АРБИТРАЖНЫЙ СУД 

ДАЛЬНЕВОСТОЧНОГО ОКРУГА  

ФИО1 ул., д. 45, 

<

...>, официальный сайт: www.fasdvo.arbitr.ru  

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ Ф03-3254/2025

20 октября 2025 года

г. Хабаровск

 

Резолютивная часть постановления объявлена 07 октября 2025 года. Полный текст постановления изготовлен 20 октября 2025 года.  

Арбитражный суд Дальневосточного округа в составе:  

председательствующего судьи Головниной Е.Н., судей Кучеренко С.О., Никитина Е.О. при участии: ФИО2 лично, 

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Фар Ист Шип Менеджмент» ФИО3  

на определение Арбитражного суда Приморского края от 13.03.2025, постановление Пятого арбитражного апелляционного суда от 29.07.2025  

по делу № А51-10039/2021 

по заявлению конкурсного управляющего обществом с ограниченной ответственностью «Фар Ист Шип Менеджмент» ФИО4  

к ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО2  

о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора: финансовый управляющий имуществом ФИО7 – ФИО12, арбитражный управляющий ФИО13, арбитражный управляющий ФИО14, финансовый управляющий имуществом ФИО10 – ФИО15  

в рамках дела о признании общества с ограниченной ответственностью «Фар Ист Шип Менеджмент» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) несостоятельным (банкротом)   

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Приморского края от 14.07.2021 по заявлению конкурсного кредитора возбуждено производство по делу о банкротстве признании общества с ограниченной ответственностью «Фар Ист Шип Менеджмент» (далее – ООО «Фар Ист Шип Менеджмент», Общество, должник).  

Определением от 13.10.2021 в отношении ООО «Фар Ист Шип Менеджмент» введено наблюдение, временным управляющим утверждена ФИО4.  

Решением арбитражного суда от 27.06.2022 (резолютивная часть объявлена 23.06.2022) ООО «Фар Ист Шип Менеджмент» признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена ФИО4  

Определением от 27.08.2024 ФИО4 освобождена от исполнения обязанностей конкурсного управляющего в деле о банкротстве ООО «Фар Ист Шип Менеджмент», конкурсным управляющим должником утверждена ФИО3.  

В рамках дела о банкротстве конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением от 28.06.2023 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника  

ФИО7, ФИО10, ФИО6, ФИО5, ФИО11, ФИО2, ФИО9, ФИО8, 

а именно (с учетом уточнений, принятых арбитражным судом в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее – АПК РФ):  

- признать доказанным наличие оснований для привлечения ФИО7, ФИО10, ФИО6 к субсидиарной ответственности по подпункту 1пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), приостановить рассмотрение заявления в указанной части до окончания расчетов с кредиторами,  

- признать доказанным наличие оснований для привлечения ФИО7, ФИО2, ФИО9, ФИО8,  

ФИО10, ФИО5, ФИО11 к субсидиарной ответственности по подпунктам 2, 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве. Приостановить рассмотрение заявления в указанной части до окончания расчетов с кредиторами,  

- признать доказанным наличие оснований для привлечения 

ФИО9 к субсидиарной ответственности по подпункту 5 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, приостановить рассмотрение заявления в указанной части до окончания расчетов с кредиторами,  

- привлечь ФИО7, ФИО10, ФИО6, ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на сумму 90 493 969,16 руб. на основании статьи 61.12 Закона о банкротстве за неисполнение обязанности по подаче заявления должника.  

Заявление принято к производству суда определением от 28.07.2023. 

К участию в обособленном споре в порядке статьи 51 АПК РФ привлечены: финансовые управляющие ФИО7 – ФИО13, ФИО14, ФИО12; финансовый управляющий ФИО10 – ФИО15 (определения от 28.07.2023, от 05.03.2024, от 24.09.2024).  

Определением Арбитражного суда Приморского края от 13.03.2025 заявление конкурсного управляющего ООО «Фар Ист Шип Менеджмент» о привлечении к субсидиарной ответственности удовлетворено частично - признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО7 и ФИО10 к субсидиарной ответственности по долгам должника (по подпунктам 1, 2, 4 пункта 2 статьи 61.11, пункту 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве); приостановлено рассмотрение заявления управляющего в части установления размера субсидиарной ответственности ФИО7 и ФИО10 до окончания расчетов с кредиторами ООО «Фар Ист Шип Менеджмент»; в остальной части заявление конкурсного управляющего оставлено без удовлетворения.  

В апелляционном порядке определение проверялось в обжалуемой конкурсным управляющим части – об отказе в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО9, ФИО8, ФИО16,  

ФИО6, ФИО5 

Постановлением Пятого арбитражного апелляционного суда от 29.07.2025 определение суда первой инстанции от 13.03.2025 в обжалуемой части оставлено без изменения.  

В кассационной жалобе, принятой к производству судом округа, конкурсный управляющий ООО «Фар Ист Шип Менеджмент» просит  

отменить определение от 13.03.2025 и постановление от 29.07.2025 в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности по подпунктам 2, 4, 5 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве ФИО9, ФИО8, ФИО2; в отмененной части обособленный спор направить на новое рассмотрение. Считает, что суды не установили обстоятельств, опровергающих доводы конкурсного управляющего о непосредственном участии указанных ответчиков (как соисполнителей и контролирующих лиц) в реализации после возбуждения дела о банкротстве типичной схемы сокрытия от арбитражного управляющего и кредиторов информации о хозяйственной жизни Общества, суть схемы сводится к тому, что незадолго до введения процедуры банкротства назначаются номинальные директора, а указанный в ЕГРЮЛ адрес должника, по которому ранее находились его органы управления и хранилась документация, утрачивает актуальность, сведения о новом (достоверном) адресе в ЕГРЮЛ не вносятся.  

По презумпции невозможности погашения требований кредиторов вследствие неисполнения контролирующими лицами обязанности по надлежащему ведению, обеспечению сохранности, восстановлению документации должника (подпункты 2, 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве) отмечает следующее. ФИО9 и ФИО8 назначены директорами Общества после возбуждения дела о банкротстве и непосредственно перед введением в отношении должника очередной процедуры банкротства – ФИО9 назначен общим собранием 30.09.2021, запись в ЕГРЮЛ об этом внесена 08.10.2021 (перед введением наблюдения 13.10.2021), ФИО8 назначен 04.03.2022, запись в ЕГРЮЛ - 22.03.2022 (перед конкурсным производством, которое открыто 23.06.2022). Решения о назначении принимал ФИО2, владеющий 70% долей уставного капитала Общества с марта 2021 года, он же был вовлечен в управление должником и имеет с бенефициаром ФИО7 общие интересы в деле о банкротстве. При изложенном просит признать ФИО9, ФИО8, ФИО2 контролирующими должника лицами и привлечь их к ответственности по подпунктам 2, 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве. Выводы судов, положенные в обоснование отказа в привлечении к ответственности указанных лиц по данному основанию полагает не соответствующими установленным по делу обстоятельствам и имеющимся доказательствам, постановленными при неверном распределении бремени доказывания, а также при неправильном применении норм материального права и без учета правовых позиций Верховного Суда РФ. Полагает необходимым определить степень участия и роли каждого из названных лиц в созданной ФИО7 дефектной  

системе управления, повлекшей невозможность получения арбитражным управляющим и кредиторами информации о хозяйственной жизни должника.  

Относительно ФИО9 – не соглашается с тем, что принятый во внимание судами номинальный статус руководителя, в отсутствие экстраординарных обстоятельств, освобождает от ответственности; ссылку суда на недоказанность факта передачи ответчику бывшим руководителем документов находит противоречащей презумпции, не опровергнутой ответчиком, нахождения документов под контролем ФИО9 Обращает внимание на неподписание ответчиком отзыва, датированного январем 2025 года. Также указывает на непринятие ФИО9 как руководителем мер по принятию дел у сотрудников, подписание им 15.10.2021 от имени должника соглашения о расторжении договора аренды офиса по ул. Станюковича,29А и необеспечение сохранности находившихся в офисе документов Общества. Доводы ФИО9 о его увольнении сразу после назначения считает не соответствующими доказательствам исполнения им обязанностей директора до 04.03.2022 (подписание от имени должника договора, приказа в январе-феврале 2022 года, отсутствие заявления о недостоверности сведений ЕГРЮЛ и непроявление инициативы по созыву собрания участников о прекращении полномочий).  

Относительно ФИО8 – по мнению кассатора, заявляемую пропажу документов после смерти ФИО17 предшественник этого ответчика (ФИО9) не подтвердил, факт пропажи не зафиксирован надлежащим образом, при этом конкретных действий, направленных на восстановление документации, ответчик не предпринял.  

Относительно ФИО2 – в доказательство его контролирующего статуса и фактической аффилированности с  

ФИО7 конкурсный управляющий ссылается на апелляционное постановление по настоящему делу от 17.09.2024. Кассатор полагает доказанной полную подконтрольность ФИО2 номинальных директоров, совершения ими сделок и действий исключительно в его интересах. Не опровергнутой находит презумпцию соучастия  

ФИО2 в эпизоде, по которому к ответственности привлечен ФИО7 (непринятие мер для надлежащего исполнения обязательств по ведению, хранению и передаче документации конкурсному управляющему).  

По презумпции невозможности погашения требований кредиторов вследствие внесения в ЕГРЮЛ недостоверных сведений об адресе юридического лица, его руководителе и участниках (подпункт 5 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве) отмечает следующее. ЕГРЮЛ с 22.12.2021 содержал недостоверные сведения об адресе юридического лица.  

После расторжения договора аренды офиса по ул. Станюковича, 29А (соглашение от 15.10.2021) контролирующие лица не раскрыли арбитражному управляющему и кредиторам новый адрес Общества, протоколом от 04.03.2022 утвердили адрес по ул. Калинина,42/7 офис 34 (106), который признан налоговым органом недостоверным. Кроме того, на протяжении всего периода деятельности Общества ЕГРЮЛ содержал недостоверные сведения о его фактических руководителе и участниках. Конкурсный управляющий в ходе производства по спору объяснил, что отсутствие достоверных данных об адресе и руководителе должника сделало невозможным проведение мероприятий по выявлению (проверке) фактического нахождения документов и имущества должника по юридическому адресу должника, а также существенно затруднило выявление лиц, ответственных за их передачу (восстановление), соответствующие запросы управляющего в адрес ФИО7, ФИО5,  

ФИО2 оставлены без ответа. Отмечает, что в деле отсутствуют возражения ФИО9 и других ответчиков на доводы конкурсного управляющего, в связи с чем ссылка судов на недоказанность существенного затруднения проведения процедуры банкротства сделана при неправильном распределении бремени доказывания. По мнению кассатора, суды не учли, что отсутствие у управляющего и кредиторов информации о месте нахождения документации должника и лицах, имеющих к ней доступ, в равной степени является следствием как ненадлежащего ведения (хранения) документов, так и внесения в ЕГРЮЛ недостоверных сведений об адресе и руководителях должника, учитывая презумпцию хранения документации в месте нахождения Общества. Также указывает, что по подпункту 5 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве суды рассмотрели спор лишь в отношении ФИО9, однако конкурсный управляющий заявлял о привлечении к ответственности по данному эпизоду еще и ФИО2, который полностью контролировал действия и решения номинала ФИО9, управлял своей долей в размере 70% уставного капитала и непосредственно голосовал за внесение в ЕГРЮЛ недостоверного адреса должника.  

ФИО6 в отзыве на кассационную жалобу просит оставить ее без удовлетворении, а принятые по спору определение и постановление - без изменения, считая их справедливыми.  

ФИО2 в отзыве на кассационную жалобу просит отказать в ее удовлетворении. Полагает обоснованным отказ судов двух инстанций в привлечении его к субсидиарной ответственности. В этой связи информирует, что приобрел 70% доли в уставном капитале ООО «Фар Ист Шип Менеджмент» у ФИО11 по договору дарения от 06.06.2022;  

сам ФИО11 приобрел долю в 2021 году и выдал ФИО2 нотариально заверенную доверенность от 30.03.2021. Указывает, что объективные причины банкротства, а также признаки неплатежеспособности Общества и его задолженность перед кредиторами возникли до того, как ФИО2 стал участником Общества, он не совершал каких-либо действий, повлекших негативные для должника последствия. Сообщает, что из владения должника выбыло судно «Наута» уже в период наблюдения, также отказано во взыскании в пользу должника убытков в размере свыше 132 млн. руб. – эти активы позволяли погасить всю кредиторскую задолженность Общества. Настаивает на том, что ФИО2 никогда не получал никакой экономической выгоды от участия в Обществе, но понес значительные личные убытки. Касательно обязанности ФИО2 по передаче документов – указывает на совершенные им действия, подтверждающие добросовестность, а именно: обращение в полицию в качестве доверенного лица ФИО18 о хищении документов и техники Общества, участие в ревизионной комиссии в целях инвентаризации документов и их восстановления. Считает, что нет оснований для привлечения ФИО2 к ответственности за невосстановление документов, поскольку он стал участником Общества в период наблюдения при утвержденном временном управляющем. Кроме того, ФИО2 являлся лишь участником Общества, а обязанность хранения документов и их передачи возложена законом на единоличный исполнительный орган. Ссылку кассатора на апелляционное постановление от 17.09.2024 не считает подтверждающей основания для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности, поскольку в указанном судебном акте установлено, что ФИО2 не является заинтересованным лицом на основании статьи 19 Закона о банкротстве по отношению к должнику. Ссылки на аффилированность ФИО2 и ФИО7 находит несостоятельными, поскольку со стороны ФИО2 не прослеживается деяний, повлекших негативные последствия для должника и его кредиторов. Голосование ФИО2 04.03.2022 за утверждение нового адреса Общества (признанного затем недостоверным) не считает поводом для привлечения к ответственности, поскольку данное не ухудшило положение должника. Управленческих решений ФИО2 не принимал и не выполнял по указанию иных ответчиков.  

В заседании суда округа присутствовал ФИО2, он настаивал на отсутствии условий для привлечения его к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества и просил оставить обжалуемые судебные акты без изменения, ответил на вопросы суда. От других лиц, участвующих в деле  

и извещенных надлежащим образом о времени и месте слушания дела, представители не явились.  

Проверив законность определения от 13.03.2025 и постановления от 29.07.2025 в пределах доводов кассационной жалобы – то есть в части, касающейся требования о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО9, ФИО8, ФИО2, по основаниям, предусмотренным подпунктами 2, 4, 5 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, Арбитражный суд Дальневосточного округа приходит к следующему.  

Согласно пункту 5 статьи 129 Закона о банкротстве при наличии оснований, установленных законом, конкурсный управляющий предъявляет требования к третьим лицам, которые несут субсидиарную ответственность по обязательствам должника.  

Глава III.2 Закона о банкротстве посвящена ответственности руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве.  

По общему правилу, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий (статья 61.10 Закона о банкротстве). Возможность определять действия должника может достигаться: 1) в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; 2) в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; 3) в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника); 4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.  

Статья 61.11 Закона о банкротстве устанавливает субсидиарную ответственность по обязательствам должника контролирующих его лиц за невозможность полного погашения требований кредиторов.  

Статья 61.12 Закона о банкротстве устанавливает субсидиарную ответственность за неподачу (несвоевременную подачу) заявления должника о своем банкротстве.  

Как установлено судами по материалам дела, ООО «Фар Ист Шип Менеджмент» зарегистрировано в качестве юридического лица16.03.2018.  

Согласно данным из Единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) с 16.03.2018 по 24.06.2018 учредителем и директором должника выступил ФИО19  

В период с 25.06.2018 по 17.02.2021 участником должника являлся ФИО6 (доля 70%),  

С 25.01.2019 участником Общества становится ФИО5 (доля 30%).  

В период с 18.02.2021 участником должника являлся ФИО11 (доля 70%), с 30.03.2021 долей ФИО11 по доверенности управлял ФИО2  

С 06.06.2022 ФИО2 стал владельцем доли 70%, приобретенной у ФИО11 по заключенному с ним договору дарения.  

Директорами должника (после ФИО19) являлись: ФИО6 с 25.06.2018 по 28.12.2018, ФИО17 с 29.12.2018 по 07.10.2021 (дата смерти 06.11.2021), ФИО9 с 08.10.2021 по 21.03.2022, ФИО8 с 22.03.2022 по 23.06.2022. 

Вместе с тем суды пришли к выводу о том, что ФИО6, ФИО5, ФИО11, ФИО2, ФИО9 и  

ФИО8 не являлись реальными контролирующими должника лицами, а исполняли свои обязанности номинально. В этой связи учтено, что указанные лица с момента их вхождения в состав участников Общества, назначения на должность директора и до даты возбуждения настоящего дела о банкротстве фактически никогда не имели реальной возможности принимать участие в управлении должником, контролировать его деятельность, распоряжаться активами, оказывать влияние на должника при совершении значимых сделок.  

Данное, по установленным судами обстоятельствам, вызвано тем, что фактически существующая в Обществе система корпоративного управления не соответствовала сведениям, формально отраженным в общедоступных источниках.  

Так, суды заключили, что полным контролем над Обществом на протяжении всего периода его существования, а также конечным  

бенефициаром его деятельности являлся ФИО7, подчинивший своим интереса экономическую политику Общества и выстроивший соответствующую систему управления.  

Суд первой инстанции, учитывая позиции Верховного Суда Российской Федерации (определения от 23.01.2023 № 305-ЭС21-18249(2,3), от 22.06.2020 по делу № 307-ЭС19-18723(2,3)), а также принимая во внимание установленные в деле № А51-30303/2017 о банкротстве ООО «Транспортная Судоходная Компания» по обособленным спорам обстоятельства (определения арбитражного суда от 03.08.2020 и от 22.09.2021), установил, что теневыми руководителями Общества выступали ФИО7, который принимал ключевые управленческие решения, и ФИО10, который вел переговоры о выдаче займов и выдавал расписки при получении денег для Общества. Названные теневые руководителя совершали выходящие за пределы обычного делового риска сделки, неисполнение обязательств по которым стало основанием возбуждения дела о банкротстве.  

При этом суд исходил из того, что единственным видом деятельности ООО «Фар Ист Шип Менеджмент» являлись морские грузоперевозки, для чего использовались два судна: «Наута» (приобретено должником у компании Martan Shipping LTD в собственность по меморандуму о соглашении от 25.08.2018) и «Пасифика» (поступило во владение должника по договору бербоут-чартера от 14.05.2019, заключенного с ООО «Пасифика»). Между тем данные суда находились у должника без законных на то оснований - определениями арбитражного суда от 03.08.2020 и от 22.09.2021 по делу А51-30303/2017 установлено, что надлежащим собственником указанных судов является ООО «Транспортная Судоходная Компания», а суда выбыли из его владения по ничтожным (мнимым) сделкам, все участники сделок входили в группу компаний, подконтрольных ФИО7, В порядке применения последствий недействительности сделок суда возвращены в конкурсную массу ООО «Транспортная Судоходная Компания».  

Таким образом, в результате действий ФИО7 и 

ФИО10 долговые обязательства по содержанию и ремонту судов «Наута» и «Пасифика», погашаемые за счет заемных средств и в отсутствие у Общества достаточных оборотных средств, аккумулировались на ООО «Фар Ист Шип Менеджмент» при том, что требования кредиторов не могли быть обеспечены ни стоимостью этих активов, ни доходами от их эксплуатации, поскольку суда были выведены на должника по ничтожным (мнимым) сделкам с единственной целью – не допустить обращения на них взыскания в деле о банкротстве ООО «Транспортная Судоходная Компания», то есть  

находились у должника незаконно. Соответствующие обстоятельства подтверждены принятыми по настоящему делу судебными актами – определением суда первой инстанции от 25.08.2023 и постановлением суда апелляционной инстанции от 23.10.2023.  

Наряду с этим установлено, что Общество в период своей неплатежеспособности выступило заимодавцем по договору с невыгодными для себя условиями и без обеспечения, что привело к невозврату всей суммы займа (решение арбитражного суда от 21.05.2024 по делу № А51-10238/2023).  

При установленных обстоятельствах арбитражный суд пришел к выводу о том, что банкротство ООО «Фар Ист Шип Менеджмент» наступило по вине теневых руководителей должника - ФИО7 и  

ФИО10, что послужило основанием для привлечения их к субсидиарной ответственности по подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве за причинение существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этими лицами сделок должника.  

Кроме того, ФИО7 и ФИО10 как теневые руководители привлечены к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротства, за непередачу конкурсному управляющему документации должника. При этом суд исходили из фактических полномочий данных лиц, их контролирующего статуса и учли непредставление ими разумных объяснений, указывающих на затруднения либо невозможность исполнения данной обязанности.  

 Исходя из фактической подконтрольности Общества ФИО7 и ФИО10, а в этой связи информированности о реальном финансовом положении последнего, суд признал их обязанными по обращению с заявлением о банкротстве должника, но не исполнившими эту обязанность. Этим обусловлено привлечение ФИО7 и ФИО10 к субсидиарной ответственности по закрепленному статьей 61.12 Закона о банкротстве основанию.  

В данной части определение суда первой инстанции не обжаловалось в апелляционную инстанцию.  

В кассационном порядке возражений на определение в части привлечения ФИО7 и ФИО10 к субсидиарной ответственности не заявлено; также кассатор не возражает по выводам судов об отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО6, ФИО5 и ФИО11  

Предметом кассационной проверки, как уже указывалось, являются судебные акты в части, касающейся требования конкурсного управляющего  

о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО9,  

ФИО8, ФИО2 по основаниям, предусмотренным подпунктами по подпунктам 2, 4, 5 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.  

В пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве приведены обстоятельства, наличие которых презюмирует наличие состава правонарушения. Согласно данной норме, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из перечисленных в данном пункте обстоятельств, в частности:  

подпункт 2 - документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;  

подпункт 4 - документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены;  

подпункт 5 - на дату возбуждения дела о банкротстве не внесены подлежащие обязательному внесению в соответствии с федеральным законом сведения либо внесены недостоверные сведения о юридическом лице: в единый государственный реестр юридических лиц на основании представленных таким юридическим лицом документов; в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц в части сведений, обязанность по внесению которых возложена на юридическое лицо.  

В пункте 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума № 53) разъяснено, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства. Доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе при опровержении установленных законом презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.).  

ФИО2, ФИО9 и ФИО8 вменяется неисполнение обязанности по предоставлению конкурсному управляющему документации (информации), касающейся деятельности Общества, что влечет ответственность по подпунктам 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.  

В силу пункта 3.2 статьи 64, пункта 1 статьи 94, пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему. Арбитражный управляющий вправе требовать от руководителя (а также от других лиц, у которых фактически находятся соответствующие документы) по суду исполнения данной обязанности в натуре.  

Согласно разъяснениям пункта 24 постановления Пленума № 54, применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать, что: заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства; привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в  

непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.  

Сама по себе непередача предыдущим руководителем новому необходимых документов не освобождает последнего от ответственности и не свидетельствует об отсутствии вины. Добросовестный и разумный руководитель обязан совершить действия по истребованию документации у предыдущего руководителя либо по восстановлению документации иным образом (в частности, путем направления запросов о получении дубликатов документов в компетентные органы, взаимодействия с контрагентами для восстановления первичной документации и т.д.).  

В случае противоправных действий нескольких руководителей, последовательно сменявших друг друга, связанных с ведением, хранением и восстановлением ими документации, презюмируется, что действий каждого из них было достаточно для доведения должника до объективного банкротства (пункт 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве).  

Положения подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности: организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника (пункт 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве).  

Положения подпункта 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве применяются в отношении единоличного исполнительного органа юридического лица, а также иных лиц, на которых возложены обязанности по составлению и хранению документов (пункт 6 указанной статьи).  

Суды при рассмотрении заявления в данной части (о привлечении к ответственности по подпунктам 2, 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве) признали подтвержденной позицию конкурсного управляющего о том, что отсутствие истребуемых документов, отражающих экономическую деятельность ООО «Фар Ист Шип Менеджмент», воспрепятствовало проведению необходимых процедур в деле о банкротстве, что нарушает права и законные интересы конкурсных кредиторов должника.  

Вместе с тем суды, согласившись с возражениями ФИО2, ФИО8, ФИО9, указали на отсутствие доказательств того, что соответствующая документация должника действительно находилась у них и при этом незаконно ими удерживалась, либо что ответчики совершили  

умышленные действия, приведшие к уничтожению документации, ее сокрытию или к искажению содержащихся в ней сведений.  

При таких обстоятельствах, суды пришли у обоснованному выводу об отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2, ФИО9, ФИО8 по обязательствам Общества по основаниям, предусмотренным подпунктами 2, 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.  

Поддерживая выводы судов двух инстанций в данной части и одновременно отклоняя доводы кассатора, суд округа считает необходимым отметить следующее.  

Согласно исследованным судами доказательствам, ответчики, относительно которых рассматривается спор в суде кассационной инстанции, не являясь реально контролирующими должника лицами и номинально осуществляя свои полномочия, в Обществе появились в период ведущейся в его отношении процедуры банкротства.  

ФИО2, как следует из установленного судами ранее, является участником Общества с долей в уставном капитале в размере 70%, при этом статус участника получен им 06.06.2022, то есть после возбуждения в отношении Общества производства по делу о банкротстве (14.07.2021) и введения процедуры наблюдения (13.10.2021), накануне открытия конкурсного производства (решение от 27.06.2022, резолютивная часть объявлена 23.06.2022).  

До приобретения доли ФИО2 с 30.03.2021управлял долей в размере 70%, принадлежащей предыдущему участнику (у которого он приобрел затем эту долю по договору дарения), по доверенности. При этом, как уже упоминалось, участие данного лица в управлении Обществом являлось номинальным, в условиях подконтрольности Общества фактическим теневым руководителям.  

Руководителем должника ФИО2 не выступал, также нет доказательств возложения на него обязанности по организации либо непосредственному ведению бухгалтерского учета и хранению соответствующих документов, по составлению и хранению иных документов, что исключает презумпцию нахождения у него документов Общества подлежащих передаче конкурсному управляющему.  

Свидетельств того, что требуемые документы и информация фактически находятся у ФИО2, что он мог и должен был обеспечить составление и хранение необходимой документации, заявителем не представлено.  

При этом, как указано в обжалуемом определении и справедливо отмечено в отзыве на кассационную жалобу со ссылкой на представленные в материалах дела доказательства, ФИО2 предпринял зависящие от него, но оказавшиеся безрезультатными, меры, направленные на поиск и восстановление документов бухгалтерского учета и иной подлежащей хранению документации, а именно: обратился в правоохранительные органы с заявлениями о проведении проверки по факту хищения документов из офиса Общества, ссылаясь на пропажу документов при руководителе ФИО17 в 2021 году, то есть до своего вхождения в состав Общества, с целью возврата документов: участвовал в ревизионной комиссии в целях инвентаризации документов и их восстановления.  

При таких обстоятельствах отказ в привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по пунктам 2, 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве правомерен.  

ФИО9 и ФИО8 последовательно назначались директорами ООО «Фар Ист Шип Менеджмент» в период после возбуждения в его отношении дела о банкротстве (14.07.2021) и выступали в этом качестве в процедуре наблюдения (13.10.2021 – 23.06.2022).  

ФИО9 согласно записям в ЕГРЮЛ являлся директором с 08.10.2021 по 21.03.2022, а ФИО8 – с 22.03.2022 по 23.06.2022 (дата объявления должника банкротом с открытием конкурсного производства).  

Вместе с тем, по заявлению ФИО20 от 19.10.2021 об увольнении с поста директора ООО«Фар Ист Шип Менеджмент» собранием участников Общества, итоги которого оформлены протоколом от 04.03.2022, принято решение о досрочном прекращении полномочий директора ФИО9 и расторжении с ним трудового договора с 01.12.2021. То есть ФИО9 был наделен полномочиями руководителя Общества в период с 08.10.2022 по 01.12.2021.  

Доказательств передачи ФИО20 и ФИО8 необходимых документов от предыдущего руководителя или иных лиц в деле нет. То, что документы утрачены в бытность предыдущего руководителя -  

ФИО17, податель кассационной жалобы не опровергает. В этой связи несостоятельны доводы кассатора о необеспечении ответчиками, которых наделили полномочиями директора в последующий период, сохранности документов.  

Незначительная продолжительность периодов нахождения данных ответчиков в должности руководителей Общества, с учетом номинального исполнения обязанностей и отсутствия реальных рычагов влияния на деятельность Общества, при фактическом контроле теневых руководителей, не позволяла им выполнить необходимый объем действий для достижения  

результата в виде восстановления либо изготовления документации юридического лица.  

Обстоятельств, указывающих на противоправность действий, заинтересованность названных директоров в сокрытии информации, в получении им каких-либо выгод в связи с отсутствием документации, не выявлено. При этом, как указывалось выше, ответственными за непередачу документации конкурсному управляющему суды признали фактических руководителей должника.  

Таким образом, обоснован отказ в привлечении ФИО9 и ФИО8 к субсидиарной ответственности по подпунктам 2, 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.  

В отношении ФИО9 рассмотрено требование о привлечении его к субсидиарной ответственности по подпункту 5 пункта 2 статьи 61.5 Закона о банкротстве за невозможность погашения требований кредиторов ввиду внесения недостоверных сведений о руководителе и юридическом адресе Общества.  

Из разъяснений, изложенных в пункте 25 Постановления № 53 следует, что согласно взаимосвязанным положениям подпункта 5 пункта 2, пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве в ходе рассмотрения вопроса о применении презумпции, касающейся невнесения информации в единый государственный реестр юридических лиц или единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц (либо внесения в эти реестры недостоверной информации), заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие соответствующей информации (либо наличие в реестре недостоверной информации) повлияло на проведение процедур банкротства. Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, в частности, что выявленные недостатки не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства.  

Согласно пункту 7 статьи 61.11 Закона о банкротстве положения подпункта 5 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении единоличного исполнительного органа юридического лица, а также иных лиц, на которых от имени юридического лица возложены обязанности по представлению документов для государственной регистрации либо обязанности по внесению сведений в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц.  

Конкурсный управляющий, обосновыая требование по подпункту 5 пункта статьи 61.11 Закона о банкротстве, указал на противоречивость информации относительно руководителя Общества.  

Выше указывалось, что с ФИО9 как с директором Общества трудовой договор расторгнут по решению участников с 01.12.2021. Однако в ЕГРЮЛ сведения о нем как единоличном исполнительном органе Общества оставались до 22.03.2022. При этом ФИО9 в статусе директора Общества подписывал документы – договор уступки права требования от 09.02.2022, приказ о проведении ревизии от 12.01.2022.  

Также конкурсный управляющий сослался на недостоверность сведений о юридическом адресе Общества.  

Согласно выписке из ЕГРЮЛ от 11.06.2021, юридическим адресом Общества значился: 

<

...>  

д. 29А, офис 214, соответствующая запись внесена 28.09.2018. Указанное помещение Общество занимало на основании договора аренды от 30.08.2018. По соглашению от 15.10.2021, которое со стороны Общества подписано директором ФИО9, данный договор расторгнут с 22.10.2021. Общим собранием участников Общества (протокол от 04.03.2022) принято решение об утверждении нового юридического адреса: РФ, г. Владивосток,  

ул. Калинина, дом 42/7, офис 34 (106), однако данный адрес признан недостоверным, о чем 23.05.2022 внесена запись в ЕГРЮЛ.  

По утверждению конкурсного управляющего, недостоверные сведения в ЕГРЮЛ о фактическом руководителе и адресе должника создали препятствия в установлении лиц, полномочных принимать управленческие решения, а также в установлении места нахождения документов юридического лица.  

Суды, проверив соответствующие доводы и утверждения, с учетом приведенного заявителем обоснования и возражений ответчиков, не нашли условий для вывода о том, что выявленные несоответствия сами по себе привели к затруднениям при проведении процедур банкротства в отношении ООО «Фар Ист Шип Менеджмент».  

Данный вывод обоснован, поскольку, как установлено выше, реальные руководители выявлены из числа заявленных в качестве ответчиков по рассматриваемому спору, и именно на них как фактически контролирующих должника лиц возложена субсидиарная ответственность, в том числе за несохранность документации; кроме того, документы утрачены в период до наделения ФИО9 полномочиями директора должника.  

При таких обстоятельствах отказ в привлечении ФИО9 к субсидиарной ответственности по подпункту 5 пункта 2 статьи 61.5 Закона о банкротстве правомерен.  

Доводы кассационной жалобы не опровергают выводы судов по спору в проверяемой в кассационном порядке части.  

Вопреки позиции конкурсного управляющего, суды по представленным документам и пояснениям участников арбитражного процесса, включая свидетелей, не выявили реализации со стороны ФИО2, ФИО9, ФИО8 противоправной схемы, направленной на сокрытие информации о хозяйственной деятельности Общества. Установленные обстоятельства относительно фактического (теневого) руководства, напротив, подтверждают пояснения об отсутствии контроля со стороны проверяемых в настоящем кассационном производстве ответчиков.  

Ссылка конкурсного управляющего на апелляционное постановление по настоящему делу от 17.09.2024 как на доказательство контролирующего статуса ФИО2 по отношению к Обществу, его фактической аффилированности с ФИО7 и соучастии с последним в эпизоде по факту непринятия мер по хранению и передаче документации должника, отклоняется судом кассационной инстанции как безосновательная и противоречащая содержанию указанного судебного акта, где соответствующие обстоятельства не отражены. В апелляционном постановлении от 17.09.2024 взаимоотношения участников оценены в ракурсе разрешаемого спора (о включении задолженности по займу в реестр требований кредиторов должника) с применением повышенного доказывания, но сделанные в этом постановлении выводы не указывают на фактическое управление ФИО2 делами Общества. При этом ФИО2 не отрицает факт знакомства и общения с ФИО7, однако его участие в созданной схеме управления не подтверждено и свидетельств, в том числе косвенных, о получении ФИО2 каких-либо выгод в сложившихся условиях, причинения вреда должнику и его кредиторам (в том числе ввиду такого знакомства) в деле нет.  

То, что ФИО2, обладая 70% долей уставного капитала, принимал решения о назначении директорами Общества ФИО9 и ФИО8, само по себе не свидетельствует о направленности его воли на обеспечение таким образом собственных интересов; назначение руководителя юридического лица в ходе ведущейся в его отношении процедуры наблюдения до открытия конкурсного производства является необходимостью. Заявляемые конкурсным управляющим вовлеченность ФИО2 в управление Обществом, также как и наличие у ФИО2 общих интересов в деле о банкротстве с фактическим руководителем – ФИО7, не нашли своего подтверждения. Поведение названных ответчиков, согласно установленным судами обстоятельствам, не указывает на создание ими препятствий в получении  

арбитражным управляющим и кредиторами информации о хозяйственной жизни должника.  

В этой связи подлежат отклонению доводы кассатора о необходимости определения степени участия и роли ответчиков (ФИО2,  

ФИО9, ФИО8) в дефектной системе управления. Достаточных оснований для признания ФИО9, ФИО8, ФИО2 контролирующими должника лицами и привлечения их к ответственности по подпунктам 2, 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве не имеется.  

При этом, вопреки доводам кассатора, выводы судов основываются на оценке совокупности собранных доказательств с учетом особенностей сформированного способа управления в Обществе. Бремя доказывания при разрешении спора распределено верно – ответчики, возражая против предъявленных к ним требований, дали свои пояснения, указывающие на отсутствие противоправного поведения, установленные пунктом 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпции ими опровергнуты. Более того, в данном случае раскрыта фактическая схема управления, в которой нет соучастия ФИО2, ФИО9, ФИО8, в результате суды признали субсидиарными ответчиками теневых руководителей.  

Ссылка заявителя кассационной жалобы на неподписание 

ФИО9 своего отзыва не принимается во внимание, поскольку такой довод приведен впервые, при этом отзыв представлен в первой инстанции в электронном виде с подписанием электронной подписью заявителя, учитывался при рассмотрении требования и не вызывал возражений со стороны конкурсного управляющего ни в суде первой инстанции, ни при пересмотре дела в апелляционной инстанции.  

Довод о непринятии ФИО9 как руководителем мер, направленных на сохранение находившихся в офисе Общества документов, отклоняется, поскольку соответствующие документы, как указывалось выше, отсутствовали на момент наделения ФИО9 полномочиями директора должника.  

То, что после 01.11.2021 – указанной в заявлении ФИО9 даты увольнения с поста директора, им подписаны договор и приказ (январь-февраль 2022 года), учитывая разовый характер и незначимость указанных подписаний для хозяйственной деятельности Общества, принимая во внимание также установленные причины несостоятельности последнего и возникновение этих причин задолго до вступления ответчика в должность директора, не входят в противоречие с выводом об отсутствии противоправности в действиях ФИО9, связанных с ведением, хранением и восстановлением им документации должника. В этой связи  

соответствующие доводы кассационной жалобы суд округа отклоняет как не влияющие на результат рассмотрения требования, предъявленного к ФИО9  

Доводы кассатора о том, что ФИО8, в отсутствие надлежащей фиксации факта пропажи документов предшественником, не совершил конкретных действий по восстановлению документации Общества, не принимаются судом округа, поскольку данный ответчик, назначенный директором должника в период процедуры наблюдения, пребывал в этом качестве незначительный промежуток времени – три месяца, в условиях, когда меры по поиску документов были приняты участником Общества. При этом документация, которая велась в период исполнения ФИО8 обязанностей директора должника, передана конкурсному управляющему.  

Доводы кассационной жалобы на судебные акты в части, касающейся отказа в привлечении к субсидиарной ответственности по подпункту 5 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве за недостоверность сведений в ЕГРЮЛ о руководителе и адресе Общества, судом округа проверены и отклоняются в связи со следующим.  

Заявляя указанное требование, конкурсный управляющий указал на то, что допущенные несоответствия воспрепятствовали установлению фактического нахождения документов и имущества должника по юридическому адресу должника, а также существенно затруднило выявление лиц, ответственных за их передачу и восстановление.  

Между тем, как установлено выше, смена юридического адреса должника (связана с прекращением арендных отношений по прежнему адресу ввиду неразумности трат на арендные платежи в условиях неосуществления Обществом деятельности), а также позднее внесение в реестр сведений о смене директора в период наблюдения не повлияли на процедуры банкротства и, с учетом установленных при разрешении спора обстоятельств, не привели к существенному затруднению их проведения.  

Довод кассатора о том, что спор по подпункту 5 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве рассмотрен судами лишь в отношении ФИО9, в то время как такое требование предъявлялось еще и к ФИО2, отклоняется. В суде первой инстанции судом рассмотрены требования конкурсного управляющего с формулировкой, принятой в рамках уточнений по правилам статьи 49 АПК РФ. Перечень принятых и рассмотренных требований в апелляционном порядке не оспаривался, соответствующие доводы в апелляционной жалобе не приводились. Кроме того, учитывая указанное конкурсным управляющим следствие выявленных недочетов в ЕГРЮЛ, а именно – невозможность установления нахождения документов должника и ответственных за передачу документов лиц, требование по  

подпункту 5 по существу совпадает с требованиями, изложенными в части подпунктов 2, 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве. Соответствующие доводы в отношении ФИО2 проверены и отклонены, с чем суд округа согласился.  

При изложенном кассационная жалоба удовлетворению не подлежит.  

Определение и постановление в обжалуемой конкурсным управляющим части – об отказе в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО9, ФИО8, ФИО2 по основаниям, предусмотренным подпунктами 2, 4, 5 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, следует оставить в силе.  

Государственная пошлина по кассационной жалобе, в уплате которой предоставлялась отсрочка, по правилам статьи 110 АПК РФ подлежит взысканию с должника в доход федерального бюджета.  

Руководствуясь статьями 286-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Дальневосточного округа  

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Приморского края от 13.03.2025, постановление Пятого арбитражного апелляционного суда от 29.07.2025 по делу № А51-10039/2021 в обжалуемой части оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.  

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Фар Ист Шип Менеджмент» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) в доход федерального бюджета государственную пошлину по кассационной жалобе в размере 50 000 руб.  

Арбитражному суду Приморского края выдать исполнительный лист.  

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Председательствующий судья Е.Н. Головнина 

Судьи С.О. Кучеренко  

 Е.О. Никитин