АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

27 марта 2023 года

Дело №

А66-8163/2017

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Колесниковой С.Г., Бычковой Е.Н., Казарян К.Г.,

при участии от  индивидуального предпринимателя ФИО1 ФИО2  (доверенность от 17.03.2023), от  акционерного общества «Российский сельскохозяйственный банк» ФИО3   (доверенность от 15.11.2021) и ФИО4 (доверенность от 21.02.2023),  от общества с ограниченной ответственностью «РСХБ-Финанс» ФИО5 (доверенность от  02.02.2023) и ФИО6 (доверенность от 13.03.2023), 

рассмотрев  20.03.2023  в открытом судебном заседании кассационные жалобы акционерного общества «Российский сельскохозяйственный банк»,  общества с ограниченной ответственностью «РСХБ-Финанс», ФИО7 на определение Арбитражного суда Тверской области от 10.10.2022 и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 19.12.2022 по делу № А66-8163/2017,

у с т а н о в и л:

ФИО7, г.Торжок Тверской обл., 08.06.2017 обратился в Арбитражный суд Тверской области с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью «Альянс-Агро», адрес: 170503, 

<

...>, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Общество), несостоятельным (банкротом) по упрощенной процедуре ликвидируемого должника.

Определением суда от 15.06.2017 заявление ФИО7 принято к производству.

В арбитражный суд 04.07.2017 также поступило заявление ликвидатора Общества  ФИО8 (г. Орел) о признании Общества несостоятельным (банкротом) по упрощенной процедуре ликвидируемого должника.

Определением суда от 20.07.2017 указанное заявление оставлено без движения и  определением от 15.08.2017 принято судом в качестве заявления о вступлении в дело о несостоятельности (банкротстве).

Решением суда от 12.10.2017 заявление ФИО7 признано обоснованным, ликвидируемый должник признан несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющий утвержден ФИО9. Указанная информация опубликована в газете «Коммерсантъ» от 21.10.2017 № 197. 

Конкурсный управляющий ФИО9 12.02.2020 обратился в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО8, общества с ограниченной ответственностью «Финансовое партнерство», адрес: 117513, Москва, ул. Островитянова, д. 4, корп. IXа, комн. 2, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Партнерство), ФИО10 (Москва), ФИО11 (Москва). 

В качестве соответчиков привлечены общество с ограниченной ответственностью (далее - ООО) «РСХБ-Финанс», адрес: 119034, Москва, Гагаринский пер., д. 3, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>, и ФИО12  (г. Тверь). 

Конкурсный кредитор индивидуальный предприниматель ФИО1 (ИНН 

<

***>) 03.12.2020 обратился в суд с заявлением о привлечении ФИО7  к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

 Определением суда от 30.06.2021 (с учетом определения суда от 02.08.2021 об исправлении опечатки), оставленным без изменения постановлением Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.09.2021, в удовлетворении заявленных требований  отказано.

Постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 24.01.2022 определение от 30.06.2021 и постановление апелляционного суда от 29.09.2021 отменены, дело направлено в Арбитражный суд Тверской области на новое рассмотрение.

Определением суда от 11.04.2022 к участию в споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен временный управляющий Партнерства  ФИО13.

Определением суда от 10.10.2022 заявленные требования удовлетворены частично: признано доказанным наличие оснований для привлечения                      ФИО7, ООО «РСХБ-Финанс», ФИО10, Партнерства  к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества; производство по спору приостановлено до окончания расчетов с кредиторами должника; в удовлетворении остальной части заявления отказано.

ООО «РСХБ-Финанс» и ФИО7 обжаловали определение от 10.10.2022  в Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд в части удовлетворения предъявленных к ним требований.

Постановлением Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 19.12.2022 определение от 10.10.2022 в обжалуемой части  оставлено без изменения.

В кассационной жалобе ФИО7, ссылаясь на неправильное применение судами двух инстанций норм права и несоответствие их выводов фактическим обстоятельствам дела, просит отменить указанные определение  и постановление в части привлечения его к субсидиарной ответственности.

Как указывает податель жалобы, судами сделан неправомерный вывод о необеспечении им сохранности документации должника, не учтено отсутствие актов, которые бы подтверждали передачу ему документов от предыдущего руководителя ФИО12; не принята во внимание его позиция о согласованности действий Партнерства, акционерного общества «Российский сельскохозяйственный банк», адрес: 119034, Москва, Гагаринский пер., д. 3, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Банк), выдавшего кредит Обществу,  и  ООО «РСХБ-Финанс», вошедшего в состав участников должника в связи с выдачей ему кредита Банком.

ФИО7 полагает необоснованным вывод судов о признании его контролирующим должника лицом.

В кассационных жалобах Банк и ООО «РСХБ-Финанс»  просят отменить определение от 10.10.2022   и постановление от 19.12.2022 в части признания  доказанным наличия оснований для привлечения ООО «РСХБ-Финанс»  к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества,  принять по делу новый судебный акт.  

По мнению подателей указанных жалоб, ООО «РСХБ-Финанс» не может быть привлечено к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, поскольку не руководило им, не давало ему указаний, не участвовало в сделке по выводу активов, не извлекало выгоду из деятельности должника.

Как указывают Банк и ООО «РСХБ-Финанс», ФИО7 и Партнерство скрывали факт передачи последнему оборудования. 

ООО «РСХБ-Финанс», узнав о выходе Партнерства из состава участников Общества,  действовало разумно и добросовестно: приняло своевременное решение об отстранении виновного директора ФИО7, назначении нового руководителя – ФИО11 и поручении ему проведения аудита хозяйственной деятельности должника, в том числе выявления убыточных сделок. Суды не усмотрели оснований для привлечения ФИО11 к субсидиарной ответственности, установив, что он начиная с даты своего назначения обеспечивал защиту интересов Общества.

Податели жалоб полагают неправомерным вывод судов о недобросовестности ООО «РСХБ-Финанс», выразившейся в непринятии мер по оспариванию  сделки должника  по выводу имущества на сумму более 269 млн. руб. Как отмечают Банк и ООО «РСХБ-Финанс», такая обязанность не возложена на участника общества с ограниченной ответственностью. Кроме того, ООО «РСХБ-Финанс» не могло эффективно и своевременно оспорить указанную сделку  и обеспечить возврат имущества в конкурсную массу Общества для предотвращения негативных последствий в 2016 году.  ООО «РСХБ-Финанс»  не обладало всей информацией о сделках, оборудование отчуждено добросовестным приобретателям. Последнее обстоятельство установлено вступившими в законную силу судебными актами и выводов об обратном судами не сделано.

Кроме того, полагают Банк и ООО «РСХБ-Финанс», конкурсным управляющим пропущен срок  исковой давности для предъявления требований к ООО «РСХБ-Финанс», вывод суда об обратном основан на ошибочном применении норм материального права.

В отзыве на кассационные жалобы конкурсный управляющий                  ФИО9 просит обжалуемые судебные акты оставить без изменения, считая их законными и обоснованными. 

ООО «РСХБ-Финанс» в отзыве на кассационную жалобу ФИО7 просит обжалуемые судебные акты в обжалуемой последним части оставить без изменения, считая привлечение ФИО7 к субсидиарной ответственности  законным и обоснованным. 

В судебном заседании представители ООО «РСХБ-Финанс» и Банка  поддержали доводы, приведенные в их кассационных жалобах, возражали против кассационной жалобы  ФИО7 

Представитель  ФИО1 возражал против  удовлетворения кассационных жалоб.

Остальные лица, участвующие в деле, извещены о времени и месте судебного заседания, представителей не направили, в связи с чем жалоба рассмотрена в их отсутствие.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в кассационном порядке в пределах доводов кассационных жалоб. 

Как установлено судами, Общество  создано 01.09.2011 по решению Партнерства  (доля участия – 93,1%), ООО «Яхромская пойма» (доля участия – 6,9%). 

Партнерство 19.04.2012 продало ООО «РСХБ-Финанс» долю в размере 0,01 % участия в уставном капитале. 

Партнерство являлось учредителем должника с долей в уставном капитале в размере 99,99% (271 051 908, 20 руб.) по 02.06.2016. 

Руководителем Партнерства с 20.10.2011 являлся ФИО10, участником Партнерства  с долей в размере 49,9 % с 21.09.2012 по 29.08.2019 являлось ООО «Финансово-промышленная корпорация», учредителем которого с долей в размере 100 % также являлся ФИО10 

Руководителем должника с даты создания и по 07.10.2011 являлся ФИО14, с 07.10.2011 по 10.03.2015 - ФИО12, с 11.03.2015 по 08.06.2016 - ФИО7, с 08.06.2016 по 28.02.2017 - ФИО11; с 01.03.2017 (согласно решению единственного участника от 01.03.2017 № 2017/01) по 09.10.2017 ликвидатором должника был ФИО8 

Партнерство, владевшее долей в размере 99,99 % в уставном капитале должника по состоянию на 11.12.2015, направило в адрес руководителя должника заявление о продаже своей доли, а 04.03.2016 в адрес должника – заявление о приобретении принадлежащей Партнерству доли в уставном капитале Общества. 

В Единый государственный реестр юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) 02.06.2016 внесены сведения о принадлежности Обществу  доли в размере 99,99% его уставного капитала. С указанной даты и на момент рассмотрения спора судом первой инстанции  единственным участником должника с долей в размере 0,01% являлось ООО «РСХБ-Финанс». 

В обоснование заявленных требований  ФИО9 сослался на неисполнение ответчиками обязанности по передаче конкурсному управляющему   документации Общества и невозможность вследствие этого формирования конкурсной массы.

Кроме того, конкурсный управляющий полагал, что ответчиками совершен ряд сомнительных сделок, причинивших вред кредиторам должника, в том числе передача должником Партнерству имущества на сумму 269 млн. руб., в счет частичной оплаты действительной стоимости доли в уставном капитале Общества при выходе Партнерства из состава участников должника.

По мнению конкурсного управляющего, Партнерство и ФИО10 виновны в доведении должника до банкротства указанными действиями, ООО «РСХБ-Финанс» проявило недобросовестное бездействие по оспариванию данной сделки и возврату имущества Обществу.

 ФИО1 просил привлечь ФИО7 к субсидиарной ответственности по причине  неисполнения ответчиком обязанности по сохранности документации должника либо в связи с уничтожением такой документации, а также указывал на вину ФИО7 в доведении должника до банкротства совершением упомянутой сделки по передаче должником Партнерству имущества на сумму 269 млн. руб. и иных сделок.

В соответствии с пунктом 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.17                   № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее — Закон № 266-ФЗ) рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве; в редакции, действовавшей до дня вступления в силу данного Закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

Субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчику действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности).

 Положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности, имели место после дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Однако предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона              № 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами при рассмотрении соответствующих заявлений, поданных с 01.07.2017, независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено данным Федеральным законом, в целях названного Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, пункт 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»; далее - Постановление № 53).

В соответствии  с пунктом 1 статьи 61.11  Закона о банкротстве (в редакции на дату  введения в отношении Общества конкурсного производства (12.10.2017) и возникновения предусмотренной положениями статьи 126 Закона о банкротстве обязанности по передаче конкурсному управляющему документации и материальных ценностей должника),  если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В силу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информации об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Ведение текущей финансово-хозяйственной деятельности общества, организация бухгалтерского и налогового учета возложены действующим законодательством на руководителя общества (статья 53 Гражданского кодекса Российской Федерации, далее – ГК РФ).

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 24 Постановления № 53, при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей документации (подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать, что заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также:

невозможность определения основных активов должника и их идентификации;

невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы;

невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

В рассматриваемом случае, исходя из анализа и оценки исследованных в порядке статьи 71 АПК РФ доказательств, суды пришли  к выводу  о наличии оснований для удовлетворения заявления конкурсного кредитора                     ФИО1 и привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности  в силу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

При этом суды исходили из следующих установленных ими по материалам дела обстоятельств.

Согласно актам приема-передачи от 08.06.2016 переданные ФИО7 ФИО11 документы должника не позволили бы при их последующем получении конкурсным управляющим установить судьбу активов по данным бухгалтерского баланса за 2015 год в размере 1 330 061 000 руб..

В составе переданных документов значатся уставные документы, протоколы общих собраний участников должника по одобрению крупных сделок и сделок, связанных с кредитными правоотношениями с Банком, инженерные записки, дополнительные соглашения к договорам, договоры страхования имущества.

В составе переданных впоследствии ФИО7 ФИО11 документов отсутствуют необходимые первичные документы (договоры, акты приема-передачи, товарно-транспортные накладные и иные документы), свидетельствующие о приобретении должником активов на сумму                                       1 330 061 000 руб. (согласно данным бухгалтерского баланса за 2015 год).

При этом в период, когда руководство должником осуществлял ФИО7 (с 11.03.2015 по 08.06.2016) Общество направило в налоговый орган бухгалтерский баланс за 2015 год, в котором сумма активов продекларирована в размере 1 330 061 000 руб.

Соответственно, сделали обоснованный вывод суды, руководивший должником на тот момент ФИО7 не мог не владеть документально подтвержденной информацией о составе активов, отраженных в балансе по итогам 2015 года.

Вопреки приведенному в кассационной жалобе ФИО7 доводу, судами  правомерно отклонена его ссылка  о номинальном характере руководства должником, поскольку ограничение для него доступа к документации должника не подтверждено. Суды посчитали недоказанным номинальный характер руководства ФИО7

Кроме того, согласно правовой позиции, изложенной  в пункте 6 Постановления № 53,  руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление, например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

Установив, что ФИО11, ФИО8, ООО «РСХБ-Финанс» не владели и не владеют документами, недостаток которых не позволил конкурсному управляющему сформировать конкурсную массу, и доказательств обратного материалы дела не содержат, суды отклонили заявление конкурсного управляющего о привлечении названных лиц к субсидиарной ответственности вследствие непередачи конкурсному управляющему документации должника. Доводы в опровержение данного вывода подателями кассационных жалоб не приведены.

Являются законными и обоснованными и выводы судов о привлечении ФИО7 к субсидиарной ответственности в связи с совершением 29.03.2016 сделки, повлекшей утрату возможности кредиторов удовлетворить свои требования за счет отчужденного имущества.

 Обстоятельства, приведенные конкурсным управляющим в обоснование заявленного требования, имели место и после внесения Федеральным законом от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям» (далее - Закон № 134) изменений в статью 10 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 134, действовавшей на дату совершения сделки, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, в том числе если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

По правилам абзаца девятого пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Означенная ответственность не была исключена на момент рассмотрения настоящего спора.

На основании пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в том числе в ситуациях, когда причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Согласно пункту 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо несет субсидиарную ответственность по правилам названной статьи в случае, если:

1) невозможность погашения требований кредиторов наступила вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, однако производство по делу о банкротстве прекращено в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, или заявление уполномоченного органа о признании должника банкротом возвращено;

2) должник стал отвечать признакам неплатежеспособности не вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, однако после этого оно совершило действия и (или) бездействие, существенно ухудшившие финансовое положение должника.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 16 Постановления № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве), следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует. Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов, и если докажет, что его действия совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам кредиторов.

Оценив установленные по материалам дела обстоятельства в их совокупности, суды пришли к выводу о наличии цели причинения вреда кредиторам должника и спланированном выводе активов должника, находящегося в состоянии неплатежеспособности, ФИО7,                           ФИО10 и Партнерством.

Суды исходили из того, что в результате совершения сделки по выводу систем кондиционирования на сумму более 269 млн.руб. должник, уже являвшийся на момент совершения сделки неплатежеспособным, утратил единственное незалоговое имущество, что составляло более 20% активов должника. Имущество в конкурсную массу не возвращено, иски конкурсного управляющего об истребовании имущества из чужого незаконного владения оставлены без удовлетворения.

По мнению суда кассационной инстанции, в этой части выводы судов первой и апелляционной инстанций соответствуют фактическим обстоятельствам дела и представленным доказательствам.

По материалам дела судами установлено, что 29.03.2016 Обществом  принято решение о передаче Партнерству в счет оплаты действительной стоимости доли в уставном капитале имущества (систем кондиционирования воздуха) балансовой стоимостью 269 480 509,20 руб., о чем составлен акт приема-передачи имущества от 29.03.2016, подписанный со стороны Общества  генеральным директором ФИО7, со стороны Партнерства - генеральным директором ФИО10

За три месяца до фактического получения данного имущества от должника, а именно 22.12.2015, т.е. при выходе из состава участников должника Партнерство заключило договор поставки оборудования - двух единиц систем кондиционирования воздуха для поддержания микроклимата в хранилище картофеля с охлаждающей установкой (год выпуска – 2012-й, производитель: «BTU Ventilation», США) с закрытым акционерным обществом  «Погарская картофельная фабрика» (далее – Фабрика).

Определением от 04.06.2018 сделка, оформленная актом приема-передачи имущества от 29.03.2016, признана недействительной на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве, в порядке применения последствий недействительности сделки Партнерство в течение десяти рабочих дней с даты вступления настоящего определения в законную силу обязывалось возвратить в конкурсную массу Общества полученное по сделке имущество.

Как установлено определением от 04.06.2018, на дату совершения сделки должник уже являлся неплатежеспособным, фактически – несостоятельным;  спорная сделка совершена в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов, другая сторона данной сделки знала об указанной цели, так как являлась заинтересованным лицом. Суд также  установил, что совершение сделки по отчуждению единственного не обремененного залогом имущества должника на общую сумму 269 480 509,20 руб. (более 20% активов должника) повлекло за собой утрату возможности кредиторов удовлетворить свои требования за его счет.

Имущество в конкурсную массу должника во исполнение указанного судебного акта должнику   не возвращено.

В удовлетворении иска  конкурсного управляющего к Фабрике об истребовании имущества из чужого незаконного владения в рамках дела                      № А09-181/2021 отказано.

Кроме того, 27.03.2017 по договору поставки оборудования 4 из 17 позиций систем для кондиционирования воздуха были отчуждены Партнерством в пользу ООО  «Фермерское хозяйство Пуцко» (далее – Фермерское хозяйство).  Согласно разделу 3 данного договора оплата по договору осуществляется на расчетный счет Партнерства либо третьему лицу по письменному распоряжению Партнерства в размере 10 000 000 руб. Фактически денежные средства в размере 9 052 181 руб. 50 коп. были перечислены на расчетный счет ООО «НКО»,  генеральным директором которого являлась ФИО15 – лицо, заинтересованное по отношению к ФИО10 согласно положениям статьи 19 Закона о банкротстве.

В удовлетворении иска конкурсного управляющего к Фермерскому хозяйству об истребовании данного имущества из чужого незаконного владения в рамках дела № А09-179/2021 отказано.

Решением суда от 15.08.2022 по делу № А40-8225/2022 Партнерство признано несостоятельным (банкротом).

В рассматриваемом случае суды также учли, что Партнерство с долей 99,99% уставного капитала на момент совершения упомянутой  сделки являлось по смыслу статьи 19 Закона о банкротстве заинтересованным лицом по отношению к должнику и не могло не располагать сведениями о наличии существенной задолженности перед Банком и иными кредиторами. 

Вывод о признании ФИО10 контролирующим должника лицом, несмотря на отсутствие формального статуса участника или руководителя,  обусловлен наличием у ответчика фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания либо иным образом определять его поведение, то есть осуществлять контроль над его деятельностью.

Как установлено судами, ФИО10 являлся бенефициаром Партнерства, материалы дела подтверждают, что именно он полностью контролировал должника. В связи с этим суды сделали вывод, что именно воля ФИО10 обусловила вывод активов должника на сумму более 269 млн. руб. по сделке, признанной впоследствии судом недействительной. Указанная сделка создала условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, при этом на дату совершения сделки должник являлся неплатежеспособным.

Вопреки утверждению ФИО7, признавая его подлежащим привлечению к субсидиарной ответственности контролирующим должника лицом,  суды обоснованно исходили из того, что он, осуществляя руководство Обществом с 11.03.2015, не мог не осознавать факт совершения сделки от 29.03.2016 по выплате Партнерству действительной стоимости доли в условиях неплатежеспособности должника. Кроме того, действуя добросовестно и разумно, он должен был понимать, что выплата должником в пользу Партнерства действительной стоимости доли в уставном капитале невозможна, поскольку противоречит положениям абзаца четвертого пункта 8 статьи 23 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью».

Акт приема-передачи в пользу Партнерства имущества должника на сумму 269 480 509,20 руб. от 29.03.2016 подписан со стороны Общества  генеральным директором ФИО7, со стороны Партнерства - генеральным директором ФИО10

ФИО7 также были подписаны со стороны должника и товарно-транспортные накладные от 28.01.2016, 10.02.2016, 02.02.2016, 04.02.2016 по отпуску Фабрике систем кондиционирования должника по договору от 22.12.2015, то есть до передачи этого имущества Партнерству в счет действительной стоимости доли по акту приема-передачи имущества от 29.03.2016.

Довод ФИО7 о том, что он, подписывая акт приема-передачи имущества от 29.03.2016 и товарно-транспортные накладные по перемещению систем для кондиционирования воздуха, лишь выполнял поручение бенефициара ФИО10, проверен судами и отклонен за недоказанностью.

Выводы судов о наличии оснований для привлечения ФИО7  к субсидиарной ответственности соответствуют фактическим обстоятельствам дела и имеющимся в деле доказательствам, основаны на правильном применении  норм права. Несогласие ФИО7  с оценкой судами фактических обстоятельств дела не может служить основанием для отмены обжалуемых судебных  актов в обжалуемой им части.

С учетом изложенного правовых оснований для отмены обжалуемых судебных актов в соответствии с приведенными в кассационной жалобе                     ФИО7  доводами не имеется.

Выводы  судов  о наличии оснований для привлечения ООО «РСХБ-Финанс» наряду  с ФИО7, ФИО10 и  Партнерством к субсидиарной ответственности в силу  подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве основаны на неправильном применении норм материального права.

Суды признали убедительным довод конкурсного управляющего о наличии вины ООО «РСХБ-Финанс» в том, что оно, являясь единственным участником должника, не оспорило сделку по выводу активов на сумму более 269 млн.руб.

При этом суды исходили из следующих обстоятельств.

После выхода Партнерства из состава участников должника единственным участником должника оставалось ООО «РСХБ-Финанс» с долей участия 0,01%, долей в размере 99,9% с 02.06.2016 владел сам должник.

В отсутствие доказательств уведомления ООО «РСХБ-Финанс» о выходе Партнерства из состава участников должника ООО «РСХБ-Финанс» имело возможность получить информацию об этом из открытого источника ЕГРЮЛ, в котором сведения о принадлежности должнику доли в размере 99,9% были внесены с 02.06.2016.

Осведомленность ООО «РСХБ-Финанс» об указанном факте наступила в период со 2 по 8 июня 2016 года, поскольку его решением как единственного участника должника от 08.06.2016 был расторгнут трудовой договор с ФИО7, новым генеральным директором Общества назначен ФИО11 При принятии данного решения ООО «РСХБ-Финанс» констатировало факт перехода доли Партнерства к должнику.

В связи с этим суды отметили, что как минимум с 08.06.2016 ООО «РСХБ-Финанс» имело возможность оспорить сделку по выводу активов на сумму более 269 млн. руб. на основании положений  абзаца четвертого пункта 8 статьи 23  Закона № 14-ФЗ  и  статей 10 и 168 ГК РФ, однако 10.05.2017 приняло решение о добровольной ликвидации должника.

По мнению судов, своевременное оспаривание ООО «РСХБ-Финанс» как единственным участником должника  сделки на сумму более 269 млн. руб.  позволило бы предотвратить негативные последствия ее совершения;  ООО «РСХБ-Финанс» проявлено противоправное безразличие к утере активов должника, уже являвшегося неплатежеспособным к   моменту совершения  указанной сделки.

Между тем суды не учли следующее.

Вопреки мнению судов, нормами действующего законодательства не предусмотрено внесение в ЕГРЮЛ сведений о сделке по выплате вышедшему из общества с ограниченной ответственностью участнику  стоимости принадлежавшей ему доли в уставном капитале. 

Таким образом,  внесение в ЕГРЮЛ сведений о принадлежности Обществу  доли в размере 99,9% с 02.06.2016, не может свидетельствовать об осведомленности ООО «РСХБ-Финанс» о передаче имущества Партнерству в счет действительной стоимости доли по акту приема-передачи имущества от 29.03.2016.

Кроме того, упомянутым определением Арбитражного суда Тверской области от 04.06.20018 было установлено,  что заявление о приобретении доли в уставном капитале Общества в адрес ООО «РСХБ-Финанс» не поступало; из представленного нотариусом ФИО16 ответа на запрос суда следует, что при оформлении требования о приобретении Обществом доли Партнерства  документы, подтверждающие направление заявления-оферты в адрес ООО «РСХБ-Финанс», ею не истребовались; текст документа был составлен заявителем.

По общему правилу пункта 1 статьи 53 ГК РФ юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительным документом.

Действия органов юридического лица, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей юридического лица, признаются действиями самого юридического лица.

На неразумность и недобросовестность действий ООО «РСХБ-Финанс» по расторжению трудового договора с ФИО7 и назначению  новым генеральным директором Общества ФИО11 конкурсный управляющий не ссылался.

Суды пришли к выводу об отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО11, признав его действия в качестве единоличного исполнительного органа Общества разумными и добросовестными.

Суды также сделали вывод об отсутствии оснований для субсидиарной ответственности назначенного ООО «РСХБ-Финанс» ликвидатора  ФИО8, учитывая добросовестность и разумность поведения последнего в период осуществления им действий по ликвидации должника (осуществление необходимых публикаций, подготовка и обращение в суд с заявлением о банкротстве должника, обращение в налоговый орган с запросом отчетности должника, свидетельствующее о попытке восстановить бухгалтерскую отчетность должника, передача конкурсному управляющему имеющихся документов - решения единственного участника от 01.03.2017 и бухгалтерского баланса за 2015 год.

Для вывода о наличии причинно-следственной связи необходимо установить, что причина предшествовала последствиям, поскольку причина влечет  последствие, а последствие наступает в результате обстоятельства, являющегося причиной.

В данном случае суды установили, что именно ФИО10 как бенефициар Партнерства полностью контролировал Общество и именно воля ФИО10 обусловила вывод активов должника на сумму более 269 млн. руб. по сделке, признанной впоследствии судом недействительной.

Таким образом, последующее неоспаривание означенной сделки ООО «РСХБ-Финанс» - единственным (оставшимся) участником Общества, не могло быть квалифицировано в качестве причины наступления обстоятельств, предусмотренных  положениями пункта 4 статьи 10 и подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве (соответственно действовавших до и после 01.07.2017).

Кроме того,  вступившими в законную силу судебными актами в рамках дел № А09-181/2021 и А09-179/2021 установлено, что полученное Партнерством от Общества имущество было отчуждено Фабрике и Фермерскому хозяйству, являющимся добросовестными приобретателями, что исключало возможность возврата  имущества Обществу.  

Гражданское законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности (пункт 1 статьи 48, пункты 1 и 2 статьи 56, пункт 1 статьи 87 ГК РФ).

Исходя из сложившейся судебной практики это предполагает наличие у участников корпораций, а также лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений и по общему правилу исключает возможность привлечения указанных лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица перед иными участниками оборота.

В то же время из существа конструкции юридического лица (корпорации) вытекает запрет на использование правовой формы юридического лица для причинения вреда независимым участникам оборота (пункты 3 - 4 статьи 1, пункт 1 статьи 10 ГК РФ), на что обращено внимание в пункте 1 Постановления № 53.

Следовательно, в исключительных случаях участник корпорации и иные контролирующие лица (пункты 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ) могут быть привлечены к ответственности перед кредитором данного юридического лица, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована реализацией воли контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности.

Участник корпорации или иное контролирующее лицо могут быть привлечены к ответственности по обязательствам юридического лица, которое в действительности оказалось не более чем их «продолжением», в частности, когда самим участником допущено нарушение принципа обособленности имущества юридического лица, приводящее к смешению имущества участника и общества (например, использование участником банковских счетов юридического лица для проведения расчетов со своими кредиторам), если это создало условия, при которых осуществление расчетов с кредитором стало невозможным. В подобной ситуации правопорядок относится к корпорации так же, как и она относится к себе, игнорируя принципы ограниченной ответственности и защиты делового решения.

К недобросовестному поведению контролирующего лица с учетом всех обстоятельств дела может быть отнесено также избрание участником таких моделей ведения хозяйственной деятельности в рамках группы лиц и (или) способов распоряжения имуществом юридического лица, которые приводят к уменьшению его активов и не учитывают собственные интересы юридического лица, связанные с сохранением способности исправно исполнять обязательства перед независимыми участниками оборота (например, перевод бизнеса на вновь созданное юридическое лицо в целях исключения ответственности перед контрагентами и т.п.).

Соответствующая правовая позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.12.2022 № 305-ЭС22-14865 по делу                        № А40-264080/2020.

В данном случае означенные обстоятельства судами не установлены.

По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ  добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Поскольку судами не были установлены обстоятельства, опровергающие добросовестность ООО «РСХБ–Финанс» при реализации прав участника должника, не доказано совершение ответчиком действий, повлекших банкротство должника или невозможность расчета с кредиторами, извлечение выгоды в результате недобросовестных действий, соответственно, правовых оснований для удовлетворения требований конкурсного управляющего к названному ответчику не имелось.

В связи с неправильным применением судами  норм материального права, повлекшем неправомерные выводы о  привлечении ООО «РСХБ–Финанс»  к субсидиарной ответственности, обжалуемые судебные акты в  означенной части в силу части 1 статьи 288 АПК РФ подлежат отмене, а заявленные требования – отклонению.

Довод ООО «РСХБ–Финанс»  о неправомерности вывода судов о соблюдении конкурсным управляющим трехлетнего срока  исковой давности суд кассационной инстанции находит необоснованным.

Исходя из правовой позиции, сформулированной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3) по делу № А22-941/2006, изменение до момента обращения за судебной защитой правил об исчислении срока исковой давности в период до истечения срока исковой давности, течение которого началось ранее, исходя из действующих на момент начала течения срока исковой давности положений, является основанием для применения к порядку исчисления указанного срока положений, действующих на момент обращения.

Редакция пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве в части срока исковой давности изменена положениями Федерального закона от 28.12. 2016 № 488-ФЗ (далее – Закон № 488-ФЗ), принятым в пределах года с момента, начала течения срока для конкурсного управляющего  на защиту прав посредством обращения с заявлением о привлечении участника должника к субсидиарной ответственности. Новыми положениями срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности увеличен до трех лет.

Впоследствии, согласно изменениям, внесенным в Закон о банкротстве Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ, установлены новые правила исчисления срока (пункт 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве), согласно которым также предусмотрен трехлетний срок для обращения о применении субсидиарной ответственности.

Руководствуясь статьями 286, 287, 288, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда Тверской области от 10.10.2022 и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 19.12.2022 по делу № А66-8163/2017 в части признания  доказанным наличия оснований для привлечения общества с ограниченной ответственностью «РСХБ-Финанс»  к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Альянс-Агро» отменить.

В отмененной части в удовлетворении заявления отказать.

В остальной обжалуемой части указанные определение и постановление  оставить без изменения, а кассационную жалобу  ФИО7  –  без удовлетворения.

 

Председательствующий

С.Г. Колесникова

Судьи

 

ФИО17

 К.Г. Казарян