ДЕСЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

117997, 

<

...>, https://10aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 10АП-15455/2022, 10АП-15495/2022

Дело № А41-28636/16

06 февраля 2026 года

г. Москва

Резолютивная часть постановления объявлена 26 января 2026 года

Постановление изготовлено в полном объеме 06 февраля 2026 года

Десятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Шальневой Н.В.,

судей Муриной В.А., Терешина А.В..

при ведении протокола судебного заседания секретарем Поповой П.А.,

при участии в судебном заседании:

от УФНС России по Тульской области - ФИО1 по доверенности от

27.06.2025;

от ФИО2, ФИО3 - ФИО4 по доверенности от 15.08.2023;

15.08.2023;

от ФИО5 - ФИО6 по доверенности от 06.02.2025;

иные лица, участвующие в деле, не явились, извещены надлежащим образом;

рассмотрев в судебном заседании апелляционные жалобы ФИО7,

УФНС России по Тульской области на определение Арбитражного суда Московской

области от 15.07.2022 по делу № А41-28636/16.

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда Московской области от 03.10.2016 ООО «Технорадуга» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре ликвидируемого должника, конкурсным управляющим утверждена ФИО8.

Произведена публикация сообщений о введении процедуры 08.10.2016 в газете «Коммерсантъ».

Конкурсный управляющий обратился в Арбитражный суд Московской области с Конкурсный управляющий обратился в Арбитражный суд Московской области с заявлением о привлечении ФИО3, ФИО5 солидарно к субсидиарной ответственности по денежным обязательства должника и взыскании солидарно с ФИО3 и ФИО5 390 933 288 руб. 53 коп. в конкурсную массу ООО «Технорадуга».

Межрайонная ИФНС России № 5 по Московской области обратилась в Арбитражный суд Московской области с заявлением о привлечении ФИО3, ФИО2, ФИО5, ФИО7

Ирину Александровну, ООО "Дискурс", ООО "Ресурсинвест", ООО "Роллер" к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ООО "Технорадуга" солидарно в размере 318 220 647 руб. 53 коп. и взыскании в пользу ФНС России 318 220 647 руб. 53 коп.

Определением Арбитражного суда Московской области от 25.06.2019 по делу № А41-28636/16 заявление конкурсного управляющего ФИО8 объединено с заявлением Межрайонной ИФНС России № 5 по Московской области в одно производство.

Определением Арбитражного суда Московской области от 18.02.2020, оставленным без изменения постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 22.06.2020, в удовлетворении заявленных требований конкурсного управляющего должника и Межрайонной ИФНС России № 5 по Московской области отказано.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 12.10.2020 определение Арбитражного суда Московской области от 18.02.2020 и постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 22.06.2020 отменены, дело направлено на новое рассмотрение в Арбитражный суд Московской области.

Определением Арбитражного суда Московской области от 15.07.2022 ФИО7 привлечена к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ООО «Технорадуга».

С ФИО7 взыскано в пользу ООО «Технорадуга» 320 815 893 руб. 67 коп.

В удовлетворении остальной части заявлений конкурсного управляющего должника и Межрайонной ИФНС России № 5 по Московской области - отказано.

Не согласившись с указанным судебным актом, ФИО7 и УФНС России по Тульской области обратились в Десятый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами.

В судебном заседании представитель УФНС России по Тульской области поддержал доводы своей апелляционной жалобы, просил обжалуемый судебный акт отменить.

Представители ФИО2, ФИО3 возражали против удовлетворения апелляционных жалоб, просили оставить обжалуемый судебный акт без изменения.

Апелляционные жалобы рассмотрены в соответствии с нормами статей 121 - 123, 153, 156 АПК РФ в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, в том числе публично, путем размещения информации на официальном сайте "Электронное правосудие" www.kad.arbitr.ru.

Законность и обоснованность определения суда первой инстанции в обжалуемой части проверены арбитражным апелляционным судом в соответствии со статьями 223, 266, 268 АПК РФ.

Исследовав и оценив в совокупности все имеющиеся в материалах дела доказательства, обсудив доводы апелляционных жалоб, арбитражный апелляционный суд приходит к следующим выводам.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Как следует из материалов дела, генеральным директором должника в период с 28.12.2009 по 26.03.2014 являлась ФИО2, в период с 27.03.2014 по 16.03.2016 - ФИО5, единственным участником должника является ФИО3, при этом, с 16.03.2016 являлся ликвидатором должника.

По мнению Межрайонной ИФНС России № 5 по Московской области ФИО7 является бенефициарным владельцем группы компаний «Делта групп», в которую входил должник, ООО «Дискурс», ООО «Ресурсинвест», ООО «Роллер».

Основанием для обращения конкурсного управляющего и Межрайонной ИФНС России № 5 по Московской области в арбитражный суд с настоящими заявлениями выступили акт налоговой проверки, вынесенный Межрайонной ИФНС № 5 по Московской области по результатам выездной налоговой проверки, проводимой на основании решения налогового органа № 1280 от 23.04.2015, и акт налоговой проверки, вынесенный Межрайонной ИФНС № 5 по Московской области по результатам выездной налоговой проверки, проводимой на основании решения налогового органа № 1375 от 16.05.2016.

По мнению налогового органа, ФИО2 и ФИО5 являлись номинальными руководителями, при этом выполняли управленческие функции.

Указанные лица принимали к бухгалтерскому учету фиктивные первичные учетные документы, включая счета-фактуры, вносили заведомо ложные сведения в налоговые декларации, подписывали их и представляли в налоговый орган. Также, по мнению налогового органа, ФИО3, являясь единственным учредителем

должника, не мог не знать о том, что в ходе хозяйственной деятельности организации совершаются налоговые правонарушения путем заключения сделок с фирмами-однодневками и создания фиктивного документооборота в целях минимизации налоговой обязанности.

Так, необоснованное применение вычетов по НДС и уменьшение налога на прибыль отражались в бухгалтерской отчетности должника, которая утверждалась на общем собрании участников должника.

Уполномоченный орган также полагает, что привлечению к субсидиарной ответственности по долгам ООО «Технорадуга» солидарно подлежат бенефициарный владелец группы компаний «Делта групп» и фактически контролирующее должника лицо - ФИО7, а также организации, входящие в «Делта групп» и подконтрольные ФИО7: ООО «Дискурс», ООО «Ресурсинвест», ООО «Роллер», которые извлекали имущественные преимущества из системы организации предпринимательской деятельности «Делта групп», которая направлена на перераспределение (в том числе посредством недостоверного документооборота) совокупного дохода, получаемого от осуществления данной деятельности лицами, объединенными общим интересом, в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки.

Согласованность действий, по мнению налогового органа, обусловлена реализацией общего для близких родственников, а также лиц, работающих в компаниях участниках «Делта групп» намерения избежать рисков, связанных с привлечением должника к ответственности по налоговым обязательствам, а также дальнейшего извлечения прибыли от ведения бизнеса во вновь созданной на базе имущества группы компании.

В отношении ООО «Технорадуга» налоговым органом проведены выездные налоговые проверки, по результатам которых налоговым органом установлены обстоятельства, свидетельствующие о том, что первичные учетные документы ООО «Технорадуга» содержат противоречивые сведения, а действия должностных лиц направлены на получение необоснованной налоговой выгоды.

Уполномоченный орган обратился в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО9, ФИО2, ФИО5, ФИО7, ООО «Дискурс», ООО «Ресурсинвест», ООО «Роллер» за доведение должника до банкротства, а также взыскания с них солидарно 390 933 288, 53 руб.

Разрешая по существу заявленные требования, суд первой инстанции руководствовался следующим.

Согласно статье 32 Федерального закона N 127-ФЗ от 26.10.2002 «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и пункту 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве). Федеральным законом N 266-ФЗ от 29.07.2017 «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской

Федерации об административных правонарушениях» статья 10 Закона о банкротстве была признана утратившей силу, Закон о банкротстве дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

Согласно пункту 3 статьи 4 Федерального закона N 266-ФЗ от 29.07.2017 рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Федерального закона N 127-ФЗ от 26.10.2002 «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 1 июля 2017 года, производится по правилам Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции настоящего Федерального закона).

Как следует из правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, в частности, изложенных в постановлениях от 22.04.2014 г. N 12-П и от 15.02.2016 N 3-П, преобразование отношения в той или иной сфере жизнедеятельности не может осуществляться вопреки общему (основному) принципу действия закона во времени, нашедшему отражение в статье 4 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Данный принцип имеет своей целью обеспечение правовой определенности и стабильности законодательного регулирования в России как правовом государстве и означает, что действие закона распространяется на отношения, права и обязанности, возникшие после введения его в действие; только законодатель вправе распространить новые нормы на факты и порожденные ими правовые последствия, возникшие до введения соответствующих норм в действие, то есть придать закону обратную силу, либо, напротив, допустить в определенных случаях возможность применения утративших силу норм.

По смыслу п. 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 г. N 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 г. N 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», а также исходя из общих правил о действии закона во времени (п. 1 ст. 4 Гражданского кодекса Российской Федерации), положения Закона о банкротстве в редакции Закона N 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона N 266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона N 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона N 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Таким образом, подлежит применению подход, изложенный в пункте 2 Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 N 137, по которому к материальным правоотношениям между должником и контролирующими лицами подлежит применению редакция Закона о банкротстве, действовавшая на момент возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к такой ответственности.

В настоящем споре обстоятельства, явившиеся основанием для обращения уполномоченного органа и конкурсного управляющего должника с требованиями о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, имели место до 01.07.2017. То есть основания привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника должны определяться исходя из редакции Закона о банкротстве № 134-ФЗ.

В соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве (в вышеупомянутой редакции на момент совершения вменяемых действий) под контролирующим должника лицом понимается лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, руководитель должника).

В силу пункта 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункта 22 совместного постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» для привлечения руководителя должника и единственного участника к субсидиарной ответственности необходимо установить вину ответчика для возложения на него ответственности.

Следовательно, необходимым условием для возложения субсидиарной ответственности по долгам должника на соответствующих лиц являются: наличие причинно-следственной связи между использованием ответчиком своих прав и (или) возможностей в отношении должника и действиями должника, повлекшими его несостоятельность (банкротство), а также вины ответчика.

Таким образом, при обращении с требованием о привлечении руководителя должника, его учредителя к субсидиарной ответственности заявитель должен доказать, что своими действиями (указаниями) ответчик довел должника до

банкротства, то есть до состояния, не позволяющего ему удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам.

Согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации (постановление от 21.12.2017 года № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»): суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника (пункт 3); суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16); контролирующие должника лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности в долях с определением доли, приходящейся на каждое контролирующее лицо, пропорционально размеру причиненного им вреда либо, при невозможности определения размера причиненного вреда - пропорционально периодам осуществления ими фактического контроля над должником (пункт 22).

Формальный статус как руководителя, так и участника юридического лица сам по себе не может являться основанием для привлечения его к субсидиарной ответственности, необходима оценка реального вклада лица в деятельность организации. Аналогичная правовая позиция сформирована в определении Верховного Суда Российской Федерации от 10.11.2021 № 305-ЭС19-14439(3-8) по делу № А40-208852/2015.

Согласно представленным уполномоченным органом в материалы дела документам ФИО3, ФИО5, и ФИО2 не обладали возможностью определять действия ООО «Технорадуга», поскольку реально контролирующим должника лицом являлась ФИО7

Соответственно ни ФИО3, ни ФИО5, ни ФИО2 не могли совершить виновных действий, которые привели к банкротству ООО «Технорадуга».

Как указывалось ранее, в период предположительного руководства номинальных руководителей ни ФИО3, ни ФИО5, ни ФИО2 не было принято на себя ни одного нового обязательства, не возникло ни одного нового долга.

Учитывая изложенное суд пришел к выводу о доказанности наличия оснований для привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности за совершение действий, существенно ухудшивших финансовое положение должника.

ИФНС России № 5 по Московской области не представило надлежащих доказательств вместе с поданным заявлением о факте причастности номинального рукводства к нарушению законодательства о бухгалтерском учете и об искажении представленной им информации.

Помимо этого, представитель ФИО2 в своих пояснениях указывал, что ФИО2 не может в настоящем споре являться субъектом субсидиарной ответственности, поскольку заявители ссылаются на основания для привлечения ее к субсидиарной ответственности, существовавшие, по их мнению, более чем за два года до принятия заявления о признании должника банкротом, в силу чего по смыслу положений статьи 2 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) она не может обладать статусом контролирующего должника лица. При этом, обстоятельств, которые бы свидетельствовали о противоправности ее поведения либо злоупотреблении правом с ее стороны и искусственному увеличению этого периода, заявителями не представлено и материалы дела не содержат.

ФИО2 и ФИО5 также заявлено о пропуске заявителями срока исковой давности при обращении в суд с заявленными требованиями.

В соответствии с пунктом 5 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности может быть подано в ходе конкурсного производства конкурсным управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, также может быть подано конкурсным кредитором, представителем работников должника, работником, бывшим работником должника или уполномоченным органом.

Заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи,

может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом. В случае пропуска этого срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом.

Определением Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 31.08.2020 № 305-ЭС19-24480 по делу А41-22526/2016 сформирована правовая позиция, согласно которой указанный годичный срок для обращения в суд не может начать свое течение ранее момента получения заявителем статуса конкурсного кредитора должника (включения его требований в реестр требований кредиторов должника) и признания должника несостоятельным (банкротом).

Между тем, требования уполномоченного органа (по решению 21.03.2017 № 1308) включены в реестр требований кредиторов должника определением Арбитражного суда Московской области от 21.11.2017, в то время как заявление уполномоченного органа о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности было подано в суд 30.04.2019. Уточненное заявление конкурсного управляющего, содержащее требования по отношению к ФИО2 поступило в суд только 09.03.2021.

Соответственно при предъявлении заявленных требований по отношению к ФИО2 срок исковой давности пропущен конкурсным управляющим и уполномоченным органом, в отношении ФИО5 – уполномоченным органом, о чем заявлено стороной в споре.

Данные обстоятельства также являются самостоятельным правовым основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований по отношению к указанным ответчикам.

Уполномоченный орган указывал на вхождение должника наряду с прочими юридическими лицами в учрежденную ФИО7 группу компаний «Делта групп», реализовавшей схему ведения бизнеса по ввозу импортных комплектующих товаров без уплаты НДС и ввозных таможенных пошлин на территорию особой экономической зоны Калининградской области.

В охватываемый налоговой проверкой временной период должник осуществлял оптовую реализацию бытовой техники и электроники под торговыми марками SUPRA, FUSION и другие. Первоначальным правообладателем указанных товарных знаков являлось общество с ограниченной ответственностью «Делта Групп», представлявшее на российском рынке группу компаний «Делта групп» и передавшее после своего банкротства права на товарные знаки обществу «Дискурс», созданному единственным учредителем – компанией «Бериколл Менеджмент Лтд» (чьим бенефициарным владельцем, по утверждению уполномоченного органа, является ФИО7).

Все входящие в группу компаний «Делта групп» юридические лица фактически вели свою деятельность на объектах коммерческой недвижимости по адресам: г. Москва, 

<

...> и 

<

...>, ранее являвшихся собственностью общества «Делта Групп», а в дальнейшем общества «Дискурс», в последующем, представлявшим складские помещения и административные здания в аренду подконтрольным организациям группы, в том числе должнику.

В связи с этим уполномоченный орган, основываясь на материалах налогового контроля, настаивал на том, что в рамках реализации всего бизнес проекта именно ФИО7 контролировались все товарные и денежные потоки, осуществляемые в рамках установленных схем уклонения от уплаты налогов, включающих в себя владение фактически принадлежащими ей товарными знаками, выпуск продукции и комплектующих, импорт товара, включение в цепочку движения товара технических организаций и «фирм-однодневок».

При вынесении обжалуемого судебного акта суд первой инстанции пришел к выводу, что ФИО7 является контролирующим лицом и бенефициаром должника обоснованными, в связи с чем она подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Отклоняя доводы ФИО7 об отсутствии у нее статуса конечного бенефициара суд учитывает следует.

Согласно пункту 2 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 N 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица", недобросовестность действий (бездействия) руководителя юридического лица считается доказанной, в частности, когда он знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом.

При этом при определении интересов юридического лица следует, в частности, учитывать, что основной целью деятельности коммерческой организации, согласно пункту 1 статьи 50 Гражданского кодекса Российской Федерации, является извлечение прибыли.

Неразумность действий руководителя юридического лица, в соответствии с п. 3 Постановления Пленума, считается доказанной, в частности, когда руководитель принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение, либо до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации; которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах.

В результате назначения номинальных руководителей создается ситуация, при которой имеются основания для привлечения к ответственности лиц, формально совершивших недобросовестное волеизъявление. При этом внешне условия для возложения ответственности на теневых руководителей (иного контролирующего лица) не формируются по причине отсутствия как информации об их личности, так и письменных доказательств их вредоносного поведения.

Факт раскрытия руководителем должника информации о конечных бенефициарах, которые, по его мнению, подлежат привлечению к субсидиарной ответственности, сам по себе не является самостоятельным и достаточным основанием для отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ответчика по обязательствам должника.

Раскрытие сведений о деятельности должника (схемы ведения бизнеса, структура управления) в отсутствие полезного эффекта для должника и кредиторов не является основанием для снижения размера ответственности номинального руководителя.

Суть раскрытия личности теневого бенефициара заключается в том, что от номинального руководителя требуется совершить действия, в результате которых будут обнаружены новые источники имущества для удовлетворения требований кредиторов.

Вопрос о наличии у номинальных руководителей возможности принимать самостоятельные решения по выводу должника из кризиса не имеет значения для разрешения этого спора: во-первых, ответчикам вменяется только неисполнение обязанностей, связанных с обеспечением сохранности документации и ее передачи последующим руководителям; во-вторых, номинальные руководители, соглашаясь на занятие ими должности брали на себя соответствующие риски.

По смыслу пункта 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 53 от 21.12.2017 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В соответствии с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой- однодневкой» и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.).

Уполномоченный орган полагает, что сделки по приобретению и последующему отчуждению имущества в виде трех административно-складских комплексов, общей площадью 15 386 кв. м., 16 463,10 кв. м. и 5 307,1 кв. м., и земельных участков под ними повлияли на возникновение признаков банкротства у должника, поскольку их строительство происходило на денежные средства должника, полученные им в результате уклонения от уплаты налогов и сборов.

Однако, как следует из материалов дела, указанное недвижимое имущество возведено до периода налогового правонарушения, за которое должник привлечен к ответственности по решениям налогового органа, следовательно, нет оснований полагать, что они строилось за счет денежных средств, полученных в результате необоснованной налоговой выгоды.

Учитывая, что на момент совершения указанных действий фактическим руководителем и бенефициаром общества являлась ФИО7 и они привели к выводу имущества должника, снижению активов и уменьшению собственного капитала, причинению существенного вреда имущественным правам кредиторов, суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда первой инстацнии о наличии оснований для привлечения указанного лица к субсидиарной ответственности по данному основанию.

Уполномоченный орган также указывает на то, что административно-складской комплекс общей площадью 5 307,1 кв.м. и административно-складской комплекс общей площадью 16 463,10 кв. м., а также земельные участки под ними приобретены ООО «Ресурсинвест» у ООО «Дискурс» на денежные средства, полученные от

компании Kilonteso Holdings Ltd. по договору процентного займа № б/н от 17.12.2012 на сумму 109 371 673,53 руб.

Реальность и правомерность договора займа от 17.12.2012, заключенного между компанией KILONTESO HOLDINGS LTD и ООО «Ресуринвест», были подтверждены решением Арбитражного суда города Москвы от 24.10.2017 по делу № А40-48069/16, которым с ООО «Ресурсинвест» была взыскана задолженность по договору займа в сумме 109 242 976 руб. 63 коп.

Впоследствии названное решение было отменено постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 31.05.2018 в части взыскания долга в сумме 101 312 337 руб. 60 коп. в связи с погашением задолженности и отказом истца от иска в данной части. При этом в деле № А40-48069/16 рассматривался и не нашел своего подтверждения довод ИФНС по г. Наро-Фоминску Московской области о мнимости и фиктивности договора займа от 17.12.2012.

Реальность и правомерность соглашения от 31.03.2015 (в редакции дополнительного соглашения от 02.04.2015), заключенного между ООО «Ресурсинвест» и TEMPARSA MANAGEMENT LTD, были подтверждены решением Арбитражного суда Московской области от 13.04.2017 по делу № А41-15067/16.

Так как ООО «Ресурсинвест» возвратило большую часть заемных денежных средств, то оно не получило выгоду от деятельности ООО «Технорадуга» и аффилированных с ним лиц, а именно от действий по уклонению от уплаты налогов.

Таким образом, не подтверждено, что ООО «Ресурсинвест» извлекло выгоду в виде увеличения (сбережения) активов. Суду не приведены убедительные доводы, позволяющие установить, что в результате заключения сделок получена существенная выгода, соизмеримая с масштабами деятельности должника. Довод о том, что действия ООО «Ресурсинвест» повлекли банкротство должника не могут быть признаны обоснованными, ввиду отсутствия причинно-следственной связи между действиями ООО «Ресурсинвест» и наступлением банкротства должника.

Приобретение ООО «Роллер» административно-складского комплекса общей площадью 15 386 кв. м. и административно-складского комплекса общей площадью 5 307,1 кв. м. у ООО «Ресурсинвест» также не позволяет отнести ООО «Роллер» к составу контролирующих лиц, поскольку установлено, что имущество не могло быть построено на денежные средства должника от необоснованной налоговой выгоды, как об этом указывает заявитель.

Также суд первой инстанции обоснованно отказал в привлечении к субсидиарной ответственности ООО «Дискурс», т.к. не предоставлено доказательств получения ООО «Дискурс» необоснованной существенной выгоды от должника в рамках сложившихся между сторонами отношений.

Таким образом, не подтверждено, что ООО «Роллер» и ООО «Дискурс» извлекли выгоду, ими не получена существенная выгода, соизмеримая с масштабами деятельности должника, отсутствует причинно-следственная связь между действиями указанных лиц и банкротством ООО «Технорадуга».

Пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве установлено, что размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

Аналогичная норма содержится в пункте 11 статьи 61.11 действующей редакции Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, такие лица несут субсидиарную ответственность солидарно.

Согласно пункту 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве арбитражный суд вправе уменьшить размер или полностью освободить от субсидиарной ответственности лицо, привлекаемое к субсидиарной ответственности, если это лицо докажет, что оно при исполнении функций органов управления или учредителя (участника) юридического лица фактически не оказывало определяющего влияния на деятельность юридического лица (осуществляло функции органа управления номинально), и если благодаря предоставленным этим лицом сведениям установлено фактически контролировавшее должника лицо, в том числе отвечающее условиям, указанным в подпунктах 2 и 3 пункта 4 статьи 61.10 настоящего Федерального закона, и (или) обнаружено скрывавшееся последним имущество должника и (или) контролирующего должника лица.

В соответствии с пунктом 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве, размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

Размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица подлежит соответствующему уменьшению, если им будет доказано, что размер вреда, причиненного имущественным правам кредиторов по вине этого лица, существенно меньше размера требований, подлежащих удовлетворению за счет этого контролирующего должника лица.

Не включаются в размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица требования, принадлежащие этому лицу либо заинтересованным по отношению к нему лицам.

Такие требования не подлежат удовлетворению за счет средств, взысканных с данного контролирующего должника лица.

Согласно материалам дела в настоящее время вся конкурсная масса реализована, источники пополнения конкурсной массы отсутствуют, расчеты с кредиторами

завершены, в материалы дела представлен отчет о распоряжении кредиторами правами требования к субсидиарным ответчикам.

Размер субсидиарной ответственности ответчиков определен в следующем порядке.

В реестр требований кредиторов включена задолженность в общем размере 318 220 648 руб., что отражено в отчете конкурсного управляющего от 09.07.2025.

Постановлением Конституционного Суда РФ от 30.10.2023 N 50-П "По делу о проверке конституционности пунктов 9 и 11 статьи 61.11 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" в связи с жалобой гражданки ФИО10" (далее - Постановление N 50-П) признан пункт 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве не противоречащим Конституции Российской Федерации в той мере, в какой по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования он не предполагает взыскания с контролирующих должника лиц суммы штрафов за налоговые правонарушения, наложенных на организацию-налогоплательщика.

Согласно Постановлению N 50-П пункт 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве в системе действующего правового регулирования не предполагает взыскания с контролирующих должника лиц суммы штрафов за налоговые правонарушения, наложенных на организацию-налогоплательщика. Выявленный в Постановлении конституционно-правовой смысл пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве является общеобязательным, что исключает любое иное его истолкование в правоприменительной практике.

С учетом изложенного апелляционная коллегия полагает, что из размера субсидиарной ответственности подлежат исключению суммы штрафов в размере 55 670 993 руб.

Таким образом, апелляционный суд считает, что определение Арбитражного суда Московской области от 15.07.2022 по делу № А41-28636/18 подлежит изменению в части размера субсидиарной ответственности

Руководствуясь статьями 266, 268, 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Московской области от 15.07.2022 по делу

№ А41-28636/18 изменить в части размера субсидиарной ответственности. Взыскать с ФИО7 в пользу ООО «Технорадуга» 262 549 655 руб. В остальной части оспариваемый судебный акт оставить без изменения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Московского округа в течение месяца со дня его принятия (изготовления в полном объеме) через суд первой инстанции.

Председательствующий	 Н.В. Шальнева

Судьи	 В.А. Мурина

А.В. Терешин