СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-3920/2024(2,3,4)-АК

Дело № А71-2519/2023

17 июня 2024 года

г. Пермь

 

Резолютивная часть постановления объявлена 04 июня 2024 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 17 июня 2024 года.

 

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:председательствующего Даниловой И.П.,

судей                                 Гладких  Е.О.,  Саликовой  Л.В., 

при ведении протокола судебного заседания  секретарем  Ковалевой  А.Л.,

при участии в судебном  заседании  в режиме веб-конференции  посредством  использования  информационной  системы «Картотека  арбитражных дел»:

ФИО1,  паспорт;

в зале суда:

от конкурсного  кредитора ИП ФИО2: ФИО3, паспорт, доверенность от  09.01.2019;

от  финансового  управляющего  ФИО4:  ФИО5, удостоверение, доверенность от  30.05.2024;

от ФИО6: ФИО7, паспорт, доверенность от  23.09.2029;

ФИО6, паспорт;

иные  лица,  не явились, извещены;

(лица, участвующие в деле, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда),

рассмотрел в судебном заседании апелляционные  жалобы   кредиторов ФИО6, ФИО8, финансового  управляющего  ФИО4,  должника  ФИО1

на определение Арбитражного суда Удмуртской Республики 

от 26 марта 2024 года

о признании требований ФИО6 в размере 9 413 139 руб., ФИО8 в размере 5 739 718 руб. 92 коп., обоснованными и подлежащими удовлетворению за счет имущества должника, оставшегося после удовлетворении требований кредиторов, включенных в третью очередь реестра требований должника, 

вынесенное в рамках дела № А71-2519/2023

о признании несостоятельным (банкротом) ФИО1  (ИНН 

<

***>), 

 

установил:

Определением Арбитражного суда города Москвы от 02.03.2022 в отношении  должника ФИО1  введена  процедура реструктуризации долгов гражданина; финансовым управляющим  утверждена ФИО9 (ИНН 

<

***>), член Ассоциации  СОАУ «Меркурий». Сообщение о введении процедуры банкротства опубликовано в  газете «КоммерсантЪ» № 42 от 12.03.2022. 

Определением Арбитражного суда города Москвы от 17.06.2022 арбитражный  управляющий ФИО9 освобождена от исполнения обязанностей финансового  управляющего имуществом ФИО1

Определением Арбитражного суда города Москвы от 01.08.2022 финансовым  управляющим имуществом ФИО1 утверждена ФИО10 (ИНН  

<

***>), член САУ «Возрождение». 

Определением Арбитражного суда города Москвы от 07.11.2022 (резолютивная  часть оглашена 31.10.2022) дело А40-237801/21-95-589 о несостоятельности  (банкротстве) ФИО1 передано на рассмотрение в  Арбитражный суд Удмуртской Республики. 

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 13.12.2022  вышеуказанное определение Арбитражного суда г. Москвы оставлено без изменения,  апелляционная жалоба ФИО11 без удовлетворения. 

Судом установлено, что определением Арбитражного суда г. Москвы от 25.04.2022 года принято к производству заявление ФИО6  (далее – ФИО6) о включении в  реестр требований кредиторов должника задолженности в размере 17 642 250 руб. 82  коп. 

Судом также установлено, что определением Арбитражного суда г. Москвы от  01.07.2022 года принято к производству заявление ФИО8  (далее – ФИО8) о включении в  реестр требований кредиторов должника задолженности в размере 11 136 702 руб. 82  коп. 

Судебное разбирательство по рассмотрению требования ФИО8,  ФИО6 неоднократно откладывалось Арбитражным судом г. Москвы.

17.02.2023 в Арбитражный суд Удмуртской Республики поступили материалы  дела №А40-237801/21 о несостоятельности (банкротстве) ФИО1

Определением суда от 28.02.2023 заявление ФИО11 о признании  ФИО1 несостоятельным (банкротом) принято к рассмотрению, возбуждено  производство по делу с присвоением номера А71-2519/2023. 

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 17.03.2023 к  производству в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО1  принято заявление ФИО6 о включении в реестр требований кредиторов  должника задолженности в размере 17 642 250 руб. 82 коп.

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 17.03.2023 к производству в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО1  принято заявление ФИО8 о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности в размере 11 136 702 руб. 82 коп.

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 06.06.2023 (резолютивная часть вынесена 30.05.2023) финансовым управляющим имуществом ФИО1 утвержден член Союза арбитражных управляющих  «Саморегулируемая организация «ДЕЛО» ФИО4 (далее – ФИО4, финансовый  управляющий).

Определением суда от 16.02.2024 (резолютивная часть от 09.02.2024)  объединены в одно производство для совместного рассмотрения в деле о  несостоятельности (банкротстве) ФИО1 заявление ФИО8 о включении в реестр требований кредиторов должника  задолженности в размере 11 136 702 руб. 82 коп. (Т3) и заявление ФИО6 о включении в реестр требований кредиторов должника  задолженности в размере 17 642 250 руб. 82 коп. (Т1), с присвоением обособленному спору в деле №А71-2519/2023 Т1;  назначено судебное заседание.

Определением  Арбитражного суда Удмуртской  Республики  от  26.03.2024 (резолютивная часть  оглашена  21.03.2024) признано требование ФИО6 обоснованным в  размере 9 413 139 руб., подлежащим удовлетворению за счет имущества ФИО1, оставшегося после удовлетворения требований кредиторов третьей очереди,  включенных в реестр.

Признано требование ФИО8 обоснованным в размере  5 739 718 руб. 92 коп., подлежащим удовлетворению за счет имущества ФИО1, оставшегося после удовлетворения требований кредиторов третьей очереди,  включенных в реестр. В удовлетворении оставшейся части требований отказано.

Не согласившись  с судебным актом,  с апелляционными жалобами обратились  кредиторы ФИО6, ФИО8, финансовый  управляющий  ФИО4,  должник  ФИО1 

В апелляционной жалобе   кредиторы   ФИО6, ФИО8 (далее – ФИО8) просят определение  суда от 26.03.2024  отменить в части требований, в удовлетворении которых было отказано, и, изменив мотивировочную часть, исходя из доводов апелляционной жалобы, принять по делу новый судебный акт, которым: признать требование ФИО6  в сумме 17 642 250 руб. 82 коп., из которых 8 200 000 руб. 00 коп. сумма прямого действительного ущерба, причиненного преступлением (в первую очередь удовлетворения), 8 442 250,82 руб. руб. 82 коп. сумма процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 01.12.2008 по 02.03.2022  (в первую очередь удовлетворения), 1 000 000,00 руб. сумма компенсации морального вреда в связи с совершенным преступлением (в первую очередь удовлетворения), обоснованным и подлежащим включению в реестр требований кредиторов  ФИО1;  признать требование ФИО8 в сумме 11 136 702 руб. 82 коп., из которых 5 000 000  руб.  сумма прямого действительного ущерба, причиненного преступлением (в первую очередь удовлетворения), 5 136 702  руб.   82 коп. сумма процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 01.12.2008 по 02.03.2022  (в первую очередь удовлетворения), 1 000 000 руб. сумма компенсации морального вреда в связи с совершенным преступлением (в первую очередь удовлетворения), обоснованным и подлежащим включению в реестр требований кредиторов  ФИО1;  исключить из мотивировочной части выводы суда о противоправном поведении заявителей ФИО6 и ФИО8 при передаче денежных средств ФИО1 и об установленном факте передачи денежных средств в качестве взяток, в связи с отсутствием в отношении ФИО6 и ФИО8 приговоров, в которых были установлены и доказаны вышеуказанные факты.

В апелляционной жалобе кредиторы указывают, что заявленные  требования о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности (сумм ущерба) основаны на вступившем в законную силу Приговоре Замоскворецкого районного суда г. Москвы от 08.04.2019  по делу № 01-0023/2019, которым ФИО1 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 4 статьи  159 Уголовного кодекса Российской Федерации (мошенничество в особо крупном размере), в отношении потерпевших - ФИО8 и ФИО6 (постановления о признании потерпевшим от 23.06.2011, вынесенных заместителем руководителя отдела по расследованию особо важных дел следственного управления Следственного комитета РФ по Удмуртской Республике, которые впоследствии признаны также гражданскими истцами (постановления о признании гражданским истцом от 27.08.2014, вынесенных следователем по особо важным делам второго отдела по расследованию особо важных дел следственного управления Следственного комитета Российской  Федерации по Удмуртской Республике. Приговором Замоскворецкого районного суда г.Москвы от 08.04.2019 гражданин ФИО1  признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 4 статьи  159 Уголовного кодекса Российской  Федерации  (мошенничество в особо крупном размере) и ему назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 5 (пять) лет условно. Не согласившись с постановленным приговором, осужденный ФИО1 оспорил его в апелляционном порядке в Московский городской суд.  Считая назначенное ФИО1 наказание мягким, по указанному основанию приговор был оспорен и потерпевшими по данному уголовному делу ФИО6 и ФИО8 (кредиторы 1 и 2 соответственно). Апелляционным определением Московского городского суда от 22.08.2019  приговор в отношении ФИО1 в части назначенного наказания изменен и ему было назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 3 (три) года в колонии общего режима. ФИО1 был заключен под стражу в судебном заседании Мосгорсуда 22.08.2019. Кассационным определением Судебной коллегии по уголовным делам Второго кассационного суда общей юрисдикции от 24.03.2020 приговор Замоскворецкого районного суда г.Москвы от 8.04.2019 года и апелляционное определение Московского городского суда от 22.08.2019 года в отношении ФИО1 изменен. Исключено из осуждения ФИО1 по части 4 статьи 159 УК РФ указание на квалифицирующий признак «с причинением значительного ущерба гражданину» и смягчено назначенное  по данной статье наказание до 2 (двух) лет 9 месяцев лишения свободы. Таким образом, обвинительный приговор в отношении ФИО1 вступил в законную силу, что являлось основанием для предъявления в рамках гражданского судопроизводства требований о возмещении вреда, причиненного преступлением. Согласно мотивировочной части приговора, суд указал, что в силу части  2 статьи  309 УПК РФ в связи с необходимостью произвести дополнительные расчеты, связанные с гражданским иском, требующие отложения судебного разбирательства, суд признает за потерпевшими и гражданскими истцами ФИО12, ФИО13 право на удовлетворение гражданских исков и передает вопрос о размере возмещения для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства, в связи с чем не снимает арест, наложенный на денежные средства в рамках настоящего уголовного дела.   Таким образом, приговором Замоскворецкого районного суда г. Москвы от 08.04.2019, вступившем в законную силу 22.08.2019  установлены факты, которые не могут быть пересмотрены или переоценены арбитражным судом при рассмотрении требований потерпевших ФИО6 и ФИО8 в порядке гражданских исков в деле о банкротстве ФИО1: ФИО1 путем обмана и злоупотребления доверием совершил хищение денежных средства ФИО6 в размере 8 200 000,00 руб.; ФИО1 путем обмана и злоупотребления доверием совершил хищение денежных средства ФИО8 в размере 5 000 000,00 руб.; ФИО6 и ФИО8 признаны потерпевшими по указанному уголовному делу (постановления о признании потерпевшим от 23.06.2011); ФИО6 и ФИО8 признаны гражданскими истцами (постановления о признании гражданским истцом от 27.08.2014);  постановлением следователя от 09.07.2012  отказано в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО8 и ФИО6 по сообщению о совершении преступлений, предусмотренных частью 3 статьи  30 частью 4 статьи  291 УК РФ (в редакции ФЗ от 08.12.2003 № 162-ФЗ), части 3 статьи  30 части 5 статьи  291 УК РФ по основанию, предусмотренному пунктом 2 части 1 статьи  24 УПК РФ, ввиду отсутствия в их действиях составов данных преступлений.  В данном  случае ФИО1 осуществил хищение денежных средств ФИО6 и ФИО8, а не заключил с ними сделку с противной основам правопорядка или нравственности целью, как неправомерно полагает суд первой инстанции, квалифицируя спорные правоотношения по статье 169 ГК РФ, а не вытекающие из норм статьи  1064 ГК РФ, регулирующие общие основания ответственности за причинение вреда, в том числе  вреда, причиненного преступлением. Апеллянты  отмечают,  что действия по передаче взятки и посредничество в передаче взятки образуют состав уголовного деяния, следовательно, квалифицировать такие действия как сделку, совершенную в порядке статьи  169 ГК РФ, невозможно в рамках арбитражного процесса, поскольку арбитражный суд не вправе  признавать потерпевших виновными в передаче взятки в условиях отсутствия в отношении них приговора суда по данным фактам. Кроме того, сделки по передачи взятки вообще не существует в природе, поскольку уголовный суд квалифицировал действия ФИО1 как хищение, что также исключало применение к спорным правоотношениям нормы статьи 169 ГК РФ.  Ошибочное признание мошенничества сделкой привело к неосновательному смешению материальных оснований: договорных и деликтных (внедоговорных), тогда как в последнем случае лицо получает лишь право на универсальный способ возмещения вреда: он может быть использован как в случае уничтожения или повреждения имущества, так и в любых других обстоятельствах (причинение вреда путем похищения имущества, причинение нематериального вреда и т. п.). Поскольку мошенничество является одной из форм хищения, то, как и при всяком хищении, материальный вред причиняется путем похищения имущества, тогда как «ущерб в хищении» понимается как реальное уменьшение имущества у собственника или законного владельца (так называемый прямой положительный ущерб). Размер прямого действительного (положительного) ущерба определяется стоимостью похищенного имущества.  Мошенничество   как одна из форм хищения порождает внедоговорное (деликтное) обязательство, состоящее в возмещении причиненного данным преступлением потерпевшему прямого действительного (положительного) ущерба, размер которого определяется стоимостью похищенного имущества. Поэтому, якобы передача взяток через посредника, под прикрытием которой совершено мошенничество в отношении имущества ФИО6 и ФИО8, не может рассматриваться в качестве сделок, порождающей соответствующие ей гражданско-правовые последствия (в т.ч. статьи 167 и 169 ГК РФ) и, как следствие, не позволяющих потерпевшим включить в реестр требований сумму похищенных ФИО1 под видом взяток денежных средств, а равно плату за неправомерное пользование чужими денежными средствами и компенсацию морального вреда. Ошибочность квалификации судом первой инстанции спорных правоотношений привела к принятию незаконного судебного акта, идущему в разрез с гарантиями, установленными Конституцией РФ о полном возмещении вреда, причиненного преступлением. Указанная судебная ошибка привела к неправильному применению норм права и при определении суммы процентов, подлежащих взысканию с ФИО1, поскольку суд неправомерно квалифицирует сумму похищенного у ФИО6 и ФИО8 как убытки и как следствие, рассчитывает проценты в порядке статьи  395 ГК РФ с даты вступления приговора в законную силу.  Суд первой инстанции ошибочно приравнивает вред причиненный преступлением, возмещение которого регулируется статьей 1064 ГК РФ, к убыткам, возникающим в результате гражданско-правовых правоотношений, возмещение которых осуществляется на основании статьи 15 ГК РФ. Таким образом, сроком начала начисления процентов на сумму ущерба является момент начала противоправного пользования имуществом потерпевшего. Поскольку из положений пункта 2 статьи  1107 ГК РФ следует, что на сумму неосновательного денежного обогащения подлежат начислению проценты за пользование чужими средствами (статья 395 ГК РФ) с того времени, когда приобретатель узнал или должен был узнать о неосновательности получения или сбережения денежных средств, то есть с момента совершения преступления, когда ответчик незаконно завладел денежными средствами, принадлежащими истцу. Выводы суда о виновности ФИО6 и ФИО8 в передаче взяток через посредника ФИО1 и, как следствие, возложение на заявителей негативных последствий, а равно частичное разрешение требований в пользу мошенника ФИО1, являются ошибочными, так как  основаны не на законе, а на эмоциональном восприятии ситуации, что заявители сами пытались совершить противоправные действия. Судом не дана оценка доводам представителя кредиторов ФИО7 в части того, что если бы ФИО6 и ФИО8 привлекались к уголовной ответственности за передачу через должника ФИО1 взяток для должностных лиц правоохранительных органов и судей Верховного суда Удмуртского Республики, то ФИО1 привлекался бы к уголовной ответственности за посредничество во взятке (статья 291.1 УК РФ), а не за мошенничество (ст. 159 УК РФ), диспозиция которой квалифицирует действия подсудимого как хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием. Чтобы квалифицировать действия ФИО6 и ФИО8 по статье  169 ГК РФ как сделку, совершенную с целью, заведомо противной основам право[1]порядка или нравственности, со стороны должника ФИО1 должны быть представлены доказательства того, что он также являлся участником такой сделки, а именно получал от ФИО6 и ФИО8 денежные средства для целей последующей их передачи должностным лицам в качестве взятки, а равно приговоры суда в отношении ФИО6 и ФИО8 о привлечении их к уголовной ответственности за передачу взяток должностным лицам через посредника ФИО1 Между тем, таких доказательств в материалы дела не представлено, что является основанием для отклонения доводов должника ФИО1, конкурсного кредитора ФИО2 и финансового управляющего ФИО4, полагавших, что в удовлетворении требований ФИО6 и ФИО8 необходимо отказать в связи с противоправным характером передачи де[1]нежных средств ФИО1 Таким образом, даже если бы действия ФИО6 и ФИО8 носи[1]ли противоправный характер при передаче денежных средств ФИО1, что само по себе не доказано в установленном законом порядке, то это не освобождает ФИО1 от возврата денежных средств потерпевшим, так  как в приговоре Замоскворецкого районного суда г.Москвы от 08.04.2019  отсутствует какое-либо указание об отсутствии реституционного обязательства осужденного ФИО1 перед потерпевшими ФИО6 и ФИО8, а так[1]же об отсутствии права на возмещение вреда. Напротив, суд констатировал о праве потерпевших ФИО6 и ФИО8 на удовлетворение гражданских исков в части возмещения вреда, причиненного преступлением. Иное в гражданско-правовом порядке установлено быть не может, так как  указанные обстоятельства (виновность лица и, как следствие, отсутствие у такого лица права на реституцию) могут быть установлены только в порядке уголовного судопроизводства.

Также  апеллянты полагают, что требования кредитора (взыскателя), вытекающие из приговора суда, по общему правилу исполнительного производства имеют приоритет перед другими кредиторами (взыскателями). При этом требования, которые погашаются в первую очередь, не являются исчерпывающими и могут устанавливаться на основании других норм Закона о банкротстве. Учитывая, что требования о возмещении вреда, причиненного в результате мошенничества не подлежат списанию, то это предполагает невозможность их пропорционального погашения в реестре требований второй и третьей очередей, следовательно, такие требования имеют приоритет и в рамках дела о банкротстве, поскольку по смыслу статьи 134 Закона о банкротстве, в первую очередь удовлетворения включаются требования, которые не подлежат списанию в ходе процедуры банкротства. Кроме того, по общему правилу, применение одной нормы права не должно приводить к ухудшению положения заинтересованного лица, которое он имел при применении другой нормы права до возбуждения процедуры банкротства. При указанных обстоятельствах требования ФИО6 и ФИО8 в части включения требований в реестр требований кредиторов ФИО1 прямого действительного ущерба, причиненного преступлением в сумме 8 200 000,00 руб. и 5 000 000,00 руб. соответственно, подлежат включению в первую очередь удовлетворения.  Между тем, суд первой инстанции не только проигнорировал указанные доводы, но и понизил очередность требований до уровня «погашения за счет имущества, оставшегося после удовлетворения требований третьей очереди». Выводы суда первой инстанции о том, что заявителями совершены противоправные действия (передача взяток) не могут быть приняты во внимание вышестоящим судом и должны быть отвергнуты, поскольку такие выводы фактически являются заявлением о совершенном преступлении, подлежащего рассмотрению в рамках уголовного судопроизводства. 

Кроме того,  апеллянты полагают, что  у суда не имелось правовых оснований для объединения требований ФИО6 и ФИО8 в одно производства, даже в условиях того, что требования вытекали из одного приговора. При том, одним из требований ФИО8 и ФИО6 является требование о компенсации морального вреда, который относится к индивидуально-личностным требованиям, обусловленных личным нравственными страданиями и сугубо персональным отношением каждого потерпевшего к должнику, то есть требования, хоть и вытекающие из тех же оснований, но подлежащие индивидуальному усмотрению со стороны суда с учетом возраста, личности и уровня самооценки каждого потерпевшего и их отношения к утрате своего имущества на крупную сумму. В данном случае имеет место различный субъектный состав участников спора, отсутствие риска принятия противоречащих друг другу судебных актов,  поскольку оба спора рассматриваются одним судьей, оба спора находились на завершающей стадии рассмотрения, были заявлены индивидуально-личностные требования о компенсации морального вреда.

В апелляционной жалобе финансовый управляющий    ФИО4   просит определение суда от 26.03.2024 в обжалуемой части отменить; в удовлетворении заявлений ФИО6 о включении в реестр требований кредиторов должника ФИО1 задолженности в общем размере 17 642 250,82 руб. отказать полностью; в удовлетворении заявления ФИО8 о включении в реестр требований кредиторов должника ФИО1 задолженности в общем размере 11 136 702,82 руб. отказать полностью.

В апелляционной жалобе финансовый управляющий  указывает, что рассматривая настоящий обособленный спор, суд первой инстанции в отсутствие к тому достаточных оснований не принял во внимание очевидную антисоциальную правовую природу заявленных ФИО6 и ФИО8 в рамках дела о банкротстве требований к ФИО1, в связи с чем при разрешении вопроса о реституционных последствиях сложившихся спорных правоотношений заявителей с должником ошибочно не применил положения  пункта 4 статьи  167 Гражданского кодекса  Российской Федерации. Признав требования ФИО6 и ФИО8 обоснованными, и определив, что они подлежат удовлетворению за счет имущества ФИО1, оставшегося после удовлетворения включенных в реестр требований кредиторов третьей очереди, Арбитражный суд Удмуртской Республики  легализовал заведомо противоречащие основам правопорядка требования заявителей о возврате им суммы переданных денежных средств, при этом поставив данных лиц в деле о банкротстве должника в равное правовое положение с режимом удовлетворения требований добросовестных, но «опоздавших», кредиторов ФИО1  Изложенный Арбитражным судом Удмуртской Республики в оспариваемом судебном акте правовой подход означает фактическое обеспечение недобросовестному участнику гражданского оборота, получившему в результате своего осознанного антисоциального поведения легализованное судом право притязания на соразмерное участие в распределении конкурсной массы должника, равной судебной защиты его интересов по отношению к иным претерпевающим неблагоприятные финансовые последствия добросовестным, но «опоздавшим» кредиторам должника, что противоречит принципу справедливости в гражданском праве Российской Федерации. Кроме  того суд первой инстанции  ошибочно не применил положения статьи  10 Гражданского кодекса  Российской Федерации. В действиях ФИО6 и ФИО8 безусловно  имеются признаки недобросовестного поведения, поэтому требования данных кредиторов применительно к положениям статьи  10 Гражданского кодекса  Российской  Федерации являются необоснованными и не подлежат включению в реестр требований кредиторов должника.  ФИО6  и ФИО8 не вправе претендовать на компенсацию им суммы ущерба, которые данные лица добровольно понесли в связи с попыткой совершения ими тяжкого преступления —  попытке передачи посредством должника денежной взятки правоохранительным органам и судьям Верховного суда Удмуртской Республики с целью избежания своей уголовной ответственности за другое преступление коррупционной направленности.

В апелляционной жалобе должник просит  восстановить   пропущенный  процессуальный срок на  подачу апелляционной жалобы; в удовлетворении заявлений ФИО6 о включении в реестр требований кредиторов должника ФИО1 задолженности в общем размере 17 642 250,82 руб. отказать полностью; в удовлетворении заявления ФИО8 о включении в реестр требований кредиторов должника ФИО1 задолженности в общем размере 11 136 702,82 руб. отказать полностью.

В апелляционной  жалобе должник  указывает, что суд первой инстанции, квалифицируя действия ФИО6 и ФИО8, как сделку совершенную и нарушающую основы правопорядка и нравственности, предусмотренную статьей 169 Гражданского кодекса Российской  Федерации, не мотивировал и не применил пункт 4 статьи  167 Гражданского кодекса Российской Федерации. Кроме  того,  судом первой инстанции проигнорирована правовая позиция Арбитражного суда Московского округа по делу А40-237801/2021, по требованиям того же заявителя ФИО6, ФИО8, где суд квалифицировал их действия по статье  10  Гражданского кодекса  Российской Федерации, что не противоречило правовой позиции Арбитражного суда Уральского округа, выраженной в Постановлении от 27.09.2023  по делу А40-237801/2021 и являлось самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении заявлений ФИО6 и ФИО8 о включении в реестр требований кредиторов. Также   должник указывает, что в ходе рассмотрения уголовного дела, фактов передачи, перечисления денежных средств в каком-либо размере от ФИО8, и ФИО6 напрямую в адрес ФИО1 не имелось и кредиторами пропущен срок исковой  давности. 

Отзывы  от лиц,  участвующих   в деле,  на  апелляционные жалобы не поступили.

Судом  апелляционной инстанции в порядке статьи 159 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации рассмотрено  ходатайство должника  о  восстановлении пропущенного  процессуального срока на подачу апелляционной жалобы,  ходатайство  удовлетворено, поскольку пропуск срока  составляет один  день.

Участвующий  в судебном заседании представитель ФИО6 и сам ФИО6 на  доводах  апелляционной жалобы наставили,  просили  определение суда  отменить, заявленные требования  о включении   задолженности в реестр требований  удовлетворить;  возражали против  апелляционных жалоб  должника  и финансового управляющего.

Представитель  финансового  управляющего  и должник на доводах своих апелляционных жалоб настаивали; просили определение отменить, отказать  ФИО6 и ФИО8  во включении  задолженности в реестр требований кредиторов должника; возражали против доводов апелляционной жалобы кредиторов.

Представитель конкурсного  кредитора  ИП ФИО2 поддержал  доводы апелляционных жалоб  финансового  управляющего  и  должника, просил обжалуемый судебный акт отменить, отказать  ФИО6 и ФИО8 во включении задолженности в  реестр требований  кредиторов должника.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства, представителей в заседание суда апелляционной инстанции не направили, что в соответствии с статьей  156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) не является препятствием к рассмотрению дела в их отсутствие.

Законность и обоснованность судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьей 266, статьей  268 АПК РФ.

Как  следует из материалов дела, приговором  Замоскворецкого районного суда г. Москвы от 08.04.2019 ФИО1 признан  виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 4 статьи 159  Уголовного кодекса Российской Федерации, ему назначено наказание в виде лишения  свободы сроком на 5 лет условно. 

Апелляционным Определением Московского городского суда от 22.08.2019  приговор в отношении ФИО1 в части назначенного наказания изменен, ему  назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 3 (три) года в колонии  общего режима. 

Кассационным определением Судебной коллегии по уголовным делам Второго  кассационного суда общей юрисдикции от 24.03.2020 приговор Замоскворецкого  районного суда г. Москвы от 08.04.2019 года и апелляционное определение  Московского городского суда от 22.08.2019 года в отношении ФИО1  изменен. Исключено из осуждения ФИО1 по части 4 статьи 159 УК РФ  указание на квалифицирующий признак «с причинением значительного ущерба гражданину» и смягчено назначенное ему по данной статье наказание до 2 (двух) лет 9  месяцев лишения свободы. В остальном тот же приговор и апелляционное  определение в отношении ФИО1 оставлены без изменения, а кассационные  жалобы адвокатов ФИО11, Жеребенкова В.А. в защиту ФИО1 без  удовлетворения.

Согласно мотивировочной части приговора, суд указал, что в силу части 2 статьи 309 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с необходимостью произвести дополнительные расчеты, связанные с гражданским  иском, требующие отложения судебного разбирательства, суд признает за  потерпевшими и гражданскими истцами ФИО12, ФИО6 право на  удовлетворение гражданских исков и передает вопрос о размере возмещения для  рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства. 

Указанным выше приговором суда установлено, что ФИО12 и ФИО6, будучи в статусе обвиняемых по уголовному делу о получении взятки, в свою  очередь сами намеревались передать взятку должностным лицам правоохранительных  органов в обмен на прекращение уголовного преследования. Денежные средства они  передавали через посредника ФИО1, который, в свою очередь, обещал  передать деньги должностным лицам правоохранительных органов и обеспечить  прекращение уголовного преследования ФИО12 и ФИО6

Поскольку факт дальнейшей передачи денег установлен не был, а сам ФИО1 не обладал статусом должностного лица, полномочия которого позволяли  повлиять на уголовное преследование ФИО12, действия должника были  квалифицированы как мошенничество, по части 4 статьи 159 Уголовного кодека  Российской Федерации. Указанные события происходили в 2008-2009 г.г.  

В рамках уголовного дела ФИО8 и ФИО6 заявляли к ФИО1 гражданский иск, вытекающий из факта необоснованной передачи ему денежных  средств. В рамках уголовного дела указанный гражданский иск рассмотрен не был. В целях возмещения вреда, причиненного преступлением, кредиторы ФИО6 и ФИО8 обратились в Октябрьский районный суд г. Ижевска с  соответствующим заявлением (дело 2-862/2021).

Определением Октябрьского районного суда г Ижевска от 14.04.2022 г. исковые  требования ФИО8, ФИО6 к  ФИО1, ФИО14 о признании сделки  недействительной, применении последствий ее недействительности, возмещении  вреда, причиненного преступлением, взыскании процентов за пользование чужими  денежными средствами, оставлены без рассмотрения на основании пункта 2 статьи  213.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ  «О несостоятельности (банкротстве)».

Вышеуказанные обстоятельства послужили основанием для обращения  ФИО8 и ФИО6 в суд с настоящими требованиями о признании  обоснованными и подлежащими включению в реестр требований кредиторов  ФИО1:

- требования ФИО6  в сумме 17 642 250 руб. 82  коп., из которых 8 200 000 руб. сумма прямого действительного ущерба,  причиненного преступлением (в первую очередь удовлетворения), 8 442 250 руб. 82 коп. сумма процентов за пользование чужими денежными средствами за период с  01.12.2008 по 02.03.2022  (в первую очередь удовлетворения), 1 000 000 руб. сумма  компенсации морального вреда в связи с совершенным преступлением (в первую  очередь удовлетворения);

- требования ФИО8 в сумме 11 136 702 руб. 82 коп., из  которых 5 000 000 руб. сумма прямого действительного ущерба, причиненного  преступлением (в первую очередь удовлетворения), 5 136 702 руб. 82 коп. сумма  процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 01.12.2008 по  02.03.2022 (в первую очередь удовлетворения), 1 000 000 руб. сумма компенсации  морального вреда в связи с совершенным преступлением (в первую очередь  удовлетворения).

Суд первой инстанции, пришел  к выводу, что  требования  кредиторов ФИО6   в сумме  9 413 139 руб. и ФИО15 в сумме  5 739 718 руб. 92 коп. являются обоснованными  и подлежат  удовлетворению  за счет  имущества  должника,  оставшегося после удовлетворения требований кредиторов третьей очереди,  включенных в реестр; указал, что сам по себе факт передачи должнику денежных средств в рамках  реализации такой противоправной цели не влечет отказа в защите гражданских прав  лица, передавших денежные средств или имущество. В удовлетворении  требований  в части процентов за пользование  чужими денежными  средствами   и морального вреда  отказал.    

Изучив материалы дела, рассмотрев доводы апелляционных жалоб, исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства в порядке статьи  71 АПК РФ, заслушав лиц, участвующих в судебном  заседании,  арбитражный апелляционный суд усматривает основания для отмены обжалуемого судебного акта в связи со следующим.

В силу статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О  несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223  АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражными  судами по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными  федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности  (банкротстве).

Согласно пункту 1 статьи 213.1 Закона о банкротстве отношения, связанные с  банкротством граждан и не урегулированные главой X, регулируются главами I-III.1,  VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI названного закона.

Согласно пункту 2 статьи  213.8 Закона о банкротстве для целей включения в реестр требований кредиторов и участия в первом собрании кредиторов конкурсные кредиторы, в том числе кредиторы, требования которых обеспечены залогом имущества гражданина, и уполномоченный орган вправе предъявить свои требования к гражданину в течение двух месяцев с даты опубликования сообщения о признании обоснованным заявления о признании гражданина банкротом в порядке, установленном статьей 213.7 настоящего Федерального закона. В случае пропуска указанного срока по уважительной причине он может быть восстановлен арбитражным судом.

Требования кредиторов рассматриваются в порядке, установленном статьей 71 настоящего Федерального закона

В силу пункта 4 статьи 213.24 Закона о банкротстве в ходе процедуры реализации имущества гражданина требования конкурсных кредиторов и уполномоченного органа подлежат рассмотрению в порядке, предусмотренном статьей 100 Закона. Пропущенный кредитором по уважительной причине срок закрытия реестра может быть восстановлен арбитражным судом.

Согласно статье, 71 и статье  100 Закона о банкротстве данные требования включаются в реестр требований кредиторов на основании определения арбитражного суда о включении указанных требований в реестр требований кредиторов. Проверка обоснованности и размера заявленных требований, не подтвержденных вступившим в законную силу решением суда, осуществляется арбитражным судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований. Таким образом, исходя из заявленного требования и подтверждающих документов, арбитражный суд в любом случае проверяет обоснованность предъявленных к должнику требований.

Как следует из разъяснений, содержащихся в пункте 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (Постановление Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 № 35), в силу п.п. 3 - 5 статьи 71 и п.п. 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны.

При установлении требований в деле о банкротстве не подлежит применению часть 3.1 статьи 70 АПК РФ, согласно которой обстоятельства, на которые ссылается сторона в обоснование своих требований, считаются признанными другой стороной, если они ею прямо не оспорены или несогласие с такими обстоятельствами не вытекает из иных доказательств, обосновывающих представленные возражения относительно существа заявленных требований; также при установлении требований в деле о банкротстве признание должником или арбитражным управляющим обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования (ч. 3 ст. 70 АПК РФ), само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств.

Как следует из материалов дела, заявленные в рамках настоящего обособленного спора требования ФИО6 и ФИО8,  следуют  из обстоятельств, установленных приговором Замоскворецкого районного суда г. Москвы от 08.04.2019  по делу № 01-0023/2019 по передаче  должнику  денежных средств.

Изучив обстоятельства рассмотренного Замоскворецким районным судом г. Москвы уголовного дела № 01-0023/2019, а также проанализировав правовую природу правоотношений должника и кредиторов, суд первой инстанции обоснованно принял во внимание, что заявленные к ФИО1 материально-правовые требования ФИО6 и ФИО8 о возмещении ущерба вытекают из их собственного противоправного поведения, связанного с реализацией заявителями недобросовестных намерений по планируемой передаче взятки должностным лицам правоохранительных органов и Верховного суда Удмуртской Республики для прекращения уголовного преследования данных физических лиц.

Наличие у ФИО6 и ФИО8  признаков противоправного поведения в виде намерения совершить преступление по даче взятки в непосредственной форме подтверждается приговором Замоскворецкого районного суда г. Москвы от 08.04.2019  по делу №01-0023/2019 (страница 4 и 5 приговора); апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда от 22.08.2019  (абзац 5 страница 4, абзац 4 страница 6, абзац 3 страница 11 судебного акта); явками с повинной ФИО6 и ФИО8, согласно которым заявители сознались и сообщили о совершении ими преступления по передаче денежных средств предназначенных для дачи взяток должностным лицам правоохранительных органов и Верховного суда Удмуртской Республики (в абзац 3 страницы 11 апелляционного определения судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда от 22.08.2019).

При таких обстоятельствах Арбитражный суд Удмуртской Республики при рассмотрении настоящего спора пришел к верному выводу о том, что требования заявителей основаны на противоправном действии - противной основам правопорядка и нравственности, основанном на факте передачи должнику денежных средств в явно противоправных целях - для их передачи в качестве взятки. Такое действие является явно незаконным, противоречащим основам правопорядка и нравственности.

Согласно статье 169 Гражданского кодекса  Российской Федерации сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна и влечет последствия, установленные статьей 167 настоящего Кодекса. В случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом.

Из пунктов 1, 2 и 4 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. Лицо, которое знало или должно было знать об основаниях недействительности оспоримой сделки, после признания этой сделки недействительной не считается действовавшим добросовестно.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Суд вправе не применять последствия недействительности сделки (пункт 2 настоящей статьи), если их применение будет противоречить основам правопорядка или нравственности.

Пунктом 85 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 г. №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что для применения статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо установить, что цель сделки, а также права и обязанности, которые стороны стремились установить при ее совершении, либо желаемое изменение или прекращение существующих прав и обязанностей заведомо противоречили основам правопорядка или нравственности и хотя бы одна из сторон сделки действовала умышленно.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в определении от 08.06.2004 г. № 226-О, квалифицирующим признаком антисоциальной сделки является ее цель, то есть достижение такого результата, который не просто не отвечает закону или нормам морали, а противоречит - заведомо и очевидно для участников гражданского оборота - основам правопорядка и нравственности. Антисоциальность сделки, дающая суду право применять данную норму Гражданского кодекса Российской Федерации, выявляется в ходе судопроизводства с учетом всех фактических обстоятельств, характера допущенных сторонами нарушений и их последствий.

Из разъяснений, содержащихся в абзаце 2 пункта 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 09.07.2013 г. № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях» следует, что, если должностное лицо путем обмана или злоупотребления доверием получило ценности за совершение в интересах дающего или иных лиц действий (бездействие) либо за способствование таким действиям, которые оно не может осуществить ввиду отсутствия соответствующих служебных полномочий или должностного положения, содеянное следует квалифицировать как мошенничество, совершенное лицом с использованием своего служебного положения. Владелец переданных ценностей в указанных случаях несет ответственность за покушение на дачу взятки или коммерческий подкуп. При этом такое лицо не может признаваться потерпевшим и не вправе претендовать на возвращение этих ценностей, а также на возмещение вреда в случае их утраты.

В пункте 30 указанного постановления Пленума указано, что освобождение от уголовной ответственности взяткодателя либо лица, совершившего коммерческий подкуп, которые активно способствовали раскрытию и (или) расследованию преступления и в отношении которых имело место вымогательство взятки или предмета коммерческого подкупа, не означает отсутствия в их действиях состава преступления. Поэтому такие лица не могут признаваться потерпевшими и не вправе претендовать на возвращение им ценностей, переданных в виде взятки или предмета коммерческого подкупа.

В Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 26.03.2020 г. № 807-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина М. на нарушение его конституционных прав статьей 2 и частью четвертой статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации, частью первой статьи 6, статьями 42 и 44 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» указано, что сообщаемые при мошенничестве ложные сведения (либо сведения, о которых умалчивается) могут относиться к любым обстоятельствам, в частности к юридическим фактам и событиям, качеству, стоимости имущества, личности виновного, его полномочиям, намерениям (абзац второй пункта 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.11.2017 г. № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате»). Вследствие этого возможна квалификация в качестве мошенничества действий лица, выразившихся в инсценировке условий для незаконного приобретения им выгоды (денег, ценностей и др.), в том числе под видом получения взятки (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 11.04.2019 г. № 865-О). Такая оценка содеянного сама по себе не исключает возможность признания физического лица потерпевшим, если будет установлено, что его последствием явилось существенное нарушение прав и законных интересов данного физического лица, соотносимое с предусмотренными частью первой статьи 42 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации конкретными видами вреда (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 11.10.2016 г. N 2164-О).

Правовое регулирование отношений по поводу возмещения имущественного вреда - как имеющих частноправовой характер - должно обеспечиваться, главным образом, в рамках гражданского законодательства за счет присущего ему правового инструментария. Так, на поддержание основ правопорядка и нравственности и недопущение совершения соответствующих антисоциальных сделок направлена статья 169 Гражданского кодекса Российской Федерации (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 23.10.2014 г. № 2460-О, от 24.11.2016 г. № 2444-О и др.), которая позволяет судам в рамках их полномочий на основе фактических обстоятельств дела определять цель совершения сделки и в случаях, предусмотренных законом, взыскивать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 24.10.2019 г. № 2858-О).

Не придается иной смысл приведенным нормам и в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 09.07.2013 г. № 24: подлежит квалификации в качестве мошенничества получение лицом ценностей за совершение действий (бездействие), которые в действительности оно не может осуществить ввиду отсутствия служебных полномочий и невозможности использовать свое служебное положение; владелец переданных ценностей в таком случае не может признаваться потерпевшим и не вправе претендовать на возвращение этих ценностей и на возмещение вреда в случае их утраты; освобождение от уголовной ответственности взяткодателя либо лица, совершившего коммерческий подкуп, которые активно способствовали раскрытию или расследованию преступления и в отношении которых имело место вымогательство взятки или предмета коммерческого подкупа, не означает отсутствия в их действиях состава преступления; такие лица не могут признаваться потерпевшими и не вправе претендовать на возвращение им ценностей, переданных в виде взятки или предмета коммерческого подкупа (абзац второй пункта 24 и абзац первый пункта 30).

Соответственно, в системе действующего правового регулирования вопрос о признании потерпевшим (гражданским истцом) от мошенничества, совершенного под видом получения взятки, а также о взыскании переданных при этом денег и других ценностей решается с учетом правомерности или противоправности поведения лица, их передавшего, что направлено на поддержание основ правопорядка и нравственности.

В соответствии с пунктом  1 статьи  1 Гражданского кодекса  Российской Федерации гражданское законодательство основывается на признании равенства участников регулируемых им отношений, неприкосновенности собственности, свободы договора, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав, обеспечения восстановления нарушенных прав, их судебной защиты.

В силу пунктов  3, 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Согласно пункту 1 статьи  9 Гражданского кодекса  Российской Федерации граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

Вместе с тем принцип диспозитивности (общего дозволения), характерный для гражданского права, не означает, что участники гражданского оборота в целях реализации своих прав и удовлетворения своих интересов вправе совершать действия, нарушающие закон, а также права и законные интересы других лиц.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса  Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом (пункт 2 статьи 10 ГК РФ).

С учетом  изложенного, свобода поведения участников гражданских правоотношений не является безграничной и не исключает требований разумности, добросовестности и справедливости совершаемых ими действий.

В данном  случае включение  в реестр требований кредиторов  денежных средств, которые были переданы должнику  с  противоправной целью, противоречат положениям статьи  10 Гражданского  кодекса  Российской  Федерации.

ФИО6,  и ФИО8 не вправе претендовать на компенсацию им суммы ущерба, которые данные лица добровольно понесли в связи с попыткой совершения ими преступления —  попытке передачи посредством должника денежной суммы  правоохранительным органам и судьям Верховного суда Удмуртской Республики с целью избежания своей уголовной ответственности за другое преступление коррупционной направленности (данные обстоятельства установлены  Замоскворецким районным судом г. Москвы от 08.04.2019  по делу № 01-0023/2019).

Действия  ФИО6 и ФИО16  по передаче денежных средств должнику совершены с противоправной  целью.

Общими требованиями  к поведению участников гражданского оборота является добросовестность  и разумность их действий (пункт 5 статьи 10 Гражданского кодекса  Российской Федерации).

В случае несоблюдения данного требования  суд, арбитражный суд или третейский  с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего  ему права полностью или частично. 

Как  было  указано выше, в соответствии со статьей  169 Гражданского кодекса  Российской Федерации в случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно. 

При  изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции приходит к выводу о необоснованности  заявленных  кредиторами ФИО8 и ФИО6 требований в части  передачи должнику  денежных средства.

Поскольку  отказано кредиторам  во включении в реестр основной  задолженности,  требования  о включении  процентов  по статье 395 Гражданского кодекса  Российской  Федерации и морального вреда   не подлежат удовлетворению, поскольку вытекают  из основного требования.

Доводы  ФИО8 и ФИО17 о том, что  суд неправомерно  объединил  два обособленных  спора в один,  судом апелляционной инстанции отклоняются.

Согласно части 2 статьи 130 АПК РФ арбитражный суд первой инстанции вправе объединить несколько однородных дел, в которых участвуют одни и те же лица, в одно производство для совместного рассмотрения.

По смыслу указанной статьи объединение арбитражных дел в одно производство должно способствовать быстрому и правильному разрешению спора в целях эффективного правосудия в целях исключения риска принятия противоречащих друг другу судебных актов.

Из приведенных положений процессуального законодательства следует, что признаками однородности дел являются такие обстоятельства, как связанность дел между собой по основаниям возникновения заявленных требований и (или) представленным доказательствам. Для решения вопроса об объединении дел в одно производство арбитражный суд должен располагать доказательствами наличия оснований, предусмотренных указанными выше нормами права.

В данном  случае учитывая схожие обстоятельства, основания возникновения  заявленных требований суд первой инстанции   правомерно объединил настоящие обособленные споры.

Иные  доводы, изложенные  в апелляционной жалобе ФИО8 и ФИО17,  судом  апелляционной инстанции  не  рассматриваются, поскольку  суд пришел  к выводам о неправомерности заявленных требований.

Таким образом, определение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 02.04.2024 подлежит  отмене на основании пункта 1 части 1 статьи 270 АПК РФ. Апелляционные жалобы  должника и финансового  управляющего  подлежат удовлетворению. 

Нарушений норм процессуального права, влекущих безусловную отмену судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

Согласно статье 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации при подаче апелляционной жалобы по данной категории дел государственная пошлина не уплачивается.

Руководствуясь статьями 176, 258, 268, 269, 270, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд  

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 26 марта 2024 года по делу № А71-2519/2023 отменить.

В удовлетворении требований ФИО6,  ФИО8 о включении задолженности в реестр требований кредиторов ФИО1 отказать. 

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Удмуртской Республики.

 

Председательствующий                                                         И.П. Данилова 

 

Судьи                                                                             Е.О. Гладких 

 

                                                                                        Л.В. Саликова