ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, 

<

...>, тел. 

<

***>

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

апелляционной инстанции по проверке законности и

обоснованности решения арбитражного суда,

не вступившего в законную силу

Дело № А72-8689/2024

г. Самара

05 ноября 2025 года

11АП-9878/2025

Резолютивная часть постановления объявлена 23.10.2025,

постановление в полном объеме изготовлено 05.11.2025

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего судьи Колодиной Т.И., судей Деминой Е.Г., Сафаевой Н.Р.

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания  Шестеряковым Е.И., рассмотрев в открытом судебном заседании 23.10.2025 апелляционную жалобу Общества с ограниченной ответственностью "Молочный завод "Малыклинский" на решение Арбитражного суда  Ульяновской области от 14.07.2025  по делу № А72-8689/2024 по иску Общества с ограниченной ответственностью "Бизнес недвижимость капитал" к Обществу с ограниченной ответственностью "Молочный завод Малыклинский" о взыскании долга и процентов,

в судебное заседание явились:

от истца - ФИО1, паспорт, сведения из ЕГРЮЛ,

от ответчика - ФИО2, доверенность от 10.07.2024, удостоверение адвоката,

установил:

С учетом принятых судом уточнений Общество с ограниченной ответственностью "Бизнес недвижимость капитал" обратилось в Арбитражный суд Ульяновской области с исковым заявлением к Обществу с  ограниченной  ответственностью  "Молочный  завод  Малыклинский", в котором просило взыскать:

1. 700 000 руб. - долг по договору займа от 22.03.2023; 4 900 000 руб. – долг по договору займа от 26.02.2024,

2. проценты за пользованием чужими средствами в размере 384 961 руб. 74 коп. начисленные за период с 02.06.2024 по 23.10.2024, в том числе:

- 48 120 руб. 21 коп. - по договору займа от 22.03.202;

- 336 841 руб. 53 коп. - по договору займа от 26.02.2024.

3. проценты за пользование чужими денежными средствами, начисленные с 24.10.2024 по день фактической оплаты основного долга, исходя из действующей в соответствующий период расчета ключевой ставки, утвержденной Банком России, с учетом суммы непогашенного остатка.

Решением Арбитражного суда Ульяновской области от 14.07.2025 иск удовлетворен.

Не согласившись с принятым судебным актом, ответчик обратился с апелляционной жалобой, в которой просит отменить решение Арбитражного суда Ульяновской области от 14.07.2025.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 29.08.2025 апелляционная жалоба оставлена без движения. Впоследствии определением от 29.09.2025 апелляционная жалоба принята к производству с назначением судебного заседания на 23.10.2023.

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, о времени и месте судебного заседания размещена арбитражным судом на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным ст. 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В апелляционной жалобе ответчик ссылался на необходимость оставления иска судом первой инстанции без рассмотрения ввиду несоблюдения истцом досудебного претензионного порядка урегулирования спора; на недобросовестное поведение истца; на не установление экспертом даты нанесения печати на дополнительные соглашения к договорам займа, а также на не исследование экспертом вопроса о принадлежности печатей истцу и ответчику. Кроме того, ответчик указал, что дополнительным соглашением к договору займа от 22.03.2023 изменен п. 2.2, тогда как срок возврата займа был установлен в п. 2.3.

Истец возражал против удовлетворения апелляционной жалобы по основаниям, изложенным в отзыве, который в соответствии со ст. 262 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации приобщен судом апелляционной инстанции к материалам дела.

Исследовав материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы, отзыва на жалобу, проверив в соответствии со статьями 258, 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правомерность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов, содержащихся в судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд не усматривает оснований для отмены решения Арбитражного суда  Ульяновской области от 14.07.2025. При этом суд исходит из следующего.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, между Обществом с ограниченной ответственностью «Бизнес недвижимость капитал» (займодавец) и Обществом с ограниченной ответственностью «Молочный завод Малыклинский» (заемщик) были заключены следующие договоры займа:

- договор от 22.03.2023, по условиям которого займодавец передает в собственность заемщика денежные средства в размере 700 000 руб., а заемщик обязуется вернуть займодавцу равную сумму денег. Сумма займа подлежит возврату в полном объеме 22.03.2043 (п. 2.3 договора).

- договор от 26.02.2024, по условиям которого займодавец передает в собственность заемщика денежные средства в размере 4 900 000 руб., а заемщик обязуется вернуть займодавцу равную сумму денег. Сумма займа подлежит возврату в полном объеме 26.02.2044 (п. 2.2 договора).

Денежные средства были перечислены истцом ответчику платежными поручениями № 132 от 22.03.2023 на сумму 700 000 руб. (по договору от 22.03.2023) и № 34 от 26.02.2024 на сумму 4 900 000 руб. (по договору от 26.02.2024).

Получение денежных средств ответчик не оспаривал.

Истец указывает на наступление срока возврата займов, ссылаясь на дополнительные соглашения от 01.03.2024, которыми стороны внесли изменения в пункты 2.2. договоров, изложив их в следующей редакции: «2.2. Сумма займа подлежит возврату в полном объеме «01» июня 2024 г.».

Претензия истца от 10.06.2024, направленная ответчику 10.06.2024, оставлена последним без удовлетворения, что послужило основанием для обращения истца в суд с настоящим иском.

В силу ч. 1 ст. 133 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации определение характера спорного правоотношения и подлежащего применению законодательства, обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения дела, является прерогативой суда, рассматривающего дело.

Суд первой инстанции верно квалифицировал отношения сторон как регулируемые нормами главы 42 Гражданского Кодекса Российской Федерации.

В соответствии с п. 1 ст. 807 Гражданского Кодекса Российской Федерации по договору займа одна сторона (займодавец) передает или обязуется передать в собственность другой стороне (заемщику) деньги, вещи, определенные родовыми признаками, или ценные бумаги, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество полученных им вещей того же рода и качества либо таких же ценных бумаг.

Согласно п. 1 ст. 810 Гражданского Кодекса Российской Федерации заемщик обязан возвратить займодавцу полученную сумму займа в срок и в порядке, которые предусмотрены договором займа.

Возражая против иска, ответчик ссылался аффилированность сторон, на то, что денежные средства были перечислены на расчетный счет ответчика не в качестве займа, а в качестве пополнения оборотных средств. Кроме того, ответчик заявил о фальсификации дополнительных соглашений к договорам займа, указав, что они от имени генерального директора ООО «Молочный завод Малыклинский ФИО3 подписаны неустановленным лицом, а также подписаны не 01.03.2024, как указано в них, а позднее - непосредственно перед судебным разбирательством. В этой связи ответчиком было заявлено ходатайство о проведении почерковедческой судебной экспертизы и экспертизы на предмет определения давности составления документов.

Определением суда от 05.12.2024 по делу назначена судебная экспертиза, проведение экспертизы поручено экспертам Общества с ограниченной ответственностью "Центр экспертных технологий "Пифагор 24x7" ФИО4, ФИО5

На разрешение экспертов поставлены следующие вопросы:

1. Соответствует ли время рукописных записей подписей, печатей, дате, указанной в документе: «дополнительные соглашения к договорам займов от 22.03.2023г., от 26.02.2024г. - датированных: «01» марта 2024 года, подписанных от имени генерального директора ООО «Молочный завод Малыклинский ФИО3» (01 марта 2024 г.)? Если нет, то в какой период времени выполнены рукописные записи вышеуказанного документа?

2. Кем, выполнена подпись от имени генерального директора ООО «Молочный завод Малыклинский ФИО3 в дополнительных соглашениях к договорам займов от 22.03.2023г., от 26.02.2024г., датированных: «01» марта 2024, самим ФИО3, либо иным лицом?

По результатам проведения экспертизы в материалы дела поступило экспертное заключение, в котором экспертами даны следующие ответы:

1. Подпись от имени ФИО6, расположенная в дополнительном соглашении от 01.03.2024 к договору займа от 26.02.2024 вероятно соответствует дате, указанной в документе. Определить возраст остальных реквизитов в дополнительном соглашении от 01.03.2024 к договору займа от 26.02.2024 и дополнительном соглашении от 01.03.2024 к договору займа от 22.03.2024 не представляется возможным, по причинам, указанным в исследовательской части.

2. Подписи от имени ФИО3 в дополнительном соглашении от 01.03.2024 к договору займа от 22.03.2023, дополнительном соглашении от 01.03.2024 к договору займа от 26.02.2024 выполнены ФИО3

Эксперты ФИО7 и ФИО4, вызванные судом в судебное заседание,

ответили на вопросы суда и представителей сторон.

Отказывая в удовлетворении ходатайства ответчика о назначении повторной экспертизы, суд первой инстанции правомерно исходил из следующего.

Из экспертного заключения и пояснений экспертов, данных в судебном заседании, следует, что при производстве исследования использовалась «Методика определения давности выполнения реквизитов в документах по относительному содержанию в штрихах летучих растворителей» ФИО8, Г.С. Бежанишвили, ФИО9 и др., т.е. та методика, на необходимость использования которой ссылается ответчик (стр. 3 экспертного заключения).

На страницах 6 и 7 заключения содержится описание эксперта о том, что установить давность выполнения рукописных записей (подписей) в дополнительном соглашении от 01.03.2024 к договору займа от 22.03.2024 и подписи от имени ФИО3 в дополнительном соглашении от 01.03.2024 к договору займа от 26.02.2024 не представляется возможным, поскольку штрихов, пригодных для исследования, а именно: с равномерным распределением красящего вещества, одинаковые по интенсивности окраски и е имеющих пересечения с другими материалами письма, не обнаружено. (иллюстрации №№ 6, 7, 8, 9).

Из двух дополнительных соглашений усматривается, что на подпись ФИО10 накладывается печать организации «Молочный завод Малыклинский», штрихов подписи ФИО11, не пересекающихся со штрихами оттиска печати, не имеется. При допросе эксперт ФИО4 пояснила, что для проведения исследования необходимы штрихи подписи, не пересекающиеся с другими штрихами, размером не менее 10 мм. В подписях в дополнительных соглашениях таким критериям соответствовала только подпись директора ООО «Бизнес недвижимость капитал» в дополнительном соглашении к договору займа от 26.02.2024, из которой и была сделана вырезка для исследования.

При обозрении дополнительных соглашений суд также установил, что в обоих дополнительных соглашениях нет участков подписей ФИО3, не перекрытых иными штрихами. На подпись во всех соглашениях наложены оттиски печати.

Отклоняя доводы ответчика о том, что перед экспертом не ставился вопрос об определении давности подписи ФИО6 (директора ООО «Бизнес недвижимость капитал»), суд первой инстанции исходил из ч. 2 ст. 86 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, согласно которой если эксперт при проведении экспертизы установит обстоятельства, которые имеют значение для дела и по поводу которых ему не были поставлены вопросы, он вправе включить выводы об этих обстоятельствах в свое заключение.

Судом установлено, что первый вопрос, касающийся определения давности документа имеет следующую формулировку: «Соответствует ли время рукописных записей подписей, дате, указанной в документе: «дополнительные соглашения к договорам займов от 07.09.2023г.; от 15.09.2023г.; от 10.01.2024г. - датированных: «01» марта 2024 года, подписанных от имени генерального директора ООО «Молочный завод Малыклинский ФИО3» (01 марта 2024 г.)? Если нет, то в какой период времени выполнены рукописные записи вышеуказанного документа?

Из второго предложения следует, что перед экспертом была поставлена задача определить время выполнения рукописных записей в вышеуказанномо документе, то есть всех рукописных записей, которые включают в себя и подписи ФИО6

Как следует из материалов дела, вопрос в указанной формулировке согласовывался судом первой инстанции с представителями сторон, более того, вопрос в такой редакции был предложен ООО «Молочный завод «Малыклинский» в заявлении о фальсификации доказательств, в котором содержалось ходатайство о назначении по делу экспертизы.

Экспертами также даны пояснения по методике исследования и используемых приборах.

Как верно отметил суд первой инстанции, эксперт является лицом, обладающим специальными познаниями для проведения соответствующего исследования, имеет необходимую квалификацию и опыт и сам вправе выбирать метод исследования и оборудование для исследования. Судом также отмечено, что кандидатура экспертного учреждения была предложена ответчиком.

В ходе судебного разбирательства в суде первой инстанции заслушивался  ФИО3, чья подпись от имени ответчика проставлена на спорных дополнительных соглашениях, и который подтвердил, что данные дополнительные соглашения были подписаны именно им и в те даты, которые указаны на этих дополнительных соглашениях.

На основании изложенного суд первой инстанции признал заключение экспертов надлежащим доказательством по делу.

Суд апелляционной инстанции, исследовав доводы, заявленные ответчиком в обоснование необходимости назначения повторной экспертизы, пришел к выводу о том, что предусмотренных Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации оснований для назначения повторной экспертизы в рассматриваемом случае не имелось, поскольку сомнений в обоснованности заключения судебной экспертизы у суда не возникло, выбор методики проведения экспертизы и невозможность применения иных подходов мотивированы судебными экспертами. Надлежащих доказательств, наличие которых могло бы свидетельствовать о неверно избранной экспертом методике исследования или неправильном ее применении, а также доказательств, свидетельствующих о том, что эксперт пришел к неправильным выводам, ответчиком не представлено (ст. 9, ст. 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Основания подвергать сомнению выводы экспертов у суда отсутствуют; экспертное заключение по своему содержанию является полным, а выводы экспертов - подробными, аргументированными и последовательными.

По результатам допроса экспертов у суда не возникло сомнений ни в беспристрастности, объективности и профессионализме экспертов, ни в качестве проведенной ими экспертизы. Эксперты также ответили на вопросы сторон и арбитражного суда.

Суд первой инстанции также обоснованно принял во внимание, что на дополнительных соглашениях имеется печать ответчика. О фальсификации печати ответчиком заявлено не было, в судебном заседании в суде первой инстанции ответчик пояснял, что предыдущим директором новому директору печать не передавалась. При этом доказательств выбытия печати, а также получения неуполномоченными лицами доступа к ней ответчик в материалы дела не представил, об утрате печати ответчик также не заявлял. Доказательств обращения по данным обстоятельствам в правоохранительные органы ответчик также не представил, как не представил и доказательств обращения в судебном порядке к бывшему руководителю ответчика с требованием об обязании передать печать.

В силу ч. 2 ст. 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий.

Передача ответчиком печати лицу, осуществлявшему подписание документа, и допущение использования таким лицом печати ответчика свидетельствует о том, что именно подписавшее документы лицо в данной ситуации было вправе действовать от его имени (абз. 2 ч. 1 ст. 182 Гражданского Кодекса Российской Федерации).

Создавая или допуская создание обстановки, свидетельствующей о наличии полномочий у представителя действовать от имени стороны, последний сознательно входит в гражданский оборот в лице такого представителя, поэтому не вправе ссылаться на отсутствие у него полномочий, так как обстановка как основание представительства не только заменяет собой письменное уполномочие (доверенность), но и возможна в отсутствие каких-либо надлежащим образом оформленных правоотношений между представителем и представляемым.

К одному из признаков подобной обстановки судебная практика относит наличие у представителя печати юридического лица, о потере которой или ее подделке этим представителем юридическое лицо в судебном процессе не заявляло. Такой же подход может быть применен к отношениям сторон в рассматриваемой ситуации.

Выводы суда подтверждаются судебной практикой рассмотрения аналогичных споров.

На основании изложенного, поскольку экспертным путем факт составления соглашений в иную дату, чем указана в самих соглашениях, не установлен, факт принадлежности ФИО3 подписей, проставленных на соглашениях подтвержден, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о недоказанности составления соглашений в иные даты, чем указано в соглашениях, и, как следствие, о необоснованности заявления ответчика о фальсификации.

В суде первой инстанции ответчиком также приводились доводы о недействительности дополнительных соглашений на основании п. 2 ст. 17, ст. 179 и п. 2 ст. 170 Гражданского Кодекса Российской Федерации.

В соответствии с п. 3 ст. 179 Гражданского Кодекса Российской Федерации сделка на крайне невыгодных условиях, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Согласно п. 2 ст. 174 Гражданского Кодекса Российской Федерации сделка, совершенная представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица, может быть признана судом недействительной по иску представляемого или по иску юридического лица, а в случаях, предусмотренных законом, по иску, предъявленному в их интересах иным лицом или иным органом, если другая сторона сделки знала или должна была знать о явном ущербе для представляемого или для юридического лица либо имели место обстоятельства, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя или органа юридического лица и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица.

Пунктом 1 ст. 166 Гражданского Кодекса Российской Федерации установлено, что сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Таким образом, сделки, предусмотренные п. 3 ст. 179 и п. 2 ст. 174 Гражданского Кодекса Российской Федерации, являются оспоримыми и могут быть признаны недействительными только по иску заинтересованного лица.

Ответчик встречный иск о признании спорных соглашений недействительными по оспоримым основаниям не заявлял, тогда как в силу п. 71 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" отказ в иске на том основании, что требование истца основано на оспоримой сделке, возможен только при одновременном удовлетворении встречного иска ответчика о признании такой сделки недействительной или наличии вступившего в законную силу решения суда по другому делу, которым такая сделка признана недействительной.

Доводы ответчика о ничтожности сделок по мотиву их притворности также отклонены судом первой инстанции.

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции и, отмечает следующее.

В соответствии с п. 2 ст. 170 Гражданского Кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

По основанию притворности недействительной может быть признана лишь та сделка, которая имеет своей целью достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Если ли же намерение на совершение притворной сделки имеется лишь у одного участника сделки, сделка по данному основанию не может быть признана недействительной (п. 87 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации").

В предмет доказывания по делам о признании недействительными притворных сделок входят факт заключения сделки, действительное волеизъявление сторон именно на совершение прикрываемой сделки, обстоятельства заключения договора и доказательства несоответствия волеизъявления сторон их действиям. Каждая из сторон при этом должна руководствоваться определенными мотивами, и как правило, должна преследовать извлечение из прикрытия выгоды, в связи с чем стороны должны иметь прямой умысел на прикрытие притворной сделки, при этом умысел двух сторон должен быть направлен на прикрытие одной и той же сделки. Если умысел одной из сторон на прикрытие сделки не находит должного подтверждения, вывод по притворности будет недостоверным.

Поскольку материалы дела не содержат доказательств того, что при заключении дополнительных соглашений к договорам займа имело место быть намерение обеих сторон заключить иную сделку (на прикрытие иной сделки)  или фактическое исполнение иной прикрываемой сделки, оснований для признания спорных соглашений притворными сделками не имеется.

Кроме того, как верно указал суд первой инстанции, ответчик не заявлял о притворности ни самих договоров займа, ни договора купли-продажи доли, считая притворными сделками только дополнительные соглашения от 01.03.2024.

На основании изложенного судом удовлетворены исковые требования о взыскании долга по договорам займа и процентов за пользование чужими денежными средствами.

В апелляционной жалобе ответчик приводил доводы о том, что дополнительным соглашением к договору займа от 22.03.2024 был изменен пункт 2.2, тогда как срок возврата займа был установлен в п. 2.3. данного договора, который дополнительным соглашением изменен не был.

Судом апелляционной инстанции установлено, что, действительно, срок возврата займа (22.03.2043) был согласован сторонами в п. 2.3 договора займа от 22.03.2023.

Согласно п. 1 дополнительного соглашения к данному договору сторонами была изменена редакция п. 2.2. договора, первоначально согласованного в следующей редакции: «Моментом передачи суммы займа заемщику является момент зачисления денежных средств на банковский счет заемщика». В редакции дополнительного соглашения п. 2.2. договора изложен в следующей редакции: «Сумма займа подлежит возврату в полном объеме 01.06.2024». При этом пунктом 2 дополнительного соглашения предусмотрено, что во всем остальном, что не оговорено настоящим соглашением, стороны руководствуются положениями договора.

Таким образом, в договоре займа от 22.03.2023 имеются два пункта с разными сроками возврата суммы займа, что позволяет прийти к выводу о том, что сторонами срок возврата займа не согласован.

Вместе с тем согласно абз. 2 п. 1 ст. 810 Гражданского Кодекса Российской Федерации в случаях, когда срок возврата договором не установлен или определен моментом востребования, сумма займа должна быть возвращена заемщиком в течение тридцати дней со дня предъявления займодавцем требования об этом, если иное не предусмотрено договором.

Требование о возврате займа было направлено истцом ответчику (претензия от 10.06.2024 б/н), следовательно, срок возврата займа на момент принятия судом первой инстанции решения по настоящему делу наступил.

Приведенные в апелляционной жалобе доводы о необходимости оставления иска без рассмотрения ввиду несоблюдения истцом досудебного претензионного порядка урегулирования спора суд апелляционной инстанции также отклоняет, исходя из следующего.

Согласно ч. 5 ст. 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации гражданско-правовые споры о взыскании денежных средств по требованиям, возникшим из договоров, других сделок, вследствие неосновательного обогащения, могут быть переданы на разрешение арбитражного суда после принятия сторонами мер по досудебному урегулированию по истечении тридцати календарных дней со дня направления претензии (требования), если иные срок и (или) порядок не установлены законом или договором.

В материалах дела имеется претензия от 10.06.2024 (направлена по почте 10.06.2024), в которой содержалось требование о возврате суммы займа по обоим договорам в течение 10-ти календарных дней. Однако в договорах срок рассмотрения претензий сторонами согласован не был. Следовательно, в силу ч. 5 ст. 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации истец мог обратиться в суд по истечении тридцати календарных дней со дня направления претензии.

Как следует из материалов дела, истец обратился в суд с иском 04.07.2024, т.е. до истечения срока, установленного ч.5 ст. 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Между тем исходя из обстоятельств настоящего спора, суд апелляционной инстанции не усматривает в настоящее время оснований для отмены решения суда первой инстанции и оставления иска без рассмотрения, поскольку из поведения ответчика и доводов, заявленных им против иска, не усматривалось намерения добровольно и оперативно урегулировать возникший спор, в связи с чем оставление иска без рассмотрения привело бы к необоснованному затягиванию разрешения спора.

Указанная правовая позиция изложена в пункте 4 раздела II "Процессуальные вопросы" Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2015), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23.12.2015.

На основании изложенного суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что апелляционная жалоба не содержит доводов, опровергающих выводы суда первой инстанции, доводы жалобы направлены на их переоценку с целью установления иных обстоятельств, которые опровергаются материалами дела. В этой связи, учитывая отсутствие нарушений, являющихся основанием для безусловной отмены судебного акта по ч. 4 ст. 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, решение Арбитражного суда Ульяновской области от 14.07.2025 является законным и обоснованным, а апелляционная жалоба - не подлежащей удовлетворению.

В соответствии со ст. 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в связи с отказом в удовлетворении апелляционной жалобы расходы по оплате государственной пошлины за ее рассмотрение относятся на ответчика и понесены им при предъявлении жалобы.

Руководствуясь статьями 268 - 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд  

ПОСТАНОВИЛ:

Решение Арбитражного суда  Ульяновской области от 14.07.2025  по делу № А72-8689/2024 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Поволжского округа в течение двух месяцев со дня его принятия с направлением кассационной жалобы через арбитражный суд первой инстанции.

Председательствующий судья                                                              Т.И. Колодина

Судьи                                                                                                        Е.Г. Демина

Н.Р. Сафаева