1313/2023-190881(1) 

 

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А http://13aas.arbitr.ru 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А56-98622/2020

27 ноября 2023 года

г. Санкт-Петербург

/суб.1  Резолютивная часть постановления объявлена 21 ноября 2023 года  

Постановление изготовлено в полном объеме 27 ноября 2023 года Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего Сотова И.В. судей Аносовой Н.В., Слоневской А.Ю. при ведении протокола судебного заседания: секретарем ФИО1 при участии: ФИО2 по паспорту 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу  (регистрационный номер 13АП-34964/2023) ФИО2 на  определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской  области от 07.09.2023 по делу № А56-98622/2020/суб.1, принятое по заявлению  конкурсного управляющего ООО «Искра» ФИО3 о  привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по  обязательствам должника в рамках дела о несостоятельности (банкротстве)  общества с ограниченной ответственностью «Искра»  

 ответчик: ФИО2 

установил:

В Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  (далее – арбитражный суд) 03.11.2020 поступило заявление общества с  ограниченной ответственностью «Экоген Технолоджи» о признании общества с  ограниченной ответственностью «Искра» (далее – ООО «Искра», должник,  общество) несостоятельным (банкротом).  

Определением арбитражного суда от 08.02.2021 в отношении ООО «Искра»  введена процедуры наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО3.  

Публикация сведений о введении в отношении должника процедуры  наблюдения осуществлена в газете «Коммерсантъ» № 34 от 27.02.2021.  

Решением арбитражного суда от 07.06.2021 ООО «Искра» признано  несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство,  конкурсным управляющим также утвержден ФИО3  

Соответствующие сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» № 104 от  19.06.2021.  

Конкурсный управляющий должником обратился в арбитражный суд с  заявлением о привлечении ФИО2 (далее – ФИО2,  ответчик), как контролирующего должника лица, к субсидиарной ответственности по  обязательствам ООО «Искра» в размере 4 945 333 руб. 45 коп.  

Определением от 07.09.2023 суд первой инстанции признал доказанным  наличие оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности  в размере 4 945 333 руб. 45 коп. за совершение убыточных сделок и непередачу  документации должника. В удовлетворении остальной части требований отказано.  

В апелляционной жалобе ФИО2 просит определение от 07.09.2023  отменить, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований  управляющего в полном объеме, ссылаясь на отсутствие оснований для  привлечения его к субсидиарной ответственности за необращение в суд с  заявлением о признании должника банкротом; также апеллянт не согласен с  выводами суда о наличии оснований для привлечения его к ответственности за  непередачу документации должника, со ссылкой на то, что частично документация  передана, часть этих документов находится в другой организации, а остальная  часть у него отсутствует, а также исходя из недоказанности того, как непередача  какой-либо документации повлияла на формирование конкурсной массы должника;  помимо этого, ответчик полагает недоказанным наличие причинно-следственной  связи между совершением сделки, которая признана судом недействительной, и  банкротством должника.  

В суд от конкурсного управляющего поступил отзыв на апелляционную  жалобу, в котором он возражает против ее удовлетворения, ссылаясь на  необоснованность изложенных в ней доводов и их несоответствие фактическим  обстоятельствам дела.  

В судебном заседании апелляционного суда ответчик поддержал доводы,  изложенные в апелляционной жалобе, просил определение суда первой инстанции  отменить.  

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о  времени и месте судебного разбирательства, в судебное заседание апелляционной  инстанции не явились.  

Арбитражный апелляционный суд считает возможным на основании статей  123, 156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее  – АПК РФ) рассмотреть апелляционную жалобу в отсутствие неявившихся  участников арбитражного процесса.  

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены в  апелляционном порядке.  

Как следует из материалов дела, согласно выписке из единого  государственного реестра юридических лиц в отношении ООО «Искра», ФИО2  являлся учредителем, единственным участником и руководителем общества в  период с 11.04.2013 по 08.02.2021.  

В обоснование своего заявления конкурсный управляющий указал, что  ответчик подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в связи с  необращением в суд с заявлением о признании общества несостоятельным  (банкротом), непередачей конкурсному управляющему документации должника и  совершением от имени должника сделок, в результате которых был причинен вред  должнику и его кредиторам.  

Исследовав представленные в материалы дела доказательства в их  совокупности и взаимосвязи с соблюдением положений статьи 71 АПК РФ, суд  

первой инстанции пришел к выводу о наличии условий для привлечения Попова  Ю.С. к субсидиарной ответственности за совершение убыточных сделок и  непередачу документации должника, отказав при этом в привлечении ответчика к  ответственности за неисполнение им обязанности, предусмотренной статьей 9  Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»  (далее – Закон о банкротстве).  

Апелляционный суд не усматривает условий для отмены обжалуемого  судебного акта и удовлетворения апелляционной жалобы.  

В соответствии с частью 1 статьи 223 АПК РФ и статьей 32 Закона о  банкротстве, дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются  арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с  особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими  вопросы о несостоятельности (банкротстве).  

Согласно подпункту 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, пока не  доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника  лицом, если это лицо, в том числе являлось руководителем должника или  управляющей организацией должника, членом исполнительного органа должника,  ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии.  

Пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве предусмотрено, что, если  полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или)  бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную  ответственность по обязательствам должника.  

В силу пункта 2 этой статьи, пока не доказано иное, предполагается, что  полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или)  бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из  следующих обстоятельств:  

1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в  результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим  лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по  указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего  Федерального закона;  

2) документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по  ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством  Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения  (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или  принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат  информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской  Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с  законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена,  в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в  деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;  

3) требования кредиторов третьей очереди по основной сумме  задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого  вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц,  являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к  уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые  правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в  результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят  процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной  сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов;  

4) документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с  законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке  ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной  ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и  принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту  вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения  временной администрации финансовой организации) или принятия решения о  признании должника банкротом отсутствуют либо искажены;  

5) на дату возбуждения дела о банкротстве не внесены подлежащие  обязательному внесению в соответствии с федеральным законом сведения либо  внесены недостоверные сведения о юридическом лице:  

в единый государственный реестр юридических лиц на основании  представленных таким юридическим лицом документов;  

в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических  лиц в части сведений, обязанность по внесению которых возложена на юридическое  лицо.  

Согласно пункту 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве, положения подпункта 2  пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены  обязанности:  

1) организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов  бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника;  

2) ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета  и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.  

Основание для освобождения от ответственности контролирующего должника  лица предусмотрено пунктом 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве, в силу которого  контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого  невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной  ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения  требований кредиторов отсутствует.  

Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если  оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота,  добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не  нарушая при этом имущественные права кредиторов, и если докажет, что его  действия совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам  кредиторов.  

Как разъяснено в пункте 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от  21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением  контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее -  Постановление N 53), при доказанности обстоятельств, составляющих основания  опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2  статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия  (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного  банкротства.  

В пункте 24 Постановления N 53 разъяснено, что в силу пункта 3.2 статьи 64,  абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о  банкротстве на руководителе должника лежит обязанность по представлению  арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее  передаче управляющему.  

Арбитражный управляющий вправе требовать от руководителя (а также от  других лиц, у которых фактически находятся соответствующие документы) по суду  исполнения данной обязанности в натуре применительно к правилам статьи 308.3  

Гражданского кодекса Российской Федерации. По результатам рассмотрения  соответствующего обособленного спора выносится судебный акт, который может  быть обжалован в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 223 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации.  

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной  ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или  искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о  банкротстве), необходимо учитывать следующее.  

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как  отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в  документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур  банкротства.  

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные  презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации  не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо  доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в  частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения  обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени  заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.  

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства  понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц,  контролирующих должника, его основных контрагентов, а также:  

- невозможность определения основных активов должника и их  идентификации;  

- невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок  и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть  вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы;  

- невозможность установления содержания принятых органами должника  решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения  ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания  убытков с лиц, являющихся членами данных органов.  

К руководителю должника не могут быть применены презумпции,  установленные подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если  необходимая документация (информация) передана им арбитражному  управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к  субсидиарной ответственности. Такая передача документации (информации) не  исключает возможность привлечения руководителя к ответственности в виде  возмещения убытков, вызванных просрочкой исполнения обязанности, или к  субсидиарной ответственности по иным основаниям.  

Сама по себе непередача предыдущим руководителем новому необходимых  документов не освобождает последнего от ответственности и не свидетельствует об  отсутствии вины. Добросовестный и разумный руководитель обязан совершить  действия по истребованию документации у предыдущего руководителя  (применительно к статье 308.3 ГК РФ) либо по восстановлению документации иным  образом (в частности, путем направления запросов о получении дубликатов  документов в компетентные органы, взаимодействия с контрагентами для  восстановления первичной документации и т.д.).  

В данном случае из материалов дела следует, что на дату введения  процедуры конкурсного производства руководителем должника являлся ФИО2  

Вступившим в законную силу определением от 26.04.2022 по настоящему  делу суд обязал бывшего руководителя ФИО2 передать конкурсному  

управляющему ООО «Искра» печати, штампы, материальные и иные ценности  должника. Вместе с тем, указанные документы и имущество управляющему не были  переданы.  

Как сослался конкурсный управляющий, ввиду отсутствия  правоустанавливающих документов проведение в полном объеме инвентаризации,  оценки основных средств должника и работы по анализу и взысканию дебиторской  задолженности, было существенно затруднено, и, как следствие, затруднена работа  по формированию и реализации конкурсной массы.  

При этом, информация о составе данного имущества, о его местонахождении  и иные документы и сведения в отношении этих активов, которые позволили бы  включить их в конкурсную массу и в последующем реализовать, конкурсному  управляющему не представлены. Судом установлено, что ФИО2 не  переданы документы, подтверждающие фактическое наличие основных средств,  запасов, дебиторской задолженности либо каких-либо иных активов должника в  размерах, отраженных в бухгалтерском балансе.  

Вместе с тем, из представленных конкурсным управляющим доказательств, в  том числе бухгалтерского баланса общества, следует, что у должника имелись  активы, за счет которых могла быть сформирована конкурсная масса и частично  погашены требования кредиторов. Отсутствие первичных документов,  подтверждающих наличие данных активов, исключает их реализацию в рамках дела  о несостоятельности и получение выручки в соответствующей сумме. Ввиду  отсутствия документов бухгалтерского учета и отчетности должника, его права на  имущество не подтверждены, активы предприятия установить невозможно. В этой  связи довод ответчика о недоказанности наличия причинно-следственной связи  между его бездействием, выразившимся в непередаче документации, и  затруднениями при проведении процедуры банкротства, признается  апелляционным судом несостоятельным.  

Доказательства передачи документации и иных материальных ценностей  должника в полном объеме в течение трех дней с даты признания должника  банкротом, а также после вынесения судебного акта об истребовании документации  от 26.04.2022 в материалах дела также отсутствуют.  

В этой связи, оценив представленные в материалы дела документы, суд  первой инстанции пришел к правомерному выводу о том, что отсутствие  первичной документации должника в полном объеме явилось объективным  препятствием для формирования конкурсной массы и удовлетворения требований  кредиторов.  

При изложенных обстоятельствах, учитывая, что конкурсным управляющим  доказана непосредственная причинно-следственная связь между вменяемыми  бывшему руководителю должника ФИО2 незаконными действиями,  связанными с непредставлением бухгалтерской и иной документации, и  невозможностью пополнения конкурсной массы, суд первой инстанции правомерно  усмотрел правовые условия для привлечения указанного лица к субсидиарной  ответственности по обязательствам должника по данному основанию.  

 Также управляющим было заявлено о наличии условий для привлечения  ответчика к субсидиарной ответственности вследствие причинения вреда  имущественным правам кредиторов в результате совершения ряда сделок.  

Как указано выше, согласно пункту 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока  не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов  невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника  лица в случае, в том числе, если причинен существенный вред имущественным  правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица  

либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения  таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и  61.3 настоящего Федерального закона.  

Положения подпункта 1 пункта 2 настоящей статьи применяются независимо  от того, были ли предусмотренные данным подпунктом сделки признаны судом  недействительными, в том числе, если: заявление о признании сделки  недействительной не подавалось; заявление о признании сделки недействительной  подано, но судебный акт по результатам его рассмотрения не вынесен; судом было  отказано в признании сделки недействительной в связи с истечением срока  давности ее оспаривания или в связи с недоказанностью того, что другая сторона  сделки знала или должна была знать о том, что на момент совершения сделки  должник отвечал либо в результате совершения сделки стал отвечать признаку  неплатежеспособности или недостаточности имущества.  

Из разъяснений пунктов 16 и 17 Постановления N 53 следует, что под  действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности  погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) понимаются  такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства  должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд  оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица  на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между  названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным  банкротством.  

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут  выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением  принципов добросовестности и разумности, а таким действиями могут являться в  том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо  невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом  ("фирмой-однодневкой" и т.п.); дача указаний по поводу совершения явно  убыточных операций; назначение на руководящие должности лиц, результат  деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам  возглавляемой организации; создание и поддержание такой системы управления  должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим  лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.  

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок  и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной  предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом  сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее  неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного  банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций,  совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих  лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и  переходу в стадию объективного банкротства.  

В силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о  банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной  ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства  оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое  положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу,  контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста  диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств,  подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме,  

поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно  утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных  мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как  следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых  обязательств в будущем.  

В пункте 19 Постановления N 53 также указано, что при доказанности  обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до  банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве,  предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились  необходимой причиной объективного банкротства.  

Доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной  ответственности, в том числе при опровержении установленных законом  презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), контролирующее лицо  вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними  факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом,  существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными  бедствиями, иными событиями и т.п.).  

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция  доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может  быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками)  причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в  частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его  деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом  следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например,  сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных  обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).  Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной,  следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка,  совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для  должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате  совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно  или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее  весомый доход (пункт 23 Постановления N 53).  

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для  доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред  кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основании недействительности, в том  числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3  (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на  заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее  существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной  сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность  обстоятельств не подтверждают.  

Признавая требование кредитора по данному эпизоду обоснованным, суд  первой инстанции правомерно исходил из того, что постановлением Тринадцатого  арбитражного апелляционного суда от 30.01.2023 по делу № А56-98622/2020/сд.2,  оставленным в силе постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа  от 17.04.2023, признаны недействительными сделками заявления ООО «Искра» от  03.02.2020 г. № 439021 и № 439019, согласно которым общество просило при  оплате выкупной стоимости предмета лизинга оформить транспортные средства на  ответчиков: ООО «ТрансАвто» (3 транспортных средства – в соответствии с  

договорами лизинга № АЛ 75807/01-16 СПБ, № АЛ 75807/03-16 СПБ и № АЛ  75807/05-16 СПБ) и 1 автомобиль – на А.Е. Пикова (по договору лизинга № АЛ  75807/04-16 СПБ); применены последствия недействительности сделок в виде  взыскания в пользу должника с Пикова А.Е. 650 000 руб., а с ООО «ТрансАвто» 2  050 000 руб.  

Признавая указанные сделки недействительными, апелляционный суд  исходил из того, что направление обществом оспариваемых заявлений явно  причинило ему ущерб – в виде утраты права на ликвидные активы (права на выкуп  транспортных средств) без какого-либо встречного исполнения.  

При этом в настоящее время в реестр требований кредиторов должника  включены требования кредиторов на общую сумму 4 653 833,45 руб., а размер  текущей задолженности составляет 291 500 руб.  

Таким образом, в результате совершения ответчиком указанных сделок  должнику и его кредиторам был причинен ущерб в размере, сопоставимом с  размером реестра требований кредиторов должника, а в случае, если бы сделки с  причинением вреда и неравноценным встречным исполнением не были бы  совершены, ООО «Искра» смогло бы погасить более 60% требований своих  кредиторов, что позволяет говорить о том, что именно совершенные ответчиком  убыточные сделки привели к объективному банкротству должника и невозможности  исполнить обязательства перед кредиторами.  

Учитывая изложенное, суд первой инстанции, оценив представленные  доказательства на предмет их относимости, допустимости и достаточности в  соответствии со статьями 67, 68, 71, 223 АПК РФ, пришел к правомерному выводу о  том, что совокупность вышеуказанных действий ответчика привела к объективному  банкротству должника, ввиду чего привлек его к субсидиарной ответственности по  обязательствам общества на основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о  банкротстве.  

Довод подателя апелляционной жалобы об отсутствии условий для  привлечения его к субсидиарной ответственности за неисполнение им обязанности,  предусмотренной статьей 9 Закона о банкротстве, признается апелляционным  судом несостоятельным ввиду отказа судом первой инстанции в удовлетворении  требований управляющего в этой части (привлечения ФИО2 к  ответственности по этому основанию).  

Размер субсидиарной ответственности правомерно определен судом первой  инстанции как совокупность непогашенных требований кредиторов, включенных в  реестр и заявленных после закрытия реестра требований кредиторов, а также  кредиторов по текущим платежам.  

Суд апелляционной инстанции считает, что при рассмотрении заявления  конкурсного управляющего фактические обстоятельства судом первой инстанции  установлены правильно, проверены доводы и возражения сторон, полно и  всесторонне исследованы представленные доказательства. Оснований для  переоценки фактических обстоятельств дела и иного применения норм  материального права у суда апелляционной инстанции не имеется.  

Доводы апелляционной жалобы не содержат фактов, которые не были бы  проверены и не учтены судом первой инстанций при рассмотрении дела и имели бы  юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, а также влияли  бы на обоснованность и законность определения либо опровергали бы выводы суда  первой инстанции.  

Все доводы подателя жалобы об обратном судом апелляционной инстанции  рассмотрены и подлежат отклонению, как противоречащие установленным по делу  

фактическим обстоятельствам, имеющимся в материалах дела доказательствам, и  не опровергающие выводов суда первой инстанции.  

При таких обстоятельствах у суда апелляционной инстанции отсутствуют  основания, предусмотренные статьей 270 АПК РФ, для отмены или изменения  определения суда первой инстанции.  

Руководствуясь статьями 266, 268, 271 и 272 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд  

постановил:

Определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и  Ленинградской  

области от 07.09.2023 г. по делу № А56-98622/2020/суб.1 оставить без изменения, а  апелляционную жалобу ФИО2 - без удовлетворения.   

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.  

Председательствующий И.В. Сотов  

Судьи Н.В. Аносова  

А.Ю. Слоневская