ВТОРОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

610007, г. Киров, ул. Хлыновская, 3,http://2aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда апелляционной инстанции

Дело № А28-6220/2016-444

г. Киров

19 июня 2020 года

Резолютивная часть постановления объявлена 17 июня 2020 года.

Полный текст постановления изготовлен 19 июня 2020 года.

Второй арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Кормщиковой Н.А.,

судейШаклеиной Е.В., ФИО1

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО2,

при участии в судебном заседании представителей:

от ФИО3 – ФИО4 по доверенности от 07.08.2017,

от ОА КБ «Хлынов» - ФИО5 по доверенности от 20.01.2020.

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу коммерческого банка «Хлынов» (акционерное общество)

на определение Арбитражного суда Кировской области от 09.01.2020 по делу № А28-6220/2016-444,

по заявлению финансового управляющего имуществом ФИО3 ФИО6

о  признании  недействительным  договора поручительства  от  

<

***>  № 16-2015Ю45-1,  заключенного  между  ФИО3 и коммерческим банком «Хлынов» (акционерное общество) (ИНН: 

<

***>,  ОГРН: 

<

***>, 

<

...>)

с участием в деле третьего лица – общества с ограниченной ответственностью научно-производственной фирмой «Республиканский молочный завод»  (ИНН: 

<

***>, ОГРН: 

<

***>, 

<

...>),

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО3 (ИНН: 

<

***>, Кировская область, город Киров)

установил:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО3 (далее – ФИО3, должник) финансовый управляющий имуществом должника ФИО6 (далее – финансовый управляющий ФИО6) обратился в Арбитражный суд Кировской области  с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) о признании недействительным договора поручительства от 

<

***>-1, заключенного должником и коммерческим банком «Хлынов» (акционерное общество) (далее – АО КБ «Хлынов», Банк, ответчик), и о применении последствий недействительности сделки.

Требование основано на положениях статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и мотивировано тем, что договор заключен с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, в отсутствие экономического смысла и целесообразности для сторон договора.

Определением Арбитражного суда Кировской области от 06.09.2018 в удовлетворении заявления финансовому управляющему отказано в связи с его необоснованностью.

Постановлением Второго арбитражного апелляционного суда от 13.11.2018 определение суда первой инстанции от 06.09.2018 оставлено без изменения.

Постановлением Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 10.04.2019 определение Арбитражного суда Кировской области от 06.09.2018 и постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 13.11.2018 по настоящему делу отменены. Обособленный спор передан в Арбитражный суд Кировской области на новое рассмотрение.

Отменяя судебные акты нижестоящих судов и передавая дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, Арбитражный суд Волго-Вятского округа указал на отсутствие в состоявшихся судебных актах оценки переписке сотрудников Банка, на которую ссылался ФИО3 в обоснование своей позиции относительности осведомленности Банка о признаках неплатежеспособности должника на момент совершения договора поручительства от 

<

***>.

При повторном рассмотрении заявления финансового управляющего ФИО6 Арбитражный суд Кировской области, оценив переписку сотрудников Банка с ФИО3, пришел к выводу о том, что данный документ является доказательством осведомленности Банка «Хлынов» о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества ФИО3 в момент совершения между должником и Банком «Хлынов» оспариваемой сделки по выдаче поручительства по кредитному договору.

Принимая во внимание данное обстоятельство, Арбитражный суд Кировской области определением от 09.01.2020 заявление финансового управляющего ФИО6 удовлетворил, договор поручительства от 

<

***> № 16-2015Ю45-1, заключенный между ФИО3 и АО КБ «Хлынов», признал недействительным.

АО КБ «Хлынов», не согласившись с принятым по делу определением, обратилось во Второй арбитражный апелляционный суд с жалобой (с учетом дополнений от 23.01.2020), в которой просит определение суда первой инстанции отменить, принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований.

По мнению заявителя жалобы, обжалуемый судебный акт является незаконным и необоснованным, так как заявленные АО КБ «Хлынов» доводы не получили должной оценки суда, в связи с чем судом неправильно применены нормы материального права, выводы суда противоречат материалам дела. Так, при рассмотрении настоящего обособленного спора подлежит оценке признак достаточности имущества у поручителя исходя из совокупности стоимости активов всех поручителей и залогодателей, связанных между собой корпоративными и иными связями, о чем было заявлено арбитражному суду Банком. Вместе с тем, суд ограничился лишь оценкой позиции финансового управляющего и должника, позиция Банка в нарушение статьи 71 АПК РФ оставлена судом первой инстанции без внимания. Апеллянт обращает внимание, что наличие корпоративных либо иных связей между поручителем (залогодателем) и должником объясняет мотивы совершения обеспечительных следок. Получение поручительства от компании, входящей в одну группу лиц с заемщиком, с точки зрения нормального гражданского оборота, является стандартной практикой и потому указанное обстоятельство само по себе не свидетельствует о наличии признаков неразумности или недобросовестности в поведении кредитора даже в ситуации, когда поручитель принимает на себя обязательства, превышающие его финансовые возможности. Предполагается, что при кредитовании одного из участников группы лиц, в конечном счете, выгоду в том или ином виде должны получить все ее члены, так как в совокупности имущественная база данной группы прирастает. В такой ситуации для констатации сомнительности поручительства должны быть приведены достаточно веские аргументы, свидетельствующие о значительном отклонении поведения заимодавца от стандартов разумного и добросовестного осуществления гражданских прав, то есть фактически о злоупотреблении данным заимодавцем своими правами во вред иным участникам оборота, в частности, остальным кредиторам должника (пункт 4 статьи 1 и пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации). К их числу могут быть отнесены, в том числе следующие: участие кредитора в операциях по неправомерному выводу активов, получение кредитором безосновательного контроля над ходом дела о несостоятельности, реализация договоренностей между заимодавцем и поручителем (залогодателем), направленных на причинение вреда иным кредиторам, лишение их части того, на что они справедливо рассчитывали (в том числе, не имеющее разумного экономического обоснования принятие новых обеспечительных обязательств по уже просроченным основным обязательствам в объеме, превышающем совокупные активы поручителя, при наличии у последнего неисполненных обязательств перед собственными кредиторами), и т.п. Доказательства, подтверждающие подобного рода обстоятельства, в материалах настоящего дела отсутствуют. Податель жалобы отмечает, что при оспаривании договоров поручительства на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротства и статей 10, 168 ГК РФ нужно учитывать наличие корпоративных либо иных связей между поручителем (залогодателем) и заемщиком, которое объясняет мотивы совершения сделок, обеспечивающих исполнение кредитных обязательств. Внутренние отношения указанных солидарных должников, лежащие в основе предоставления ими обеспечения друг за друга, могут быть как юридически формализованными (юридически закрепленная аффилированность по признаку вхождения в одну группу лиц или совместные действия на основе договора простого товарищества и т.д.), так и фактическими (фактическая подконтрольность одному и тому же бенефициару либо фактическое участие неаффилированных заемщика и поручителя (залогодателя) в едином производственном и (или) сбытовом проекте, который объективно нуждается в стороннем финансировании и т.д.). При кредитовании одного из названных лиц банк оценивает кредитные риски посредством анализа совокупного экономического состояния заемщика и всех лиц, предоставивших обеспечение, что является стандартной банковской практикой. Поэтому само по себе получение кредитной организацией обеспечения не свидетельствует о наличии признаков неразумности или недобросовестности в ее поведении и в ситуации, когда совокупные активы всех лиц, выдавших обеспечение, соотносятся с размером задолженности заемщика, но при этом каждый из связанных с заемщиком поручителей принимает на себя обязательства, превышающие его финансовые возможности. Выстраивание отношений подобным образом указывает на стандартный характер поведения как банка - кредитора, так и его контрагентов. При таких обстоятельствах исключается наличие у договоров поручительства признаков недействительности, предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротства и статей 10, 168 ГК РФ. Кроме того, Банк обращает внимание, что сделки поручительства и залога обычно не предусматривают встречного исполнения со стороны кредитора в пользу предоставившего обеспечение лица, в связи с чем при рассмотрении вопроса о признании договора поручительства недействительным но такому основанию, как заключение договора с должником, который был неплатежеспособен, либо обладал признаком недостаточности имущества необходимо оценивать не его личное финансовое положение, а финансовое положение всех лиц, обеспечивающих исполнение кредитных обязательств и связанных с поручителем в совокупности. Таким образом для целей рассмотрений заявления о признании сделки недействительной необходимо рассматривать достаточность имущества в целом у всей группы лиц, объединенных единым экономическим интересом. В обоснование своей позиции заявитель ссылается на определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2019 № 305-308-17611 по делу № А41-14638/2016, от 08.04.2019 № 305-308-22264 по делу № А41-25952/2016. В качестве доказательств устойчивого финансового положения при заключении сделки, Банк предоставил суду следующие документы: договор о предоставлении кредита в форме овердрафт № 16-2015Ю45 от 

<

***>, договор ипотеки от 26.10.2015, заключенные между АО КБ «Хлынов» и ООО НПФ «РM3» (заемщик, залогодатель), договоры поручительства от 

<

***> №№ 16-2015Ю45-1, 16-2015Ю45-2, 16-2015Ю45-3, заключенные между АО КБ «Хлынов» и ФИО3, ФИО7, ФИО4 соответственно. Помимо предоставленного Банку обществом НПФ «РM3» в залог недвижимого имущества по договору ипотеки от 26.10.2015, каждый из поручителей обладал и иным имуществом, в подтверждение чего АО КБ «Хлынов» представил суду анкеты поручителей, отражающих сведения об имущественном положении поручителей. Отдельно поручители подтвердили, что предупреждены об уголовной ответственности за предоставление банку заведомо ложных и (или) недостоверных сведений согласно статье 159 УК РФ. Сведения в анкетах никем не оспорены, недостоверными не признаны. Следовательно, на момент предоставления поручительства совокупного имущества всех поручителей достаточно для полного погашения требований кредитора, в связи с чем вывод суда первой инстанции о недействительности договора поручительства по данному основанию является ошибочным. Податель жалобы обращает внимание суда на то, что ФИО3 входит в группу лиц, объединенных единым экономическим интересом, что свидетельствует о том, что ФИО3 в случае дефолта заемщика мог рассчитывать на погашение задолженности иными сопоручителями и залогодателями. Однако, судом первой инстанции проигнорирован факт аффилированности ФИО3 по отношению к иным поручителям и заемщику. Факт аффилированности Банк считает доказанным и подтвержденным материалами дела, а именно: копия свидетельства о заключении брака между ФИО3 и ФИО4 (дочерью ФИО7), выписка из Единого государственного реестра юридических лиц (согласно которой ФИО7 является единственным участником ООО НПФ «РM3», в счет обеспечения исполнения кредитных обязательств которого был заключен договор поручительства с ФИО3). Данные обстоятельства подтверждаются также постановлением Второго арбитражного апелляционного суда от 13.03.2019 по делу № А28-6222/2016. Изложенное свидетельствует о том, что заемщик ООО «НПФ РМЗ» и поручитель ФИО3 являются взаимосвязанными лицами, имеющими общие экономические интересы, а заключение договоров поручительства должником являлось экономически оправданным и необходимым. Доказательств обратного не представлено. По мнению Банка, правовое значение в данном случае имеют не финансовые возможности отдельно взятого должника, выдавшего поручительство, а совокупный размер активов всей группы лиц, предоставившей обеспечение исполнения кредитного договора. Между тем, в материалах дела отсутствуют доказательства того, что совокупное финансовое состояние заемщика, должника и иных сопоручителей (залогодателей) на момент совершения сделки не позволяло исполнить обязательства перед банком, напротив, Банком доказана достаточность имущества у группы лиц на момент заключения сделки. Все кредитные обязательства ООО «НПФ РМЗ» перед банком были полностью обеспечены стоимостью заложенного движимого и недвижимого имущества, а также поручительствами взаимосвязанных с заемщиком лиц, входящих в группу и выдавших обеспечение: ФИО7, ФИО4, ФИО3, совокупные активы которых (285 400 000 руб.) превышали размер обязательств заемщика (15 000 000 руб.). Учитывая данные обстоятельства, невозможно говорить о недостаточности имущества у ФИО3, поскольку он как лицо, входившее в группу, мог рассчитывать на погашение задолженности остальными членами группы. Письмом № 413/01 от 10.09.2015 заемщик ООО «НПФ РМЗ» подтвердил отсутствие негативных тенденций в своем финансово-экономическом состоянии, товарооборот за 2 квартал 2015 года составил 222 185 557, 53 руб., общая рыночная стоимость активов ООО «НПФ РМЗ» составила 145 674 192 руб. Также из письма следовало наличие у заемщика дебиторской задолженности на сумму 93 210 000 руб. Также апеллянт считает, что должник в момент заключения договора поручительства не обладал признаками неплатежеспособности и недостаточности имущества. В подтверждение данного довода заявитель ссылается на переписку Банка и ФИО4, имеющуюся в материалах дела, об отсутствии в отношении ФИО7 исполнительных производств. В таких условиях как при переписке с должником, так и при заключении каждого оспариваемого договора у банка не было достаточных оснований считать ФИО3 неплатежеспособным и прекратившим расчёты со своими кредиторами, неспособным полностью исполнить свои обязательства. Кроме того, отмечает податель жалобы, надлежащая оценка данной переписке уже была дана в постановлении Второго арбитражного апелляционного суда от 20.03.2018 по делу №А28-6220/2016 в рамках обособленного спора по установлению требований АО КБ «Хлынов» в реестре требований кредиторов ФИО3, имеющим преюдициальное значение для настоящего спора в порядке статьи 69 АПК РФ. Согласно выводам суда в данном судебном акте данные документы не являются доказательствами осведомленности банка о признаках неплатежеспособности основного должника и поручителя, каких-либо сведений о невозможности поручителя или основного должника исполнить договорные обязательства не содержат, представляют собой переписку по согласованию условий заключения кредитного договора. Иная оценка представленной переписке судом дана быть не может, в противном случае обжалуемый судебный акт вступает в конфликт с судебным актом, вступившим в законную силу, что недопустимо и является существенным нарушением норм процессуального права. Сведений о наличии у ФИО3 неисполненных обязательств перед иными кредиторами, а равно о его неспособности исполнить свои обязательства материалы настоящего дела также не содержат.  Более того, указанные в переписке Банка и ФИО4 исполнительные производства были прекращены до подписания договора поручительства. Доказательством этому служат представленные в дело постановления о прекращении исполнительного производства. Заявитель отмечает, что судом оставлено без внимания обстоятельство о наличии у ФИО3 и ФИО4 совместно нажитого имущества обшей стоимостью 129 414 784,86 руб., за счет которого возможно удовлетворение требований кредиторов. Учитывая такой значительный объем совместно нажитого имущества, можно утверждать, что ФИО3 при заключении договора поручительства по обязательству в размере 15 000 000 руб. не мог быть неплатежеспособен, поскольку совместно нажитого имущества было более чем достаточно для погашения задолженности по договору поручительства в случае просрочки основного заемщика. Брачный договор, который бы предусматривал раздельный режим собственности супругов, в деле отсутствует, обратного финансовым управляющим не доказано. Учитывая это, можно утверждать, что Банк, заключая договоры поручительства с каждым из супругов, рассчитывал на удовлетворение своих требований, в том числе за счет совместно нажитого имущества. По мнению Банка, финансовым управляющим не доказано недобросовестное поведение АО КБ «Хлынов», а также не представлено доказательств относительно того, что Банком была заключена сделка с неплатежеспособным лицом. Вопреки доводам финансового управляющего Банк действовал добросовестно и руководствовался представленной информацией для оценки платежеспособности должника, доказательств обратного финансовым управляющим не представлено. Кроме того, заявитель полагает, что обжалуемое определение противоречит судебному акту, вступившему в законную силу. Факт платежеспособности всей группы лиц (ФИО7, ФИО4, ФИО3) был установлен вступившим в силу судебным актом по делу № А28-6221/2016, а именно: постановлением Второго арбитражного апелляционного суда от 05.07.2019, оставленным без изменения постановлением Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 15.10.2019, по которым определением Верховного Суда  Российской Федерации № 301-ЭС19-26996 от 12.02.2020 отказано в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации. Апеллянт обращает внимание на то, что при разрешении настоящего дела оценке предстоят факты и доказательства, которые уже были оценены судами трех инстанций, соответственно, суд в настоящем деле не может данные факты и доказательства оценить по-иному, поскольку группа лиц в деле № А28-6221/2016 и настоящем деле одна и та же. В противном случае установление факта неплатежеспособности ФИО3 на момент заключения оспариваемого договора поручительства будет создавать конфликт судебных актов, поскольку это будет автоматически означать неплатёжеспособность группы лиц, что опровергается выводами судебных актов, вступивших в законную силу и основанных на одних и тех же доказательствах и обстоятельствах.

Должник в отзыве на апелляционную жалобу считает определение арбитражного суда первой инстанции от 09.01.2020 законным и обоснованным, просит оставить судебный акт без изменения, а апелляционную жалобу Банка – без удовлетворения. Полагает, что довод АО КБ «Хлынов» о том, что судом не была исследована совокупная стоимость активов всех взаимосвязанных поручителей и залогодателей, не соответствует действительности. Указывает, что судом была исследована совокупная стоимость активов всех поручителей и залогодателей, при этом сумма обязательств ФИО3 превысила совокупную стоимость активов всех поручителей и залогодателей. Должник обращает внимание на личные обязательства ФИО3, не имеющие отношение к основному заемщику ООО НПФ «РМЗ», как то: перед ПАО «Восточный экспресс банк» в размере 12 530 093 руб. 44 коп., перед АО «Россельхозбанк» в размере 28 382 702 руб. 43 коп. Также на момент заключения договоров поручительства имелись и имеются обязательства заемщика, группы поручителей, в том числе ФИО3, а именно: перед АО «Россельхозбанк» в размере 88 760 753 руб. 42 коп., перед ПАО «Норвик Банк» в размере 49 750 000 руб. Общая сумма обязательств только ФИО3 на момент подписания оспариваемого договора поручительства составила 179 423 549 руб. 29 коп. (12 530 093,44 руб. + 28 382 702,43 руб.  + 88 760 753,42 руб. + 49 750 000 руб.). Общая сумма обязательств заемщика, входящего в группу поручителей, ООО НПФ «РМЗ» на момент подписания оспариваемого договора поручительства составляла 312 803 110 руб. 89 коп. (согласно отчета конкурсного управляющего от 19.09.2019). Общая сумма обязательств заемщика, входящего в группу поручителей, ООО «Птицефабрика Звениговская» на момент подписания оспариваемого договора поручительства составляла 130 000 000 руб. Таким образом, сумма обязательств по двум предприятиям, входящим в группу взаимосвязанных поручителей и залогодателей ООО НПФ «РМЗ» и ООО «Птицефабрика Звениговская» составляла 448 783 928 руб. 64 коп., что значительно превышает стоимость активов всех взаимосвязанных поручителей и залогодателей – 285 400 000 руб., которую указал АО КБ «Хлынов» в апелляционной жалобе. Следовательно, на момент предоставления поручительства совокупного имущества всех поручителей и залогодателей было недостаточно для полного расчета со всеми кредиторами, вывод суда первой инстанции о недействительности договора поручительства является обоснованным. Довод Банка о том, что суд проигнорировал факт аффилированности ФИО3 с другими поручителями и заемщиками, является ошибочным. По мнению должника, на момент заключения договора поручительства должник обладал признаками неплатежеспособности и недостаточности имущества и АО КБ «Хлынов» было об этом известно. Доказательством осведомленности Банка о признаках неплатежеспособности должника последний указывает протокол осмотра доказательств от 21.05.2018, заверенный нотариусом. Доводы представителя АО КБ «Хлынов» о том, что финансовое положение поручителей не должно приниматься во внимание при заключении договоров поручительства, должник считает противоречащими Разъяснениям Центрального Банка Российской Федерации от 05.10.98 N 273Т, изложенным в Методических рекомендациях к Положению Банка России «О порядке предоставления (размещения) кредитными организациями денежных средств и их возврата (погашения)» от 31.08.98 № 54-П, действовавшими на момент заключения оспариваемого договора поручительства, «Положению о кредитной политике АО КБ «Хлынов» от 02.03.2015 № 15-П. При заключении договора поручительства с ФИО3 АО КБ «Хлынов» злоупотребил правом, поскольку последний, зная о признаках неплатежеспособности основного должника и поручителя 21.10.2015, (решение Звениговского районного суда по делу № 2-160/2015-М-15/2015) продолжал выдавать денежные средства на перекредитовку по уже просроченным основным обязательствам ООО НПФ «РМЗ» при наличии у последнего неисполненных обязательств перед собственными кредиторами.  В обоснование данной позиции должник ссылается на электронную переписку офисов АО КБ «Хлынов», включающую в себя запрос от 24.08.2015 экономиста дополнительного офиса ФИО8 с просьбой прокомментировать негативную информацию по ФИО3 и ответ от 25.08.2015 на данный запрос в отношении просроченной задолженности ФИО3 перед АО «Россельхозбанк». По мнению должника, данное письмо от 25.08.2015 является доказательством того, что представителю АО КБ «Хлынов» была предоставлена информация по запросу и соответственно АО КБ «Хлынов» было достоверно известно о наличии признаков неплатежеспособности основного должника и поручителя ФИО3 Несмотря на данные обстоятельства, Банк продолжал выдавать кредиты на погашение предыдущих кредитов ООО «НПФ Республиканский молочный завод», в чем усматривается злоупотребление правом по статье 10 ГК РФ. Кроме того, считает должник, имело место транзитное движение денежных средств, которое позволило в отсутствие реальных хозяйственных отношений искусственно создать и нарастить внутригрупповую задолженность, поскольку кредит, выданный АО КБ «Хлынов банк» был выдан на перекредитовку (закрытие одного кредита другим), о чем указано в постановлении Второго Арбитражного апелляционного суда от 05.07.2019 по делу № А28-6221/2016. Таким образом, спорные сделки преследовали цель создать искусственную задолженность поручителя в целях увеличения кредиторской задолженности и размытия размера требований остальных включенных в реестр требований кредиторов должника. О выдаче кредита на перекредитовку свидетельствует письмо от 08.05.2015 управляющего операционным офисом АО КБ «Хлынов» ФИО9, где он указывает, что кредит будет оформлен для перекредитовки, т.е. для погашения обязательств, которые уже имеются и указывает, что для перекредитовки потребуется четыре поручителя, в т.ч. ФИО4 Таким образом, переоформление кредитных договоров с ООО НПФ «РМЗ» под поручительство ФИО3 является механизмом формального наращивания кредиторской задолженности с противоправной целью последующего уменьшения в интересах должника и заинтересованных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов. Принятый судебный акт не противоречит судебному акту, вступившему в законную силу. У каждого из поручителей, входящего в состав группы, могут быть личные обязательства. При оценке судами платежеспособности группы поручителей в материалы дела не были представлены личные обязательства каждого из поручителей, учитывались только обязательства ООО НПФ «РМЗ» (при этом только перед банками, обязательства перед другими кредиторами не учитывались). Обстоятельства по каждому отдельному поручителю не являются идентичными, как заявляет АО КБ «Хлынов», в том числе и у ФИО3 Следовательно, принятый судебный акт не будет создавать конфликт судебных актов и не противоречит судебному акту, вступившему в законную силу. Ссылку заявителя жалобы на определение Верховного Суда  Российской Федерации № от 12.02.2020 по делу № А28-6221/2016 должник считает несостоятельной, поскольку в каждом деле рассматриваются разные обстоятельства и они не являются идентичными. В обоснование своей правовой позиции должник ссылается на иную судебную практику.

В порядке ст. 158 АПК РФ разбирательство по жалобе неоднократно откладывалось апелляционным судом до 17.06.2020.

Определением Второго арбитражного апелляционного суда от 11.06.2020 в составе суда произведена замена судьи Дьяконовой Т.М. на судью Шаклеину Е.В.

Банком и должником в материалы дела представлены дополнительные материалы судебной практики.

В судебном заседании представители Банка и должника поддержали письменные позиции, изложенные в жалобе и отзыве.

Иные лица, участвующие в деле, явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, о времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом.

Вновь утвержденный финансовый управляющий должника ФИО10 в представленном отзыве разрешение спора оставил на усмотрение суда, ходатайствовал о рассмотрении дела в свое отсутствие.

В соответствии со статьей 156 АПК РФ дело рассмотрено в отсутствие представителей неявившихся лиц по имеющимся доказательствам.

Законность определения Арбитражного суда Кировской области от 09.01.2020 по настоящему делу проверена Вторым арбитражным апелляционным судом в порядке, установленном статьями 258, 266, 268 АПК РФ.

Как следует из материалов дела, 

<

***> между АО КБ «Хлынов» (Банк) и обществом с ограниченной ответственностью Научно-производственная фирма «Республиканский молочный завод» (далее – ООО НПФ «РМЗ», заемщик) заключен договор о предоставлении кредита в форме овердрафта N 16-2015Ю45 (том 1, л.д. 16-18), согласно которому кредитор обязался предоставить заемщику денежные средства с лимитом овердрафта в сумме 15 000 000 руб. на срок с 

<

***> по 21.10.2016 (процентная ставка 15,5% годовых), а заемщик обязался возвратить кредитору полученные денежные средства и уплатить проценты за пользование кредитом, а также иные платежи.

В разделе 7 названного договора установлено обеспечение исполнения обязательств заемщика.

Так, согласно пункту 7.1 договора обеспечением своевременного и полного возврата сумму основного долга, уплаты процентов за пользование кредитом и других платежей Банку, предусмотренных настоящим договором, является:

поручительство ФИО3 в соответствии с договором поручительства от 

<

***> № 16-2015Ю45-1;

поручительство ФИО7 в соответствии с договором поручительства № 16-2015Ю45-2;

залог недвижимого имущества (последующий залог), в соответствии с договором ипотеки на общую сумму 37 800 000 руб., в том числе:

- административный корпус, адрес объекта: 

<

...>, залоговая стоимость 35 025 000, 00 руб.;

- земельный участок общей площадью 3652 кв.м., адрес объекта: 

<

...> залоговая стоимость 2 775 000 руб.

Залогодатель – общество с ограниченной ответственностью Научно-производственная фирма «Республиканский молочный завод», от имени которой действует генеральный директор ФИО11;

поручительство ФИО4 в соответствии с договором поручительства от 

<

***> № 16-2015Ю45-4.

Согласно пункту 7.2 кредитного договора заемщик обязан обеспечить предоставление в полном объеме обеспечение, указанное в подпункте 7.1.2 договора (в том числе третьими лицами), в срок не позднее 01.11.2015.

В соответствии с пунктом 1.1 договора поручительства от 

<

***> № 16-2015Ю45-1 (электронный документ), заключенного между Банком и ФИО3 (поручитель) в обеспечение исполнения указанного выше кредитного договора, поручитель обязался солидарно отвечать перед кредитором за исполнение ООО НПФ «РМЗ» обязательств, вытекающих из договора.

Пунктом 1.3 договора поручительства предусмотрено, что ФИО3 отвечает перед Банком в том же объеме, как и заемщик, включая сумму кредита, проценты за пользование кредитом, повышенные проценты, комиссии, возможные неустойки, проценты за пользование чужими денежными средствами, суммы неосновательного обогащения, возмещение судебных издержек по взысканию долга и других убытков Банка, вызванных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательств заемщиком.

При неисполнении или ненадлежащем исполнении заемщиком обязательств по кредитному договору и последующим соглашениям к нему, поручитель и заемщик отвечают перед банком солидарно (пункт 2.1 договора поручительства).

На основании пункта 5.1 договора поручительства последний вступает в силу с момента его подписания и действует до даты истечения трехлетнего срока с момента наступления срока исполнения обеспеченного поручительством обязательства.

Дополнительными соглашениями от 31.03.2016 № 1-16-2015Ю45, от 20.07.2016 № 2-16-2015Ю45, от 22.08.2016 № 3-16-2015Ю4, от 24.10.2016 № 4-16-2015Ю4, от 10.02.2017 № 5-16-2015Ю4 (том 1, л.д. 19-26) в кредитный договор 

<

***> были внесены изменения, в том числе размер лимита овердрафта, сумма которого установлена в 5 000 000 руб., условия обеспечения исполнения обязательств заемщика (в части заключения иных договоров залога имущества, автотранспортных средств, недвижимого имущества).

Как усматривается из материалов дела, определением  Арбитражного суда Кировской области от 03.06.2016 принято к производству заявление акционерного общества «Российский Сельскохозяйственный Банк» (далее – АО «Россельхозбанк») о признании ФИО3 банкротом.

Определением  Арбитражного суда Кировской области от 30.05.2017 (резолютивная часть оглашена 23.05.2017) требования АО «Россельхозбанк» в сумме 88 754 753,42 руб. признаны обоснованными, в отношении должника введена процедура реструктуризации долгов гражданина сроком на шесть месяцев, финансовым управляющим утвержден ФИО6

Сведения о введении процедуры реструктуризации долгов гражданина и утверждении финансового управляющего опубликованы в газете «КоммерсантЪ» от 10.06.2017 № 103.

Определением Арбитражного суда Кировской области от 20.12.2017, оставленным в силе постановлением Второго арбитражного апелляционного суда от 20.03.2018, постановлением Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 12.07.2018, в третью очередь реестра требований кредиторов ФИО3 по договору поручительства от 

<

***> № 16-2015Ю45-1 включены требования АО КБ «Хлынов» в сумме 5 407 824, 97 руб., в том числе по основному долгу в сумме 5 000 000 руб., по процентам в сумме 401 723, 75 руб. и по пеням в сумме 6 101, 22 руб.

Полагая, что договор поручительства от 

<

***> № 16-2015Ю45-1 является недействительной сделкой, финансовый управляющий имуществом должника обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением.

Исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы и отзывы на нее, заслушав пояснения участвующих по делу лиц, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Согласно пункту 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

На основании пункта 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или статьей 61.3 названного Закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов.

В рассматриваемом случае правовым основанием оспаривания договора поручительства финансовый управляющий ФИО6 указал пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, статьи 10, 168 ГК РФ.

Сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника (пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве).

В пункте 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)"» (далее - Постановление N 63 от 23.12.2010) разъяснено, что для признания сделки недействительной по основанию пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 Постановления N 63).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Пленум Высшего Арбитражного суда Российской Федерации в пункте 6 указанного Постановления указывает, что согласно абзацам 2 - 5 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами 2 - 5 пунктами 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В силу указанных норм недостаточность имущества должника - это превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника, а неплатежеспособность - это прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом, недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

Установленные абзацами 2 - 5 пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

Как разъяснено в пункте 7 поименованного Постановления Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации, в силу абзаца 1 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 Закона о банкротстве) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника, либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

В силу разъяснений пункта 12.2 Постановления N 63 от 23.12.2010 сам по себе тот факт, что другая сторона сделки является кредитной организацией, не может рассматриваться как единственное достаточное обоснование того, что она знала или должна была знать о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника (пункт 2 статьи 61.2 или пункт 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве); оспаривающее сделку лицо должно представить конкретные доказательства недобросовестности кредитной организации. В случаях, когда законодательство или кредитный договор предусматривают получение кредитной организацией от заемщика документов о его финансовом положении, судам следует, в том числе, учитывать, имелись ли в представленных документах конкретные сведения, заметно свидетельствующие о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Лица, совместно давшие поручительство (сопоручители), отвечают перед кредитором солидарно, если иное не предусмотрено договором поручительства. Если из соглашения между сопоручителями и кредитором не следует иное, сопоручители, ограничившие свою ответственность перед кредитором, считаются обеспечившими основное обязательство каждый в своей части. Сопоручитель, исполнивший обязательство, имеет право потребовать от других лиц, предоставивших обеспечение основного обязательства совместно с ним, возмещения уплаченного пропорционально их участию в обеспечении основного обязательства (пункт 3 статьи 363 ГК РФ).

Между тем, в ситуации, когда одно лицо, входящее в группу компаний, получает кредитные средства, а другие лица, входящие в ту же группу, объединенные с заемщиком общими экономическими интересами, контролируемые одним и тем же конечным бенефициаром, предоставляют обеспечение в момент получения финансирования, зная об обеспечительных обязательствах внутри группы, предполагается, что соответствующее обеспечение направлено на пропорциональное распределение риска дефолта заемщика между всеми членами такой группы компаний вне зависимости от того, как оформлено обеспечение (одним документом либо разными), что позволяет квалифицировать подобное обеспечение как совместное обеспечение.

По общему правилу суд квалифицирует поручительство нескольких лиц как совместное, если будет установлено наличие соответствующего волеизъявления указанных лиц, направленного именно на совместное обеспечение обязательства, тогда как аффилированность лиц, предоставивших поручительство, презюмирует совместный характер такого поручительства. Бремя опровержения названной презумпции лежит на самих поручителях.

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 N 306-ЭС16-20056 (6) разъяснено, что по смыслу пункта 1 статьи 19 Закона о банкротстве к заинтересованным лицам должника относятся лица, которые входят с ним в одну группу лиц, либо являются по отношению к нему аффилированными. Таким образом, критерии выявления заинтересованности в делах о несостоятельности через включение в текст закона соответствующей отсылки сходны с соответствующими критериями, установленными антимонопольным законодательством.

Согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 N 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. Второй из названных механизмов по смыслу абзаца 26 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 N 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» (далее - Закон РСФСР о конкуренции) не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности. О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

Согласно статье 4 Закона РСФСР о конкуренции аффилированные лица - физические и юридические лица, способные оказывать влияние на деятельность юридических и (или) физических лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность. Аффилированными лицами юридического лица являются, в том числе лица, принадлежащие к той группе лиц, к которой принадлежит данное юридическое лицо.

В силу статьи 9 Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ «О защите конкуренции» (далее - Федеральный закон о защите конкуренции) группой лиц признается совокупность физических лиц и (или) юридических лиц, соответствующих одному или нескольким признакам из следующих признаков:

1) хозяйственное общество (товарищество, хозяйственное партнерство) и физическое лицо или юридическое лицо, если такое физическое лицо или такое юридическое лицо имеет в силу своего участия в этом хозяйственном обществе (товариществе, хозяйственном партнерстве) либо в соответствии с полномочиями, полученными, в том числе на основании письменного соглашения, от других лиц, более чем пятьдесят процентов общего количества голосов, приходящихся на голосующие акции (доли) в уставном (складочном) капитале этого хозяйственного общества (товарищества, хозяйственного партнерства);

2) юридическое лицо и осуществляющие функции единоличного исполнительного органа этого юридического лица физическое лицо или юридическое лицо;

8) лица, каждое из которых по какому-либо из указанных в пунктах 1 - 7 настоящей части признаку входит в группу с одним и тем же лицом, а также другие лица, входящие с любым из таких лиц в группу по какому-либо из указанных в пунктах 1 - 7 настоящей части признаку, на момент заключения кредитных договоров и сделок поручительства указанные лица входили в одну группу лиц, что подтверждается наличием тесных хозяйственных взаимоотношений, расположением по одному адресу, осуществлением одного вида деятельности - производство молочных продуктов, участием в обеспечительных сделках лиц, входящих в группу, использованием в своей деятельности одного и того же недвижимого имущества, использованием имущества, находящегося в собственности их учредителей, иных лиц.

По смыслу статей 64, 65 АПК РФ и ст. 61.2 Закона о банкротстве, 10 ГК РФ предметом доказывания при рассмотрении в рамках дела о банкротстве обособленного спора - заявление арбитражного управляющего о признании сделки должника недействительной - являются обстоятельства, устанавливающие или опровергающие факт недействительности оспариваемой сделки, т.е. наличие квалифицирующих признаков, при которых закон допускает признание судом сделки недействительной.

Процессуальные особенности рассмотрения дел о банкротстве, предусмотренные Законом о банкротстве, не освобождают участвующих в деле лиц от предусмотренной статьей 65 АПК РФ обязанности по доказыванию обстоятельств, на которые они ссылаются.

Согласно имеющимся в материалах дела сведениям из Единого государственного реестра юридических лиц по состоянию на 02.02.2018 (л.д. 27-36, том 1) ФИО7 является единственным участником ООО НПФ «РМЗ», в счет обеспечения исполнения обязательств которого по кредитному договору 

<

***> № 16-2015Ю45 были заключены договоры поручительства с ФИО7, ФИО4, ФИО3

Судом установлено и лицами, участвующими в деле, не оспаривается, что ФИО4 является дочерью ФИО7

Также материалами дела подтверждается, что ФИО3 является мужем ФИО4 (свидетельство о заключении брака от 16.08.2003 

<

...>, том 3, л.д. 53).

Как усматривается из условий кредитного договора от 

<

***> № 16-2015Ю45, а также представленных в материалы настоящего спора документов, кредитные обязательства ООО «НПФ РМЗ» перед Банком по упомянутому договору были полностью обеспечены стоимостью заложенного движимого и недвижимого имущества, а также поручительствами взаимосвязанных с заемщиком лиц: ФИО7, ФИО4, ФИО3, ФИО12 (дочь ФИО7), ФИО13 (супруга ФИО7), ООО «СоЛЮД», о чем указано в кредитном договоре 

<

***> № 16-2015Ю45 (в редакции дополнительного соглашения от 10.02.2017 № 5-16-2015Ю4), а также подтверждается представленными в дело договорами поручительства №№ 16-2015Ю45-2, № 16-2015Ю45-4, договором об ипотеке от 26.10.2015, договором о залоге транспортного средства № 16-2015Ю45-5 от 10.02.2017, договором о залоге имущества № 16-2015Ю45-6 от 10.02.2017, договорами об ипотеке от 10.02.2017,  (том 1, л.д. 12-17, 18-23, 24-26, 27-29, 30-33, 34-37).

Кроме того, факт обеспечения всех кредитных обязательств ООО НПФ «РМЗ» (по иным кредитным договорам) перед Банком стоимостью заложенного движимого и недвижимого имущества, а также поручительствами взаимосвязанных с заемщиком лиц был установлен в рамках дела № А28-6221/2016 по заявлению финансового управляющего имуществом ФИО4 ФИО14 о признании недействительными договоров поручительства от 06.07.2015 N 11-2015Ю45-5, от 

<

***>-4, от 03.11.2015 N 17-2015Ю45-5, от 05.02.2016 N 1-2016Ю45-2 и от 01.04.2016 N 101-2016Ю45-2, заключенных между ФИО4 и АО КБ «Хлынов».

Как следует из постановления Второго арбитражного апелляционного суда от 05.07.2019 по делу № А28-6221/2016, апелляционным судом в рамках рассмотрения обособленного спора установлено, что постоянными участниками кредитных договоров и обеспечительных сделок к ним являлись члены одной семьи, кредитные договоры обеспечивались имуществом семьи и имуществом ООО НПФ «РМЗ» (определение Арбитражного суда Республики Марий Эл от 15.03.2018 по делу N А38-/2017).

Совокупные активы всех лиц, выдавших обеспечение, соотносились с размером обязательств заемщика.

Таким образом, исходя из изложенного, в силу статьи 4 Закона РСФСР о конкуренции и части 1 статьи 9 Федерального закона о защите конкуренции в данном случае основной заемщик и предоставившие обеспечение лица являются аффилированными лицами.

Наличие аффилированности обуславливает единый экономический интерес участников группы лиц.

Доказательств, опровергающих наличие общих экономических интересов основного заемщика и поручителей, в материалы дела не представлено.

Использование в хозяйственной деятельности заемщика и поручителей в обеспечительных сделках, заключаемых группой лиц, одного и того же имущества, а также имущества, принадлежащего должнику, документально не опровергнуто.

Таким образом, принятие ФИО3 (входящим в одну группу лиц с заемщиком кредитных средств) на себя поручительства перед АО КБ «Хлынов» являлось оправданным и экономически обоснованным - с целью получения заемщиком кредитных средств.

Надлежащие доказательства, опровергающие презумпцию совместного поручительства, в материалы настоящего обособленного спора не представлены.

Как усматривается из анкеты поручителя/залогодателя от 23.09.2015, ФИО4 подтвердила принадлежность ей на праве собственности объектов недвижимости по адресу: 

<

...>, общей стоимостью 91 000 000 руб. (том 3, л.д. 38-40).

В анкете поручителя/залогодателя от 23.09.2015 ФИО7 подтвердил принадлежность ему на праве собственности объектов недвижимости в г. Кирове общей стоимостью 74 000 000 руб. (том 3, л.д. 41-43).

В пункте 7 раздела 4 своих анкет поручители подтвердили, что все указанные ими сведения являются верными и точными.

Поручители обязались незамедлительно уведомить банк в случае изменения данных сведений, а также о любых обстоятельствах, способных прямо или косвенно повлиять на выполнение ими своих обязательств перед банком.

Отдельно поручители подтвердили, что предупреждены об уголовной ответственности за предоставление банку заведомо ложных и (или) недостоверных сведений согласно статье 159 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Факт принадлежности на праве собственности ФИО12 (младшей дочери ФИО7) квартиры по адресу: 

<

...>, общей стоимостью 4 000 000 руб. установлен апелляционным судом в рамках рассмотрения дела № А28-6221/2016 путем исследования анкеты поручителя от 23.09.2015 ФИО12

Таким образом, наличие активов (имущественной базы) у сопоручителей заемщика (участников группы с заемщиком) подтверждено материалами настоящего дела, а также установлено в рамках рассмотрения дела № А28-6221/2016.

Согласно имеющейся в настоящем деле переписке с Банком 24.08.2015, АО КБ «Хлынов» в электронном письме попросил должника прокомментировать негативную информацию, а именно наличие исполнительных производств в отношении ФИО7, ФИО4 и ФИО3, о наложении ареста в пользу АО «Россельхозбанк» (том 1, л.д. 121).

В ответ на данный запрос ФИО4 пояснила, что указанные аресты в действительности уже сняты, в подтверждение чего направила постановления судебного пристава-исполнителя о прекращении исполнительных производств. В постановлениях содержались ссылки на отмену судебных актов, во исполнение которых были выданы исполнительные документы (том 1, л.д. 122 на обороте, 127, 128).

ФИО4 также заверила ответчика в том, что у кредитора АО «Россельхозбанк» не может быть претензий к ней, ФИО7, ФИО3 (том 1, л.д. 122), в подтверждение чего представила договоры поручительства, предусматривающие субсидиарную ответственность поручителей (том 1, л.д. 124-125), а также обязанность кредитора доказать невозможность исполнения заемщиком обязательств. В то же время стоимость имущества заемщика - ООО «Птицефабрика Звениговская» превышала размер требований кредитора (том 1, л.д. 133-142).

Обстоятельства отсутствия негативных тенденций в финансово-экономическом состоянии ООО «НПФ РМЗ» установлены в рамках рассмотрения дела № А28-6221/2016 апелляционным судом посредством исследования письма N 413/01 от 10.09.2015 заемщика ООО «НПФ РМЗ», в котором последний подтвердил наличие у него товарооборота за 2 квартал 2015 года в сумме 222 185 557,53 руб., активов общей рыночной стоимостью 145 674 192 руб. Также из письма следовало наличие у заемщика дебиторской задолженности на сумму 93 210 000 руб.

Доказательства, опровергающие данные сведения, в материалы настоящего дела не представлено.

Материалы дела свидетельствуют о том, что исходя из положений статьи 19 Закона о банкротстве Банк не является заинтересованным лицом по отношению к ФИО3

Вопреки требованиям статьи 65 АПК РФ доказательства обратного лицами, участвующими в деле, не представлено.

Таким образом, финансирование предоставлялось независимым кредитором, а поручитель входил в группу компаний заемщика (и потому тоже должен был получить косвенную выгоду от кредитования).

Действия, направленные на повышение вероятности возврата долга иным экономическим субъектом, сами по себе не могут быть квалифицированы в качестве недобросовестных. Тот факт, что имущественное положение одного из нескольких поручителей не позволяет в полном объеме рассчитаться по основному долгу, не свидетельствует о причинении обеспечительной сделкой вреда иным кредиторам поручителя или о получении заимодавцем необоснованного контроля над ходом процедуры несостоятельности. Напротив, принятие в обеспечение нескольких поручительств от входящих в одну группу лиц, имущественных масс каждого из которых недостаточно для исполнения обязательства, но в совокупности покрывающих сумму задолженности, является обычной практикой, структурирование отношений подобным образом указывает на разумный характер поведения кредитора.

Указанная позиция изложена в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2019 N 305-ЭС18-17611 по делу N А41-14638/2016.

Кроме того, наличие у ФИО3 признаков неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества на момент совершения оспариваемой сделки поручительства материалами настоящего дела не подтверждено.

Наличие кредиторской задолженности, в том числе взысканной решениями суда, само по себе не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества должника для целей применения презумпций, содержащихся в абзацах 2 – 5 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (пункт 6 разъяснений Постановления № 63 от 23.12.2010).

Надлежащие доказательства, однозначно свидетельствующие об осведомленности Банка о неплатежеспособности заемщика и его поручителей либо о недостаточности их имущества (его недобросовестность, то есть предоставление кредитов, а также их обеспечение направлено именно на получение банком безосновательного контроля над ходом дела о несостоятельности заемщика и его поручителей) и опровергающие установленные выше судом обстоятельства, в деле отсутствуют.

Таким образом, представленные в материалы дела доказательства не позволяют сделать вывод о наличии совокупности обстоятельства, указанных в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, для признания сделки недействительной.

По правилам статьи 10 ГК РФ (пункты 1, 2) не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). В случае несоблюдения указанных требований суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

В силу пункта 2 статьи 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В соответствии с пунктом 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что согласно пункту 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. В силу пункта 4 статьи 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства того, что совершая сделку, стороны намеревались реализовать какой-либо противоправный интерес.

Лицу, заявившему требование о признании недействительной сделки - договора поручительства, заключенного с кредитной организацией, необходимо в силу части 1 статьи 65 АПК РФ доказать недобросовестность поведения сторон при совершении сделки, то есть привести доказательства, неопровержимо свидетельствующие о том, что стороны действовали не в соответствии с обычно применяемыми правилами, а исключительно с целью причинения ущерба кредиторам должника.

Применительно к обстоятельствам настоящего спора для признания сделки недействительной на основании статьи 10 ГК РФ необходимо установить признаки злоупотребления правом не только со стороны поручителя, но и со стороны банка. О злоупотреблении правом со стороны кредитной организации при заключении обеспечительных сделок могло бы свидетельствовать, например, совершение банком названных сделок не в соответствии с их обычным предназначением (не для создания дополнительных гарантий реального погашения долговых обязательств), а в других целях, таких как: участие банка в операциях по неправомерному выводу активов; получение банком безосновательного контроля над ходом дела о несостоятельности; реализация договоренностей между банком и поручителем (залогодателем), направленных на причинение вреда иным кредиторам, лишение их части того, на что они справедливо рассчитывали (в том числе, не имеющее разумного экономического обоснования принятие новых обеспечительных обязательств по уже просроченным основным обязательствам в объеме, превышающем совокупные активы поручителя (залогодателя), при наличии у последнего неисполненных обязательств перед собственными кредиторами).

В силу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Как разъяснено в пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)"», исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

Таким образом, для признания сделки ничтожной на основании статьи 10 ГК РФ следует доказать наличие у ее сторон намерения причинить вред другому лицу (в рассматриваемой ситуации настоящего дела - иным помимо банка кредиторам должника).

То есть сделка может быть признана ничтожной по этому основанию лишь в случае доказанности у должника и банка в момент ее совершения умысла на причинение вреда кредиторам.

При отсутствии злоупотребления правом в действиях одной из сторон такая сделка не может быть признана ничтожной в порядке статьи 10 ГК РФ.

Согласно статье 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное. Кредитор, не являющийся участником отношений внутри группы - основной должник и поручитель, не должен подтверждать собственную добросовестность строгими средствами доказывания. В отсутствие доказательств обратного у судов не имеется оснований полагать, что кредитор, зная о заведомой неплатежеспособности группы лиц, объединяющей основного должника и поручителя, подверг бы себя не имеющему экономического смысла риску.

Вместе с тем, действительность договоров обеспечения не может быть поставлена в зависимость от наличия или отсутствия имущественной выгоды поручителя, поскольку сделки поручительства обычно не предусматривают встречного исполнения со стороны кредитора в пользу предоставившего обеспечение лица. Поэтому не имелось оснований ожидать, что кредитор должен был заботиться о выгодности спорных сделок для поручителя.

В силу статьи 361 ГК РФ по договору поручительства поручитель обязывается перед кредитором другого лица отвечать за исполнение последним его обязательства полностью или в части. Договор поручительства может быть заключен в обеспечение как денежных, так и неденежных обязательств, а также в обеспечение обязательства, которое возникнет в будущем.

По пункту 1 статьи 363 ГК РФ при неисполнении или ненадлежащем исполнении должником обеспеченного поручительством обязательства поручитель и должник отвечают перед кредитором солидарно, если законом или договором поручительства не предусмотрена субсидиарная ответственность поручителя.

Пунктом 1 статьи 323 ГК РФ определено, что при солидарной обязанности должников кредитор вправе требовать исполнения как от всех должников совместно, так и от любого из них в отдельности, притом как полностью, так и в части долга.

Любая сделка, как действие представляет собой единство внутренней воли и внешнего волеизъявления, что вытекает из положений части 2 статьи 1 ГК РФ, согласно которой юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе, они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основании условий договора и в определении любых, но не противоречащих законодательству условий договора, и могут быть ограничены на основании федерального закона только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, а также прав и законных интересов других лиц.

Правовая природа договора поручительства не предполагает извлечение поручителем прибыли, а обеспечивает исполнение основным должником своих обязательств и является обычным способом обеспечения исполнения обязательства; поручительство само по себе не влечет негативных последствий для лица, поскольку не происходит реального выбытия имущества из владения лица.

Само по себе заключение договора поручительства не свидетельствует о цели причинения вреда имущественным правам кредиторов должника, поскольку заимодавец заинтересован в получении выданной суммы и процентов по займу.

Кроме того, действующее гражданское законодательство не ставит возможность заключения договора поручительства, а также обязанность поручителя нести солидарную ответственность с должником вследствие неисполнения последним обеспеченных поручительством обязательств, в зависимость от платежеспособности поручителя либо наличия у него имущества, достаточного для исполнения такого обязательства.

Поручитель, заключая договор поручительства, действует на свой риск.

Поскольку поручительство выдается добровольно, с учетом принципа свободы договора, именно на поручителе лежит обязанность оценки степени риска заключения договора поручительства.

Безусловные доказательства того, что в действиях должника и Банка при заключении договора поручительства имелись признаки злоупотребления правом, а также умысел на причинение вреда кредиторам ФИО3, в деле отсутствуют.

Не подтверждено документально и то, что Банк, выдавая кредиты и требуя поручительство за заемщика, преследовал иную, нежели обеспечительную цель поручительства.

При таких обстоятельствах, принятие ФИО3 на себя поручительства перед АО КБ «Хлынов» являлось оправданным и экономически обоснованным - с целью получения заемщиком кредитных средств, а получение поручительства Банком от ФИО3 (входящим в одну группу лиц с заемщиком) с точки зрения нормального гражданского оборота является стандартной практикой, и потому указанное обстоятельство само по себе не свидетельствует о наличии признаков неразумности или недобросовестности в поведении кредитора.

Принятие в обеспечение поручительства от лиц, взаимосвязанных с заемщиком, имущественных масс каждого из которых недостаточно для исполнения обязательства, но в совокупности покрывающих сумму задолженности, является обычной практикой; структурирование отношений подобным образом указывает на разумный характер поведения кредитора.

Кроме того, апелляционным судом учтено, что производство по делу о несостоятельности (банкротстве) в отношении должника возбуждено не по заявлению ОА КБ «Хлынов»; на дату подписания спорного договора просрочки в исполнении обязательств основного заемщика не имелось; доказательств того, что несостоятельность ФИО3 находится в прямой причинно-следственной связи с заключением спорного договора в деле не имеется.

При этом, апелляционный суд, учтя в порядке пункта 2.1 статьи 289 АПК РФ указания суда кассационной инстанции, изложенные в постановлении от 10.04.2019 по настоящему делу, при вынесении судебного акта исходит из того, что приведенная переписка безусловным образом не подтверждает осведомленность Банка о неплатежеспособности заемщика и его поручителей либо о недостаточности их имущества, его недобросовестность, т.е. то, что при предоставлении кредитов, а также их обеспечении Банк  имел цель получение безосновательного контроля над ходом дела о несостоятельности заемщика и его поручителей.

В указанной связи основания для признания недействительным договора поручительства от 

<

***> № 16-2015Ю45-1, заключенного между ФИО3 и КБ «Хлынов» (акционерное общество), отсутствовали и оснований для признания спорной сделки недействительной у арбитражного суда не имелось.

Учитывая изложенное, судебная коллегия считает, что изложенные судом первой инстанции в определении выводы не соответствуют обстоятельствам дела, что влечет его отмену по основаниям, предусмотренным пунктом 3 части 1 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Апелляционная жалоба Банка является обоснованной и подлежит удовлетворению.

Возражения должника о наличии у него на момент совершения оспариваемой сделки признаков неплатежеспособности не имеют правового значения, поскольку сам по себе факт совершения сделки в условиях финансовых затруднений у должника не свидетельствует о цели причинения вреда кредиторам в отсутствие иных доказательств такой цели.

Доказательств совершения должником сделки в условиях принуждения материалы дела не содержат; оснований полагать, что кредитные отношения, в обеспечение которых предоставлено поручительство, являлись мнимыми, не имеется; совокупность условий, необходимая для признания договора поручительства недействительным в настоящем случае отсутствует.

Ссылка должника в обоснование своей позиции на судебную практику не принимается судом апелляционной инстанции, поскольку приведенные судебные акты приняты с учетом обстоятельств конкретных дел, не тождественным настоящему обособленному спору, и не имеют преюдициального значения для рассматриваемого спора.

Нарушений норм процессуального права, влекущих безусловную отмену судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы по апелляционной жалобе относятся на заявителя жалобы. 

Руководствуясь статьями 258, 268, 269 (часть 2), 270 (подпункт 3 части 1), 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Второй арбитражный апелляционный суд 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Кировской области от 09.01.2020 по делу № А28-6220/2016-444 отменить и принять новый судебный акт.

В удовлетворении заявления финансового управляющего имуществом ФИО3 (ИНН: 

<

***>, Кировская область, город Киров) о признании недействительным договора поручительства от 

<

***> № 16-2015Ю45-1, подписанного между ФИО3 и коммерческим банком «Хлынов» (акционерное общество), отказать.

Выданный Арбитражным судом Кировской области исполнительный лист серии ФС № 026906006 от 03.12.2018 о взыскании с ФИО3 (ИНН: 

<

***>, Кировская область, город Киров) в доход федерального бюджета 6 000, 00 (шесть тысяч) рублей государственной пошлины считать подлежащим исполнению.

Взыскать с ФИО3 (ИНН 

<

***>, Кировская область, город Киров) в пользу коммерческого банка «Хлынов» (акционерное общество) (ИНН: 

<

***>, ОГРН: 

<

***>) 3000,00 (три тысячи) рублей в возмещение расходов по уплате государственной пошлины за рассмотрение  апелляционной жалобы.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Волго-Вятского округа в течение одного месяца со дня его принятия через Арбитражный суд Кировской области.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1-291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд Волго-Вятского округа.

Председательствующий

Н.А. Кормщикова

Судьи 

Е.В. Шаклеина

ФИО1