ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-3100/2019

05 декабря 2023 года

г. Санкт-Петербург

Резолютивная часть постановления объявлена     27 ноября 2023 года

Постановление изготовлено в полном объеме  05 декабря 2023 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего  Аносовой Н.В.

судей  Барминой И.Н., Бурденкова Д.В.

при ведении протокола судебного заседания:  секретарем судебного заседания ФИО1

при участии:  согласно протоколу судебного заседания от 27.11.2023

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы (регистрационный номер  13АП-34592/2023, 13АП-34593/2023)  FOGO Sp. Z.о.о. и ФИО2 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 08.09.2023 по делу № А56-3100/2019/со.1 (судья Терентьева О.А.), принятое

по заявлению конкурсного управляющего ООО «Фого» к ФИО2, ФИО3, ФИО4, ООО «Невис Маркетинг Медиа Групп», ООО «ЕВРОНИКС Москва», ФИО5, ФИО6 и ФИО7 о привлечении контролирующих лиц должника к субсидиарной ответственности по долгам должника 

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Фого»,

установил:

ООО «СИНЕРГЕТИКА» (далее - кредитор) 16.01.2019 обратился в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с заявлением о признании ООО «Фого» (далее - должник) несостоятельным (банкротом). 

Определением суда от 28.01.2019 заявление было принято к производству, возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве) должника.

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 26.04.2019 в отношении ООО «Фого» введена процедура наблюдения, временным управляющим должника утвержден ФИО8. Публикация указанных сведений произведена в газете «Коммерсантъ» от 25.05.2019. 

Решением суда от 08.11.2019 в отношении должника было открыто конкурсного производство. 

Определением от 06.12.2019  суд утвердил конкурсным управляющим ООО «Фого» ФИО9. Публикация указанных сведений произведена в газете «Коммерсантъ» от 14.12.2019 № 77033219600. 

21.07.2021 через систему «Мой арбитр» (зарегистрировано 27.07.2021) в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской поступило заявление конкурсного управляющего ФИО9 о привлечении контролирующих лиц должника к субсидиарной ответственности по долгам должника, а так же о приостановлении производства по делу до окончания расчетов с кредиторами.

Определением от 08.09.2023 суд заявление конкурсного управляющего удовлетворил в части. Признал доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц по долгам ООО «Фого» ФИО2, ФИО3, ФИО4. В удовлетворении заявления в остальной части отказал. Производство по делу приостановил до окончания расчетов с кредиторами.

FOGO Sp. Z.о.о. (далее - кредитор) и ФИО2 не согласились с вынесенным определением и обратились с апелляционными жалобами.

По мнению кредитора, определение суда надлежит отменить и принять по делу новый судебный акт, полностью удовлетворив заявленные конкурсным управляющим требования. Кредитор полагал, что суд не обосновал причины отказа в удовлетворении требований в отношении следующих лиц: ООО «НЕВИС МАРКЕТИНГ МЕДИА ГРУПП», ООО «ЕВРОИНОКС МОСКВА», ФИО5, ФИО6, ФИО7; не выяснен и не отражен факт наличия или отсутствия у данных ответчиков статуса лиц, контролирующих должника; суд первой инстанции не обосновал по какой причине не посчитал основанием для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2 и ФИО10 их участие в цепочке сделок по выводу земельного участка.

По мнению ФИО2, определение суда подлежит отмене в части признания доказанным наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2 с принятием по делу нового судебного акта об отказе в удовлетворении в части требований в отношении ФИО2 Как полагал ФИО2, суд первой инстанции неправильно установил период возникновения неплатежеспособности должника, при этом, вменяя в обязанность созыва собрания за участником ФИО2, судом неверно применены нормы права. Также, ФИО2 отмечал, что привлекая его к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве, суд не учел, что спорные сделки были совершены Обществом в лице его генерального директора ФИО3, ссылался на отсутствие каких-либо доказательств, свидетельствующих о причинении вреда имущественным правам кредитором непосредственно действиями ФИО2

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель ФИО2 доводы своей жалобы поддержал.

Представитель ФИО5 (представлен отзыв), представитель ООО «Невис Маркетинг Медиа Групп» (представлен отзыв), представитель ФИО11 (представлен отзыв), должника возражали против удовлетворения апелляционной жалобы кредитора, судьбу апелляционной жалобы ФИО2 оставили на усмотрение суда.

Конкурсный управляющий возражал против удовлетворения апелляционной жалобы ФИО2 по основаниям, изложенным в отзыве.

Законность и обоснованность определения суда проверены в апелляционном порядке.

 Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, ФИО2 являлся учредителем ООО «Фого» с 26.08.2009 г. по 21.12.2017 г. (с 26.08.2009 г. по 04.08.2011 г. обладая 34 % уставного капитала, с 04.08.2011 г. по 23.10.2012 г. обладая 49 % уставного капитала, с 23.10.2012 г. по 21.12.2017 г. обладая 76 % уставного капитала). 

21.12.2017 г. ФИО2 вышел из состава учредителей ООО «Фого», его доли в уставном капитале в размере 76 % перешли Обществу.

ФИО3 являлся генеральным директором ООО «Фого» в период с 26.08.2009 г. по 21.12.2017 г. Прекратил свои полномочия совместно с выходом ФИО2 из Общества.

ФИО4 являлся генеральным директором ООО «Фого» с 19.02.2018 г. по дату открытия конкурсного производства.

В обоснование заявление о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2 и ФИО3 конкурсный управляющий указал на необращенние указанных лиц в суд с заявлением о признании должника банкротом, а также на совершение сделок по выводу активов должника; по ФИО4 на непередачу указанными лицами конкурсному управляющему документации должника.

Также конкурсный управляющий просил привлечь к субсидиарной ответственности, как заинтересованных лиц, ответчиков (ООО «Невис Маркетинг Медиа Групп», ООО «Евроинокс Москва», ФИО6, ФИО5, ФИО7) по сделкам, совершенных должником, с целью вывода активов. 

Применив нормы материального и процессуального законодательства, а также законодательства о банкротстве, исследовав представленные доказательства,  суд первой инстанции счел заявление частично  обоснованным.

Суд апелляционной инстанции, исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционных жалоб, не находит оснований для удовлетворения жалоб и отмены или изменения обжалуемого судебного акта.

Федеральным законом от 29.07.2017 N 266-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях" внесены изменения в Федеральный закон от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", который дополнен главой III.2 "Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве".

При этом частью 3 статьи 4 указанного Закона определено, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" в редакции настоящего Федерального закона.

Субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности) (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 по делу N 308-ЭС17-6757(2,3)).

В соответствии с подпунктами 1 и 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника.

В соответствии с абзацем тридцать четвертым статьи 2 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается - лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем три года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность в силу нахождения с должником в отношениях родства или свойства, должностного положения либо иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, руководитель должника).

Невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица.

Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Хотя предпринимательская деятельность не гарантирует получение результата от ее осуществления в виде прибыли, тем не менее, она предполагает защиту от рисков, связанных с неправомерными действиями (бездействием), нарушающими нормальный (сложившийся) режим хозяйствования.

Сама по себе убыточность деятельности должника, даже если она и имела место, не может являться основанием для применения ответственности по пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, так как не является основанием, обязывающим руководителя должника обратиться с заявлением о признании должника несостоятельным, предусмотренным пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Исходя из этого в статье 61.12 Закона о банкротстве, действующей в настоящее время, законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение.

В предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности по данному основанию входит установление следующих обстоятельств:

- возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве;

- момент возникновения данного условия;

- факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия;

- объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Как усматривается из материалов дела, заявителем представлены надлежащие доказательства возникновения момента объективного банкротства к концу 2017 года, после вывода активов должника, о чем, ФИО2 и ФИО3 не могли не знать, как следствие, ФИО2 и ФИО3 несут солидарно субсидиарную ответственность по долгам ООО «Фого» за неподачу заявления о признании должника банкротом.

При этом, на дату выхода ФИО2 из состава учредителей Общества и прекращении деятельности ФИО3 в качестве генерального директора, в следствии их же действий, у ООО «Фого» имелась крупная задолженность перед кредиторами FOGO Sp. Z о.о. и ООО «СИНЕРГЕТИКА», сумма только основного долга по указанным задолженностям составляет 30 759 252,70 руб. (21 млн. кредиторской задолженности был отражен в баланса 2016 года), бухгалтерская отчетность не сдавалась с начала 2017 года (последняя сданная отчетность по итогам 2016 года), денежные средства на счетах практически полностью отсутствовали, а из Общества были выведены на аффилированные лица его основные активы: земельный участок, четыре транспортных средства, после чего ответчики совместно покинули Общество.

Однако, ни ФИО2, ни ФИО3 не обратились к собранию учредителей о созыве заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника.

Как указано ранее, ответственность контролирующих должника лиц является гражданско-правовой, в связи с чем, возложение на этих лиц обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, следовательно, для привлечения виновного лица к гражданско-правовой ответственности необходимо доказать наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда (ст. 65 АПК РФ).

В пункте 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 N 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть вторая пункта 3 статьи 56 Кодекса), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

В силу норм пункта 2 статьи 401, пункта 2 статьи 1064 ГК РФ отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности.

Таким образом, бремя доказывания добросовестности и разумности действий контролирующих должника лиц возлагается на этих лиц, поскольку причинение ими вреда должнику и его кредиторам презюмируется. Конкурсный управляющий, либо кредиторы не обязаны доказывать их вину как в силу общих принципов гражданско-правовой ответственности, так и специальных положений законодательства о банкротстве.

В настоящем случае довод конкурсного управляющего, что по состоянию на конец 2017 года должник отвечал признакам неплатежеспособности, и у уполномоченных лиц возникла обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании общества банкротом, основан на имеющихся в деле доказательствах и надлежащим образом не опровергнут ФИО2

Таким образом, имеются основания для привлечения солидарно к субсидиарной ответственности ФИО2 и ФИО3 по пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве.

В пункте 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - Постановление N 53) разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 16 Постановление N 53, под действиями контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые были необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы, при этом суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д. Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка, которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок (иных операций), совершенных под влиянием контролирующего лица, способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Согласно пункту 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 N 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть вторая пункта 3 статьи 56), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Из содержания указанных правовых норм следует, что необходимым условием для возложения субсидиарной ответственности по обязательствам должника на учредителя, участника или иных лиц, которые имеют право давать обязательные для должника указания либо имеют возможность иным образом определять его действия, является доказанность факта, что именно действия названных лиц послужили причиной банкротства должника.

Судом первой инстанции установлено, что ФИО2 и ФИО3 был совершен ряд сделок по выведению имущества Общества из активов Должника.

Судами признаны недействительными четыре сделки по отчуждению транспортных средств, в удовлетворении заявления о признании недействительной сделки по отчуждению земельного участка отказано.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

В рассматриваемом случае, поведение соответчиков (ФИО2 и ФИО3) свидетельствует об отсутствии у них намерения исполнять обязательства должника  перед кредиторами (FOGO Sp. Z о.о. и ООО «СИНЕРГЕТИКА»), то есть о фактическом заключении сделок должника в целях причинения вреда имущественным правам кредитора.

Таким образом, имеются основания для привлечения солидарно к субсидиарной ответственности ФИО2 и ФИО3 по подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 N 305-ЭС19-10079, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника.

Исходя из подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве и разъяснений, содержащихся в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", заявитель должен не только указать конкретные действия или бездействие контролирующего лица, принятые им решения, совершенные сделки, дача указаний, а также подтвердить надлежащими доказательствами, что они непосредственно привлеки к банкротству организации (явились необходимой причиной банкротства), то есть к состоянию неплатежеспособности и недостаточности имущества, и доказать вину руководителя.

Апелляционный суд, резюмируя вышеизложенное, считает необходимым указать, что именно бездействия ФИО2, как учредителя должника и ФИО3, как руководителя должника, привели к состоянию, в котором должник перестал отвечать по своим обязательствам. Так, указанными лицами были совершены сделки по отчуждению имущества, своевременно не было подано заявление о признании должника банкротом, вместо этого, ответчиками совершена сделка по отчуждению актива (земельного участка) в конце 2016 года, после чего фактически должник перестал осуществлять хозяйственную деятельность, при этом, ответчики не раскрыли перед судом своей план выхода должника из кризиса, который по независимым от них причинам не был осуществлен,  напротив, в момент когда должник обладал признаками неплатежеспособности, ответчики вышли из руководящего состава.

Относительно доводов апелляционной жалобы кредитора, апелляционный суд указывает следующее.

Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10.11.2021 N 305-ЭС19-14439(3-8) по делу N А40-208852/2015, при разрешении требований о привлечении к субсидиарной ответственности за осуществление деятельности, приведшей к банкротству организации, необходимо исходить из того, что к субсидиарной ответственности могут быть привлечены только те лица, действия которых непосредственно привели к банкротству организации.

В силу пункта 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В соответствии с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

Предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.).

Перечень примеров, указанный в пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 не является исчерпывающим.

То есть, в силу подпункта 3 пункта 4 статьи 61.10 презюмируется, что лицо, извлекшее существенную выгоду, которая получена недобросовестным и незаконным способом (такую выгоду, которая не могла бы образоваться, если бы должника не вел незаконную, недобросовестную деятельность), является контролирующим.

Конкурсный управляющий неоднократно указывал на то, что именно вывод земельного участка из собственности должника привел к уменьшению активов должника.

Судами трех инстанций было установлено, что оплату за проданный земельный участок первый покупатель произвел на сумму почти 30 миллионов рублей путем погашения задолженности ООО «Фого» перед третьими лицами, оставшаяся часть платежа на сумму чуть более 6 миллионов рублей ООО «Евроинокс Москва» (покупатель) была перечислена должнику.

В рассматриваемом случае, вопреки доводам жалобы кредитора, материалами дела не подтверждается, что ООО «Евроинокс Москва» (а также ФИО7) и последующие покупатели земельного участка (ООО «Невис Маркетинг Медиа Групп», ФИО5, ФИО6) являются недобросовестными, как следствие, данные лица не могут быть привлечены к субсидиарной ответственности ввиду отсутствия доказательств их вины.

Обстоятельства привлечения к субсидиарной ответственности ФИО4 за непередачу документации должника и неправильное её составление предметом апелляционного обжалования не являются, ввиду отсутствия доводов лиц, участвующих в деле, при рассмотрении дела в суде апелляционной инстанции.

 Иные доводы жалоб не являются существенными и не способны повлиять на выводы суда, содержащиеся в обжалуемом судебном акте, поскольку они  соответствуют фактическим обстоятельствам дела и оснований для его отмены в соответствии со статьей 270 АПК РФ апелляционная инстанция не усматривает.

Нарушений норм процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта в соответствии с пунктом 4 статьи 270 АПК РФ, судом апелляционной инстанции не установлено.

Руководствуясь статьями 269 - 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 08.09.2023 по делу №  А56-3100/2019/со.1 оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.    

Постановление  может быть  обжаловано  в  Арбитражный  суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

 

Председательствующий

Н.В. Аносова

Судьи

И.Н. Бармина

 Д.В. Бурденков