АРБИТРАЖНЫЙ СУД  

ЦЕНТРАЛЬНОГО ОКРУГА

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

кассационной инстанции по проверке законности

и обоснованности судебных актов арбитражных судов,

вступивших в законную силу

Дело № А23-10350/2023

г. Калуга

23 апреля 2025 года

 

Резолютивная часть постановления объявлена 15.04. 2025

Постановление изготовлено в полном объеме 23.04.2025

Арбитражный суд Центрального округа в составе:

председательствующего судьи

судей

при участии в судебном заседании

от ФГКУ «ЦТУ ИО» Минобороны России 

от ФИО1

ФИО2,

ФИО3,

ФИО4,

представитель ФИО5 (дов. от 09.07.2024, диплом);

представитель ФИО6 (дов. от 14.06.2024, диплом);

рассмотрев в открытом судебном заседании кассационную жалобу Федерального государственного казенного учреждения «Центральное территориальное управление имущественных отношений» Министерства обороны Российской Федерации на решение Арбитражного суда Калужской области от 31.07.2024 и постановление Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.12.2024 по делу № А23-10350/2023,

У С Т А Н О В И Л:

федеральное государственное казенное учреждение «Центральное территориальное управление имущественных отношений» Министерства обороны Российской Федерации (далее - истец, учреждение, ФГКУ «ЦТУ ИО») обратилось в Арбитражный суд Калужской области с иском к ФИО1 (далее - ответчица, ФИО1) о взыскании в субсидиарном порядке задолженности в общем размере 377 913 руб. 90 коп.

Исковые требования мотивированы тем, что вследствие неправомерных действий (бездействия) ответчицы, как единоличного исполнительного органа и единственного участника ООО «Юлия» (единственного органа управления общества), не были исполнены судебные акты, вынесенные в рамках судебного дела № А23-626/2017, которыми с ООО «Юлия» в пользу учреждения взыскано неосновательное обогащение за период с 22.09.2015 по 22.03.2017 в размере 346 183 руб. 01 коп., проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 22.09.2015 по 22.03.2017 в размере 31 730 руб. 89 коп. (всего 377 913 руб. 90 коп.). Также ФИО1 в добровольном порядке не обратилась в арбитражный суд с заявлением о признании ООО «Юлия» несостоятельным (банкротом), что является достаточным основанием для привлечения её к субсидиарной ответственности по долгам данного общества.

К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, судом первой инстанции привлечено ООО «Юлия».

Решением Арбитражного суда Калужской области от 31.04.2024, оставленным без изменения постановлением Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.12.2024, в удовлетворении исковых требований отказано в полном объёме.

При вынесении судебных актов суды исходили из того, что ООО «Юлия» является действующим юридическим лицом, вследствие чего не имеется правовых оснований для удовлетворения исковых требований к ФИО1, поскольку истец не наделён правом на возмещение убытков в порядке, предусмотренном статьей 53 Гражданского кодекса Российской Федерации, пунктом 3.1 статьи 3 Федерального закона Российской Федерации № 14-ФЗ от 08.02.1998 «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее - Закон № 14-ФЗ). Относимых и допустимых доказательств наличия виновных действий ответчика, вследствие которых стало невозможным исполнение решения Арбитражного суда Калужской области от 12.01.2018 по делу № А23-626/2017, в порядке статей 67, 68 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не представлено. Кроме того, ФГКУ «ЦТУ ИО» не принимало участие в рамках дела о признании ООО «Юлия» несостоятельным (банкротом), в связи чем также не имеется оснований для привлечения ответчицы к субсидиарной ответственности по долгам ООО «Юлия» по основаниям, закреплённым нормами Федерального закона Российской Федерации № 127-ФЗ от 26.10.2002 «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон № 127-ФЗ).

Ссылаясь на незаконность и необоснованность принятых по делу вышеуказанных судебных актов, истец обратился в суд округа с кассационной жалобой, в которой просит их отменить, по делу принять новый судебный акт об удовлетворении иска.

В обоснование кассационной жалобы истец указывает, что ответчица не принимала разумных действий для погашения задолженности ООО «Юлия» перед учреждением. ФГКУ «ЦТУ ИО» полагает, что ООО «Юлия» обладает признаками банкротства, однако судами не принято во внимание, что истец не имеет возможности обратиться в суд с заявлением о несостоятельности этого общества ввиду отсутствия финансирования. Данное обстоятельство и тот факт, что ранее ФГКУ «ЦТУ ИО» не участвовало в деле о несостоятельности (банкротстве) ООО «Юлия», как и факт формального сохранения сведений об обществе в ЕГРЮЛ, не могут являться основанием, лишающим учреждения права на судебную защиту своих субъективных прав, нарушенных ФИО1, как лицом, контролирующим деятельность ООО «Юлия».

Определением Арбитражного суда Центрального округа от 19.03.2025 судебное заседание по рассмотрению кассационной жалобы откладывалось.

В судебном заседании суда округа 15.04.2025 представитель заявителя кассационной жалобы поддержала её доводы, просила оспариваемые судебные акты отменить, по делу принять новый судебный акт об удовлетворении исковых требований в полном объёме.

Представитель ответчицы возражала против доводов кассационной жалобы, просила оспариваемые судебные акты оставить без изменения. На вопрос суда представитель пояснила, что в настоящее время хозяйственная деятельность ООО «Юлия» фактически не ведётся, ФИО1 намерена продать данный бизнес.

ООО «Юлия», надлежащим образом извещенное о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд округа не направило. Дело рассмотрено в отсутствие представителей указанного лица в порядке, предусмотренном статьей 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Проверив в порядке, установленном главой 35 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, правильность применения судами норм материального и процессуального права, соответствие выводов арбитражных судов о применении норм права установленным по делу обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе, Арбитражный суд Центрального округа пришёл к выводу о необходимости отмены обжалуемых судебных актов с направлением дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.

Как усматривается из материалов дела и установлено судами, с момента создания ООО «Юлия» его единственным исполнительным органом и единственным участником является ФИО1

Решением Арбитражного суда Калужской области от 26.09.2016 по делу № А23-6819/2015 ООО «Юлия» было обязано в месячный срок со дня вступления решения суда в законную силу освободить здание магазина общей площадью 81 кв.м. (№ 2 по генеральному плану), расположенное по адресу: 

<

...> на основании которого был выдан исполнительный лист, возбуждено исполнительное производство.

Решением Арбитражного суда Калужской области от 12.01.2018 по делу № А23-626/2017, оставленным без изменения постановлениями Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.05.2018 и Арбитражный суд Центрального округа от 08.08.2018, с ООО «Юлия» в пользу ФГКУ «ЦТУ ИО» взыскано неосновательное обогащение за период с 22.09.2015 по 22.03.2017 в размере 346 183 руб. 01 коп., проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 22.09.2015 по 22.03.2017 в размере 31 730 руб. 89 коп., (всего 377 913 руб. 90 коп.); в удовлетворении встречного искового заявления ООО «Юлия» к ФГКУ «ЦТУ ИО» о взыскании компенсации затрат на улучшение спорного имущества в сумме 476 894 руб. 50 коп. отказано.

В целях принудительного исполнения указанного решения суда ФГКУ «ЦТУ ИО» был выдан исполнительный лист, в отношении ООО «Юлия» возбуждено исполнительное производство № 13161/18/40026-ИП от 17.04.2018.

Постановлением судебного пристава-исполнителя от 30.06.2022 указанное исполнительное производство завершено по основанию пункта 3 части 1 статьи 46 Федерального закона Российской Федерации № 229-ФЗ от 02.10.2007 «Об исполнительном производстве» (ввиду невозможности установить местонахождение имущества должника, либо получить сведения о наличии принадлежащих ему денежных средств и иных ценностей, находящихся на счетах, во вкладах или на хранении в банках или иных кредитных организациях), исполнительный документ возвращён взыскателю.

Определением Арбитражного суда Калужской области от 18.09.2023 по делу № А23-8191/2023 заявление Федеральной налоговой службы России в лице УФНС России по Калужской области от 11.08.2023 № 31-19/19504@ к ООО «Юлия» о признании последнего несостоятельным (банкротом) возвращено по основанию отсутствия у должника имущества, достаточного для финансирования процедуры банкротства, и отказом заявителя от осуществления такого финансирования.

ФГКУ «ЦТУ ИО» полагает, что именно в результате неправомерных действий ФИО1, как единственного органа управления ООО «Юлия», общество не расплатилось по своим обязательством перед учреждением, в связи с чем ФГКУ «ЦТУ ИО» вправе требовать привлечение ответчицы к субсидиарной ответственности по обязательствам общества.

Отказывая в удовлетворении иска, суды, руководствуясь положениями статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации, пунктом 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ, исходили из того, что в настоящее время ООО «Юлия» является действующим юридическим лицом, в связи с чем учреждение не вправе по обязательствам данного юридического лица привлекать ФИО1 к субсидиарной ответственности. Также суды пришли к выводу о том, что ФГКУ «ЦТУ ИО» не являлось заявителем в рамках дела № А23-8191/2023 о признании ООО «Юлия» несостоятельным (банкротом), в связи с чем ФГКУ «ЦТУ ИО» не наделено правом на иск по специальным основаниям, предусмотренным нормами Закона № 127-ФЗ.

Данные выводы судов основаны на неправильном применении норм действующего законодательства, не соответствуют сформировавшей судебной практике по данной категории споров, в том числе в части правильности распределения судами бремени доказывания по делу.

Как следует из пунктов 1 статьи 48, пунктов 1 и 2 статьи 56, пункта 1 статьи 87 Гражданского кодекса Российской Федерации законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности.

Привлечение контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов. При его применении необходимо иметь в виду как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (пункт 1 статьи 48 Гражданского кодекса Российской Федерации), его самостоятельную ответственность (статья 56 Гражданского кодекса Российской Федерации), наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений, так и запрет на причинение ими вреда независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица (статья 10 Кодекса) (пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 53 от 21.12.2017 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление Пленума № 53)).

В то же время правовая форма юридического лица (корпорации) не должна использоваться его участниками и иными контролирующими лицами для причинения вреда независимым участникам оборота (пункт 1 статьи 10 и статья 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 2 постановления Пленума № 53).

Следовательно, если неспособность удовлетворить требования кредитора подконтрольного юридического лица спровоцирована реализацией воли контролирующих это юридическое лицо лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности, то участники корпорации и иные контролирующие лица в исключительных случаях могут быть привлечены к имущественной ответственности перед кредиторами данного юридического лица (пункты 1 - 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, статья 61.10 Закон № 127-ФЗ), в том числе при предъявлении соответствующего иска вне рамок дела о банкротстве.

Так, участник корпорации или иное контролирующее лицо могут быть привлечены к ответственности по обязательствам юридического лица, которое в действительности оказалось не более чем их «продолжением» (alter ego), в частности, когда самим участником допущено нарушение принципа обособленности имущества юридического лица, приводящее к смешению имущества участника и общества (например, использование участником банковских счетов юридического лица для проведения расчётов со своими кредиторами), если это создало условия, при которых осуществление расчётов с кредитором стало невозможным. В подобной ситуации правопорядок относится к корпорации так же, как и она относится к себе, игнорируя принципы ограниченной ответственности и защиты делового решения (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06.03.2023 № 304-ЭС21-18637 по делу № А03-6737/2020).

По смыслу статей 53.1, 64.2 Гражданского кодекса Российской Федерации привлечение к субсидиарной ответственности участника или исполнительного органа возможно при наличии совокупности состава правонарушения, включая виновные действия (бездействие) контролирующих лиц, повлекших невозможность исполнения денежных обязательств перед кредитором, причинно-следственную связь и причинения этими действиями (бездействием) убытков.

Суды при вынесении оспариваемых судебных актов не приняли во внимание правовой подход, изложенный в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 27.06.2024 № 305-ЭС24-809 по делу № А41-76337/2021, о том, что презумпция сокрытия следов неправомерных действий контролирующих лиц применима также в ситуации, когда иск о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности подается кредитором вне дела о банкротстве - в случае исключения юридического лица из реестра как недействующего («брошенный бизнес»). Иное создавало бы неравенство в правах кредиторов в зависимости от поведения контролирующих лиц и приводило бы к получению необоснованного преимущества такими лицами только в силу того, что они избежали процедуры банкротства контролируемых лиц (определение Верховного Суда Российской Федерации от 26.04.2024 № 305-ЭС23-29091).

Субсидиарная ответственность по обязательствам общества может быть возложена на контролировавших его лиц, если неисполнение обязательств таким обществом обусловлено их недобросовестными или неразумными действиями (пункт 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ).

Бремя доказывания оснований возложения субсидиарной ответственности на контролирующее должника лицо по общему правилу лежит на кредиторе, заявившем это требование (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). 

Вместе с тем контролирующие лица, тем более если неплатежеспособность хозяйственного общества вызвана их противоправной деятельностью, не заинтересованы в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и действительный оборот в подконтрольных обществах (предприятиях). Однако, как следует из пункта 56 постановления Пленума № 53, это обстоятельство не должно снижать уровень правовой защищенности кредиторов при необоснованном посягательстве на их права. Поэтому, если кредитор с помощью косвенных доказательств убедительно обосновал утверждение о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения его требований вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения данных утверждений переходит на привлекаемое лицо. При этом оно должно доказать, почему доказательства кредитора не могут быть приняты в подтверждение его доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность.

Правовая позиция по вопросу о распределении бремени доказывания по делам о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности применительно к случаю, когда подконтрольный должник ликвидирован, изложена Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от 07.02.2023 № 6-П, а также Верховным Судом Российской Федерации в пункте 8 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2023 год, утвержденного 15.05.2024 и ряде определений (от 10.04.2023 № 305-ЭС22-16424, от 04.10.2023 № 305-ЭС23-11842, от 27.06.2024 № 305-ЭС24-809, от 11.02.2025 № 307-ЭС24-18794 и другие).

Эта позиция сводится к тому, что бремя доказывания сторонами судебного спора своих требований и возражений должно быть распределено судом так, чтобы оно было потенциально реализуемым, то есть, чтобы сторона имела объективную возможность представить необходимые доказательства. Недопустимо требовать со стороны представление доказательств определенных обстоятельств, если она не может их получить по причине их нахождения у другой стороны спора, не раскрывающей их по своей воле.

Если кредитор утверждает, что контролирующее лицо действовало недобросовестно, и представил судебные акты, подтверждающие наличие долга перед ним, а также доказательства исключения должника из государственного реестра (фактического «бросания» предприятия), то суд должен оценить возможности кредитора по получению доступа к сведениям и документам о хозяйственной деятельности такого должника. В отсутствие у кредитора, действующего добросовестно, доступа к указанной информации и при отказе или уклонении контролирующего лица от дачи пояснений о своих действиях (бездействии) при управлении должником, причинах неисполнения обязательств перед кредитором и прекращения хозяйственной деятельности или при их явной неполноте обязанность доказать отсутствие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности возлагается на лицо, привлекаемое к ответственности. При этом стандарт разумного и добросовестного поведения последнего в сфере корпоративных отношений предполагает аккумулирование и сохранение информации о хозяйственной деятельности должника, ее раскрытие при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного доведением должника до объективного банкротства.

Эта же правовая позиция применима и к случаю, когда юридическое лицо еще не исключено из реестра, но является уже фактически недействующим («брошенным»), так как по существу экономически оно ничем не отличается от ликвидированного и нет никаких оснований уменьшать правовую защищенность кредиторов «брошенных» юридических лиц по сравнению с кредиторами ликвидированных.

Признаками недействующего юридического лица, созданного в организационно-правовой форме, предусматривающей активное участие в гражданском обороте для осуществления приносящей доход деятельности, являются следующие (пункт 1 статьи 64.2 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 21.1 Федерального закона Российской Федерации № 129-ФЗ от 08.08.2001 «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей»):

1) длительное (более одного года) не представление документов отчетности, предусмотренных законодательством Российской Федерации о налогах и сборах;

2) длительное (более одного года) отсутствие операций хотя бы по одному банковскому счету.

Кроме того, во внимание могут быть приняты и иные обстоятельства, например, недостоверные сведения о юридическом лице (несоответствие фактических данных тем, что имеются в регистрационных документах).

Таким образом, кредитор «брошенного» юридического лица, обращающийся с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности лица, контролировавшего последнего, должен доказать следующие обстоятельства:

1) наличие и размер перед ним задолженности у юридического лица;

2) наличие у должника признаков брошенного юридического лица;

3) контроль над этим должником со стороны физического и (или) иного юридического лица (лиц);

4) отсутствие содействия последних в предоставлении сведений о финансово-хозяйственной деятельности должника в необходимых объемах.

Кредитор вправе доказать и большее, однако, как правило, совокупность указанных признаков уже достаточна для удовлетворения его требований так как сокрытие контролирующим лицом сведений о причинах неисполнения подконтрольным лицом денежного обязательства предполагает его интерес в укрывании собственных противоправных деяний (действий или бездействия), повлекших невозможность погашения требований кредитора.

При установлении статуса контролирующего должника лица у ответчика суд, реализуя принцип состязательности арбитражного процесса (статья 9 АПК РФ), обязан предоставить ему возможность опровергнуть позицию истца своими объяснениями и прочими доказательствами.

Если будет доказано, что действия контролирующего лица не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов подконтрольного общества, то оно не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности (пункт 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закон № 127-ФЗ, пункт 18 постановления Пленума № 53) (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10.04.2025 № 308-ЭС24-21242 от 10.04.2025).

Верховного Суда Российской Федерации неоднократно также отмечал, что при рассмотрении аналогичных споров значение имеет не то, когда у хозяйственного общества возникла непогашенная задолженность, а то, какие действия предпринимались в последующем контролирующим должника лицом для погашения данной задолженности. Исключение юридического лица из реестра (его фактическое «бросание») не препятствовало привлечению к ответственности лица, уполномоченного выступать от имени юридического лица, членов коллегиальных органов юридического лица и лиц, определяющих действия юридического лица (пункт 3 статьи 64.2 ГК РФ), и до момента вступления в действие с 30.07.2017 положений пункт 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ. В связи с этим контролировавшие общество лица могли быть привлечены к ответственности по общим правилам Гражданского кодекса Российской Федерации о возмещении убытков в том числе и за период, предшествовавший 30.07.2017 (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации № 305-ЭС24-809 от 27.06.2024 по делу № А41-76337/2021).

При рассмотрении исков о привлечении к субсидиарной ответственности бремя доказывания должно распределяться судом (часть 3 статьи 9, часть 2 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) с учетом необходимости выравнивания возможностей по доказыванию юридически значимых обстоятельств дела, имея в виду, что кредитор, как правило, не имеет доступа к информации о хозяйственной деятельности должника, а контролирующие должника лица, напротив, обладают таким доступом и могут его ограничить по своему усмотрению.

Суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника документов, от дачи объяснений либо их явной неполноте и если иное не будет следовать из обстоятельств дела (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 07.02.2023 № 6-П).

Кредиторам, требующим привлечения к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица, не предоставляющего документы хозяйственного общества, необходимо и достаточно доказать состав признаков, входящих в соответствующую презумпцию: наличие и размер непогашенных требований к должнику; статус контролирующего должника лица; его обязанность по хранению документов хозяйственного общества; отсутствие или искажение этих документов. Привлекаемое к субсидиарной ответственности лицо может опровергнуть презумпцию и доказать иное, представив свои документы и объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность и чем вызвана несостоятельность должника, каковы причины непредставления документов, насколько они уважительны и т.п. (пункт 10 статьи 61.11, пункт 4 статьи 61.16 Закон № 127-ФЗ, пункт 56 постановления № 53).

При рассмотрении настоящего дела ФГКУ «ЦТУ ИО» последовательно указывало, что общество, всецело контролируемое ФИО1 и фактически «брошенное» последней, имело перед учреждением непогашенную и бесспорную (подтвержденную судебным актом) задолженность. Несмотря на это ФИО1 не только не приняла никаких мер для погашения задолженности, но и своим бездействием фактически бросила подконтрольное ей общество с долгами.

С учётом данного обстоятельства, в силу действия выше приведённой презумпции, для правильного разрешения спора по настоящему делу судам надлежало предложить ФИО1 представить доказательства, достоверно подтверждающие тот факт, что непогашение задолженности ООО «Юлия» перед ФГКУ «ЦТУ ИО» произошло в силу объективных причин, не зависящих от действий и решений, принимаемых ответчицей как единственным органом управления юридического лица, предложить представив свои документы и объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность и чем вызвана несостоятельность должника, каковы причины непредставления документов, насколько они уважительны и т.п.

В том числе, ФИО1 должна была раскрыть сведения об имущественном положении общества на дату формирования задолженности, о порядке расходования активов в последующий период, представить доказательства обоснованности и добросовестности своих действий при таком расходовании активов предприятия. Также судам надлежало предложить ФИО1 представить сведения о том, какими активами общество обладает в настоящее время, способно ли оно самостоятельно расплатиться по своим долгам перед ФГКУ «ЦТУ ИО».

Суды, отказывая в удовлетворении иска ФГКУ «ЦТУ ИО», выше приведённой обязанности не исполнили, ограничились только фактом предоставления ФИО1 отзыва на иск и апелляционную жалобу, в которой приведено исключительно нормативно-правовое обоснование для отклонения требований учреждения, но к которым не были приложены доказательства, достоверно подтверждающие тот факт, что действия ответчицы, как контролирующего общество лица, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества и в частности ФГКУ «ЦТУ ИО».

При таких обстоятельствах надлежит констатировать, что суды не установили всех фактических обстоятельств дела, необходимых для принятия законных и обоснованных судебных актов по делу, в связи с чем последние подлежат отмене с направлением дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Суд кассационной инстанции в силу положений части 1 статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не вправе устанавливать или считать доказанными обстоятельства, которые не были установлены в судах нижестоящий инстанций, либо были отвергнуты судом первой или апелляционной инстанций, предрешать вопросы о достоверности или недостоверности того или иного доказательства, преимуществе одних доказательств перед другими, о том, какая норма материального права должна быть применена и какое решение, постановление должно быть принято при новом рассмотрении дела.

При новом рассмотрении дела арбитражному суду следует учесть изложенное, установить юридически значимые для рассмотрения данного спора обстоятельства, с соблюдением требований главы 7 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дать надлежащую правовую оценку доказательствам, проверить доводы сторон, и при соблюдении норм процессуального права принять законный и обоснованный судебный акт.

В силу абзаца второго части 3 статьи 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при отмене судебного акта с передачей дела на новое рассмотрение вопрос о распределении судебных расходов за подачу кассационных жалоб разрешается судом, вновь рассматривающим дело.

С учётом изложенного, руководствуясь пунктом 3 части 1 статьи 287, статьями 288, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

решение Арбитражного суда Калужской области от 31 июля 2024 года и постановление Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 16 декабря 2024 года по делу № А23-10350/2023 отменить, дело направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Калужской области.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в двухмесячный срок в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий судья

Судьи

ФИО2

ФИО3

ФИО4