ДВАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

Староникитская ул., 1, г. Тула, 300041, тел.: (4872)70-24-24, факс (4872)36-20-09

e-mail: info@20aas.arbitr.ru, сайт: http://20aas.arbitr.ru 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Тула                                                                                                   Дело № А54-2031/2022  

Резолютивная часть постановления объявлена   30.08.2023 

Постановление изготовлено в полном объеме   31.08.2023 

Двадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего  Капустиной Л.А., судей   Филиной И.Л. и Дайнеко М.М., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, при участии от истца – общества с ограниченной ответственностью «Сервисное обслуживание» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) – ФИО2 (доверенность от 25.10.2022) и  ФИО3 (доверенность от 06.10.2022), от ответчика – акционерного общества «Страховая компания «Астро-Волга» (г. Самара, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) – ФИО4 (доверенность от 09.03.2022), в отсутствие третьих лиц – автономной некоммерческой организации «Служба обеспечения деятельности финансового уполномоченного», ФИО5, страхового акционерного общества «ВСК», ФИО6,  рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Сервисное обслуживание» на решение Арбитражного суда Рязанской области от 13.06.2023 по делу  № А54-2031/2022  (судья Шишков Ю.М.),

 

                                          УСТАНОВИЛ:

 

общество с ограниченной ответственностью «Сервисное обслуживание» (далее – общество)  обратилось в Арбитражный суд Рязанской области с исковым заявлением к акционерному обществу «Страховая компания «Астро-Волга» (далее – страховая компания) о взыскании неустойки в размере 26 573 рублей 40 копеек и  финансовой санкции в сумме 8400 рублей.

Определениями суда от 21.03.2022, от 17.11.2022, принятыми на основании статьи 51 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации,  к участию в деле в качестве третьих  лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены автономная некоммерческая организация «Служба обеспечения деятельности финансового уполномоченного», ФИО5, страховое акционерное общество «ВСК», ФИО6.

Решением суда от 13.06.2023 в удовлетворении исковых требований отказано. 

В апелляционной жалобе общество просит решение отменить, исковые  требования удовлетворить. Оспаривая судебный акт, заявитель утверждает, что   выплата  страхового возмещения  была осуществлена  с нарушением установленного законом срока и первоначально ответчик отказался  уплатить неустойку и финансовую санкцию в добровольном порядке, однако после обращения  общества к финансовому управляющему признал допущенное нарушение, уплатив по платежному поручению от 08.12.2021 № 119561 неустойку в неоспариваемой сумме 13 286  рублей 70 копеек. Выражает несогласие с  отказом финансового управляющего в выплате оставшейся суммы,  обоснованной заключением сторонами  соглашения о размере страхового возмещения, утверждая,  что такое соглашение не  подписывалось истцом. В подтверждение данного обстоятельства ссылается на отсутствие  оригинала  названного документа, как у истца,  так и у ответчика. По этой причине считает,  что копия соглашения о выплате страхового возмещения не является надлежащим доказательством, поскольку не соответствует статье 75 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в том числе по причине  не представления надлежащим  образом заверенной копии в порядке,  установленном Указом Президиума Верховного Совета ССССР от 04.08.1983 № 9779-Х).   Оценивает  действия ответчика как недобросовестные,  указывая, что после  его заявления об  изъятии оригинала соглашения правоохранительным органом, направления судом запроса в этот орган и получения ответа  о его отсутствии  в материалах проверки, страховая компания заявила о похищении этого оригинала. При этом  факт хищения не подтвердила (постановлениями  от 21.01.2022, от 08.09.2022, от 09.02.2023 ответчику  отказано в возбуждении уголовного дела).  Утверждает,  что иными доказательствами не подтверждается  наличие спорного соглашения (в акте приема-передачи документов, акте о страховом случае, платежном поручении от 23.01.2019 № 3209  не имеется ссылки на него). Считает, что  судом  не осуществлена надлежащая  проверка  заявления истца о фальсификации  копии соглашения о  выплате страхового   возмещения от 27.12.2018. Утверждает, что данное соглашение изготовлено ответчиком в 2021 году – после обращения истца с заявлением о выплате неустойки и финансовой санкции.    Отмечает, что   электронный оборот при урегулировании убытков введен  только в 2023 году, а в 2018 году он должен был оформляться на бумажных носителях.  В связи с этим считает  не имеющим значения обращение ответчика к  нотариусу для  осмотра файлов на своем сервере с целью установления их содержания  и атрибутов (дат создания и изменения) и представление нотариального протокола осмотра доказательств от 12.08.2022. Считает,  что  данный протокол   не может    подтвердить  дату создания самого документа,  служившего основой для создания файла, поскольку свойства любого электронного файла  легко меняются  в нужную для заинтересованного лица сторону. В подтверждение данного обстоятельства ссылается на  обращение истца к тому же нотариусу с целью фиксации  свойств электронных файлов с разными датами создания и изменения в диапазоне от 01.01.2019 до 01.01.2035 и нотариальный протокол от 02.09.2022 (отражена часть  электронных образов  документов, которые также указаны  в протоколе  осмотра доказательств от 12.08.2022, но с другими свойствами файлов, что ставит под сомнение  представленную ответчиком  дату создания оспариваемого файла). Утверждает, что ссылка суда  на размещение ответчиком электронного образа файла  на сервере и наличии  у нотариуса доступа к нему (где хранятся копии документов ответчика) не имеет значения для возможности изменения свойств  электронного файла в нужную для ответчика сторону, поскольку сам ответчик является системным администратором  своего сервера, а алгоритм действий по порядку изменения  свойств любых файлов имеется в свободном доступе в сети Интернет. Заявляет о том, что  бывший генеральный директор общества подтвердил, что не заключал  спорное соглашение,  а вывод суда о неоспаривании им печати  истца ничем не обоснован, так как подлинность этой печати не определялась. Полагает, что  для надлежащей проверки заявления о фальсификации доказательств (в том числе установления подписи истца) следовало назначить  экспертизу, в чем суд безосновательно отказал. Утверждает, что в деле отсутствуют доказательства, подтверждающие волю истца на заключение спорного соглашения, отмечая, что страховая выплата была получена в его отсутствие. Ссылается  на  пояснения  бывшего генерального директора общества ФИО6 о  том,  что печать общества не терялась и передавалась  сотрудникам для оформления  договоров цессии, использование для ее проставления на других договорах  было запрещено, и  подтверждение сложившего в обществе  порядка  третьим лицом – ФИО5, а также  бывшими потерпевшими по иным аналогичным делам. Считает необоснованным отказ суда в вызове в качестве свидетеля бывшего сотрудника ответчика ФИО7, который также мог бы подтвердить  установленный порядок  по урегулированию убытков. Утверждает, что, что вопреки позиции  суда, само по себе возможное проставление печати на соглашении не  свидетельствует о наличии волеизъявления истца на его заключение. Считает необоснованным вывод суда о том, что о наличии спорного соглашения истцу было известно до его обращения к финансовому управляющему, указывая, что правоохранительным органом   у истца были изъяты документы, в числе которых были соглашения  о размере страхового возмещения по ряду случаев,  однако достоверных сведений о   существовании именно спорного соглашения, не имеется, в связи с чем общество и обратилось в суд. Выражает несогласие с выводом суда о том, что соглашение  от 27.12.2018 было исполнено ответчиком надлежащим образом, так как  согласно пояснениям ответчика  о порядке его делопроизводства соглашение с потерпевшим  заключалось уже после признания страховой компанией  заявленного события страховым случаем,  а выплата осуществлялась  после признания страховой компанией виновника  ДТП страхового случая и акцепта заявки по ПВУ. Информирует, что в настоящем случае заявка по  страховому случаю акцептована САО «ВСК» 26.11.2018, что подтверждает, что на 27.12.2028  уже имелись все необходимые условия для выплаты страхового возмещения  и в соответствии с пунктом 2  соглашения выплата  должна была производиться в течение 3  рабочих дней, однако сам ответчик  подтвердил, что неоспариваемая часть неустойки  была выплачена с нарушением этого срока, а соглашение заключено с нарушением  20-дневного срока, установленного пунктом 21 статьи 12 Федерального закона от 25.04.2002 № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств»  (далее - Закон об ОСАГО);  на момент его подписания у ответчика уже имелась просрочка в 16 дней (с 12.12.2018 по 27.12.2018). Отмечает, что спорное соглашение не содержит  никаких указаний на прощение долга  со стороны  истца, а  потому не освобождает   страховщика  от  выплаты неустойки, образовавшейся на момент его заключения.

В отзыве  ответчик просит решение  оставить без изменения,      апелляционную жалобу – без удовлетворения. Сообщает, что  22.11.2018 между  потерпевшим ФИО5 и  истцом  был заключен договор уступки  права требования (цессии) страхового возмещения по ОСАГО, а 27.12.2018  в рамках  рассмотрения заявления общества  о страховом возмещении убытков по результатам проведенного осмотра 23.11.2018 между сторонами было достигнуто соглашение  о выплате страхового возмещения, в пункте 4 которого после  осуществления страховщиком страхового  возмещения (размер которого указан в пункте 3) обязанность страховщика считается  исполненной  в полном объеме и надлежащим образом, претензий к страховщику не имеется (в том числе в части  суммы утраты товарной стоимости,  неустойки,  расходов  за услуги  эвакуации, хранения  либо иных претензий). Считает, что истец,  являющийся  коммерческой организацией, не мог не понимать  последствий  подписания соглашения о возмещении убытков по истечении срока, установленного  пунктом 21 статьи 12 Закона об ОСАГО. В связи с этим считает требование истца по уплате неустойки с 21-го дня  после подачи  заявления  о прямом возмещении убытков злоупотреблением правом. Считает, что представленное в материалы дела соглашение от 27.12.2018 соответствует требованиям Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации, а довод истца  о том, что  поступившая от ответчика  копия соглашения от 27.12.2018 не является электронным  образом документа, а представляет  собой электронный  образ какой-то черно-белой копии несуществующего документа, не подтвержден  надлежащими доказательствами.  Указывает, что получив ответ на первую претензию, мотивированный заключением спорного соглашения от 27.11.2018,  истец не направил ответчику возражений, а в повторной претензии  от 18.11.2021 подтвердил факт  заключения этого соглашения и утверждать  о его отсутствии  начал только в ходе судебного разбирательства.   Считает, что поскольку    истцом не представлено  иных нетождественных копий  спорного  соглашения, основания для  его  исключения из числа доказательств в порядке  части 6 статьи 71 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации отсутствуют. Отмечает, что ответчиком  представлена копия соглашения от 27.12.2018, заверенная директором филиала страховой компании, что свидетельствует  о надлежащем оформлении доказательства. В подтверждение  заключения соглашения ссылается  на то, что все  поступающие документы от потерпевшего, а также подписанные соглашения сканировались и размещались   на удаленном сервере  страховщика,  информация направлялась  в Региональный центр выплат  после утверждения  акта о страховом случае. Сообщает,  что в подтверждение существования спорного соглашения    ответчиком  приняты меры  по нотариальному  обеспечению доказательств (протокол осмотра файла со сканированной копией соглашения (дата создания файла,  дата изменения файла)); осмотр проводился нотариусом  с участием истца после получения  доступа  к удаленному серверу, в то время как   представленный истцом протокол осмотра доказательств от 02.09.2022 не может быть принят во внимание,  поскольку нотариальные действия осуществлены с  электронного носителя USB-флэш-накопителя, документы загружались в измененном виде, персональный компьютер не указан, доказательства изъятия представленных на флеш-накопителе документов с сервера страховщика отсутствуют.  Информирует, что  решением Рязанского районного суда Рязанской области от 10.10.2022 по делу № 2-1285/2022 истцу отказано  в  оспаривании аналогичных  действий  нотариуса и признании незаконным протокола осмотра от 12.08.2022 № 62 АБ 1787668. Поясняет, что  все действия по переводу  соглашений,  заключенных с истцом, в электронные образы совершались ответчиком в ходе  стандартной  деятельности по урегулированию убытков; данные  мероприятия  проводились задолго до возникновения спора с истцом  и в отсутствие каких-либо претензий истца по страховым случаям, а ссылка истца на ведение электронного  документооборота только с 2023 года не подтверждена доказательствами.  Информирует,  что  процессуальное решение по факту хищения у ответчика  оригинала спорного соглашения  не принято (при плановой проверке деятельности филиала страховщика  установлено отсутствие  соглашений, которыми  занимался заместитель директора ФИО8, являющийся  в настоящее время сотрудником истца и сыном  действующего директора  общества); до  сентября 2021 года (т.е. до обнаружения  пропажи документов) истец к ответчику с претензиями не обращался, об отсутствии спорного соглашения не заявлял. Отмечает, что  истцом не оспорены атрибуты  соглашения и  наличие воли на его заключение, об утрате проставленной на нем печати,  выбытии ее из законного  владения   истец не заявлял, в то время как согласно  пункту 5.2.4 ГОСТ Р 7.0.97-2016 (утв.  Приказом Росстандарта от 08.12.2016 № 2004-ст) печать заверяет  подлинность подписи должностного лица на документах, в случае утраты печати  руководитель  обязан  дать об этом объявление в местной печати, изготовление  печатей  взамен утерянных  производится по истечении 10  дней с момента подачи объявления. Сообщает, что  с 27.11.2018 до даты обращения в суд общество не   подавало заявлений  в правоохранительные органы по факту выбытия печати и не пыталось установить  факт незаконного завладения ею, а согласно пояснениям ФИО6 печать из владения общества в результате противоправных действий не выбывала.  Ссылаясь на определение Высшего Арбитражного Суда РФ от 24.12.2009 № ВАС-14824/09,  указывает, что заверение печатью, являющейся одним из способов идентификации юридического лица в гражданском обороте, свидетельствует о полномочности подписи лица на документе в отсутствие доказательств обратного. В связи с этим считает не подлежащим удовлетворению  ходатайства о назначении  по делу экспертизы и  вызове свидетеля ФИО7 Полагает, что поскольку  общество получило страховое возмещение в определенном в соглашении размере, каких-либо возражений против этой суммы не заявило,  оно подтвердило  его  действие (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 05.02.2013 № 12444/12). В подтверждение  данного обстоятельства  дополнительно ссылается на  то, что после получения выплаты истец не обращался  с требованием о проведении  восстановительного ремонта транспортного  средства  как приоритетной формы страхового возмещения; в рамках  иных споров подтвержден факт  подписания аналогичных соглашений  со стороны общества. 

В судебном заседании  представители истца и ответчика поддержали позиции,   изложенные в апелляционной  жалобе и отзыве на нее.

Третьи лица, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения дела, в том числе путем размещения информации о движении дела в сети Интернет, в суд представителей не направили. С учетом мнений представителей сторон судебное  заседание проводилось  в их   отсутствие в соответствии со статьями 123, 156, 266  Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации. 

Изучив материалы дела и доводы жалобы, выслушав представителей истца и ответчика,  Двадцатый арбитражный апелляционный суд считает, что жалоба не подлежит удовлетворению. 

Как видно из материалов дела, 17.11.2018  в 11 час 15 мин произошло ДТП с участием автомобиля «Mazda 3», государственный номер 

<

***> принадлежащего ФИО5 и находившегося  под его  управлением,  и автомобиля «Форд Фокус», государственный номер К749ОС62, под управлением ФИО9, который признан  нарушившим  Правила дорожного  движения (т. 1,  л. д. 61).

Гражданская ответственность  владельца автомобиля «Mazda 3», государственный номер 

<

***> по договору обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств застрахована в страховой компании на срок  с 30.03.2018 по 29.03.2019 (страховой полис серии ХХХ № 0031653799, т. 1,  л. д. 15).

22.11.2018  ФИО5 обратился в страховую компанию с заявлением о прямом возмещении убытков (т. 1, л. д. 16), на основании  которого 23.11.2018  осуществлен осмотр поврежденного транспортного средства «Mazda 3», государственный номер 

<

***>. С выявленными повреждениями потребитель ознакомлен и согласен, дополнений и возражений не имеет, каких-либо замечаний не высказал, о проведении дополнительного осмотра не заявил, что подтверждается его собственноручной подписью в акте осмотра.  Дополнительный акт осмотра повторно составлен  09.02.2019 (т. 1, л. 

<

...>).

22.11.2018 между ФИО5 (цедент) и обществом  (цессионарий) заключен договор уступки права требования (цессии) страхового возмещения по ОСАГО, согласно которому цедент уступает, а цессионарий принимает все права требования в полном объеме, которые цедент имеет к страховой компании по выплате страхового возмещения в пределах страховой суммы ответственности должника вследствие  страхового события (страхового случая (ДТП)), произошедшего  17.11.2018 в 11 час 15 мин  по адресу: 

<

...> (т. 1, л. д. 19).

27.12.2018 между страховой компанией (страховщик) и обществом (потерпевший) заключено соглашение о выплате страхового возмещения (т. 1, л. д. 89), по условиям  которого страховщик выплачивает потерпевшему страховое возмещение в размере 94 905 рублей. Указанная сумма возмещения признана сторонами окончательной и не подлежащей пересмотру.

На основании акта о страховом случае от 23.01.2019 № 0000000000034780/ПВУ страховщик перечислил обществу страховое возмещение в сумме 94 905 рублей (платежное поручение от 23.01.2018 № 3209 – т. 1, л. д. 91).

В претензиях  от 29.10.2021 и  от 18.11.2021 истец, ссылаясь на нарушение срока выплаты  страхового возмещения,  обратился в страховую компанию с требованием об уплате неустойки в сумме 39 860 рублей 10 копеек и  финансовой санкции в сумме 8400 рублей  (т. 1, л. 

<

...>). 

В ответе от 08.12.2021 № 7191 страховая компания  уведомила общество  о частичном удовлетворении претензионных требований,  перечислив по платежному поручению от 08.12.2021 № 119561 в качестве неустойки  13 286 рублей 70 копеек (т. 1, л. 

<

...>).

Не согласившись с размером выплаты,  общество 06.12.2021 обратилось  к финансовому управляющему с  заявлением  № У-21-170650 о взыскании с ответчика неустойки и финансовой санкции (т. 1, л. д. 24–25). 

Решением финансового управляющего от 24.01.2022 № У-21-170650/5010-004 в удовлетворении требований отказано со ссылкой на заключенное между истцом и ответчиком соглашение от 27.12.2018 (т. 1, л. д. 27–31).

Ссылаясь на то, что ответчик необоснованно отказал в выплате неустойки в размере 26 573 рублей 40 копеек  и финансовой санкции в сумме 8400 рублей,  общество обратилось в арбитражный суд с настоящим иском.

При несоблюдении срока осуществления страховой выплаты или возмещения причиненного вреда в натуре страховщик за каждый день просрочки уплачивает потерпевшему неустойку (пеню) в размере одного процента от определенного в соответствии с настоящим Федеральным законом размера страховой выплаты по виду причиненного вреда каждому потерпевшему (пункт 21 статьи 12 Федерального закона от 25.04.2002 № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» (далее – Закон об ОСАГО).

В силу пункта 68 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 08.11.2022 № 31 «О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» (далее – постановление Пленума № 31), если иное не предусмотрено договором уступки требования, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права, включая права, связанные с основным требованием, в том числе требованием уплаты неустойки и суммы финансовой санкции к страховщику, обязанному осуществить страховую выплату в соответствии с Законом об ОСАГО (пункт 1 статьи 384 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзацы второй и третий пункта 21 статьи 12 Закона об ОСАГО).

В пункте 76 постановления Пленума № 31 разъяснено, что неустойка за несоблюдение срока осуществления страховой выплаты или срока выдачи потерпевшему направления на ремонт транспортного средства определяется в размере 1 процента, а за несоблюдение срока проведения восстановительного ремонта поврежденного транспортного средства определяется в размере 0,5 процента за каждый день просрочки от надлежащего размера страхового возмещения по конкретному страховому случаю за вычетом страхового возмещения, произведенного страховщиком в добровольном порядке в сроки, установленные статьей 12 Закона об ОСАГО (абзац второй пункта 21 статьи 12 Закона об ОСАГО).

Неустойка исчисляется со дня, следующего за днем, установленным для принятия решения о выплате страхового возмещения, то есть с 21-го дня после получения страховщиком заявления потерпевшего о страховой выплате и документов, предусмотренных Правилами, и до дня фактического исполнения страховщиком обязательства по договору включительно.

В пункте 45 постановления Пленума №  31 разъяснено, что если по результатам проведенного страховщиком осмотра поврежденного имущества страховщик и потерпевший достигли согласия о размере страхового возмещения и не настаивают на организации независимой технической экспертизы транспортного средства или независимой экспертизы (оценки) поврежденного имущества, такая экспертиза, в силу пункта 12 статьи 12 Закона об ОСАГО, может не проводиться.

При заключении соглашения об урегулировании страхового случая без проведения независимой технической экспертизы транспортного средства или независимой экспертизы (оценки) поврежденного имущества потерпевший и страховщик договариваются о размере и порядке осуществления страхового возмещения в пределах срока, установленного абзацем первым пункта 21 статьи 12 Закона об ОСАГО (пункт 12 статьи 12 Закона об ОСАГО). После осуществления страховщиком оговоренного страховщиком страхового возмещения его обязанность считается исполненной в полном объеме и надлежащим образом, что прекращает соответствующее обязательство страховщика (пункт 1 статьи 408 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Из материалов дела усматривается, что размер подлежащего возмещению ущерба согласован сторонами в соглашении о выплате страхового возмещения от 27.12.2018, подписав которое истец подтвердил отсутствие претензий к страховщику относительно страхового случая и согласился с указанным в нем размером возмещения, а также отказался  от предъявления требований неустойки (пункт 4 соглашения).  Указанное страховое возмещение  выплачено ответчиком  платежным поручением от 23.01.2018                № 3209 в сумме 94 905 рублей  (т. 1,  л. д. 91).

Отрицая факт  заключения указанного  соглашения, истец заявил о его фальсификации, сославшись на непринадлежность  проставленной на нем подписи   бывшему  руководителю ФИО6 

В соответствии со статьей 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в случае, когда лицо, участвующее в деле, обратится в арбитражный суд с заявлением в письменной форме о фальсификации доказательства, представленного другим лицом, участвующим в деле, суд проверяет обоснованность заявления о фальсификации доказательства, если лицо, представившее это доказательство, заявило возражения относительно его исключения из числа доказательств по делу. В этом случае арбитражный суд принимает предусмотренные федеральным законом меры для проверки достоверности заявления о фальсификации доказательства, в том числе назначает экспертизу, истребует другие доказательства или принимает иные меры суд проверяет обоснованность заявления о фальсификации доказательства, если лицо, представившее это доказательство, заявило возражения относительно его исключения из числа доказательств по делу. 

Проверка подлинности документа необязательно осуществляется судом только путем проведения судебной экспертизы, на необходимости которой настаивает истце, закон не запрещает сторонам доказывать достоверность представленного доказательства путем представления другого доказательства.

Конституционный Суд Российской Федерации в Определении от 22.03.2012                     № 560-О-О разъяснил, что закрепление в процессуальном законе правил, регламентирующих рассмотрение заявления о фальсификации доказательства, направлено на исключение оспариваемого доказательства из числа доказательств по делу. Сами эти процессуальные правила представляют собой механизм проверки подлинности формы доказательства, а не его достоверности.

Проверяя заявление о фальсификации,  судом исследованы материалы  проверки  по факту обращения ответчика  в правоохранительные органы о хищении документов (соглашений о выплатах страхового возмещения) (согласно пояснениям ответчика такое  обращение было  обусловлено  результатами  плановой проверки  деятельности филиала страховщика, в ходе которой  установлено отсутствие  соглашений, находившихся в зоне  должностных обязанностей  заместителя директора ФИО8, являющегося  в настоящее время сотрудником истца и сыном  действующего директора  общества).

В ходе исследования указанных материалов судом установлено,  что постановлением от 21.01.2022  № 5046/2021 об отмене постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, вынесенным заместителем прокурора Советского района                г. Рязани, по рассмотрению материалов проверки 5046/2021 (КУСП 16324 от 19.10.2021) по заявлению о привлечении к ответственности за хищение имущества, указано на необходимость объединения данного материала проверки с материалом проверки                           № 5511/21 (КУСП 16872-21). В дальнейшем данные материалы объединены в одно производство.

При этом  постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 08.09.2022, на которое ссылается истец,  вынесено  по рассмотрению материала проверки 5511/21 (КУСП №16872 от 28.10.2021) по заявлению о хищении денежных средств; в нем не содержится каких-либо выводов и мотивировок, свидетельствующих о проведении проверки по заявлению о хищении документов (КУСП № 16324). Данное постановление также отменено и  материал направлен на новое рассмотрение, по результатам которого 09.02.2023 вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по рассмотрению материала проверки КУСП № 16872 по заявлению о хищении денежных средств и в нем также не содержится  каких-либо выводов и мотивировок, свидетельствующих о проведении проверки по заявлению о хищении документов (КУСП №16324). (14.03.2023  ответчиком подана  жалоба на это постановление).

Поскольку  в материалах  проверки отсутствовал   оригинал спорного соглашения, ответчиком в целях опровержения  заявления о фальсификации, представлен нотариальный протокол осмотра доказательств от 12.08.2022, которым  подтверждается  дата создания оспариваемого  доказательства. 

Так, из протокола осмотра доказательств от 12.08.2022 следует,  что  осмотр  доказательства произведен нотариусом  следующим образом: «На рабочем столе своего рабочего компьютера для доступа к удаленному серверу (подключения к удаленному рабочему столу) страховой компании, где располагаются документы, предварительно установлен файл «AstroVolga TECH.RDP», предоставленный заявителем, открываю данный файл, ввожу «a.kobzev» в графу «логин», ввожу «IYRY2uo» в графу «пароль». Учетные данные были предварительно предоставлены заявителем».

Таким образом,   нотариусом получен  доступ к удаленному серверу страховой компании, где хранятся документы ответчика; при осмотре нотариусу и присутствующему на нем генеральному директору истца ФИО8 представлены документы, подтверждающие владение ответчиком данным сервером.

Таким образом, нотариальный протокол осмотра доказательств от 12.08.2022 подтверждает существование  и дату создания документа – соглашения от 27.12.2018.

Вступившим в законную силу решением Рязанского районного суда Рязанской области от 10.10.2022 по гражданскому делу № 21285/2022 обществу отказано в удовлетворении заявления  об оспаривании аналогичных нотариальных действий, совершенных 12.08.2022, и признании незаконным протокола осмотра доказательств № 62 АБ 1787668 от 12.08.2022.

В совокупности с указанным доказательством судом по правилам статьи 71 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации,   приняты  пояснения ответчика о том, что  все действия по переводу соглашений, заключенных с истцом, в электронные образы совершались самим ответчиком в ходе стандартной деятельности по урегулированию убытков в соответствии со сложившимся порядком электронного документооборота в обществе. При этом данные мероприятия проводились задолго до возникновения спора с истцом и в отсутствие каких-либо претензий истца по страховым случаям или несогласия с действиями общества по осуществлению страховых выплат.

Возражая против нотариального протокола осмотра от 12.08.2022, истец, указывает,  что свойства любого электронного файла могут легко меняться в нужную для заинтересованного лица сторону,  подтверждением чего, по его мнению,  является другой нотариальный  протокол осмотра доказательств от 02.09.2022 (согласно которому общество  обратилось  к нотариусу с целью фиксации свойств электронных файлов (представленных в материалы судебных дел ответчиком) с разными датами создания и изменения в диапазоне от 01.01.1999 до 01.01.2035).

Между тем суд правильно отметил, что из   протокола от 02.09.2022,  составленного по заказу истца, следует, что  нотариальные действия по заверению осуществлены с электронного носителя USB-флэш-накопитель, а не путем доступа  к серверу,  на котором они находятся. При этом представитель пояснил, что документы на электронный носитель загружались в измененном виде, персональный компьютер, на котором производились изменения, истцом не указан, а  доказательства изъятия представленных на флеш-накопителе документов с сервера страховщика отсутствуют. 

При таких обстоятельствах, представленный истцом протокол осмотра судом не принят в качестве надлежащего доказательства, поскольку не представляется возможным достоверно установить, какой именно файл осматривался нотариусом и из какого источника он был получен.

Таким образом,  протокол осмотра доказательств от 02.09.2022 не может служить доказательством фальсификации представленной ответчиком заверенной надлежащим образом копии соглашения и электронного образа этого соглашения, размещенного на сервере ответчика.

Кроме того, проверяя заявление о фальсификации,  суд  первой инстанции  принял во внимание наличие на оспариваемом соглашении  от 27.12.2018  печати общества, оттиск которой  им не оспаривался,  о фальсификации этого  оттиска  не заявлено.

В соответствии со статьей 183 Гражданского кодекса Российской Федерации при отсутствии полномочий действовать от имени другого лица или при превышении таких полномочий сделка считается заключенной от имени и в интересах совершившего ее лица, если только другое лицо (представляемый) впоследствии прямо не одобрит данную сделку.

Исходя из положений статьи 402 Гражданского кодекса Российской Федерации, действия работников должника по исполнению его обязательства считаются действиями должника. Должник отвечает за эти действия, если они повлекли неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства.

Согласно абзацу 4 пункта 123 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», об одобрении могут свидетельствовать действия работников представляемого по исполнению обязательства при условии, что они основывались на доверенности, либо полномочие работников на совершение таких действий явствовало из обстановки, в которой они действовали (абзац второй пункта 1 статьи 182 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Таким образом, полномочия на подписание каких-либо документов могут подтверждаться не только выданной представителю доверенностью, но и явствовать из обстановки, в которой действует представитель. К одному из признаков подобной обстановки судебная практика относит наличие у представителя печати лица, о потере которой или ее подделке в судебном процессе не заявляло (определения Верховного Суда Российской Федерации от 07.04.2017 № 309-ЭС17-2491, от 09.03.2016 № 303-ЭС15-16683, от 24.12.2015 № 307-ЭС15-11797, от 23.07.2015 № 307-ЭС15-9787).

Применительно к пункту 5.24 ГОСТ Р 7.0.97-2016. «Национальный стандарт Российской Федерации. Система стандартов по информации, библиотечному и издательскому делу. Организационно-распорядительная документация. Требования к оформлению документов» (утв. приказом Росстандарта от 08.12.2016 № 2004-ст), печать заверяет подлинность подписи должностного лица на документах, удостоверяющих права лиц, фиксирующих факты, связанные с финансовыми средствами, а также на иных документах, предусматривающих заверение подписи печатью в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Согласно пояснениям  бывшего  руководителя общества  ФИО6,  печать общества  из владения истца в результате противоправных действий третьих лиц не выбывала, печать на соглашениях принадлежит обществу, оттиск печати не оспаривается, письменные доказательства передачи печати обществу с указанием целей таковой отсутствуют, акт приема-передачи печати не представлен и отсутствует в принципе. При этом, у общества имелось две печати, одна из которых была передана непосредственно сотрудникам страховкой компании с целью заключения договоров цессии

Таким образом, в отсутствие доказательств утраты или хищения печати ответчика следует признать, что лица, владеющие печатью юридического лица, при подписании ими документов и проставлении на них этой печати на документах, подтверждают тем самым свои полномочия на совершение операций от имени конкретной организации.

При таких обстоятельствах, наличие у лица, подписавшего спорное соглашение,  доступа к печати истца, подтверждает, что его полномочия явствовали из обстановки, в которой оно действовало, а также о свободном распоряжении печатью истца (определения Верховного Суда Российской Федерации от 10.06.2021 № 305-ЭС18-22181, от 18.01.2018 № 305-ЭС17-13822).

Ссылка заявителя  на  то, что в силу  статьи 2 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной  ответственностью», согласно  которой печать не  является обязательным реквизитом, а ее наличие  является правом  самого общества,  отклоняется,  поскольку в настоящем случае истец данное право реализовал и   использует печать в качестве дополнительного атрибута своей индивидуализации в хозяйственных отношениях.  

Кроме того, суд принимает во внимание,  что получив ответ на первую претензию, мотивированный заключением спорного соглашения от 27.11.2018,  истец не направил ответчику возражений, а в повторной претензии  от 18.11.2021 подтвердил факт  заключения этого соглашения; до  сентября 2021 года (т.е. до обнаружения  пропажи документов) истец к ответчику с претензиями не обращался, об отсутствии спорного соглашения не заявлял; после получения выплаты истец не обращался  с требованием о проведении  восстановительного ремонта транспортного  средства  как приоритетной формы страхового возмещения.

Поскольку в ходе проверки  заявления о фальсификации  спорного соглашения  об урегулировании убытков,  соответствующий факт не подтвердился,   оснований для назначения судебной экспертизы  на предмет определения  подписи на соглашении,  нанесения оттиска  печати посредством клише  печати общества, а также срока давности в части проставления оттиска и подписей на соглашении,  не имеется,  в связи с чем  соответствующее  ходатайство оставлено без удовлетворения. 

По аналогичным  основаниям судом отказано  в  удовлетворении  ходатайства о вызове в качестве свидетеля бывшего сотрудника ответчика  ФИО7 для  подтверждения использования печати  общества работниками  страховой организации. Кроме того,  даже  возможное использование  названными лицами печати истца  не опровергает  одобрение  полномочий лица, подписавшего спорное соглашение,  так как  за проставлением печати  должен  следить сам ее владелец. Возможная передача печати  иным лицам является  предпринимательским риском  самого общества (статья 2 Гражданского кодекса Российской Федерации), который не может быть возложен на иных субъектов, в связи  с чем сами по себе  свидетельские показания указанного лица не смогут опровергнуть факт  совершения сделки.

Ссылка заявителя на отсутствие в материалах дела оригинала соглашения о выплате страхового возмещения и невозможности по этой причине  принимать в качестве доказательства заверенную ответчиком  копию,  отклоняется  судом.

В соответствии с частью 8 статьи 75 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации письменные доказательства представляются в арбитражный суд в подлиннике или в форме надлежащим образом заверенной копии.

По смыслу указанной нормы надлежащим доказательством может признаваться документ, копия которого, в частности, заверена уполномоченным лицом, участвовавшим в его составлении (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 19.07.2011 № 1930/11, постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.02.2011 № 14501/10, определение Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 10.01.2012 № ВАС-17112/11).

Исходя из части 6 статьи 71 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации при двух нетождественных копиях  возможность установления подлинного содержания первоисточника должна  подтверждаться иными доказательствами.

Поскольку в настоящем  таких документов  (нетождественных копий  соглашения от 27.12.2018) не имеется, а  представленная копия  соглашения, вопреки позиции  истца,  заверена  ответчиком,  как стороной, участвовавшей в его составлении, оснований для ее исключения из числа доказательств не имеется и указанный документ  обоснованно принят судом в качестве надлежащего доказательства.

Доводы заявителя  о заключении соглашения о выплате страхового возмещения после истечения двадцатидневного срока со дня принятия заявления потерпевшего о страховом возмещении, установленного абзацем первым пункта 21 статьи 12 Закона об ОСАГО, отклоняются судом, поскольку  само по себе указанное обстоятельство не влечет за собой недействительность соглашения. В  материалы дела не представлено письменных доказательств наличия у сторон разногласий по вопросу о подлежащей выплате сумме. Истец согласился с выплатой, произведенной в размере, указанном в данном соглашении. 

Предметом настоящего спора является взыскание неустойки за нарушение сроков исполнения обязательства и финансовой санкции.

Между тем, состав требований, от которых отказалось общество (пункт 4 соглашения), прямо предусматривает неустойку. 

При таких обстоятельствах, с учетом положений пункта 18 Обзора практики рассмотрения судами дел, связанных с обязательным страхованием гражданской ответственности владельцев транспортных средств, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 22.06.2016, пункта 1 статьи 408 Гражданского кодекса Российской Федерации, заключенного между сторонами соглашения об урегулировании страхового случая, последующего исполнения страховщиком обязанности по выплате страхового возмещения и установление сторонами соглашения отказа потерпевшего от предъявления требований к страховщику, в том числе, относительно неустойки, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу об отказе в удовлетворении требования истца о взыскании с ответчика неустойки.

Заявленное  истцом ходатайство  о  дополнении перечня  юридически значимых обстоятельств  и определения в качестве таковых «установления  заключенности сделки и обязании ответчика  предоставить оригинал оспариваемого документа соглашения о выплате страхового возмещения; наличии  ссылки ответчика на оспариваемый документ в документах-основаниях для выплаты (платежных документах, акте о страховом случае) и обязании ответчика  их представить», возложив бремя доказывания данных обстоятельств на ответчика не   рассматривается, поскольку не обладает свойством ходатайства, предусмотренного Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации. Путем  заявления данного ходатайства  истец фактически  пытается предрешить вопросы, разрешаемые при принятии судебного акта (статья 168 Арбитражного  процессуального  кодекса Российской Федерации).

Доводы заявителя выражают несогласие с оценкой фактических обстоятельств спора, в том числе с  проверкой заявления о фальсификации  доказательства, что является прерогативой суда.  Рассмотрев дело повторно, апелляционная инстанция оснований для  переоценки выводов суда, а также совершенных им процессуальных действий по заявлению истца  о фальсификации не нашла.

Нарушений процессуальных норм, влекущих безусловную отмену  судебного акта (часть 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), не установлено.

В соответствии со статьей 110,  частью 3  статьи 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации государственная пошлина по  апелляционной жалобе подлежит отнесению на  заявителя.

На основании изложенного,  руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 269, статьей  271  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Двадцатый арбитражный апелляционный суд 

       

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Рязанской области от 13.06.2023 по делу  № А54-2031/2022 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Центрального округа в течение двух месяцев со дня изготовления постановления в полном объеме. В соответствии с частью 1 статьи 275 Арбитражного процессуального кодекса Российской 

Федерации кассационная жалоба подается через арбитражный суд первой инстанции.

 

Председательствующий

Судьи

                         Л.А. Капустина

                         И.Л. Филина

                         М.М. Дайнеко