РФ № 42 от 12.07.2012 г. судам следует иметь в виду, что согласно статье 364 ГК РФ поручитель вправе выдвигать против требования кредитора возражения, которые мог бы заявить против требования кредитора должник. К таким возражениям относятся, в частности, возражение о ничтожности сделки, из которой возникло обеспеченное поручительством обязательство, либо о недействительности оспоримой сделки, признанной таковой судом; о неисполнении либо ненадлежащем исполнении кредитором по обеспеченному обязательству обязанностей, установленных законом или договором; об истечении исковой давности по требованию кредитора; о прекращении обеспеченного обязательства по основаниям, установленным законом или договором (статья 407 ГК РФ); о снижении суммы неустойки, подлежащей уплате должником на основании статьи 333 ГК РФ.

Судам необходимо учитывать, что возражения, которые поручитель вправе выдвигать против требования кредитора, не ограничиваются только теми возражениями, которые вправе выдвигать должник. Так, в споре с кредитором поручитель вправе заявить о ничтожности договора поручительства; предъявить встречный иск о недействительности договора поручительства как оспоримой сделки либо ссылаться на недействительность оспоримой сделки, признанной таковой судом; ссылаться на прекращение поручительства как по основаниям, предусмотренным статьей 367 ГК РФ, так и по иным основаниям.

Согласно пункту 1 статьи 168 ГК РФ сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

Следовательно, для установления ничтожности договора на основании статей 10 и 168 ГК РФ необходимо установить факт недобросовестного поведения (злоупотребления правом) контрагента, воспользовавшегося тем, что единоличный исполнительный орган другой стороны по сделке при заключении договора действовал явно в ущерб последнему (пункт 9 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10ГКРФ»).

Для установления ничтожности договоров поручительства необходимо рассмотреть следующие обстоятельства: имеется ли в действиях должника, принявшего на себя исполнение обязательств третьего лица в значительной сумме и кредитора, получившего обеспечение, злоупотребление правом; действовали ли кредитор и должник с намерением причинить вред кредиторам; связано ли заключение договоров поручительства с хозяйственной деятельностью должника и повлекло ли за собой получение должником какой-либо имущественной либо иной выгоды от заключения договоров поручительства.

На возможность признания недействительной сделки, противоречащей статье 10 ГК РФ, указано также в пункте 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 N 127.

Судом  первой  инстанции установлено, что оспариваемые договоры поручительства не являются сделками, необходимыми для осуществления производственно-хозяйственной деятельности должника, и совершенными в процессе обычной хозяйственной деятельности, а в результате поручительства произошло увеличение долговых обязательств должника. Должник принял на себя экономически необоснованные обязательства заинтересованных лиц, при этом никакой выгоды от этого должник не получил, а в результате оспариваемых сделок у должника возникли денежные обязательства в размере, уменьшающие возможность удовлетворения требований иных кредиторов должника, рассчитывающих на соразмерное удовлетворение своих требований.

При этом, судом первой  инстанции указано на то, что ПАО «Промсвязьбанк» при заключении с должником договора поручительства в  2008 году знал и должен был осознавать последствия заключения такого рода договора, при осведомленности о неплатежеспособности общества. Кроме того, договор поручительства, совершен при наличии запрета совершать данные сделки без согласования иного кредитора - ОАО «РСХБ», который установлен в ранее заключенных в договорах поручительства -п. 3.11 -3.12.

Квалифицируя  сделку ничтожной по признаку злоупотребления правом на совершение заведомо убыточной сделки как банком, так и руководителем должника суд  первой инстанции исходил из того, что заключая договор поручительства, банк знал о том, что договор заключается в отношении заведомо неплатежеспособного лица, к которому должник в будущем не сможет предъявить требования, предусмотренные статьей 365 ГК РФ; договор с учетом материального положения должника на момент совершения сделки не предполагал переход к истцу прав требования к должнику; договор прикрывает собой сделку по безвозмездной передаче денежных средств банку в счет исполнения обязательств третьего лица.

Суд  первой инстанции пришел к выводу о том, что оспариваемой сделкой причинен вред имущественным правам кредиторов должника, и невозможности исполнения должником своих обязательств, поскольку основной заемщик задолго перестал исполнять иные, ранее принятые на себя обязательства перед банком до заключения оспариваемого договора и изначально не мог исполнить принятые обязательства, за которые поручился должник. А Должник в результате заключения договора поручительства за третье лицо не получил какой-либо выгоды, что  свидетельствует о злоупотреблении правом сторон сделки, в том числе, Банка подписавшего спорные договоры. Заключение оспариваемых договоров нарушает обязательства, предусмотренные в договорах поручительства между должником и ОАО «РСХБ» (ограничения установлены в ранее заключенных в договорах поручительства - п. 3.11 - 3.12.), что само по себе повлекло нарушение прав и законных интересов должника.

Материалами дела  подтверждается, что 30.11.2010 между ОАО «РСХБ» и должником заключен договор № 062400/0250-8/7 поручительства от 30.11.2010, и иные  аналогичные договоры.

Пунктом 3.11 договора поручительства установлено, что должник обязан без письменного согласия ОАО «РСХБ» не заключать в том числе кредитные договоры (договоры займа), договоры поручительства и залога с третьими лицами.

Суд первой  инстанции, признавая  требования обоснованными, сослался также на письменные объяснения ответчика о том, что при заключении оспариваемых договоров поручительства Банк руководствовался, в том числе проведенным анализом консолидированной финансовой модели группы компаний «Настюша».

Осуществление коммерческой деятельности через предпринимательские группы получило большое распространение и обусловлено, в том числе целью распределения рисков среди хозяйствующих субъектов, обеспечения получения налоговой выгоды единой корпорацией, носящей формальный либо неформальный характер.

В условиях отсутствия в действующем законодательстве понятия имущественной консолидации, механизма объединения капитала членов неформальной корпорации в целях удовлетворения притязаний кредиторов, ресурсы которых были направлены на нужды группы в целом, таковая, по общему правилу, достигается совершением совокупности обеспечительных сделок, в результате которых каждый из членов предпринимательской группы становится обязанным перед общим кредитором.

В связи с тем, что предпринимательская деятельность должника осуществлялась в составе предпринимательской группы, суд  первой инстанции пришел к выводу о том, что ответчик в момент совершения оспариваемых сделок должен был оценивать финансовое состояние всех участников корпорации, а не только должника.

Судом  первой  инстанции учтена  правовая  позиция изложенная в  постановлении  Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 11.02.2014 No 14510/13, определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2018 No 304-ЭС17-21427, от 15.02.2019 No 305-ЭС18-17611, от 11.07.2019 No 305-ЭС19-4021.

Так, в частности, о злоупотреблении правом со стороны кредитной организации при заключении обеспечительных сделок может свидетельствовать, например, совершение банком названных сделок не в соответствии с их обычным предназначением (не для создания дополнительных гарантий реального погашения долговых обязательств), а в других целях, таких как реализация договоренностей между банком и поручителем, направленных на причинение вреда иным кредиторам.

По смыслу правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 08.06.2020 No 307-ЭС16-7958, для констатации злоупотреблений при заключении обеспечительных сделок, влекущих их ничтожность, должны быть приведены достаточно веские аргументы о значительном отклонении поведения банка и поручителя от стандартов разумного и добросовестного осуществления своих гражданских прав, например, направленности их действий на лишение других кредиторов части того, на что они справедливо рассчитывали.

В связи с этим подлежит оценки поведение банка как в момент заключения договоров поручительства, так и в период их исполнения, на предмет его соответствия нормативным предписаниям, которые в спорый период времени содержались в Положении о порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, по ссудной и приравненной к ней задолженности, утвержденном Банком России 26.03.2004 No 254-П (далее - Положение).

Согласно пункту 2.3 Положения кредитной организации в своих внутренних документах следовало отразить критерии оценки представляемой заемщиком информации (в том числе ее полноты, актуальности, достоверности), а также меры по получению информации о заемщике, в том числе о его финансовом положении, состоянии его производственной и финансово-хозяйственной деятельности, цели, на которую ссуда предоставлена заемщику и использована им, о планируемых источниках исполнения заемщиком обязательств по ссуде и об обеспечении по ссуде.

Оценка кредитного риска по каждой выданной ссуде (профессиональное суждение) должна проводиться кредитной организацией на постоянной основе (пункт 3.1 Положения).

В соответствии с пунктом 3.1.1 Положения профессиональное суждение выносится по результатам комплексного и объективного анализа деятельности заемщика с учетом его финансового положения, качества обслуживания заемщиком долга по ссуде, а также всей имеющейся в распоряжении кредитной организации информации о заемщике, в том числе о любых рисках заемщика, включая сведения о внешних обязательствах заемщика, о функционировании рынка (рынков), на котором (которых) работает заемщик. Профессиональное суждение кредитной организации, наряду с иными сведениями, должно содержать информацию о наличии иных существенных факторов, учтенных при классификации ссуды или неучтенных с указанием причин, по которым они не были учтены кредитной организацией.

Источниками получения информации о рисках заемщика являются правоустанавливающие документы заемщика, его бухгалтерская, налоговая, статистическая и иная отчетность, дополнительно предоставляемые заемщиком сведения, средства массовой информации и другие источники, определяемые кредитной организацией самостоятельно; кредитная организация должна обеспечить получение информации, необходимой и достаточной для формирования профессионального суждения о размере расчетного резерва; вся информация о заемщике, включая информацию о рисках заемщика, фиксируется в досье заемщика; информация, использованная кредитной организацией для оценки качества ссуды, включая оценку финансового положения заемщика, должна быть доступна органам управления, подразделениям внутреннего контроля кредитной организации, аудиторам и органам банковского надзора (пункты 3.1.2, 3.1.3 Положения).

Пунктом 3.2.1 Положения определено, что примерный перечень информации, которую кредитная организация может использовать для анализа финансового положения заемщика в момент выдачи ссуды и в течение периода ее нахождения на балансе, приведен в приложении 2 к Положению, согласно которому для заемщика - юридического лица (за исключением кредитных организаций) к таковой отнесены годовая бухгалтерская отчетность в полном объеме, бухгалтерский баланс.

В пункте 2 приложении 2 к Положению содержится информация, которую целесообразно принимать во внимание в случае ее доступности, в том числе данные о движении денежных средств; общее состояние отрасли, к которой относится заемщик; конкурентное положение заемщика в отрасли; краткосрочные и долгосрочные планы и перспективы развития заемщика; степень зависимости от аффилированных лиц и самостоятельность в принятии решений; принадлежность заемщика к финансовым группам и холдингам; информация о выполнении заемщиком обязательств по другим договорам и перед другими кредиторами, включая задолженность перед резидентами и нерезидентами по полученным кредитам (займам, депозитам), а также обязательства по предоставленным поручительствам и (или) гарантиям в пользу резидентов и нерезидентов, по платежам в бюджеты всех уровней.

В силу пункта 3.9.3 Положения к иным существенным факторам, которые могут повлиять на принятие кредитной организацией решения о классификации ссуд в более высокую категорию качества, в том числе могут быть отнесены сведения о надлежащем исполнении обязательств по иным договорам, на основании которых ссуды предоставлены (сопоставимых по сумме и сроку с классифицируемой ссудой), заключенным заемщиком как с данной кредитной организацией, так и с иными кредитными организациями - кредиторами.

Сопоставимые нормы в настоящее время содержатся в положении от 28.06.2017 No 590-П, начавшем действовать с 14.07.2017.

Судом  первой  инстанции, сделан вывод о том, что включенное в договор поручительства с АО «РСХБ» условие, ограничивающее возможность должника самостоятельно (без согласия кредитора) принимать решения, влекущие наращивание кредиторской задолженности, по своей правовой природе является ковенантом (обязательство совершить какое-либо действие или воздержаться от совершения какого-либо действия, имеющее для обязавшейся стороны юридическую силу). А  экономический смысл данного договорного условия отнесен к обеспечению возвратности АО «РСХБ» своего предоставления в пользу должника или третьего лица, за которое поручился должник, путем получения возможности контролировать объем кредиторской задолженности должника. 

Возможность установления кредитной организацией специальных условий финансирования в качестве обеспечительного механизма надлежащего исполнения заемщиком принятых на себя обязательств согласуется с разъяснениями, данными в пункте 11 Обзора судебной практики, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 No 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения.

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 ГК РФ), например, признает условие, которому недобросовестно воспрепятствовала или содействовала эта сторона соответственно наступившим или ненаступившим (пункт 3 статьи 157 ГК РФ); указывает, что заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (пункт 5 статьи 166 ГК РФ).

Сославшись  на  перечисленные выше правовые позиции, суд первой  инстанции пришел к вводу о том, что на момент совершения оспариваемых сделок у банка не только имелась возможность (как минимум из анализа документов бухгалтерской отчетности) получить информацию об уровне закредитованности должника, но и в целях реализации принципов добросовестности и разумности, соотнесения своего поведения с действиями иных участников гражданского оборота, имелась обязанность выяснить цель привлечения заемных средств, обстоятельства предшествующего финансирования объектов инвестиций, условия предоставления АО «РСХБ» средств в пользу должника или третьих лиц, следствием чего, бесспорно, явилось бы обнаружение названного договорного запрета.

Применяя положения ст. 10  ГК РФ, суд исходил из того, что  Банком должная степень заботливости и осмотрительности не проявлена, поскольку заключая оспариваемые договоры, Банк не мог не осознавать того, что возложение на должника дополнительных долговых обязательств не может не нарушать законные права и интересы лица, осуществлявшего постоянное и длительное финансирование должника, путем лишения его части того, на что кредиторы справедливо рассчитывали, закрепляя в договорах поручительства специальные условия о запрете на выдачу поручительств другим кредитным организациям.

В связи с тем, что все сделки банков по выдаче кредитов (в условиях совершения предпринимательской деятельности) сопровождаются совершением обеспечительных сделок, одним из видов которых, по своей экономической сути, выступает установление в договорах тех или иных ковенантов, суд  первой  инстанции пришел к выводу о наличии у ПАО «Промсвязьбанк» при владении информацией о ранее полученных должником кредитах и поручительствах от АО «РСХБ» предпосылок для выяснения способа обеспечения данной кредитной организацией исполнения должником своих обязательств перед ней.

Отклоняя довод ПАО «Промсвязьбанк» о том, что единственным правовым последствием нарушения названного ковенанта является возможность акселерации задолженности кредитором и предъявление ее к досрочному возврату,  суд первой  инстанции исходил из  того, что нарушение данного договорного запрета привело к существенному дисбалансу законных интересов кредиторов должника, который в рассматриваемой ситуации может быть восстановлен исключительно посредством применения института недействительности сделки.

Согласно пункту 10 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов».

Применяя последствия недействительности ничтожных сделок, судом  признано отсутствующим поручительства перед кредитором по кредитному договору 

<

***> на потребительские цели от 09.09.2008.

В связи с признанием отсутствующим поручительства должника по кредитному договору, на которых основано требование Банка, и отсутствии иных доказательств наличия неисполненного обязательства должника перед кредитором в заявленном размере, судом отказано Банку во включении требования кредитора в реестр требований кредиторов должника.

С выводами суда первой инстанции апелляционный суд не может согласиться, поскольку  договор поручительства от 09.09.2008, с учетом  времени возбуждения  дела  о банкротстве (12.01.2017) не может быть оспорен  по  специальным основаниям, предусмотренным Законом  о банкротстве.

   В п. 12 Постановления № 63, разъяснено, что размещение на сайте Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в картотеке арбитражных дел информации о возбуждении дела о банкротстве должника не означает, что все кредиторы должны знать об этом, а предъявление требований в исковом порядке не означает, что они будут удовлетворены судами, а в случае если они будут удовлетворены - не означает, что у ответчика недостаточно средств для погашения.

Доказательств того, что Банк  был  осведомлен на момент заключения сделок, о том, что должник  отвечал  признакам неплатежеспособности или недостаточности имущества, материалы дела  не  содержат.

Ссылки  конкурсного управляющего, на то, что о неплатежеспособности должника свидетельствует  факт предъявления к нему иска со стороны АБН АМРО Банк Н.В. в  2012 году,  апелляционным судом  не может  быть отнесен к  осведомленности  Банка  о неплатежеспособности  должника, поскольку факт подачи и удовлетворения иска в отношении должника не свидетельствует о том, что у него недостаточно средств для погашения требований кредиторов и о его неплатежеспособности.

Кроме того, дело, на которое ссылается конкурсный управляющий прекращено в 2013 году, а исполнительный лист выдан только спустя три года.

Из материалов дела  следует, что ПО «Промсвязьбанк» применительно к ст. 19 Закона о банкротстве и ст. 9 ФЗ «О защите конкуренции» не являлось и  не является заинтересованным лицом по отношению к ООО Зерновая компания «НАСТЮША» или иной компании, входящей в группу компаний Настюша. 

Таким образом, неверным  является вывод суда первой инстанции о том, что при заключении оспариваемого договора поручительства Банк должен был знать о цели причинения вреда имущественным правам кредиторов.

Сам по себе тот факт, что другая сторона сделки является кредитной организацией, не может рассматриваться как единственное достаточное обоснование того, что она знала или должна была знать о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника (п. 2 ст. 61.2 или п. 3 ст. 61.3 Закона о банкротстве).

В данном  случае, оспаривающее сделку лицо должно представить конкретные доказательства недобросовестности кредитной организации.

В случаях, когда законодательство или кредитный договор предусматривают получение кредитной организацией от заемщика документов о его финансовом положении, судам следует, в том числе учитывать, имелись ли в представленных документах конкретные сведения, заметно свидетельствующие о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника (п. 12.2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III. 1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»).

Однако, в материалах  дела отсутствуют доказательства, свидетельствующие о осведомленности Банка о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника на момент совершения оспариваемой сделки.

Учитывая вышеизложенное, оснований для квалификации действий по заключению дополнительных соглашений применительно к п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, апелляционный  суд не усматривает. 

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации в определении от 28.05.2018 № 301-ЭС17-22652(3) по делу № А43-10686/2016, наличие корпоративных либо иных связей между поручителем (залогодателем) и должником объясняет мотивы совершения обеспечительных сделок (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 11.02.2014 № 14510/13). Получение поручительства от компании, входящей в одну группу лиц с заемщиком, с точки зрения нормального гражданского оборота, является стандартной практикой и потому указанное обстоятельство само по себе не свидетельствует о наличии признаков неразумности или недобросовестности в поведении кредитора даже в ситуации, когда поручитель испытывает финансовые сложности (определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475). Предполагается, что при кредитовании одного из участников группы лиц, в конечном счете, выгоду в том или ином виде должны получить все ее члены, так как в совокупности имущественная база данной группы прирастает.

В такой ситуации для констатации сомнительности поручительства должны быть приведены достаточно веские аргументы, свидетельствующие о значительном отклонении поведения заимодавца от стандартов разумного и добросовестного осуществления гражданских прав, то есть фактически о злоупотреблении данным заимодавцем своими правами во вред иным участникам оборота, в частности, остальным кредиторам должника (пункт 4 статьи 1 и пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Применение данного подхода для разрешения подобного рода споров зависит от статуса кредитора по отношению к заемщику и поручителю.

В ситуации, когда кредитор является независимым от группы заемщика лицом, предоставленные в виде займа денежные средства, как правило, выбывают из-под контроля кредитора, поэтому предполагается, что главная цель поручительства заключается в создании дополнительных гарантий реального погашения долговых обязательств. Следовательно, доказывание недобросовестности кредитора осуществляется лицом, ссылающимся на данный факт (часть 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации)».

Однако, нарушение органами управления должника  обязанности действовать в интересах общества разумно и добросовестно, выразившееся в заключение сделок на предположительно невыгодных для общества условиях, само по себе не является основанием для признания недействительными сделок, совершенных данными органами от имени общества с Банком.

 При этом, действительность договора поручительства, как одного из способов обеспечения кредитного обязательства, не может быть поставлена в зависимость  от  наличия   или  отсутствия   имущественной  выгоды  поручителя. 

Кроме того, действующее гражданское законодательство РФ не ставит возможность заключения договора поручительства, а также обязанность поручителя нести солидарную ответственность с должником вследствие неисполнения должником обеспеченных поручительством обязательств в зависимость от платежеспособности поручителя либо наличия у него имущества, достаточного для исполнения такого обязательства.

В силу  ст.ст. 361 - 367 ГК РФ договор поручительства не является возмездной сделкой, следовательно экономическая целесообразность заключения договора не имеет правового значении.

Таким образом, оценка договора поручительства с точки зрения его экономической целесообразности противоречит существу договора поручительства, делает невозможными защиту прав кредитора и обеспечение стабильности гражданского оборота.

Наличие корпоративных или иных связей между   поручителем   (залогодателем)   и должником объясняет мотивы совершения обеспечительных сделок   (постановление   президиума  Российской Федерации от 11.02.2014 № 14510/2013 по делу № А67-6922/2011, определение Верховного Суда РФ от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475 по делу № А53-885/2014).

 В рамках банкротного дела, вступившим в законную силу  судебным актом, принятом по результатам рассмотрении заявления конкурсного управляющего о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, установлено, что в соответствии с выпиской из Единого государственного реестра юридических лиц участником ООО Зерновая компания «Настюша» с долей в обществе в размере 29 % является ЗАО «Юниторг» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), генеральным директором которого с 06.02.2015г. является ФИО5, и последний  приказом № 118/05-к от 17.10.2005 г. назначен на должность заместителя генерального директора ООО Зерновая компания «Настюша» по финансовым вопросам. Приказом генерального директора ООО Зерновая компания «Настюша» ФИО6 от 11.01.2016 г. ФИО5 наделен правом подписи на распоряжение денежными средствами ООО Зерновая компания «Настюша». Также ФИО5, параллельно осуществляющий функции финансового директора ООО Зерновая компания «Настюша», имел действительную доверенность № 29/16 от 14.05.2016г., выданную генеральным директором ООО Зерновая компания «Настюша» с правом подписания любых сделок.

Таким образом, наличие корпоративных связей между поручителем и основным должником объясняют мотивы заключения оспариваемого договора поручительства.

Кроме того, оспариваемый договор поручительства не является единственным обеспечением, и ООО Зерновая компания «Настюша» не является единственным поручителем по кредитному договору № 

<

***> от 09.09.2008.

В рамках вышеуказанного кредитного договора заключен договор поручительства с ФИО8  № 

<

***>-2 от 09.09.2008, а также договор залога имущественных прав с АО «Московский комбинат хлебопродуктов» №0016-17-10014/00028 от 23.09.20018, учредителем которой в период с 31.03.20017 и по настоящее время является ООО Зерновая компания «Настюша», в размером доли в уставном капитале 65,53 %. При этом генеральным директором общества являлся ФИО6 с 20.06.2017.

Выводы суда  первой  инстанции о недействительности договора, в  связи с заключением при наличии запрета  совершать сделки без согласования  иного кредитора ОАО «РСХБ», апелляционным судом не могут быть признаны  верными,  поскольку  оспариваемый договор поручительства с ПАО «Промсвязьбанк» заключен 09.09.2008, тогда как  договор  с  ОАО «РСХБ», на который ссылается суд  первой  инстанции, заключен  30.11.2010, и данный  договор отсутствует в материалах дела.

К тому же, согласно п.2 Постановления Пленума ВС РФ от 22.11.2016 №54, по общему правилу, предусмотренному пунктом 3 статьи 308 ГК РФ, обязательства не создает прав и обязанностей для лиц, не участвующих в нем в качестве сторон (для третьих лиц). Следовательно, стороны обязательства не могут выдвигать в отношении третьих лиц возражения, основанные на обязательстве между собой, равно как и третьи лица не могут выдвигать, возражения, вытекающие из обязательства в котором они не участвуют.

В данном случае, ПАО  «Промсвязьбанк» не является стороной кредитных договоров, заключенных между ООО Зерновая компания «НАСТЮША» и ОАО «РСХБ», с чем, на Банк не могут распространяться обязательства, вытекающие  из данных  договоров. 

Кроме того, в принятом в рамках  спора  о привлечении к  субсидиарной ответственности от 03.02.2021 содержится  вывод о том, что договор поручительства от 09.09.2008 г. № 

<

***>-1, заключенный между ООО Зерновая компания «Настюша» и ПАО «Промсвязьбанк», во исполнение заемных обязательств ФИО5 не признан недействительным в судебном порядке, доказательств недобросовестности и неразумности при заключении договора поручительства и наличия причинно-следственной связи между заключением данного договора и негативными последствиями (ухудшение финансового состояния общества и последующее банкротство должника), в том числе учитывая дату заключения договора поручительства (09.09.2008) и дату возбуждения дела о банкротстве (12.01.2017), конкурсным управляющим должника в настоящем споре не представлено. Фактически доводы заявителя об убыточности названного договора поручительства носят декларативный характер и не основаны на каких-либо доказательствах, имеющихся в материалах настоящего спора, следовательно, за заключение договора поручительства от 09.09.2008 г. № 

<

***>-1 ФИО5 не может быть привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Указание  суда первой инстанции на  то, что «Банк имел возможность оказывать влияние на принятие решений о заключении поручительств в пользу третьих лиц конечными бенефициарами должника и исполнительным органом должника через заключенные следующие кредитные договоры: ФИО6 его обязательств по кредитному договору 

<

***> на потребительские цели от 09.09.2008, сумма кредита 4.000.000 евро; ФИО5 его обязательств по кредитному договору 

<

***> на потребительские цели от 09.09.2008, сумма кредита 2.200.000 евро. ФИО7 его обязательств по кредитному договору 

<

***> на потребительские цели от 09.09.2008, сумма кредита 1.500.000 евро. Как следует из дополнительных соглашений к вышеуказанным кредитным договорам с 2008 г. по 2016 г. неоднократно продлевался срок возврата займа. Таким образом, банк, имея требования к ФИО5, имел возможность понуждать его в целях продления срока исполнения обязательств по кредитному договору к заключению поручительств должника за третьих лиц перед банком», апелляционным  судом  не  может быть признано  обоснованным, как не относящееся к  предмету настоящего спора.

Согласно статье 181 ГК РФ, срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

Установив, что 30.08.2017 в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО4, который в последующем был утвержден в качестве конкурсного управляющего должника на основании Решения Арбитражного суда г. Москвы от 21.02.2017г. по делу № А40-1253/17, суд  первой  инстанции пришел к выводу о том, что трехгодичный срок для признания договора поручительства недействительным по основаниям статьи 10 и 168 ГК РФ не истек.

В связи с тем, что срок исполнения по оспариваемому договору наступил со дня предъявления требования об исполнении - 02.05.2017, по мнению суда первой инстанции, срок исковой давности для признания договора поручительства недействительными конкурсным управляющим ООО «Зерновая компания «Настюша» не пропущен.

В соответствии с пунктом 1 статьи 181 Гражданского кодекса РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года.

Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения.

Суд первой инстанции, делая вывод о том, что конкурсным управляющим должника не пропущен срок исковой давности для оспаривания сделки должника, исходил из того, что для конкурсного управляющего, как для лица, не являющегося стороной сделки, срок исковой давности начинает течь не ранее утверждения конкурсного управляющего в деле о банкротстве, а совокупность норм ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» касаемо статуса полномочий конкурсного управляющего обращаться с заявлением об оспаривании сделок должника (статья 20.3, статьи 129), норм Гражданского кодекса РФ (статьи 10,168, 170, 181) и разъяснений, данных в пункте 10 Постановления Пленума ВАС РФ № 32, направлены на урегулирование вопроса о порядке оспаривания конкурсным управляющим сделок должника по общегражданским основаниям (ст. ст. 10, 168 ГК РФ). Иное, означало бы, что конкурсный управляющий был бы лишен возможности оспаривать сделки должника, совершенные за пределами трехлетнего срока подозрительности. Что так же породило бы неограниченное число злоупотреблений со стороны органов управления должника в преддверии банкротства. Кредиторы были бы лишены возможности оспорить сделки, совершенные со злоупотреблением правом, в период более трех лет с момента принятия к производству заявления о признании должника несостоятельным (банкротом), что неминуемо привело бы к нарушению прав кредиторов. Кроме того, это противоречило бы ст. 61.1. Закона о банкротстве.

С выводами суда  первой  инстанции о пропуске срока исковой давности по требованиям о признании недействительным договора поручительства от 09.09.2008 апелляционный суд  не  может согласиться, в силу  следующего.

Как следует из материалов дела, конкурсный управляющий должника ссылаясь на ст.  ст. 10, 168 ГК не указал,  чем  в условиях конкуренции норм о действительности сделки обстоятельства о выявленных нарушениях выхолят за пределы части 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

По общему правилу срок исковой давности исчисляется с момента, когда первый из управляющих узнал или должен был узнать о наличии предусмотренных законодательством о несостоятельности особых оснований для оспаривания сделки.

В соответствии с положениями абзаца четвертого пункта 1 статьи 94 и пункта 1 статьи 129 Закона о банкротстве со дня введения внешнего управления (открытия конкурсного производства) полномочия органов управления должника осуществляет внешний (конкурсный) управляющий.

В связи с тем, что конкурсный управляющий от имени должника оспорил  сделку по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством, следовательно применяются правила  исчисления  срока, установленного п. 1 ст. 181 ГКРФ.

Постановлением Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 60 (далее - Постановление Пленума Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской  Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» дополнен новым предложением, согласно которому, по требованию арбитражного управляющего или кредитора о признании недействительной сделки, правом (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса) банкротстве, исковая давность в силу пункта 1 статьи три года и исчисляется со дня, когда оспаривающее сделку лицо узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, но не ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства.

Постановление Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 60 издано после официального опубликования Федерального закона от 07.05.2013 № 100-ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации», в котором разъяснены  правила исчисления сроков исковой давности с учетом новой редакции п. 1 ст. 181 Гражданского кодекса, в  редакции Федерального закона № 100-ФЗ.

Ранее действовавшая редакция п. 1 ст. 181 ГК РФ связывала начало течения срока исковой давности по требованиям о применения последствий недействительности ничтожной сделки и по требованиям о признании ее недействительной, не с субъективным фактором - осведомленностью заинтересованного лица о нарушении его прав, а с объективными обстоятельствами, характеризующими зависимости от субъекта оспаривания.

Переходными   положениями   п.   9   ст.   3  Федерального закона № 100-ФЗ предусмотрено, что новые сроки исковой давности и правила исчисления применяются  к требованиям, сроки, предъявления которых были предусмотрены ранее действовавшим законодательством и не истекли до 01.09.2013.

В  рассматриваемом  случае  договор  поручительства от 09.09.2008, обеспечивающий обязательства ФИО5 по кредитному договору №17 -10014/000028 заключен 09.09.2008, и с указанной даты началось  его исполнение.

 Таким образом, на день вступления в силу Федерального закона № 100-ФЗ (01.09.2013) и на день обращения конкурсного управляющего в суд  с иском со ссылкой на ничтожность договора поручительства, трехлетний срок исковой давности, исчисляемый по правилам, предусмотренным ранее действовавшим законодательством, истек в 2011 году.

При таких обстоятельствах, в силу ст. 199 ГК РФ требования  конкурсного управляющего в указанной части  удовлетворению не подлежали.

На основании изложенного,  апелляционный суд  приходит к вводу  об  отмене определения в соответствии со ст. 270  АПК РФ, с принятием решения  об отказе  в удовлетворении требований конкурсного управляющего ООО Зерновая компания "НАСТЮША" в полном объеме, а  требования  о включении требования ПАО «Промсвязьбанк» в третью очередь реестра требований кредиторов ООО Зерновая компания "НАСТЮША"  в размере 90 253 561, 57 руб. подлежащими удовлетворению.

          Руководствуясь ст. ст. 176, 266 - 270, 272 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 24.02.2021 по делу № А40- 1253/17 отменить.

В удовлетворении требований конкурсного управляющего ООО Зерновая компания "НАСТЮША" отказать.

Включить требования ПАО «Промсвязьбанк» в третью очередь реестра требований кредиторов ООО Зерновая компания "НАСТЮША"  в размере 90 253 561, 57 руб.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа. 

Председательствующий судья:                   С.А. Назарова

Судьи:        Д.Г. Вигдорчик

                                                                                                                  А.А. Комаров