СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru

 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№17АП-6880/2021(2)-АК

Дело №А60-69963/2019

25 мая 2022 года

г. Пермь

 

Резолютивная часть постановления объявлена 24 мая 2022 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 25 мая 2022 года.

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:председательствующего Л.М. Зарифуллиной, 

судей                                 И.П. Даниловой, Т.С. Нилоговой, 

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, 

при участии в судебном заседании:

от кредитора общества с ограниченной ответственностью «Бантер Групп» - ФИО2, паспорт, доверенность от 10.01.2022,

заинтересованное лицо с правами ответчика – индивидуальный предприниматель ФИО3, паспорт,

иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда,

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу кредитора общества с ограниченной ответственностью «Бантер Групп»

на определение Арбитражного суда Свердловской области 

от 12 марта 2022 года

об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника ФИО4 о признании сделки (платежей в размере                     1 848 000,00 рублей) должника с ИП ФИО3 недействительной,

вынесенное судьей Д.Н. Морозовым

в рамках дела №А60-69963/2019

о признании общества с ограниченной ответственностью «Спецмонтажстрой» (ИНН 

<

***>) несостоятельным (банкротом),

заинтересованное лицо с правами ответчика индивидуальный предприниматель ФИО3,

третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, общество с ограниченной ответственностью «НПК Энергоэффект» (ИНН 

<

***>), общество с ограниченной ответственностью «Бантер Инжиниринг» (ИНН 

<

***>), ФИО5, ФИО6,

установил:

11.12.2019 в Арбитражный суд Свердловской области поступило заявление общества с ограниченной ответственностью «Бантер Групп» (далее – ООО «Бантер Групп») о признании общества с ограниченной ответственностью «Спецмонтажстрой» (далее – ООО «Спецмонтажстрой», должник) несостоятельным (банкротом), которое определением от  18.12.2019 принято к производству суда, возбуждено дело о банкротстве должника. 

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 03.06.2020 (резолютивная часть от 01.06.2020) требования заявителя ООО «Бантер Групп» признаны обоснованными, в отношении должника ООО «Спецмонтажстрой» введена процедура наблюдения, временным управляющим должника утверждена ФИО4 (далее – ФИО4), являющаяся членом союза «Уральская саморегулируемая организация арбитражных управляющих».

Соответствующие сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» №103(6824) от 11.06.2020, стр.29.

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 20.10.2020 (резолютивная часть от 14.10.2020) ООО «Спецмонтажстрой» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство, исполняющим обязанности конкурсного управляющего должника утверждена ФИО4

Соответствующие сведения опубликованы в газете «Коммерсантъ» №196(6917) от 24.10.2020, стр.129. 

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 17.12.2020 (резолютивная часть от 10.12.2020) конкурсным управляющим должника утверждена ФИО4

22.01.2021 в Арбитражный суд Свердловской области поступило заявление конкурсного управляющего должника ФИО4 о признании недействительными сделок должника по перечислению в пользу индивидуального предпринимателя ФИО3 (далее – ФИО3) денежных средств по платежному документу №109 от 29.03.2018 на сумму 756 500,00 рублей, по платежному документу №107 от 04.04.2018 на сумму 756 500,00 рублей (исполнено банком 05.04.2018) и платежному документу №130 от 19.04.2018 на сумму 450 000,00 рублей, применении последствий недействительности сделок в виде взыскания с ИП ФИО3 в конкурсную массу должника денежных средств в 1 848 000,00 рублей (с учетом частичного возврата займа). 

Определением суда от 27.01.2021 указанное заявление принято к производству суда. 

Определениями Арбитражного суда Свердловской области от 15.04.2021, 01.07.2021, 27.07.2021, 09.09.2021 в порядке статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) к участию в обособленном споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены общество с ограниченной ответственностью «НПК Энергоэффект» (далее – ООО «НПК Энергоэффект»), общество с ограниченной ответственностью «Бантер Инжиниринг» (далее – ООО «Бантер Инжиниринг»), ФИО5 (далее – ФИО5), ФИО6 (далее – ФИО6). 

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 12.03.2022 (резолютивная часть от 10.03.2022) в удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника об оспаривании сделки должника с ИП ФИО3 отказано.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, кредитор ООО «Бантер Групп» обратился с апелляционной жалобой, в которой просит определение суда от 12.02.2022 отменить, принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований в полном объеме. 

Заявитель апелляционной жалобы указывает на то, что суд необоснованно сделал вывод о том, что оспариваемыми платежами не был причинен вред имущественным правам ООО «Бантер Групп». Доказательств, свидетельствующих о том, что ООО «Бантер Групп» либо ООО «Бантер инжиниринг» заказывало у ООО «Спецмонтажстрой» изготовление шкафов автоматики, а также доказательств того, что ООО «Спецмонтажстрой» передавало данные шкафы ООО «Бантер Групп» материалы дела не содержат. Отказ в удовлетворении заявления об оспаривании сделки фактически привел к тому, что ООО «Бантер Групп» заплатило дважды за одну и ту же работу сначала ООО «Бантер инжиниринг», а в последствии ИП ФИО3, что лишено всякого логического и финансового обоснования. Вывод суда о том, что работы первоначально выполнялись силами сотрудников ООО «Бантер Инжиниринг», но завершались уже ООО «НПК Энергоэффект», поскольку ФИО3 более не являлся руководителем и одним из участников ООО «Бантер Инжиниринг» с долей в уставном капитале в размере 25% основан на неполном выяснении обстоятельств, имеющих значение для дела. Договор на выполнение спорных работ и спорные платежи производились в тот момент, когда ФИО3 являлся генеральным директором ООО «Бантер Инжиниринг», при этом, ФИО7 находился в прямом должностном подчинении ФИО3 в качестве сотрудника ООО «Бантер Инжиниринг». Судом не принято во внимание, в чьих интересах завершались работы по сборке шкафов автоматики. Стороной заинтересованного лица представлялась переписка, в котором сотрудники ИП ФИО3 подписывались как сотрудники ООО «Бантер инжиниринг» (Садовников), несмотря на то, что де-юре уже работали в ООО «НПК Энергоэффект». Из свидетельств (актов) о приемке от 09.04.2018 и 19.04.2018, представленных заинтересованным лицом, следует, что упаковку шкафов производил ООО «Бантер Инжиниринг» в лице и.о. мастера Губы А.Н. и самого ФИО7, которые на тот момент также уже работали в ООО «НПК Энергоэффект». Данное обстоятельство было вызвано тем, что ФИО3, уходя из ООО «Бантер Инжиниринг» забрал с собой большую часть сотрудников. Увольнение производилось день в день, без отработки, но с условием того, что работниками будут завершены работы по упаковке шкафов, поскольку они уже были оплачены ООО «Бантер Групп» по договору поставки № 96-БИП-00017. У ООО «Бантер Групп» отсутствовала какая-либо необходимость и целесообразность создавать длинную цепочку сделок (ООО «Бантер Групп» - ООО «Бантер Инжиниринг» - ООО «Спецмонтажстрой - ИП ФИО3 - ООО «НПК Энергоэффект»). В материалах отсутствуют доказательства наличия каких-либо договорных отношений между ООО «Бантер Инжиниринг» и ООО «Спецмонтажстрой».

При подаче апелляционной жалобы заявителем уплачена государственная пошлина в размере 3 000,00 рублей, что подтверждается платежным поручением №1213 от 25.03.2022, приобщенным к материалам дела.

До начала судебного заседания от конкурсного управляющего должника ФИО4 поступил отзыв, в котором просит определение суда отменить, апелляционную жалобу – удовлетворить. Указывает на то, что ответчик не раскрыл разумные экономические мотивы совершения цепочки сделок, не доказана целесообразность заключения ряда сделок; такая цепочка не соответствует стандартам делового оборота и сложившимся моделям ведения предпринимательской деятельности, что говорит о мнимости сделки между ООО «Спецмонтажстрой» и ИП ФИО3 В действительности ООО «Спецмонтажстрой» не получат от ИП ФИО3 никакой продукции. ООО «Бантер Групп» и ООО «Бантер Инжиниринг» не заключали с ООО «Спецмонтажстрой» договоров на изготовление или поставку шкафов управления, не получали их от ООО «Спецмонтажстрой» и не оплачивали их. Операции по расчетному счету ООО «Спецмонтажстрой» не содержат данные о платежах от ООО «Бантер Групп» и ООО «Бантер Инжиниринг» за поставленные шкафы. Также нет данных о наличии дебиторской задолженности на сумму, аналогичную стоимости спорных шкафов. Фактическая аффилированность бывшего руководителя должника с ответчиком подтверждается тем фактом, что ФИО7 несколько лет работал в ООО «НПК «Энергоэффект» под руководством ФИО3, так и в ООО «Бантер Инжиниринг» под руководством ФИО3 В результате совершения спорных платежей кредитор лишился возможности погасить свои требования, которые признаны судом обоснованными определением от 03.06.2020. Суд не учел, что ФИО3 был зарегистрирован в ЕГРЮЛ как руководитель ООО «Бантер Инжиниринг» до 11.04.2018, и никто, кроме него, не имел права подписать УПД от 28.02.2018 и 31.03. 2018.  Представленные ФИО3 свидетельства (акты) о приеме шкафов управления не являются актами приема-передачи работ от исполнителя к заказчику, это акты о приеме изготовленных изделий техническими контроллерами и признании их годным для эксплуатации, присвоении изделиям заводских номеров и упаковывании производителем. На свидетельствах (актах) о приеме с печалью ООО «Бантер Инжиниринг» ФИО7 указан не как директор ООО «Спецмонтажстрой», а как инженер ПТО ООО «Бантер Инжиниринг». Все лица, указанные в этих свидетельствах, являлись работниками ООО «Бантер Инжиниринг», а не ООО «Спецмонтажстрой». УПД от 28.02.2018 и 31.03.2018 не согласовываются с представленными ФИО3 свидетельствами (актами) о приеме шкафов управления от 09.04.2018 и 19.04.2018 транспортной накладной от 17.04.2018 №173 о дальнейшей отгрузке шкафов ООО «Бантер Групп» в адрес ООО «Арктикгаз». Должник ООО «Спецмонтажстрой» в результате перечисления денежных средств ИП ФИО3 не получил никакого встречного предоставления. ФИО5 пояснила суду, что была бухгалтером ООО «Бантер Групп» в 2016 году, затем уволилась, сим-карта телефона была для нее рабочей и она при увольнении передала ее бухгалтеру, который вел бухгалтерию ООО «Спецмонтажстрой». ФИО5 не осуществила спорные платежи в пользу ИП ФИО3, эти платежи осуществлял бухгалтер ООО «Спецмонтажстрой». При этом данный бухгалтер ООО «Спецмонтажстрой» в последующем перешла на работу в ООО «III1К Энергоэффект», руководителем которого является ФИО3 Так как у должника ООО «Спецмонтажстрой» отсутствуют иные активы, за счет которых возможно погашение требований кредитора, то требование ООО «Бантер Групп» не будет удовлетворено.

От заинтересованного лица с правами ответчика ИП ФИО3 поступил отзыв, в котором просит определение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. Указывает на то, что оспариваемые платежи не причинили вреда имущественным правам кредитора (ООО «Бантер Групп»), так как в ходе рассмотрения дела было установлено, что должника был подконтролен группе компаний «Бантер Групп». Суд установил, что генеральный директор должника ФИО7 не имел отношения к фактическому руководству деятельностью компании, не влиял на финансовые потоки и не принимал самостоятельно решения. В период совершения оспариваемых платежей отвечала за финансовую деятельность в «Бантер Групп» ФИО5, она же согласовывала и проводила все расчеты должника. ИП ФИО8 не являлся заинтересованным лицом, не был проинформирован о неблагополучном финансовом состоянии ООО «Спецмонтажстрой», не знал и не мог знать о неплатежеспособности должника, не считал, что исполнение сделки может причинить вред другим кредиторам, соответственно, не имел цели причинить вред имущественным интересам должника. В материалы дела представлены доказательства, подтверждающие реальность сделки. Платежи были реальными и произведены в оплату выполненных работ, производились в даты (05.04.2018 и 19.04.2018), соотносимые с датами фактической приемки шкафов автоматики (05.04.2018 – два шкафа и 18.04.2018 – восемь шкафов). Факт получения ИП ФИО3 реального встречного исполнения в виде работ по сборке  шкафов автоматики является доказанным. ИП ФИО3 при выполнении работ имел надлежащую техническую возможность для оказания данного вида работ, осуществлял свою профильную деятельность, силами технических специалистов, обладающих необходимой квалификацией, на территории арендуемого на постоянной основе склада в 

<

...>). Готовые шкафы были приняты заказчиками и отгружены с территории склада привлеченной транспортной компанией «Бантер Групп». 

От бывшего руководителя должника ФИО7 поступили возражения на апелляционную жалобу, в которых просит определение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. Указывает на то, что ИП ФИО3 оказывал услуги по автоматизации шкафов автоматики, тем самым предоставил встречное исполнение за произведенные должником платежи по платежному документу №109 от 29.03.2018 на сумму 756 500,00 рублей, по платежному документу №107 от 04.04.2018 на сумму 756 500,00 рублей (исполнен банком 05.04.2018) и платежному документу №130 от 19.04.2018 на сумму 450 000,00 рублей. На момент совершения сделки у сторон не было намерения причинить вред имущественным интересам кредиторов, не было оснований полагать о возможном банкротстве должника в дальнейшем. Конкурсным управляющим не доказан довод о том, что ИП ФИО3 или ООО «Спецмонтажстрой» обладали информацией о недостаточности средств, имущества, либо об обстоятельствах, которые позволяли сделать вывод о неплатежеспособности должника. Оспариваемые платежи осуществлялись в рамках текущей хозяйственной предпринимательской деятельности за фактически произведенные работы, результат которых бал принят, что зафиксировано документально. Платежи были реальными и осуществлялись в даты (05.04.2018 и 19.04.2018), соотносимые с датами фактической отгрузки шкафов автоматики (05.04.2018 – два шкафа, 18.04.2018 – восемь шкафов). В материалы дела были предоставлены документы, которыми были оформлены приемки (акты о приемке), данные документы были составлены в апреле 2015 года, отражены в налоговом и бухгалтерском учете, оснований сомневаться в их достоверности не имеется. Суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что кредитор независимым по отношению к должнику не является, ООО «Спецмонтажстрой» входило в группу компаний «Бантер» и ФИО7 являлся лишь номинальным директором. Все сделки согласовывались, а платежи проводились по согласованию с ООО «Бантер Групп».

В судебном заседании представитель  кредитора ООО «Бантер Групп» доводы апелляционной жалобы поддержал, просил определение отменить, апелляционную жалобу – удовлетворить.

Заинтересованное лицо с правами ответчика ИП ФИО3 с доводами апелляционной жалобы не согласился по основаниям, изложенным в отзыве, просил определение оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства, явку представителей в судебное заседание не обеспечили, что в силу части 3 статьи 156 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения жалобы в их отсутствие.

От конкурсного управляющего должника ФИО4, бывшего руководителя должника ФИО7 поступили заявления о рассмотрении апелляционной жалобы в их отсутствие. 

Законность и обоснованность определения суда первой инстанции проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в соответствии со статьями 266, 268 АПК РФ.

Как следует из материалов дела и подтверждено документально, в период с марта по апрель 2018 года с расчетного счета должника произведено три платежа в адрес ИП ФИО3 на общую сумму 1 963 000,00 рублей, в том числе:

- по платежному документу №109 от 29.03.2018 на сумму 756 500,00 рублей с назначением платежа «предоплата по договору подряда №ДП0901/2018 от 01.01.2018г.», 

- по платежному документу №107 от 05.04.2018 на сумму 756 500,00 рублей с назначением платежа «окончательный расчет по договору подряда №ДП0901/2018 от 01.01.2018г.»,

- по платежному документу №130 от 19.04.2018 на сумму 450 000,00 рублей с назначением платежа «оплата по договору подряда №ДП0901/2018 от 01.01.2018г. Доп.соглашение №1 от 19.04.2018г.».

В последующем часть денежных средств в общем размере 115 000,00 рублей возвращена ИП ФИО3 на расчетный счет должника.

Определением от 18.12.2019 возбуждено дело о банкротстве должника ООО «Спецмонтажстрой».

В рамках настоящего дела о банкротстве должника, ссылаясь на то, что ИП ФИО3 никакие работы для должника не выполнял, денежные средства перечислены в пользу ИП ФИО9 без реального встречного предоставления, то есть безвозмездно, были направлены на вывод активов должника и причинение убытков кредиторам, в результате чего должник стал отвечать признаку неплатежеспособности, конкурсный управляющий должника ФИО4 обратилась в арбитражный суд с заявлением о признании вышеуказанных сделок недействительными сделок применительно к положениям статьи 61.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 №127-ФЗ, статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее –  ГК РФ), применении последствий их недействительности. 

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции исходил из того, что перечисления произведены в рамках реальных взаимоотношений сторон, оспариваемыми платежами не был причинен вред имущественным правам единственного кредитора по делу ООО «Бантер Групп», который не является независимым по отношению к должнику, конкурсным управляющим не доказано наличие совокупности обстоятельств для признания оспариваемых сделок недействительными применительно к положениям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, доказательств мнимости оспариваемых платежей в материалы дела не представлено. 

Суд апелляционной инстанции, исследовав и оценив доводы апелляционной жалобы, отзывов на нее, представленные в материалы дела доказательства по правилам, предусмотренным статьей 71 АПК РФ, заслушав лиц, участвующих в судебном заседании, проверив правильность применения арбитражным судом норм материального и процессуального права, не находит оснований для отмены (изменения) обжалуемого судебного акта в силу следующих обстоятельств. 

В силу статьи 32 Закона о банкротстве и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии со статьей 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

На основании пункта 3 статьи 129 Закона о банкротстве конкурсный управляющий вправе подавать в арбитражный суд от имени должника заявления о признании недействительными сделок и решений, а также о применении последствий недействительности ничтожных сделок, заключенных или исполненных должником.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд внешним управляющим или конкурсным управляющим от имени должника по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов.

В силу пункта 1 статьи 61.8 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве должника, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве должника.

Согласно пункту 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

В пункте 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - постановление Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 №63) разъяснено, что по правилам главы III.1 Закона о банкротстве могут оспариваться действия, являющиеся исполнением гражданско-правовых обязательств (в том числе наличный или безналичный платеж должником денежного долга кредитору, передача должником иного имущества в собственность кредитора), или иные действия, направленные на прекращение обязательств (заявление о зачете, соглашение о новации, предоставление отступного и т.п.); действия по исполнению судебного акта, в том числе определения об утверждении мирового соглашения; перечисление взыскателю в исполнительном производстве денежных средств, вырученных от реализации имущества должника.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии следующих условий: стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок; должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской отчетности или иные учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы; после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

В пункте 9 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 №63 разъяснено, что при определении соотношения пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве надлежит исходить из следующего.

Если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем, наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.

Если же подозрительная сделка с неравноценным встречным исполнением была совершена не позднее чем за три года, но не ранее чем за один год до принятия заявления о признании банкротом, то она может быть признана недействительной только на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве при наличии предусмотренных им обстоятельств (с учетом пункта 6 постановления Пленума ВАС РФ №63).

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 5 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 №63, пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка).

В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 постановления Пленума ВАС РФ №63).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Согласно пункту 7 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 №63 в силу абзаца 1 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника, либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

В силу части 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. 

Заявление о признании должника несостоятельным (банкротом) принято к производству определением арбитражного суда от 18.12.2019, оспариваемые сделки совершены в период с 29.03.2018 по 19.04.2018, то есть пределах трехлетнего периода подозрительности, определенного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Предъявляя требования об оспаривании платежей, конкурсный управляющий ссылался на наличие у должника признаков неплатежеспособности на момент их совершения.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве. Для целей применения содержащихся в абзацах втором - пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества.

Согласно статье 2 Закона о банкротстве, под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника.

Неплатежеспособность - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

Как следует из материалов дела, на момент совершения оспариваемых сделок у должника имелись неисполненные обязательства перед кредитором ООО «Бантер Групп».

Доказательства, свидетельствующие о том, что на момент совершения оспариваемых сделок у должника имелись имущество и денежные средства в размере, достаточном для исполнения денежных обязательств перед кредиторами, в материалы дела не представлены.

Таким образом, на момент совершения спорных перечислений у должника имелись признаки неплатежеспособности.

Как верно отметил суд первой инстанции, наличие признаков неплатежеспособности не является безусловным основанием  для признания ее недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. 

Для признания сделки недействительной по заявленным основаниям требуется доказать причинение вреда кредиторам должника оспариваемой сделкой, а также установить совокупность условий, для квалификации сделки в качестве недействительной, причинившей вред имущественным правам кредиторов должника и осведомленности стороны сделки о цели совершения указанной сделки.

Как следует из материалов дела, в назначении платежей при осуществлении оспариваемых перечислений содержится ссылка на то, что платежи были совершены во исполнение договора подряда от 01.01.2018 №ДП 0901/2018, заключенного между должником и ИП ФИО3

Суд первой инстанции предлагал лицам, участвующим в деле представить копию указанного договора, однако, данный договор в материалы дела не представлен.

Согласно пояснениям заинтересованного лица с правами ответчика ФИО9, денежные средства, полученные от должника по оспариваемым перечислениям, являлись оплатой за фактически оказанные подрядные работы по сборке шкафов автоматики для ООО «Спецмонтажстрой». Работы были фактически выполнены в апреле 2018 года и приняты сторонами. В марте 2018 года между ИП ФИО9 и должником было достигнуто соглашение о заключении договора подряда, предметом которого было оказание ИП ФИО3 для должника комплекса электромонтажных работ по сборке шкафов автоматики ПП 1.6-АРГ-02-00. Согласование условий сделки осуществлялось сторонами при встрече, путем обмена письмами по электронной почте, а также ООО «Спецмонтажстрой» был подготовлен проект договора, который ИП ФИО3 подписал со своей стороны и передал на подпись в бухгалтерию заказчика (в 

<

...>). Подписанный договор найти не удалось.

В подтверждение заключения договора и наличия спорных правоотношений ИП ФИО3 представлены в материалы дела: переписка, свидетельствующая о согласовании параметров по данной сделке у ИП ФИО3 и ООО «Спецмонтажстрой», технические документы, чертежи, фотографии собранных для заказчика шкафов автоматики, иные документы, свидетельствующие о действительности сделки (акты приемки-передачи выполненных работ, товарно-транспортная накладная о передаче собранных шкафов автоматики, акт сверки взаимных расчетов).

Как пояснил ИП ФИО3, в рамках указанной сделки ИП ФИО3 (подрядчик) обязан был произвести для ООО «Спецмонтажстрой» (заказчик) комплекс электромонтажных работ по сборке и пуско-наладке шкафов автоматики в количестве 10 штук и передать результат работ заказчику ООО «Спецмонтажстрой». Общая стоимость работ была согласована сторонами и составила 1 963 000,00 рублей. До начала работ заказчик перечислил ИП ФИО3 предоплату за материалы. Во исполнение указанной сделки подрядчик (ИП ФИО3) в течение марта 2018 года и до середины апреля 2018 года осуществлял согласованные электромонтажные работы по сборке шкафов, с привлечением сотрудников субподрядчика ООО ПК «Энергоэффект», в котором он является учредителем и директором.

Работы проводились по адресу: 

<

...>, на территории арендованных ООО НПК «Энергоэффект» у ООО «Гермес-Групп» площадях.

Во исполнение сделки, ИП ФИО3 (подрядчик) выполнил для ООО «Спецмонтажстрой» (заказчик) следующие работы: сборку шкафа ПП 1.6-АРГ-02-00.110-ША, сборку шкафа ПП 1.6-АРГ-02-00.111-ША, сборку шкафа ПП 1.6-АРГ-02-00.112-ША, сборку шкафа ПП 1.6-АРГ-02-00.113-ША, сборка шкафа ПП 1.6-АРГ-02-00.114-ША, сборку шкафа ПП 1.6-АРГ-02-00.115-ША, сборку шкафа ПП 1.6-АРГ-02-00.116-ША, сборку шкафа ПП 1.6-АРГ-02-00.117-ША, наладку шкафов ПП 1.6-АРГ ПП 1.6-АРГ, сборку шкафа ПП 1.6-АРГ-02-00.100-ША, сборку шкафа ПП 1.6-АРГ-02-00.101-ША, накладу шкафов. 

Как пояснил ИП ФИО3, приемка осуществлялась в два этапа:

-  05.04.2018 проведена приемка-передача работ по сборке 2 (двух) шкафов: ПП 1.6-АРГ-02-00.100-ША; ПП 1.6-АРГ-02-00.101-ША, в количестве 2 шт., что подтверждают подписанные документы: свидетельство (акт о приеме) от 05.04.2018 о приемке шкафов: ПП 1.6-АРГ-02-00.100-ША; ПП 1.6-АРГ-02-00.101-ША, акт приемки-передачи №17 от 17.04. 2018.

- 17.04.2018 проведена приемка-передача выполненных работ по сборке 8 (восьми) шкафов, что подтверждают подписанные документы: свидетельство (акт о приеме) от 17.04.2018 о приемке шкафов ПП 1.6-АРГ-02-00.111-ША, ПП 1.6-АРГ-02-00.112-ША, ПП 1.6-АРГ-02-00.113-ША, ПП 1.6-АРГ-02-00.114-ША, ПП 1.6-АРГ-02-00.115-ША, ПП 1.6-АРГ-02-00.116-ША, ПП 1.6-АРГ-02-00.117-ША.

Приемка осуществлялась со стороны подрядчика ИП ФИО3, со стороны заказчика генеральным директором ООО «Спецмонтажстрой» ФИО7

ФИО3 также пояснил, что 18.04.2018 дополнительно была проведена приемка шкафов представителями ООО «Бантер Инжиниринг», которые приезжали в цех подрядчика по адресу: 

<

...> и проверяли качество выполненных работ. В результате ими были также дополнительно подписаны свидетельство (акт о приеме) от 05.04.2018 и свидетельство (акт о приеме) от 18.04.2018. Со стороны ООО «Бантер Инжиниринг» в приемке участвовали начальник отдела ФИО10, ФИО11; со стороны ООО «Спецмонтажстрой»  -  и.о. мастера ФИО12

17.04.2018 ООО «Спецмонтажстрой» передало собранные шкафы ООО «Бантер Групп», которые в тот же день и отгрузили собранные шкафы со склада ИП ФИО3 по адресу 

<

...>, что подтверждается транспортной накладной №173 от 17.04.2018.

О фальсификации представленных ответчиком доказательств в установленном законом порядке не заявлялось.

Таким образом, пояснения ИП ФИО3 и представленные указанным лицом доказательства правомерно приняты судом первой инстанции во внимание. 

Проанализировав и оценив представленные в материалы дела доказательства, включая техническую документацию на шкафы автоматики, фотографии самих шкафов в упаковке, погруженных в автомобили для последующей перевозки, договора субаренды нежилого помещения по адресу отгрузки шкафов: 

<

...>, заключенного ООО «НПК Энергоэффект», протокола осмотра электронных писем от 05.07.2021, произведенного врио нотариуса ФИО13, ответа ОПФР по Свердловской области от 28.09.2021 № 11-22035 на запрос суда о застрахованных лицах ООО «Бантер Инжиниринг», с учетом пояснений ИП ФИО3, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что фактически между ООО «Бантер Групп» и ООО «Бантер Инжиниринг» в рамках смешанного договора от 04.04.2017 сложились отношения, в том числе, по модели договора подряда, предметом которого являлись работы по сборке и пуско-наладке шкафов управления ПП1.6 АРГ2 для нужд ОАО «Арктикгаз». 

Таким образом, стороной ответчика подтверждена и судом первой инстанции установлена реальность взаимоотношений между должником и ответчиком, перечисление денежных средством должником в адрес ответчика денежных средств произведено за поставленный товар и выполненные работы. Таким образом, имело место встречное равноценное предоставление, что исключает возможность квалифицировать оспариваемые платежи в качестве сделок, направленных на вывод активов должника с целью причинения вреда имущественным правам его кредиторов. 

ООО «Бантер Групп» были приведены доводы о том, что между ООО «Бантер Групп» и ООО «Бантер инжиниринг» заключен договор поставки №96-БИП-00017 от 04.04.2017, в рамках данного контракта было подписано 2 спецификации: спецификация №12 от 13.11.2017 на поставку комплекта автоматики ПП-0.63 АРГ1 в количестве 2 штук на общую сумму 1 780 000,00 рублей; спецификация №14 от 13.11.2017 на поставку комплекта автоматики ПП-1.6 АПГ2 в количестве 8 штук на общую сумму 8 130 000,00 рублей. Данные спецификации были исполнены сторонами в полном объеме, что подтверждается УПД №5 от 28.02.2018 (комплект автоматики ПП-0.63 АРГ1 – 2 шт.), №7 от 31.03.2018 (комплект автоматики ПП-1.6 АПГ2 – 4 шт.) и № 8 от 19.04.2018 (комплект автоматики ПП-1.6 АПГ2 – 4 шт.). Сборка и отгрузка указанных шкафов силами ООО «Бантер Инжиниринг» производилась по адресу: 

<

...>, в соответствии с договором субаренды нежилого помещения № 1 от 01.07.2017. Исполнение договора перед ООО «Бантер Групп» производилось лично ООО «Бантер Инжиниринг» никаких работ иным компаниям (ООО «Спецмонтажстрой», ИП ФИО3, ООО «НПК Энергоэффект») не поручалось, оплата не производилась.

В подтверждение довода о том, что работы для нужд ООО «Бантер Групп» выполнялись только силами ООО «Бантер Инжиниринг» кредитором в материалы дела 02.09.2021 представлены, в том числе оригиналы УПД от 28.02.2018 №5 и от 31.03.2018 №7.

При рассмотрении настоящего обособленного спора ФИО3 заявлено о фальсификации вышеуказанных двух УПД и исключении их из числа доказательств по настоящему обособленному спору.

Поскольку представитель ООО «Бантер Групп» заявил возражения относительно исключения оригиналов указанных УПД из числа доказательств по делу, обоснованность заявления о фальсификации доказательств проверена судом в порядке статьи 161 АПК РФ в форме оценки названных доказательств путем сопоставления их с иными документами в совокупности.

В частности, судом установлено, что УПД от 31.03.2018 от имени продавца ООО «Бантер Инжиниринг» содержит подписи руководителя ФИО3 и главного бухгалтера ФИО14 

Между тем вся документация и печати ООО «Бантер Инжиниринг» были переданы ФИО3 по акту приема-передачи документов 30.03.2018, а ФИО14 была уволена из ООО «Бантер Инжиниринг» 30.03.2018.

В реестре переданных ФИО3 документов «Реализация» за январь 2017 г. – март 2018 г. отсутствует УПД от 28.02.2018 №5. 

Кроме того, 31.03.2018 приходился на субботу (выходной день), что дополнительно подтверждает фиктивность данного документа. 

Также указанные документы не согласуются с представленными ответчиком копиями свидетельств (актов) о приеме от 05.04.2018 (два шкафа) и от 18.04.2018 (восемь шкафов), транспортной накладной от 17.04.2018 №173, а также показаниями свидетеля ФИО15

С учетом изложенного, суд первой инстанции обоснованно признал УПД от 28.02.2018 №5 и от 31.03.2018 №7 сфальсифицированными доказательствами, исключив их из числа доказательств. 

С учетом установленных обстоятельств, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что указанные выше работы первоначально выполнялись силами сотрудников ООО «Бантер Инжиниринг», но завершались уже ООО «НПК Энергоэффект», поскольку ФИО3 более не являлся руководителем и одним из участников ООО «Бантер Инжиниринг» с долей в уставном капитале в размере 25% (в ЕГРЮЛ изменения внесены 11.04.2018).

Таким образом, в материалы дела представлены доказательства представления встречного исполнения оспариваемым платежам, произведенным должником в пользу ИП ФИО3, доказательств иного суду не представлено (статья 65 АПК РФ).

Следовательно, основаниями оспариваемых платежей совершенных в период с 23.03.2018 по 19.04.2018 в пользу ИП ФИО3, являлись конкретные правоотношения сторон по выполнению работ в рамках обычной хозяйственной деятельности, что в силу положений гражданского законодательства предполагает их возмездный характер.

Кроме того, согласно положениям статьи 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику признается лицо, которое в соответствии с Федеральным законом от 26 июля 2006 года №135-ФЗ «О защите конкуренции» входит в одну группу лиц с должником; лицо, которое является аффилированным лицом должника.

Заинтересованными лицами по отношению к должнику - юридическому лицу признаются также: руководитель должника, а также лица, входящие в совет директоров (наблюдательный совет), коллегиальный исполнительный орган или иной орган управления должника, главный бухгалтер (бухгалтер) должника, в том числе указанные лица, освобожденные от своих обязанностей в течение года до момента возбуждения производства по делу о банкротстве или до даты назначения временной администрации финансовой организации (в зависимости от того, какая дата наступила ранее), либо лицо, имеющее или имевшее в течение указанного периода возможность определять действия должника; лица, находящиеся с физическими лицами, указанными в абзаце втором настоящего пункта, в отношениях, определенных пунктом 3 настоящей статьи; лица, признаваемые заинтересованными в совершении должником сделок в соответствии с гражданским законодательством о соответствующих видах юридических лиц.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 №308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

Исходя из пояснений единственного участника должника ФИО7, а также представленных в материалы дела доказательств следует, что  должник ООО «Спецмонтажстрой» (с даты создания), а также ООО «Бантер Групп» (с 2016 года) и ООО «Бантер Инжиниринг» (с 2017 года) входили в одну группу компаний, условно именуемую «Бантер». При этом ООО «Бантер Групп» в период до 21.02.2022 являлось мажоритарным участником ООО «Бантер Инжиниринг», т.е. общества являлись заинтересованными лицами де-юре, а ООО «Спецмонтажстрой», номинальным участником которого являлся ФИО7, было подконтрольно группе «Бантер» фактически, будучи созданным для реализации конкретного проекта группы в г. Новороссийске.

Согласно ответу ПАО Сбербанк от 09.06.2021 на запрос конкурсного управляющего должника, оспариваемые платежи совершены с использованием Интернет-банка ПАО Сбербанк. 

Лицом, имеющим доступ к системе «Сбербанк Бизнес Онлайн» должника в период осуществления оспариваемых платежей, являлась ФИО5, что следует из двух ответов ПАО Сбербанк на запросы суда от 10.03.2022, а также ранее исследованного в рамках иного обособленного спора по настоящему делу (постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.07.2021 №17АП-6880/2021(1)-АК). 

Приняв во внимание указанные обстоятельства, суд признал доказанным тот факт, что ФИО5 в период совершения оспариваемых платежей де-факто являлась финансовым директором группы «Бантер», что документально подтверждено копией корпоративного телефонного справочника, представленным в материалы дела  ФИО7, что свидетельствует о согласованности и одобрении действий лиц, входящих в одну группу предприятий, при ведении финансово-хозяйственной деятельности группы предприятий. 

В отношении конкурсного оспаривания судебной практикой выработано толкование, согласно которому при разрешении такого требования имущественные интересы сообщества кредиторов несостоятельного лица противопоставляются интересам контрагента (выгодоприобретателя) по сделке. Соответственно, право на конкурсное оспаривание в материальном смысле  возникает только тогда, когда сделкой нарушается баланс интересов названного сообщества кредиторов и контрагента (выгодоприобретателя), последний получает то, на что справедливо рассчитывали первые (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.08.2020 № 306-ЭС20-2155, от 26.08.2020 № 305-ЭС20-5613).

Соответственно, в данном случае необходимо выявить круг кредиторов, чьи права нарушены оспариваемой сделкой, то есть круг лиц, чьи интересы и требования можно противопоставить погашенному требованию контрагента по сделке.

Из материалов дела следует, что с учетом погашения ФИО7 требований уполномоченного органа к должнику, в настоящее время в реестр требований кредиторов ООО «Спецмонтажстрой» включено требование единственного кредитора ООО «Бантер Групп».

Однако, как установлено судом, ООО «Бантер Групп» не является независимым кредитором по отношению к должнику.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 28.09.2020 № 310-ЭС20-7837, требование о привлечении к субсидиарной ответственности в материально-правовом смысле принадлежит независимым от должника кредиторам, является исключительно их средством защиты.

Данный вывод mutatis mutandis применим и к требованию о конкурсном оспаривании.

Проанализировав и оценив представленные в материалы дела доказательства, установив, что  бенефициары кредитора ООО «Бантер Групп» контролировали должника и через ФИО5, сами дали указания совершить три оспариваемых платежа в пользу ИП ФИО3 (иное не доказано), суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что указанные обстоятельства лишают их права на конкурсное оспаривание в настоящем деле. 

Предъявление подобного косвенного иска по существу может быть расценено, в том числе как попытка бенефициаров кредитора компенсировать последствия своих действий по возмездному вхождению в капитал ООО «Бантер Инжиниринг» при выкупе долей, принадлежавших ФИО3 (первоначально 75%, а затем 25%). В то же время механизм конкурсного оспаривания не может быть использован для разрешения корпоративных споров.

При изложенных обстоятельствах суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что в результате совершения оспариваемых сделок вред имущественным правам единственного кредитора должника ООО «Бантер Групп» не был причинен.  

Поскольку совокупность необходимых обстоятельств для признания оспариваемых платежей совершенных должником в пользу ИП ФИО3, недействительными не доказана, суд первой инстанции правомерно отказал в удовлетворении заявленных конкурсным управляющим должника требований о признании данных сделок недействительными применительно к положениям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. 

Кроме того, конкурсным управляющим должника указывает на то, что вышеуказанные платежи недействительны и по общегражданским основаниям, предусмотренным статьями 10, 168, 170 ГК РФ.

Пунктом 4 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 №63 установлено, что наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168  ГК РФ).

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В силу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Статьей 168 ГК РФ установлено, что  сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

Согласно пункту 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 №32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

Исходя из содержания пункта 1 статьи 10 ГК РФ под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение вреда третьим лицам. 

При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки (пункт 9 информационного письма Президиума ВАС РФ от 25.11.2008 №127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

В силу пункта 1 статьи 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

При этом следует учитывать, что стороны такой сделки могут придать ей требуемую законом форму и произвести для вида соответствующие действия (формальное исполнение), что само по себе не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

Таким образом, юридически значимым обстоятельством, подлежащим установлению при рассмотрении вопроса о квалификации той или иной сделки мнимой, является установление того, имелось ли у каждой стороны сделки намерение реально совершить и исполнить соответствующую сделку.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации №25 от 23.06.2015 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

Норма пункта 1 статьи 170 ГК РФ, согласно которой сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (мнимая сделка), ничтожна, направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника либо для создания искусственных оснований для получения и удержания денежных средств или имущества должника.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств. Доказательства, обосновывающие требования и возражения, представляются в суд лицами, участвующими в деле, и суд не вправе уклониться от их оценки (статьи 65, 168, 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

В силу части 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Как указывалось ранее, согласно пояснениям ИП ФИО9, денежные средства, полученные от должника по оспариваемым перечислениям, являлись оплатой за фактически оказанные подрядные работы по сборке шкафов автоматики для ООО «Спецмонтажстрой». В марте 2018 года между ИП ФИО9 и должником было достигнуто соглашение о заключении договора подряда, предметом которого было оказание ИП ФИО3 для должника комплекса электромонтажных работ по сборке и пуско-наладке шкафов автоматики в количестве 10 штук и передать результат работ заказчику ООО «Спецмонтажстрой». Общая стоимость работ была согласована сторонами и составила 1 963 000,00 рублей.

В подтверждение спорных правоотношений между должником и ИП ФИО3 представлены в материалы дела: переписка, технические документы, чертежи, фотографии собранных для заказчика шкафов автоматики, акты приемки-передачи выполненных работ, товарно-транспортная накладная о передаче собранных шкафов автоматики, акт сверки взаимных расчетов.

Исходя из анализа представленных доказательств, судом было установлено, что оспариваемые платежи были реальными и опосредовали оплату выполненных работ, производились в даты (05.04.2018 и 19.04.2018), соотносимые с датами фактической отгрузки шкафов автоматики (05.04.2018 - два шкафа и 18.04.2018 - восемь шкафов) работниками ответчика.

В рассматриваемом случае, учитывая, что основаниями для осуществления спорных перечислений являлись конкретные правоотношения, оснований полагать, что оспариваемые сделки были совершены для вида, без намерения создать соответствующие правовые последствия, волеизъявление сторон сделок не соответствовало их внутренней воле, являлись мнимыми, не имеется.

Доказательства, свидетельствующие о том, что при осуществлении оспариваемых сделок стороны действовали исключительно с намерением причинить вред другому лицу, в обход закона с противоправной целью, а также о мнимости спорных сделок, совершения их без намерения создать соответствующие правовые последствия, в материалы дела не представлены.

Суд первой инстанции правомерно не усмотрел  оснований для признания оспариваемых сделок по перечислению денежных средств со счета должника в пользу ИП ФИО3 недействительными применительно и к положениям статьи 10 ГК РФ, как совершенных со злоупотреблением правом ввиду отсутствия доказательств, свидетельствующих о том, что стороны действовали исключительно с намерением причинить вред другому лицу, в обход закона с противоправной целью, без намерения создать соответствующие правовые последствия.

Принимая во внимание недоказанность того, что взаимоотношения между сторонами носили формальный характер, причинения совершением оспариваемых сделок вреда имущественным правам кредиторов, намерения сторон причинить вред другому лицу, действий в обход закона с противоправной целью, признаков злоупотребления правом при заключении оспариваемых сделок, мнимости правоотношений, суд первой инстанции пришел к верному выводу об отсутствии оснований для признания сделок недействительными на основании статей 10, 168, 170 ГК РФ и правомерно отказал в удовлетворении заявленных конкурсным управляющим должника требований.

С учетом вышеуказанного, доводы заявителя апелляционной жалобы отклоняются как необоснованные.

При этом отсутствие у конкурсного управляющего должника первичных документов, подтверждающих правоотношения сторон, не может являться достаточным основанием, свидетельствующем о безвозмездности сделки и отсутствии оснований для перечисления денежных средств.

С учетом изложенного, доводы конкурсного управляющего должника судом апелляционной инстанции отклоняются, поскольку не свидетельствуют о нарушении судом первой инстанции норм материального и процессуального права либо о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела и сводятся лишь к переоценке установленных по делу обстоятельств.

Вопреки доводам апеллянта, судом первой инстанции проанализированы все представленные в материалы дела доказательства, в т.ч. доказательства встречного предоставления и доказательства, подтверждающие наличие правоотношений по оспариваемым перечислениям денежных средств, указанным доказательствам дана надлежащая правовая оценка, сделаны выводы об отсутствии вреда интересам кредиторов в результате совершения сделок, и, соответственно, оснований для удовлетворения заявленных конкурсным управляющим требований. 

Выводы, изложенные в судебном акте, обоснованы и соответствуют фактическим обстоятельствам дела и действующему законодательству, основания переоценивать выводы суда первой инстанции у судебной коллегии отсутствуют.

Судом апелляционной инстанции не установлены нарушения норм материального или процессуального права, которые в силу статьи 270 АПК РФ являются основанием для отмены или изменения определения суда первой инстанции, определение подлежит оставлению без изменения, апелляционная жалоба - без удовлетворения.

При подаче апелляционной жалобы на определение арбитражного суда подлежит уплате государственная пошлина в порядке и размере, определенном подпунктом 12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации.

Расходы по уплате государственной пошлины за подачу апелляционных жалоб относятся на заявителя апелляционной жалобы в соответствии со статьей 110 АПК РФ, поскольку в удовлетворении жалобы отказано. 

Расходы по уплате государственной пошлины за подачу апелляционной жалобы относятся на заявителя апелляционной жалобы в соответствии со статьей 110 АПК РФ, поскольку в удовлетворении жалобы отказано. 

Руководствуясь статьями 104, 110, 176, 258, 268, 269, 270, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Свердловской области от 12 марта 2022 года по делу №А60-69963/2019 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области.

Председательствующий

Л.М. Зарифуллина 

 

Судьи

И.П. Данилова 

 

Т.С. Нилогова