АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ПОВОЛЖСКОГО ОКРУГА

420066, Республика Татарстан, г. Казань, ул. Красносельская, д. 20, тел. (843) 291-04-15

http://faspo.arbitr.ru   e-mail: info@faspo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Ф06-10833/2023

Дело № А12-18026/2023

г. Казань

09 октября 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 03 октября 2024 года

Полный текст постановления изготовлен 09 октября 2024 года

Арбитражный суд Поволжского округа в составе:

председательствующего судьи Зориной О.В.,

судей Ивановой А.Г., Самсонова В.А., 

при участии в Арбитражном суде Поволжского округа:

представителя ФИО1 – ФИО2, доверенность от 21.12.2021,

представителя ФИО3 - ФИО2, доверенность от 09.03.2023,

представителя Федеральной налоговой службы – ФИО4, доверенность от 18.12.2023,

в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом,

рассмотрел в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО1, ФИО3, общества с ограниченной ответственностью «Поли-Экс», общества с ограниченной ответственностью «Фирма Полиэкс», общества с ограниченной ответственностью «Фирма Перспектива», общества с ограниченной ответственностью «Перспектива-авто» 

на решение Арбитражного суда Волгоградской области от 14.03.2024 и постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.06.2024 

по делу № А12-18026/2023 

по заявлению Федеральной налоговой службы о привлечении ФИО1 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Автополиэкс», 

 

УСТАНОВИЛ:

20.07.2023 в Арбитражный суд Волгоградской области поступило исковое заявление ФНС России в лице Управления Федеральной налоговой службы России по Волгоградской области (далее - истец, налоговый орган) о привлечении ФИО1 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Автополиэкс» (далее - ООО «Автополиэкс») и о взыскании с них солидарно денежных средств в размере 57 395 794,58 руб.

Решением Арбитражного суда Волгоградской области от 14.03.2024 ФИО1 и ФИО3 привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Автополиэкс». С ответчиков в пользу ФНС России солидарно взысканы денежные средства в размере 49 435 270,58 руб., а также в доход федерального бюджета взыскана государственная пошлина за рассмотрение искового заявления по 86 000 руб. с каждого ответчика. В удовлетворении остальной части требований отказано. 

Постановлением Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.06.2024 решение Арбитражного суда Волгоградской области от 14.03.2024 в обжалуемой части оставлено без изменения, апелляционная жалоба ФИО3, ФИО1, общества с ограниченной ответственностью «Поли-Экс» (далее также - ООО «Поли-Экс»), общества с ограниченной ответственностью «Фирма Полиэкс» (далее также - ООО «Фирма Полиэкс»), общества с ограниченной ответственностью «Фирма Перспектива» (далее также - ООО «Фирма Перспектива»), общества с ограниченной ответственностью «Перспектива-авто» (далее также - ООО «Перспектива-авто»)  - без удовлетворения. 

Не согласившись с судебным актом первой инстанции и постановлением суда апелляционной инстанции, ФИО1, ФИО3, общество с ограниченной ответственностью «Поли-Экс», общество с ограниченной ответственностью «Фирма Полиэкс», общество с ограниченной ответственностью «Фирма Перспектива», общество с ограниченной ответственностью «Перспектива-авто» обратились в Арбитражный суд Поволжского округа с кассационной жалобой, в которой просят отменить решение Арбитражного суда Волгоградской области от 14.03.2024 в части удовлетворения исковых требований Федеральной налоговой службы к ФИО1 и ФИО3 и постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.06.2024 и вынести новый судебный акт, которым отказать в удовлетворении исковых требований в полном объеме.

В обоснование доводов кассационной жалобы заявители ссылаются на следующее:

1. Отсутствуют доказательства наличия у ответчиков статуса контролирующих лиц должника, так:

- суды первой и апелляционной инстанции неправомерно преодолели средствами арбитражного процесса обязательную силу постановления Центрального районного суда г.Волгограда от 05.05.2022 по уголовному делу по части 1 статьи 199 УК РФ в отношении руководителя ООО «Автополиэкс» ФИО5 и установленных данным постановлением обстоятельств о наличии единоличной вины ФИО5 в совершении сделок, которые вменены в рамках настоящего дела ответчикам (часть 4 статьи 69 АПК РФ); 

- в деле нет доказательств согласованных, скоординированных действий ответчиков и ФИО5, имевших единую цель получения необоснованной налоговой выгоды;

- суды не учли, что ФИО5 сам признал свою единоличную вину;

- наличие у ФИО5 реального  статуса контролирующего ООО «Автополиэкс» лица, осуществлявшего реальное управление  подтверждено показаниями сотрудников должника, которые одновременно отрицали участие Я-вых в управлении должником, однако эти показания судами не учтены;

- трудоустройство ФИО5 сторожем и совпадение времени входа в телекоммуникационную систему от имени ООО «Автополиэкс» не свидетельствует о номинальном статусе ФИО5 как руководителя так как он использовал удаленный доступ  и электронно-цифровую подпись, к тому же  судами не исследовалось, каким образом осуществляется вход в  систему;

- выдача ФИО3 доверенности имела целью решение текущих вопросов в период отсутствия руководителя, полномочия по контролю на основании данной доверенности не реализовывались;

- наличие приказа о приеме ее на работу в качестве финансового директора должника являлось требованием банка АО «Райффайзенбанк», реального трудоустройства не было, заработная плата ФИО3 не выплачивалась;

- доказательств осуществления ответчиками руководства должником в деле нет;

- участие ФИО3 в налоговой проверке  от имени должника  было оказанием  услуги ФИО3  другу ее мужа ФИО5, в связи с чем последний принял ее на работу по совместительству на период проведения проверки. При этом круг должностных обязанностей ФИО3 не выходил за пределы обычных обязанностей бухгалтера, не связанных с принятием решений от имени должника.

2. Судами неверно определен размер предполагаемого вреда от перечислений в адрес  названных судом юридических лиц  в сумме 34 972 685, 46 руб., так:

- перечисление в адрес ООО «М-Транс» на сумму 388 960 руб. было признано перечислением по реальным хозяйственным операциям между ООО «М-Транс» и должником, что установлено ранее арбитражными судами  в рамках дела № А12-31141/2019;

- при определении суммы ущерба от перечисления должником в адрес ООО «Стабильность» 20 052 500 руб. в период с 2016 по 2018 годы суды не приняли во внимание  возврат должнику денежных средств от ООО «Стабильность»  в сумме 12 145 898 руб. в период с 2016 по 2020 годы; 

- при определении суммы ущерба от перечисления должником в адрес ООО «Нерль» 6 666 500  руб. в период с 2016 по 2018 годы суды не приняли во внимание  возврат должнику денежных средств от ООО «Нерль»  в сумме 98 000 руб. в период с 2016 по 2020 годы;

- с учетом вышесказанного перечисления должника в адрес ООО «М-Транс», ООО «Интер», ООО «Нерль», ООО «Стабильность», ООО «Атлас», ООО «Ротонда» за период с 2016 по 2020 годы составили не 34 972 685, 46 руб., а 19 090 340 руб.

3. Реальный размер вреда не свидетельствует о существенности совершенных должником сделок применительно к масштабам его деятельности в целях применения презумпции, предусмотренной пунктом 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), так:

- совершенные сделки не являлись убыточными, так как налоговая отчетность за период с 2016 по 2020 годы показывает прирост стоимости активов в период с 2016 по 2020 годы, а также ежегодное увеличение нераспределенной прибыли в указанный период;

- суды неправомерно соотносят сумму выведенных денежных средств по спорным сделкам со стоимостью активов на 2015 год, так как спорные перечисления осуществлялись не одномоментно, а в течение пяти лет с 2016 по 2020;

- спорные перечисления за 2016-2020 годы составили всего 3,6 % от выручки ООО «Автополиэкс» за данный период;

- судами не учтены суммы поступлений денежных средств в пользу ООО «Автополиэкс» в период с 2016 по 2020 годы, которая составила 614 572 234 руб. 18 коп., что в 17 раз больше суммы вреда, вмененной ответчикам (34 972 685, 46 руб.);

- в результате спорных сделок должник не утратил возможность продолжать хозяйственную деятельность.

4. Выводы судов о том, что денежные средства, перечисленные сомнительным  контрагентам, были в дальнейшем перечислены в организации, подконтрольные ФИО6, опровергаются имеющимися в деле доказательствами, так: 

- выводы судов в этой части опираются на сведения налогового органа (решение ИФНС России по Центральному району г.Волгограда от 27.07.2021 № 10-19/1491 о привлечении ООО «Автополиэкс» к ответственности за совершение налогового правонарушения) об операциях в пользу ООО «Технокомплекс» и ООО «Алисум», однако последние не входят в перечень лиц, в чью пользу должник осуществлял спорные платежи (ООО «М-Транс», ООО «Интер», ООО «Нерль», ООО «Стабильность», ООО «Атлас», ООО «Ротонда»); 

- приведенные налоговым органом сведения не содержат доказательств поступлений от ООО «Технокомплекс», ООО «Алисум», ООО «Интер», ООО «М-Транс», ООО «Атлас», ООО «Ротонда» в пользу Я-вых или подконтрольных им организаций;

- анализ движения денежных средств со счетов ООО «Автополиэкс» (том 8, листы дела 73-97), на который сослались суды, также не содержит сведений о дальнейшем перечислении денежных средств в адрес подконтрольных ФИО6 юридических или физических лиц.

5. Имевшие место перечисления от ООО «Нерль», ООО «Перспектива-авто» ООО «Стабильность» в адрес подконтрольных ФИО6 лиц не являются основанием для вывода о наличии недобросовестной схемы, так 

- данные перечисления имели место исключительно на основании реальных хозяйственных договоров, доказательства чему имеются в деле;

- то, как подконтрольные ФИО6 юридические лица распорядились поступлениями от хозяйственных сделок, не имеет отношения к должнику, так как он не мог контролировать расходование средств, ему не принадлежащих;

- зачисление денежных средств со стороны ООО «Перспектива-авто» на счета физических лиц являлось не обналичиванием денежных средств, а осуществлением расчетов за топливо, питание водителей и иные расходы  во время рейсов с водителями транспортных средств, оказавшими услуги  по перевозке;

- утверждение судов о «круговом движении» денежных средств внутри заинтересованных лиц опровергается имеющимися в деле доказательствами того, что каждый названный субъект ведет свою финансово-хозяйственную деятельность и имеет выручку от собственных контрагентов.

6. Вывод судов о создании бизнес-схемы, при которой все убытки и налоговые риски  относятся на должника, а вся выгода, в том числе налоговая выгода от применения  ЕНВД, имущество, концентрируются у  подконтрольных ФИО6 лиц, не соответствует действительности, так

- ООО «Поли-Экс» и ООО «Фирма Полиэкс» не применяли ЕНВД, а находились на общей системе налогообложения, то есть не могли переложить налоговые риски на должника; ООО «Фирма Перспектива» применяло как общую систему налогообложения, так  и ЕНВД (перевозка грузов), однако последний оно применяло не по собственному выбору, а в связи с тем, что у него в собственности имелось менее 20 транспортных средств; ООО «Перспектива-авто» применяло как упрощенную  систему налогообложения (УСН), так  и ЕНВД (перевозка грузов);

-  из общей суммы перечислений со счетов должника (138 883 000 руб.) в пользу ООО «Поли-экс», ООО «Фирма Перспектива», ООО «Фирма Полиэкс», ООО «Перспектива-авто» должнику было обратно возвращено 57 467 900 руб. 90 коп., что составляет 41% от данных перечислений, что противоречит выводу о концентрации выгоды исключительно на лицах, подконтрольных ответчикам;

- общая сумма перечислений ООО «Автополиэкс» в пользу  ООО «Поли-экс», ООО «Фирма Перспектива», ООО «Фирма Полиэкс», ООО «Перспектива-авто» за минусом возвращенных должнику средств составляет всего 13% от общей суммы поступлений от всех заказчиков.

- все перечисления ООО «Автополиэкс» в пользу  ООО «Поли-экс», ООО «Фирма Перспектива», ООО «Фирма Полиэкс», ООО «Перспектива-авто» осуществлялись во исполнение реальных хозяйственных сделок по аренде транспортных средств и оказанию транспортных услуг, подтвержденных первичными документами, что констатировано неоднократными  налоговыми проверками, не признавшими взаимоотношения фиктивными, а документооборот - формальным;

- истец сам признал реальность хозяйственных сделок, во исполнение которых осуществлялись перечисления, и получение встречного предоставления, что нашло отражение в  решении суда первой инстанции, но это напрямую противоречит позиции истца и выводу суда о создании на стороне должника «центра убытков»;

- денежные средства, за счет которых подконтрольными ФИО6 лицами приобретались транспортные средства, перечислялись им должником во исполнение обязательств по реальным хозяйственным сделкам, а значит, должник не имеет никакого отношения к вопросу приобретения этими лицами в собственность транспортных средств;

- поступления от должника составляли лишь малую часть доходов ООО «Поли-экс», ООО «Фирма Полиэкс», что делает несостоятельным вывод судов о том, что транспортные средства приобретались именно за счет денежных средств должника, а ООО «Фирма Перспектива» и ООО «Перспектива-авто» не приобретали транспортные средства в лизинг в проверяемый период;

- вопреки утверждению судов предметом договоров аренды должника с ООО «Поли-экс», ООО «Фирма Перспектива», ООО «Фирма Полиэкс», ООО «Перспектива-авто» являлись не транспортные средства, выступавшие  предметом лизинга, а собственные транспортные средства, которые были приобретены арендодателями ранее.

  7. Ссылки судов двух инстанций на судебные акты по делам, в которых Я-вы не являлись участниками спора, противоречат позиции высшей судебной инстанции, выраженной в определении СКЭС ВС РФ от 11.08.2023 № 305-ЭС23-3934 (1,2) по делу № А40-133029/2020 

- сведения из судебных актов по делам № А12-17179/2021, А12-1789/2022, № А12-12220/2022, № А12-23980/2022, № А12-802/2022 не могли быть положены в основу обжалуемых судебных актов, так как Я-вы участниками  данных споров не являлись.

8.  Утверждения судов о подконтрольности ФИО6 ООО «Бизон», ООО «КрымИнертТранс» и ООО «Нерль» противоречат имеющимся в деле доказательствам, так

- все опрошенные руководители данных юридических лиц подтвердили свой реальный статус и единоличный характер принимаемых ими решений.

9. Выводы судов по вопросу о сроке давности не соответствуют закону и материалам дела, так  

- ряд обстоятельств, вменяемых ответчикам, которые привели к доначислению НДС в сумме 3 718 484 руб. 96 коп. и налога на прибыль в сумме 6 608 750 руб. 42 коп., имели место в период с 2016 по 29.07.2017, то есть на эти действия распространяется годичный срок исковой давности, предусмотренный статьей 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ, который к моменту подачи иска истек;

- приводимое кассатором толкование сроков исковой давности в период действия разных редакций закона соответствует правоприменительной практике Арбитражного суда Поволжского округа (постановление от 14.08.2023 по делу № А65-21859/2017), а также ряда арбитражных апелляционных судов;

- в данном случае производство по делу о банкротстве было прекращено 10.06.2022 года (дата, с которой возникло право на подачу иска), а иск подан 20.07.2023 года, то есть с пропуском годичного срока исковой давности в отношении правонарушений, совершенных в период с 2016 по 29.07.2017.

В судебном заседании представитель ФИО1 и ФИО3 доводы кассационной жалобы поддержала.

Представитель Федеральной налоговой службы просила решение Арбитражного суда Волгоградской области от 14.03.2024 и постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.06.2024 оставить без изменения, кассационную жалобу - без удовлетворения. 

Проверив в соответствии с частью 1 статьи 286 АПК РФ обжалуемые определение и постановление   исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе, суд округа считает, что обжалуемые судебные акты отмене не  подлежат.

Судами первой и апелляционной инстанции были установлены следующие обстоятельства:

ООО «Автополиэкс» было зарегистрировано в качестве юридического лица 22.12.2014 и стояло на учете в ИФНС России по Центральному району г. Волгограда, вид деятельности: вспомогательная прочая, связанная с перевозками (ОКВЭД 52.29). 

В связи с наличием у «Автополиэкс» задолженности по обязательным платежам в размере 57 395 794,58 руб., в отношении должника было возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве). 

В целях взыскания данной задолженности должнику были предъявлены требования. 

В связи с недостаточностью денежных средств на счетах должника в ходе принудительного взыскания данной задолженности приняты решения и соответствующие постановления о взыскании налога (сбора), а также пени за счет имущества должника в порядке, определенном статьей 47 Налогового кодекса Российской Федерации (далее - НК РФ), были направлены в службу судебных приставов для исполнения, но не исполнены. 

У ООО «Автополиэкс» отсутствует имущество, за счет которого могут быть удовлетворены требования уполномоченного органа, что подтверждается вступившим в законную силу определением суда от 10.06.2022, которым производство по делу № А12-37663/2021 о несостоятельности (банкротстве) ООО «Автополиэкс» прекращено в связи с отсутствием у должника имущества для покрытия судебных расходов в связи с делом о банкротстве. 

Вступившими в силу решениями налогового органа о привлечении ООО «Автополиэкс» к ответственности за совершение налогового правонарушения, а также судебными актами по делу №А12-17179/2021, №А12-1789/2022, №А12-1220/2022, установлено перечисление денежных средств должника на счета юридических лиц в отсутствие на то правовых оснований, в том числе начиная с 01.08.2017 (то есть после вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то есть после 30.07.2017) в размере 2533550 руб., в 2018 году в размере 3881960 руб., в 2019 году в размере 2910708 руб., в 2021 году в размере 1001980 руб., а также перечисление денежных средств в адрес взаимозависимых лиц по договорам аренды, в том числе в начиная с 01.08.2017 (то есть после вступления в силу Закона №266-ФЗ, то есть после 30.07.2017) в размере 20234000 руб., в 2018 году в размере 38646500 руб., в 2019 году в размере 21190500 руб., в 2020 году в размере 18780000 руб., при этом налоговые обязательства должником исполнены не были, что и послужило основанием для обращения в суд с заявлением о привлечении ФИО3, ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. 

Единственным участником с долей в уставном капитале в 100% и руководителем ООО «Автополиэкс» являлся ФИО5 (ИНН 

<

***>), который занимал указанную должность с 22.12.2014 и скончался 13.07.2022. 

Вместе с тем налоговым органом по результатам проведенного анализа финансово-хозяйственной деятельности должника установлено, что бенефициарами бизнеса должника в период  совершения налоговых правонарушений и до момента возбуждения дела о его банкротстве являлись  ФИО1, ФИО3. 

Так, в период с 2016 по 2020 годы контролирующими должника лицами были перечислены  денежные средства в размере 34972685,46 руб. на счета контрагентов должника в отсутствие реальных хозяйственных отношений.

Кроме того в период с 2016 по 2020 года в результате заключения с взаимозависимыми лицами договоров аренды техники и несения расходов по содержанию арендованного имущества ООО «Автополиэкс» лишилось денежных средств в размере 307123000 руб., не приобретя при этом права собственности на транспортные средства, фактически им оплаченные. 

Помимо сказанного, в результате получения необоснованной налоговой выгоды с использованием должника как рисковой части бизнеса  подконтрольными ФИО6 лицами  было  приобретено имущество, защищенное от налоговых претензий к должнику.

Судами установлено, что ФИО1 в период с 1999 года создавался круг взаимозависимых организаций, основным направлением деятельности которых являлось осуществление услуг по грузовым перевозкам, в частности: ООО «Фирма Перспектива» ИНН 

<

***>, ООО «Поли-экс» ИНН 

<

***>, ООО «ПОЛИ-ЭКС» ИНН 

<

***>, ООО «Перспектива-авто» ИНН 

<

***>, ООО «Фирма Полиэкс» ИНН 

<

***>, ООО «Автополиэкс» ИНН 

<

***>, ООО «Полиэксавто» ИНН 

<

***>, ООО «Нерль» ИНН 

<

***>, ООО «Альфа» ИНН 

<

***>, ООО «Марат» ИНН 

<

***>, ООО «Стабильность» ИНН 

<

***>, ООО «Бизон» ИНН 

<

***>, ООО «КрымИнертТранс» ИНН 

<

***>, ООО «Дизель Авто» ИНН 

<

***>, ООО «ТК Полиэкс-авто» ИНН 

<

***>. Учреждал все организации непосредственно ФИО1, он же являлся их руководителем. В ряде случаев должностными лицами являлись его родственники. 

В основном указанные юридические лица регистрировались по адресу места нахождения имущественных активов ФИО1, ФИО3 (супруга ФИО1), и их родственников, имели одни и те же контактные телефонные номера, адреса электронной почты. То есть данные лица входят в единую группу компаний, подконтрольных ФИО1, ФИО3

Вступившими в законную силу решениями налогового органа о привлечении ООО «Автополиэкс» к налоговой ответственности, установлены владельцы транспортных средств, которые использовались для реализации схемы по уменьшению налоговой базы путем формального составления документов, которыми являлись ФИО1, ФИО3, а также их родственники (ФИО7 - дочь ФИО1 и ФИО3), а также организации, учрежденные непосредственно ФИО1 (ООО «Перспектива-Авто», ООО «Фирма Перспектива», ООО «Поли-Экс», ООО «Перспектива, ООО «Фирма-Полиэкс»).

Кроме того, в группу, созданную для уменьшения налоговой базы путем создания фиктивной  цепочки правоотношений, технических поставщиков и транзитного движения денежных средств, формально оформленных, но не имевших реальных хозяйственных обоснований, также входили ООО «Нерль» ИНН 

<

***>, ООО «Стабильность» ИНН 

<

***>, контролировавшиеся супругами Я-выми.

Суды первой и апелляционной инстанции констатировали, что Я-вы также контролировали ООО «Автополиэкс», что подтверждается участием ФИО3 в отношениях должника с кредитными организациями АО «Райффайзенбанк», ПАО «МТС-Банк», АО «Автоградбанк», ПАО «Сбербанк России», где она выступала от имени должника как его финансовый директор на основании долгосрочных доверенностей или как директор.

Управление банковскими счетами ООО «Автополиэкс» также осуществлялось ФИО3, которая имела собственные электронные ключи и право первой подписи во всех обслуживающих банках.

Суды также установили, что вход в систему банк-клиент ПАО «МТС-Банк» в период с 31.08.2017 по 01.02.2018 осуществлялся с криптопрофиля непосредственно ФИО3

Ей же была выдана дебетовая корпоративная банковская карта, а также установлен мобильный банк на ее персональном мобильном устройстве с системой оповещения о проведенных операциях.

При этом  номинальный руководитель ФИО5 обладал лишь небольшой частью реальных инструментов по управлению финансами должника по сравнению с ФИО3

ФИО5 в период с 01.10.2015 по 31.08.2018 осуществлял трудовую деятельность в МОУ Детский сад № 123 в должности сторожа, дворника, а также слесаря-сантехника. 

Путем сопоставления табеля учета использования рабочего времени ФИО5 в МОУ «Детский сад № 123 Дзержинского района Волгограда» и истории входа/выхода с IPадресов, представленных кредитными учреждениями, было установлено, что период рабочего времени ФИО5 в МОУ «Детский сад № 123 Дзержинского района Волгограда» совпадает с периодом использования входа IPадресов должником, что исключает возможность ФИО5 осуществлять самостоятельный вход в систему.

ФИО3 выступала представителем ООО «Автополиэкс» в ходе проведения выездной налоговой проверки, что подтверждается решением от 27.07.2021 №10-19/1491. Кроме того, ФИО3 также выступала представителем ООО «Марат», взаимосвязанной с ООО «Автополиэкс» организации, в ходе проведения выездной налоговой проверки в отношении указанной организации.

То есть, как указали суды, ФИО5 полностью передоверил ФИО3 управление должником и его финансовыми активами.

Суды сослались на  материалы, полученные в ходе проведения мероприятий налогового контроля в отношении ИП ФИО1, по результатам которых было вынесено решение Межрайонной ИФНС России № 5 по Волгоградской области от 31.01.2022 № 09/1 о привлечении ИП ФИО1 к ответственности за совершение налогового правонарушения, а также судебные акты по делу №А12-13474/2022.

В них было установлено, что ФИО5 является номинальным руководителем и учредителем ООО «Автополиэкс», а фактически деятельностью ООО «Автополиэкс» управляли ФИО3 (финансовый директор ООО «Автополиэкс», на основании банковских документов уполномочена исполнять все функции директора ООО «Автополиэкс») и ФИО1 (директор и учредитель ООО «Поли-Экс», директор и учредитель ООО «Фирма Полиэкс».

Кроме того по адресу регистрации ООО «Фирма Полиэкс» зарегистрировано обособленное подразделение ООО «Автополиэкс», здание по данному адресу принадлежит на праве собственности ФИО8, отцу ФИО1

Ссылаясь на результаты рассмотрения дела № А12-1789/2022 по заявлению ООО «Автополиэкс» об оспаривании решения налогового органа, суды указали, что в ходе проверки Инспекцией установлено наличие взаимоотношений ООО «Автополиэкс» с взаимозависимыми лицами - ООО «Фирма Полиэкс», ООО «Поли-Экс», ООО «ТК Полиэкс-Авто», ООО «Перспектива-авто», ООО «Стабильность», ООО «Марат», ООО «Нерль», в рамках договоров поставки запасных частей, аренды транспортных средств и спецтехники. 

Установлено, что директором и учредителем ООО «Фирма Полиэкс» ФИО1 и его супругой ФИО3 создана группа взаимозависимых организаций, осуществляющих идентичный вид деятельности - перевозку грузов неспециализированными автотранспортными средствами. 

Данные выводы были восприняты и легли в основу судебных актов и  по делу №А12-13474/2022.

Суды также сослались на судебные акты по делу №А12-13474/2022 которыми была установлена взаимозависимость ИП ФИО1 со следующими организациями и индивидуальными предпринимателями - ООО «Фирма «Перспектива» (ИНН 

<

***>, учредитель и руководитель ФИО1), ООО «Поли-экс» (ИНН 

<

***>, учредитель и руководитель ФИО1), ООО «Перспектива авто» (ИНН 

<

***>, учредитель и руководитель ФИО1), ООО «Фирма «Полиэкс» (ИНН 

<

***>, учредитель и руководитель ФИО1), ООО «ТК Полиэкс-авто» (ИНН 

<

***> учредитель и руководитель ФИО3 - супруга ФИО1), ООО «Автополиэкс» (ИНН 

<

***>, учредитель и руководитель ФИО5, главный бухгалтер ФИО3), ИП ФИО7 (ИНН 

<

***>, дочь ФИО1), ООО «Марат» (ИНН 

<

***>, учредитель и руководитель ФИО9 - зять ФИО1), ООО «Дизель - Авто» (ИНН 

<

***>, учредитель и руководитель ФИО3 - супруга ФИО1).ООО «Бизон» (руководитель ООО «Бизон» ФИО5).

Материалами, полученными в ходе проведения мероприятий налогового контроля в отношении ООО «Марат» (взаимозависимая организация), по результатам которых вынесены решения ИФНС России по Центральному району г. Волгограда от 28.02.2023 № 10-19/437, от 27.07.2021 №10-19/1491 о привлечении ООО «Марат» к ответственности за совершение налогового правонарушения, а также судебными актами по делам № А12-23980/2022, №А12-802/2022, установлено, что Я-вы создали группу взаимозависимых организаций с целью минимизации налоговых обязательств. Кроме того, в схему был вовлечен ФИО5, который осуществлял трудовую деятельность в ООО «Перспектива». 

Установлена повторяемость схемы искусственного создания ООО «Автополиэкс», ИП ФИО1, ООО «Марат» условий для получения необоснованной налоговой выгоды в рамках осуществления деятельности по перевозкам, аренды транспортных средств (техники) и т.д., в том числе с использованием одних и тех же юридических лиц, подконтрольных ФИО6.

Судами установлен факт  перечисления период с 2016 по 2020 годы ООО «Автополиэкс» денежных средств в отсутствие правовых оснований в адрес недобросовестных контрагентов ООО «Стабильность» в размере 20052500 руб., ООО «Нерль» в размере 6666500 руб., подконтрольных ФИО6.

Кроме того, суды выявили, что в результате неправомерных действий контролирующих должника лиц по уклонению от уплаты налогов, установленных в ходе проведения налоговым органом контрольных мероприятий, ФИО1 и ФИО3 приобретено право на имущество взаимозависимых организаций (ООО «Перспектива-Авто» ИНН 

<

***>, ООО «Поли-Экс» ИНН 

<

***>, ООО «Фирма Перспектива» ИНН 

<

***>, ООО «Фирма Полиэкс» ИНН 

<

***>).

Суд округа считает, что фактические обстоятельства, установленные судами, соответствуют представленным доказательствам, процессуальных нарушений, способных повлиять на результат оценки доказательств, не допущено, выводы судов не противоречат установленным ими же обстоятельствам, нормы материального и процессуального права применены правильно.

Доводы кассаторов судом округа отклоняются по следующим причинам:

 

1. По вопросу об отсутствии доказательств наличия у ответчиков статуса контролирующих лиц должника и их участия в убыточных сделках и/или налоговых правонарушениях.

 

Является несостоятельной ссылка подателей жалобы  на постановление Центрального районного суда г.Волгограда от 05.05.2022 по уголовному делу по части 1 статьи 199 УК РФ в отношении руководителя ООО «Автополиэкс» ФИО5 как на доказательство, исключающее участие Я-вых в причинении вреда бюджету.

Согласно  части 4 статьи 69 АПК РФ вступившие в законную силу приговор суда по уголовному делу, иные постановления суда по этому делу обязательны для арбитражного суда по вопросам о том, имели ли место определенные действия и совершены ли они определенным лицом.

Между тем данная норма закрепляет преюдицию в отношении действий исключительно привлеченного к уголовной ответственности лица, но не касается действий иных лиц, способствовавших совершению деликта и/или извлекших из него выгоду (пункт 22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

Истец по гражданско-правовому иску о привлечении к субсидиарной ответственности не связан выбором обвиняемого в рамках уголовного преследования, в том числе потому, что статья 199 УК РФ не относится к делам частного обвинения или частно-публичного обвинения.

Это означает, что приговором установлено участие самого ФИО5 в  причинении вреда бюджету.

Участие же ответчиков в деликте было доказано уполномоченным органом в рамках гражданского процесса на общих основаниях в настоящем споре, в том числе, с помощью представления доказательств контроля должника со стороны супругов Я-вых, наличия у них обогащения от деятельности должника, а также наличия презумпции причинения вреда, о чем будет указано ниже.

Указанный вывод о возможности привлечения к субсидиарной ответственности иных лиц, помимо  осужденных в рамках уголовного дела, подтверждается и сложившейся судебной практикой (например,  определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.05.2022 №305-ЭС22-2095 по делу №А41-88908/2018, определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 15.02.2018 №302-ЭС14-1472(4,5,7) по делу №А33-1677/2013).

Довод кассатора об отсутствии доказательств согласованных, скоординированных действий ответчиков и ФИО5, имевших единую цель получения необоснованной налоговой выгоды, также отклоняется судом округа.

Как неоднократно указывал Верховный Суд РФ (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 14.11.2022 № 307-ЭС17-10793(26-28) по делу №А56-45590/2015, определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.09.2020 №304- ЭС19-25557(3) по делу №А46-10739/2017, определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 19.06.2020 №301-ЭС17-19678 по делу №А11-7472/2015, определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 14 А57-1405/2022 15.02.2018 №302-ЭС14-1472(4,5,7) по делу №А33-1677/2013), учитывая объективную сложность получения кредитором отсутствующих у него прямых доказательств дачи бенефициаром указаний относительно совершения тех или иных сделок должны приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, анализ поведения вовлеченных в спорные отношения субъектов. Учитывая тот факт, что намерение причинить вред, как правило, не афишируется, требование от потерпевшего представления им прямых доказательств согласованной воли сопричинителей о совместном причинении вреда чрезмерно и неоправданно. Вывод об этих обстоятельствах может быть сделан на совокупности согласующихся между собой косвенных доказательств по принципу: «установленные обстоятельства указывают на то, что, скорее всего, событие произошло только в результате согласованных действий».

В данном случае суды правомерно оценили в совокупности: 

- то, что основная деятельность должника (грузоперевозки, аренда транспорта) осуществлялась в рамках повторяющейся коммерческой модели совместно с группой компаний Я-вых, ведущих аналогичную деятельность; 

- отсутствие у должника какого-либо имущества для расчетов по налоговым обязательствам при концентрации активов на группе компаний Я-вых; 

- использование должником базы и сопутствующих услуг группы компаний Я-вых в текущей деятельности; 

- перечисления в пользу сомнительных контрагентов, в отношении части из которых достоверно доказана их подконтрольность ФИО6 или их близким родственникам.

Поэтому являются несостоятельными ссылки кассаторов на недоказанность согласованных действий ответчиков и ФИО5 или на  отсутствие доказательств дачи указаний Я-выми о совершении сомнительных операций или  об оформлении фиктивного документооборота, являвшегося основанием для доначисления налогов.

Довод о том, что ФИО5 сам признал свою единоличную вину, не влияет на правильность выводов суда о наличии у Я-вых статуса контролирующих должника лиц (далее также – КДЛ) и об их участии в бизнес-модели, сопряженной с  выводом средств взамен исполнения налоговых обязательств.

По общему правилу совершение преступления/правонарушения в составе группы лиц является обстоятельством, отягчающим публичную ответственность правонарушителя (пункт в части 1 статьи 63 УК РФ, пункт 4 части 1 статьи 4.3 Кодекса об административных правонарушениях).

Поэтому причинитель вреда в ходе привлечения его к публичной ответственности, как правило, не заинтересован в раскрытии иных лиц, участвовавших в деликте.

Остальные возражения в части вопроса наличия у ответчиков статуса КДЛ и их причастности к участию в совершении налоговых правонарушений направлены на переоценку установленных судами первой и апелляционной инстанции обстоятельств,  что не  входит в компетенцию суда кассационной инстанции.

Как уже было сказано выше, суды оценили все представленные косвенные доказательства в их совокупности, в полном соответствии с требованиями статьи 71 АПК РФ.

Напротив, возражения кассаторов направлены исключительно на критику  и собственную интерпретацию каждого доказательства, представленного уполномоченным органом,  в отдельности, что не соответствует положениям названной статьи. При этом доказательства собственной версии не представляются.

 

2. По вопросу о размере вреда, наличии презумпции, недоказанности недобросовестной схемы движения денежных средств с участием группы компаний, подконтрольных ФИО6, недоказанности создания схемы «центр прибыли»-«центр убытков» (пункты 2,3,4,5,6,8 вышеперечисленных доводов кассационной жалобы).

В настоящем деле уполномоченный орган является единственным кредитором, заявившим требование о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности.

Несмотря на предложение о присоединении к иску, иные кредиторы к настоящему иску не присоединились.

Поэтому суд апелляционной инстанции правильно указал, что в данном случае  имеется презумпция, предусмотренная подпунктом 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, согласно которой пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии следующих обстоятельств: требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов.

Как установили суды первой и апелляционной инстанций,  ИФНС России по Центральному району г. Волгограда в отношении ООО «Автополиэкс» проведены контрольные мероприятия, а именно: 

- камеральная налоговая проверка уточненной налоговой декларации по налогу на добавленную стоимость за 2 квартал 2019 года, представленной 09.09.2019, по итогам которой вынесено решение от 31.12.2020 № 668 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения, которым обществу доначислено всего 3 134 930,61 руб., в т.ч.: недоимка – 1 992 122 руб., пени – 345 876,61 руб., штраф – 796 932 руб. (вступило в законную силу 26.04.2021); 

- камеральная налоговая проверка уточненной налоговой декларации по налогу на добавленную стоимость за 3 квартал 2019 года, представленной 24.10.2019, по итогам которой вынесено решение от 31.12.2020 № 762 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения, которым обществу доначислено всего 2 459 438.04 руб., в т.ч.: недоимка – 1 604 935 руб., пени – 212 529,04 руб., штраф – 641 974 руб. (вступило в законную силу 26.04.2021); 

- камеральная налоговая проверка налоговой декларации по налогу на добавленную стоимость за 4 квартал 2019 года, за 3 квартал 2019 года 27.01.2020, по итогам которой вынесено решение от 18.10.2021 № 2545 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения, которым обществу доначислено всего 3 898 794 руб., в т.ч.: недоимка – 2 442 033 руб., пени – 479 947,74 руб., штраф – 976 813 руб. (вступило в законную силу 25.01.2022); 

- камеральная налоговая проверка налоговой декларации по налогу на добавленную стоимость за 1 квартал 2020 года, за 4 квартал 2019 года 15.05.2020, по итогам которой вынесено решение от 30.07.2021 № 343 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения, которым обществу доначислено всего 251 047,20 руб., в т.ч.: недоимка – 166 668 руб., пени – 17 712,20 руб., штраф – 66 667 руб. (вступило в законную силу 29.10.2021); 

- камеральная налоговая проверка налоговой декларации по налогу на добавленную стоимость за 2 квартал 2020 года, за 1 квартал 2020 года 27.07.2020, по итогам которой вынесено решение от 31.08.2021 № 2220 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения, которым обществу доначислено всего 590 411,19 руб., в т.ч.: недоимка – 390 296 руб., пени – 43 997.19 руб., штраф – 156 118 руб. (вступило в законную силу 10.12.2021); 

- камеральная налоговая проверка налоговой декларации по налогу на добавленную стоимость за 3 квартал 2020 года, представленной 26.10.2020, по итогам которой вынесено решение от 20.12.2021 № 3115 о привлечении к ответственности за совершение налогового 13 правонарушения, которым обществу доначислено всего 871 554 руб., в т.ч.: недоимка – 566 122 руб., пени – 78 983.43 руб., штраф – 226 449 руб. (вступило в законную силу 21.03.2022); 

- выездная налоговая проверка по всем налогам и сборам, страховым взносам за период с 01.01.2016 по 31.12.2018, по результатам которой вынесено решение о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения от 27.07.2021 №10-19/1491, которое вступило в законную силу 01.11.2021. Сумма доначислений составила всего 39 627 117.84 руб., в т.ч.: недоимка – 23 976 081 руб., пени – 10 555 465,84 руб., штраф – 5 095 571 руб.

Решением Арбитражного суда Волгоградской области от 18.10.2021 по делу № А12-17179/2021, оставленным без изменения постановлением Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.12.2021, решения налогового органа от 31.12.2020 №№ 668, 762 оставлены без изменения. 

Решением Арбитражного суда Волгоградской области от 01.06.2022 по делу № А12-1789/2022, оставленным без изменения постановлением Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.08.2022, решение налогового органа от 27.07.2021 №10-19/1491 оставлено без изменения.

Как установлено судами, основные доначисления налоговых обязательств в части основной суммы задолженности касаются налога на прибыль и налога на добавленную стоимость. Доначисления осуществлялись в связи со вскрытием налоговым органом  факта фиктивного документооборота, направленного на искусственное завышение расходов, занижающих размер прибыли и направленных к осуществлению необоснованных налоговых вычетов при расчете НДС.

При этом, как следует из названных решений, налоговые правонарушения имели умышленный характер (пункт 3 статьи 122 НК РФ).

Таким образом, суд апелляционной инстанции правильно отметил, что условия для применения презумпции, предусмотренной подпунктом 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, имеются.

Как подтверждается сложившейся судебной практикой (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 26.04.2024 №305-ЭС23-29091 по делу №А40-165246/2022, определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 25.03.2024 №303-ЭС23-26138 по делу №А16-1834/2022) презумпции, предусмотренные пунктом 2  статьи 61.11 Закона о банкротстве, применимы также в ситуации, когда иск о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности подается кредитором вне рамок дела о банкротстве. Иное создавало бы неравенство в правах кредиторов в зависимости от поведения контролирующих лиц и приводило бы к получению необоснованного преимущества такими лицами только в силу того, что они избежали процедуры банкротства контролируемых лиц.

По смыслу определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 30.09.2019 №305-ЭС19-10079 по делу № А41-87043/2015 данные презумпции имеют процессуальный характер, так как призваны облегчить процесс доказывания. А следовательно, они применяются в период рассмотрения спора вне зависимости от даты наступления фактических обстоятельств, подлежащих доказыванию (часть 4 статьи 3 АПК РФ). 

Соответственно, указанная презумпция в полной мере применима в рамках настоящего дела, возбужденного в июле 2023 года.

 Смыслом презумпции, установленной подпунктом 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, является следующее.

Одним из основных принципов налогообложения является принцип экономической обоснованности (части 1 и 3 статьи 3 НК РФ), согласно которому, по общему правилу, при установлении налогов учитывается фактическая способность налогоплательщика к уплате налога.

Это в полной мере относится к таким налогам, как налог на прибыль и налог на добавленную стоимость, которыми облагаются результаты  реальных хозяйственных операций в пользу должника.

Следовательно, суд должен исходить из того, что должник, пока не доказано обратное, располагал денежными средствами, необходимыми для  исполнения налоговых обязательств в предъявленном в настоящем иске размере, однако умышленно не  исполнил их.

В том случае, если выведенные денежные средства (взамен  уплаты налогов) в той или иной форме были возвращены должнику, следует признать, что вред, причиненный неуплатой налогов, был нивелирован, поскольку тем или иным способом, хотя и не раскрытым, были восполнены активы должника, за счет реализации которых могут быть исполнены восстановленные в ходе проверок налоговые обязательства.

Иная ситуация при наличии обстоятельств указанной презумпции и одновременном отсутствии имущества у должника.

Средства, которые подлежали уплате в виде налогов, были выведены, а активы, за счет которых могло бы осуществляться исполнение налоговых обязательств, не восполнены.

В настоящем случае, как установили суды,   у должника не осталось активов даже для расходов по делу о банкротстве.

Суды первой и апелляционной инстанции правомерно исходили из того, что контролировавшие должника лица вывели средства, которые подлежали уплате в виде налогов, но не саккумулировали или не восстановили  у должника активы, за счет которых неисполненные налоговые обязательства могли бы быть исполнены, хотя бы и после возникновения налоговых претензий.

Суды первой и апелляционной инстанции верно отметили: никаких доказательств того, что причиной неуплаты налогов, невозможности расчета с бюджетом  стали объективные обстоятельства, не связанные с поведением КДЛ, ответчики не представили, несмотря на то, что ФИО3 являлась представителем должника при проведении налоговых проверок и  его финансовым директором, имеющим полный доступ к финансовой информации должника (даже в отсутствие иных доказательств контроля).

Соответственно, критика доказательств, представленных истцом, не может повлиять на то, что презумпция в данном случае ответчиками не опровергнута, иные причины невозможности погасить налоговые обязательства, кроме умышленного вывода активов, не доказаны.

Доводы о том, что отношения должника и группы компаний Я-вых имели реальное хозяйственное содержание, никак не могут повлиять на результат рассмотрения спора, поскольку, как установили суды, по итогам этой деятельности должник оказался брошенным бизнесом, а значит, эти реальные хозяйственные отношения были построены таким образом, чтобы не оставлять  экономических результатов деятельности должника у него самого.

В этом смысле фрагментарное указание истца на косвенные доказательства того, как именно у должника выводились активы, которые должны были пойти на уплату налогов (сделки по выводу денежных средств на подозрительных лиц, на «фирмы-однодневки», оплата в пользу группы компаний Я-вых под видом оплаты аренды транспорта и услуг по перевозке, обналичивание  и другое) является неизбежным следствием того, что вывод денежных средств осуществлялся не одномоментно, а в течение четырех-пяти лет (с пополнением в случае необходимости для ведения текущей деятельности) и представлял собой модель ведения бизнеса в ущерб бюджету, которая была полностью реализована в тот момент, когда текущая деятельность должника была прекращена при полном отсутствии у него реальных активов для расчета с бюджетом (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 20.07.2017 № 309-ЭС17-1801 по делу № А50-5458/2015).

Судами первой и апелляционной инстанций верно учтено, что ответчиками не доказано наличие  иных выгодоприобретателей от данной схемы работы должника, чем Я-вы.

Как указывали ответчики, умерший ФИО5 являлся другом ФИО1, а значит, ответчики имели минимальное представление о размере его активов и могли заявить ходатайства, направленные на подтверждение того, что основную выгоду от данной схемы получили не они, а ФИО5 

Однако этого ответчиками также сделано не было. 

Напротив, налоговым органом было указано, что имуществом, которое могло бы перейти по наследству (в целях привлечения наследников к субсидиарной ответственности) ФИО5 не располагал.

В то же время, как установили суды первой и апелляционной инстанций, приращение активов за период деятельности должника у подконтрольных ФИО6 лиц в настоящем деле доказано.

Судами правомерно также была использована презумпция, предусмотренная подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве. 

При этом масштаб сделок правильно соотносился судами   с размером налоговой недоимки, а не с размером оборота должника по причинам, изложенным выше.

Иные доводы кассатора в этой части направлены на переоценку установленных судами первой и апелляционной инстанций обстоятельств, что не входит в компетенцию суда округа.

 

3. По вопросу ссылок судов на судебные акты по иным делам.  

 

Кассаторы считают неправомерными ссылки судов двух инстанций на судебные акты по делам, в которых супруги Я-вы не являлись участниками спора.

Так, сведения из судебных актов по делам № А12-17179/2021, А12-1789/2022, № А12-1220/2022, № А12-23980/2022, № А12-802/2022, как указывают заявители жалобы,  не могли быть положены в основу обжалуемых судебных актов, так как Я-вы участниками  данных споров не являлись.

Оценив данные доводы, суд округа считает необходимым указать следующее.

В силу пункта 2 постановления Пленума ВАС РФ от 23.07.2009 №57 «О некоторых процессуальных вопросах практики рассмотрения дел, связанных с неисполнением либо ненадлежащим исполнением договорных обязательств» при подготовке к судебному разбирательству дела о взыскании по договору арбитражный суд определяет круг обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения дела, к которым относятся обстоятельства, свидетельствующие о заключенности и действительности договора.

В ходе рассмотрения дела суд исследует указанные обстоятельства, которые, будучи установленными вступившим в законную силу судебным актом, не подлежат доказыванию вновь при рассмотрении иска об оспаривании договора с участием тех же лиц (часть 2 статьи 69 АПК РФ).

Судам также следует иметь в виду, что независимо от состава лиц, участвующих в деле о взыскании по договору и в деле по иску об оспаривании договора, оценка, данная судом обстоятельствам, которые установлены в деле, рассмотренном ранее, учитывается судом, рассматривающим второе дело. В том случае, если суд, рассматривающий второе дело, придет к иным выводам, он должен указать соответствующие мотивы.

Также согласно пункту 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №10, Пленума ВАС РФ № 22 от 29.04.2010 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» по смыслу частей 2, 3 статьи 61 ГПК РФ или частей 2, 3 статьи 69 АПК РФ обстоятельства, установленные при рассмотрении дела по иску о праве на имущество, не имеют обязательного характера для лиц, не участвовавших в деле. Такие лица могут обратиться в суд с самостоятельным иском о праве на это имущество. В то же время при рассмотрении названного иска суд учитывает обстоятельства ранее рассмотренного дела о праве на спорное имущество, независимо от того, установлены ли они судебным актом суда общей юрисдикции или арбитражного суда. Если суд придет к иным выводам, нежели содержащиеся в судебном акте по ранее рассмотренному делу, он должен указать соответствующие мотивы.

Приведенными разъяснениями, подлежащими применению в настоящем споре в силу их нормативного характера, в судебную практику фактически была введена упоминаемая в научной литературе «мягкая преюдиция» в отношении споров, касающихся одних и тех же фактических обстоятельств, с несовпадающим или совпадающим не полностью составом участников.

Она заключается в том, что суд принимает к сведению (в качестве опровержимой презумпции) выводы, сделанные в судебном акте, вступившем в законную силу первым, однако лица, участвующие в деле, вправе представить суду доказательства, опровергающие ранее сделанные выводы, и в этом случае суд обязан оценить эти опровергающие доказательства заново и сделать собственный вывод.

Поэтому то обстоятельство, что ответчики не участвовали в делах № А12-17179/2021,  №А12-1220/2022 и № А12-1789/2022, в рамках которых оспаривались решения о доначислении налоговых обязательств должнику в связи с созданием фиктивного документооборота, направленного на искусственное формирование расходов в целях занижения налогооблагаемой базы, не препятствует суду учитывать сделанные в данных делах выводы в рамках настоящего дела.

Суд округа соглашается с судом первой инстанции в том, что базовые выводы, на которых строились решения по указанным делам (о создании упомянутого фиктивного документооборота), в рамках настоящего спора опровергнуты ответчиками не были.

Более того, как уже было сказано выше, ФИО3 являлась представителем должника при проведении выездной налоговой проверки, по результатам которой была произведена большая часть доначислений.

Помимо прочего к моменту рассмотрения настоящего дела в суде первой инстанции уже была сформирована правовая позиция, согласно которой КДЛ вправе обжаловать в суде решение налогового органа, могущее повлиять на основания и объем последующего привлечения его к субсидиарной ответственности (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 25.08.2023 №303-ЭС21-21101 по делу №А59-6596/2019).

Поэтому выбор модели защиты своих прав (неиспользования такой процессуальной возможности и отрицания своего статуса КДЛ вплоть до завершения рассмотрения настоящего дела) является риском самих ответчиков.

Аналогичным образом судами правомерно оценены и учтены выводы по делам № А12-23980/2022, № А12-802/2022 о привлечении к налоговой ответственности подконтрольного ответчикам ООО «Марат».

Более того, интересы должника, ООО «Марат» в вышеперечисленных делах и интересы ответчиков в настоящем деле представляли одни и те же судебные представители. 

 

4. По вопросу исчисления срока исковой давности

 

Кассаторами указано на то, что ряд обстоятельств, вменяемых ответчикам, которые привели к доначислению НДС в сумме 3 718 484 руб. 96 коп. и налога на прибыль в сумме 6 608 750 руб. 42 коп., имели место в период с 2016 по 29.07.2017, то есть на эти действия распространяется годичный срок исковой давности, предусмотренный статьей 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ, который к моменту подачи иска истек.

Как указывают податели жалоб, в данном случае производство по делу о банкротстве было прекращено 10.06.2022 года (дата, с которой возникло право на подачу иска), а иск подан 20.07.2023 года, то есть с пропуском годичного срока исковой давности в отношении правонарушений, совершенных в период с 2016 по 29.07.2017.

Оценив данные доводы, суд округа считает необходимым указать следующее.

Основным вопросом при исчислении давности в спорной части является выбор между  нормой о продолжительности субъективного срока исковой давности, действовавшей в период совершения ответчиками ряда неправомерных действий, приведших к доначислению налогов (абзац 4 пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве) и нормой, введенной Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ, действующей  с 30.07.2017 (пункт 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве).

Прежний годичный субъективный срок исковой давности по искам о привлечении к субсидиарной ответственности был заменен трехгодичным сроком исковой давности.

Позиция кассаторов заключается в том, что применяемая норма о давности должна определяться по правонарушителю (причинителю вреда), а не по истцу (потерпевшему от причинения вреда).

Между тем такое толкование противоречит сложившейся судебной практике и толкованию, данному Конституционным Судом Российской Федерации.

Так, сложившаяся судебная практика исходит из того, что давность определяется по потерпевшему, а не по нарушителю (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 15.08.2024 №305-ЭС24-8216 по делу №А41-62370/2021, определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 18.06.2024 №305-ЭС23-30276 по делу №А40-151913/2022).

В настоящем случае это означает, что выбор нормы определяется не по моменту совершения отдельных правонарушений ответчиками, а по моменту, когда истец узнал или должен был узнать о наличии совокупности оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, то есть должна применяться норма, действовавшая по состоянию на  10.06.2022 года.

А следовательно, судами первой и апелляционной инстанции был обоснованно применен трехлетний субъективный срок исковой давности, предусмотренный пунктом 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве (введена Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ).

Данное толкование подтверждается пунктом 5.1. Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 20.07.2011 №20-П «По делу о проверке конституционности положений пункта 4 статьи 93.4 Бюджетного кодекса Российской Федерации, части 6 статьи 5 Федерального закона «О внесении изменений в Бюджетный кодекс Российской Федерации в части регулирования бюджетного процесса и приведении в соответствие с бюджетным законодательством Российской Федерации отдельных законодательных актов Российской Федерации» и статьи 116 Федерального закона «О федеральном бюджете на 2007 год» в связи с запросом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации».

Как указывает Конституционный Суд РФ, учитывая конституционный принцип недопустимости придания обратной силы закону, ухудшающему положение лица, распространение на прошлое время нового правового регулирования в части, изменяющей сроки исковой давности, возможно лишь постольку, поскольку оно не противоречит правомерным ожиданиям этого лица, обусловленным правовым регулированием, действовавшим на момент возникновения соответствующих правоотношений.

При этом, исходя из презумпции добросовестности сторон имущественных отношений (статья 10 ГК Российской Федерации), не предполагается, что конституционная защита может распространяться на ожидания, связанные со стремлением одной стороны правоотношения нарушить права и законные интересы другой стороны, а значит, не предполагается, что увеличение срока исковой давности применительно к договорам, которые были заключены в других условиях, может ухудшить положение обязанной стороны в таком договоре на том основании, что при его заключении она не могла предвидеть подобные последствия. Иное означало бы, что сторона - в противоречие с действительным смыслом и предназначением исковой давности - заведомо исходила из того, что по истечении указанного в законе срока она не будет исполнять свои обязательства по договору.

Во всяком случае приданием обратной силы норме о сроке исковой давности не может считаться регулирование, распространяющееся на отношения, в которых срок исковой давности еще не истек. 

Поскольку институт исковой давности не регулирует содержание правоотношений, которые могут стать предметом судебного спора, и поскольку истечение срока исковой давности находится вне контроля должника, а потому является для него лишь следствием поведения другой стороны, активные действия которой могут привести к перерыву течения срока исковой давности независимо от поведения должника, его правовое положение не изменяется до тех пор, пока не истечет срок исковой давности, установленный законом. Следовательно, увеличение срока исковой давности применительно к тем отношениям, по которым установленный ранее действовавшим законодательством срок исковой давности еще не истек, не может расцениваться как ухудшение правового положения лица и ограничение его прав, уже существующих в конкретных правоотношениях, недопустимое с точки зрения Конституции Российской Федерации (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 20 апреля 2010 года № 9-П).

То есть Конституционный Суд исходит из того, что давность регулирует поведение потерпевшего (истца), а не нарушителя (ответчика), а значит, определяется по истцу, а не по ответчику.

Для настоящего спора это означает, что коль скоро срок, установленный пунктом 5 статьи 10 Закона о банкротстве, к моменту введения нового регулирования еще не истек и даже не  начинал течь, у ответчиков не могло быть правомерных ожиданий в отношении состоявшегося освобождения от имущественной ответственности в связи с совершением  налоговых правонарушений.

А значит, на иск распространяется вновь введенный срок исковой давности.

При этом права ответчиков в полной мере защищаются двумя объективными  сроками исковой давности.

Так,  согласно пункту 2 статьи 196 ГК РФ срок исковой давности не может превышать десять лет со дня нарушения права, для защиты которого этот срок установлен, за исключением случаев, установленных Федеральным законом от 6 марта 2006 года № 35-ФЗ «О противодействии терроризму».

Кроме того, согласно пункту 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве иск о привлечении к субсидиарной ответственности может быть подан не позднее трех лет со дня прекращения производства по делу о банкротстве и не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности.

Причем указанные предельные объективные сроки восстановлению не подлежат (абзац 3 пункта 62 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

Ни один из двух предельных объективных сроков давности  к моменту обращения с настоящим иском пропущен не был.

Но даже если исходить из толкования выбора нормы, предложенного ответчиками,  как верно указали суды первой и апелляционной инстанции,  то и в этом случае срок исковой давности не будет считаться пропущенным по следующим причинам.

В данном случае правонарушение ответчиков (которое состояло в том, что выведенные за счет занижения размера налогов средства не были в последующем восполнены) следует считать оконченным в момент прекращения деятельности должника и изъятия у него всех активов, поскольку только в этот момент должник окончательно лишился возможности в будущем уплатить  доначисленные налоги.

В данном случае должник  оказался брошенным бизнесом в 2020-2021 году.

Поэтому и в этом случае к спорным правоотношениям подлежит применению трехлетний субъективный срок исковой давности, предусмотренный пунктом 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве.

Таким образом,  обжалуемые судебные акты отмене не подлежат, оснований для удовлетворения кассационной жалобы не имеется.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Поволжского округа 

 

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Волгоградской области от 14.03.2024 и постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.06.2024  по делу № А12-18026/2023 оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1, ФИО3, общества с ограниченной ответственностью «Поли-Экс», общества с ограниченной ответственностью «Фирма Полиэкс», общества с ограниченной ответственностью «Фирма Перспектива», общества с ограниченной ответственностью «Перспектива-авто» – без удовлетворения. 

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий судья

 

Судьи

О.В. Зорина

 

А.Г. Иванова

 

В.А. Самсонов