АРБИТРАЖНЫЙ СУД

 ЗАПАДНО-СИБИРСКОГО ОКРУГА

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Тюмень                                                                                            Дело № А03-7321/2017

 

Резолютивная часть постановления объявлена 14 июня 2022 года

Постановление изготовлено в полном объеме 16 июня 2022 года

 

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего                         Бедериной М.Ю.,

судей                                                         Глотова Н.Б.,

ФИО1

рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы конкурсного управляющего обществом ограниченной ответственностью «Клиника эстетической медицины «Дюна» ФИО2 и ФИО9 на определение от 18.11.2021 Арбитражного суда Алтайского края (судья Конопелько Е.И.) и постановление от 24.02.2022 Седьмого арбитражного апелляционного суда (судьи Иванов О.А., Дубовик В.С., Усанина Н.А.)  по делу № А03-7321/2017 о несостоятельности (банкротстве) должника - общества ограниченной ответственностью «Клиника эстетической медицины «Дюна» (656038, 

<

...>,  ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), принятые по заявлениям конкурсного управляющего должником ФИО2 о привлечении общества с ограниченной ответственностью «Аптека на Красном» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), общества с ограниченной ответственностью «Медицина» (ИНН 

<

***>,  ОГРН 

<

***>), ФИО3, ФИО4, ФИО5 к субсидиарной ответственности; о взыскании  с общества с ограниченной ответственностью «Аптека на Красном» 4 528 160,35 руб.,  с ФИО4 и ФИО6 солидарно 1 198 329,49 руб. в возмещение убытков.

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора: ФИО7, ФИО8, ФИО6.

Суд установил:

в Арбитражный суд Алтайского края поступило заявление конкурсного управляющего (далее - управляющий) обществом ограниченной ответственностью «Клиника эстетической медицины «Дюна» (далее – должник, клиника):

к обществу с ограниченной ответственностью «Аптека на Красном» (далее – аптека), обществу с ограниченной ответственностью «Медицина» (далее - ООО «Медицина»), ФИО3, ФИО4, ФИО5 о привлечении к субсидиарной ответственности;

к аптеке о взыскании 4 528 160,35 руб. в возмещение убытков;

к ФИО6 и ФИО4 о взыскании 1 198 329,49 руб. в возмещение убытков.

Определением от 18.11.2021 Арбитражного суда Алтайского края признано доказанным наличие оснований для привлечения ООО «Медицина» к субсидиарной ответственности по непогашенным обязательствам клинки, приостановлено рассмотрение заявления конкурсного управляющего в части взыскания с ООО «Медицина» до окончания расчетов с кредиторами, в удовлетворении остальной части заявления отказано.

Постановлением от 24.02.2022 Седьмого арбитражного апелляционного суда определение от 18.11.2021 Арбитражного суда Алтайского края оставлено без изменения.

Не согласившись с судебными актами в части отказа в удовлетворении заявления с кассационными жалобами обратились управляющий и ФИО9.

В кассационной жалобе управляющий указывает на следующее:

ко всем контролирующим должника лицам подлежит применению глава III.2        Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 № 127-ФЗ (далее – Закон о банкротстве), поскольку самое раннее событие, с которого образовалась совокупность обстоятельств, свидетельствующих о наличии оснований для субсидиарной ответственности, датировано 25.04.2019 (дата принятия решения по делу № А45-36297/2018); если применять нормы статьи 10 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 № 127-ФЗ (далее – Закон о банкротстве)  в редакции Закона 134-ФЗ, то к моменту истечения годичного срока, установленного данной статьей, уже была введена в действие статья 61.14 Закона о банкротстве, соответственно, применятся в настоящем случае, должна именно она.

Судами неправомерно не применены разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), согласно которым начало течения срока исковой давности по требованиям о привлечении к субсидиарной ответственности обусловлено субъективным фактором (моментом осведомленности заявителя о наличии оснований предъявления заявления о привлечении к субсидиарной ответственности); при этом данный срок ограничен объективными обстоятельствами: он в любом случае не может превышать трех лет со дня признания должника банкротом. По мнению кассатора, субъективный срок исковой давности конкурсным управляющим не пропущен, судами обеих инстанций применен только объективный срок исковой давности, что неправомерно.

Основания для привлечения аптеки, ФИО3 к субсидиарной ответственности установлены в рамках рассмотрения дела № А45-36297/2018 только в 2019 году, когда с аптеки взыскана задолженность; основания для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности стали известны с 10.03.2020, когда судом была признана недействительной сделка ФИО4 с должником, значит срок исковой давности следует исчислять с момента, когда управляющий узнал о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности.

Указывает на наличие статуса контролирующих должника лиц: аптеки, ФИО4, ФИО3, ООО «Медицина».

Обстоятельства вывода активов должника в аптеку и ООО «Медицина» в результате недобросовестных действий контролирующих должника лиц, а также создание ФИО4 фиктивной задолженности, по которой была инициирована процедура банкротства, именно на указанных лицах лежит ответственность за невозможность погашения должником требований кредиторов и причинение должнику убытков. Судами в данной части не исследованы фактические обстоятельства дела и не применены нормы статьи 61.10 Закона о банкротстве.

По мнению управляющего, противоправные действия лиц привели к возникновению у должника убытков в виде следующих дополнительных расходов: расходы по делу о банкротстве; потребительский штраф, мораторные проценты.

Кассатор утверждает, что наличие убытков, возникших в связи с возбуждением дела о банкротстве клиники, состоит в прямой причинно-следственной связи с неправомерными действиями аптеки, ФИО4, ФИО6

ФИО9 в своей кассационной жалобе указывает, что к субсидиарной ответственности должны быть привлечены все указанные в заявлении лица: ООО «Медицина», аптека, ФИО4, ФИО3, ФИО5, и взысканы с аптеки, ФИО4, ФИО6 убытки.

Дополнение к кассационной жалобе не принимаются судом округа во внимание ввиду его позднего (14.06.2022) предоставления в суд.

Лица, участвующие в деле, в заседание суда кассационной инстанции не явились. Учитывая надлежащее извещение участвующих в деле лиц о времени и месте проведения судебного заседания, кассационная жалоба рассматривается в их отсутствие в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).

Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, отзыва на нее, проверив в соответствии с частью 1 статьи 286 АПК РФ правильность применения судом норм материального и процессуального права в пределах доводов жалобы (в части отказа в удовлетворении заявления), суд кассационной инстанции исходит из следующего.

1.             В части привлечения аптеки к субсидиарной ответственности управляющий мотивирует свое заявление ее аффилированностью с должником (директор и участником аптеки является ФИО3 - супруга бывшего руководителя и учредителя должника - ФИО7), оформление финансово-экономические взаимоотношений на условиях, недоступных независимым участникам гражданского оборота в ущерб интересам кредиторов. По мнению управляющего, сплетение корпоративных и семейных правоотношений (отношений свойства) позволяло манипулировать отчетностью, проверка достоверности которой для третьих лиц вызывает объективные затруднения, например, при рассмотрении дела № А03-36297/2018 (о взыскании с аптеки денежных перечислений должника); аптека фактически являлось инструментом сокрытия, принадлежащего должнику имущества, тем самым существенно ухудшая его финансовое положение (уменьшая имущественную массу), что является основанием для привлечения ее к субсидиарной ответственности, учитывая положения пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Из материалов дела следует, что решением Арбитражного суда Новосибирской области от 25.04.2019 по делу № А45-36297/2018 с аптеки в пользу должника взыскано 3 961 618,54 руб., в том числе, 2 253 700 руб. основной задолженности, 541 227,30 руб. процентов, 1 166 691,24 руб. неосновательного обогащения.

Предъявленный 09.08.2019 управляющим исполнительный лист не исполнен в связи с отсутствием у аптеки денежных средств на счете.

При этом, 13.09.2019 аптека перечисляет на депозит нотариуса 8 017 722,95 руб. для погашения требований кредиторов, включенных в реестр, на основании определения суда об удовлетворении намерения погасить все требования кредиторов должника.

Однако самим управляющим последовательно совершены действия по подаче заявления о признании аптеки несостоятельной (16.09.2019), по инициированию проведения собрания кредиторов, на котором утверждается положение о торгах, в том числе права требования к аптеке (27.09.2019), и затем - реализации указанного имущества в пользу победителя (ООО «Квинтилиана»), перед которым в последующем погашается задолженность в полном объеме.

Определением суда от 02.08.2021 во взыскании с аптеки в возмещении убытков, вызванных бездействием по погашению своих обязательств, подтвержденных решением суда, в связи с чем управляющий вынужден продать на торгах право требования к аптеке, получив выручку меньшую, чем мог получить в исполнительном производстве, - отказано.

Между тем в конкурсную массу должника поступили денежные средства в сумме 2 800 000 руб. в результате реализации дебиторской задолженности ООО «Интер-Медикаль» и аптеки.

То есть, управляющий самостоятельно распорядился правом требования к аптеке, выбрав в качестве способа увеличения конкурсной массы отчуждение названного требования на торгах.

Отказывая в части привлечения аптеки к субсидиарной ответственности, суды исходили из того, что сами по себе факты наличия семейных отношений между контролировавшим должника лицом (ФИО7) и его супругой (ФИО3) в отдельности не образуют аналогичного правового статуса у последней, обратные выводы приводят к неограниченному расширению презумпции контроля над субъектом предпринимательской деятельности за счет лиц, находящихся в отношения родства и свойства, что негативно отразится на стабильности развития гражданского оборота.

Совершение должником в пользу аптеки денежных перечислений на условиях, отличающихся от аналогичных рыночных (платы за пользование средствами, сроки погашения задолженности), не свидетельствует о наличии фактической возможности определять действия должника (например, путем бездействия по истребованию своей задолженности), а может объясняться существованием корпоративными или иными связями и, как следствие, преследование общих экономических целей, что с точки зрения нормального гражданского оборота, является стандартной практикой и потому указанное обстоятельство само по себе не свидетельствует о наличии правового статуса контролирующего должника лица.

Судом обоснованно не установлено наличие правового статуса лица, контролирующего деятельность должника, у аптеки требования к которым предъявлены управляющим.

2. В части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3

Мотивируя свою заявление управляющий указывает на то, что она фактически осуществляла соучастие в совершении действий, направленных на сокрытие имущества в целях недопущения обращения на него взыскания кредиторами, путем формирования фиктивного документооборота между должником и аптеки.

Суды обосновано и правомерно применили исковую давность по заявлению управляющего в части требования о привлечении к субсидиарной ответственности аптеки и ФИО3, учитывая объективный срок исковой давности на подачу соответствующего заявления исчисляется со дня признания должника несостоятельным (14.12.2017), соответственно, срок истек 14.12.2020, тогда как конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением только 28.01.2021.

3. В части привлечения ФИО4 занимавшегося оказанием юридических услуг должнику и его участникам (ФИО7, ФИО6) к субсидиарной ответственности, управляющий указывает на то, что он совершил действия по созданию искусственной кредиторской задолженности в целях получения возможности контролирования процедуры несостоятельности, задолженность перед ФИО4, впоследствии признанная судом необоснованной (10.03.2020), послужила поводом для возбуждения настоящего дела о банкротстве. Также, общество с ограниченной ответственностью «Алтай-Агро» (директор ФИО4) предъявляло ко включению в реестр должника требования, основанные на мнимой сделке (решение суда от 17.08.2018 по делу № А03-2336/2017).

Отказывая в удовлетворении заявления о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности, суды установил, что применительно к обстоятельствам настоящего обособленного спора управляющим не представлено каких-либо доказательств наличия фактической возможности влиять на управленческие решения должника и не имеет формально-юридических полномочий, давать должнику обязательные для исполнения указания, помимо прочего объективное банкротов возникло не вследствие его манипуляций с мнимой реестровой задолженностью.

Таким образом, судами обоснованно не установлено наличие статуса контролирующего лица у ФИО4, в связи чем мотивировано отказано в удовлетворении заявления в указанной части.

4. Относительно требований к ФИО5, управляющий, исходя из обстоятельства неоднократного предложения ФИО4 его кандидатуры для назначения арбитражным управляющим (в настоящем деле, в деле № А03-7099/2019), полагает что он имеет неформальные личные взаимоотношения с последним, что в совокупности с действиями ФИО4 по формированию искусственной кредиторской задолженности свидетельствует согласованности действий по управлению процедурой банкротства в интересах определенной группы лиц в ущерб правомерным ожиданиям кредиторов. Так, при проведении анализа финансово-хозяйственной деятельности должника временным управляющим ФИО10 не выявлено оснований для оспаривания сделок, которые в том числе, в последующем признаны недействительными, а также послужили основанием для дальнейшего предъявления требований о взыскании и привлечении к субсидиарной ответственности.

При рассмотрении требований конкурсного управляющего о привлечении ФИО5, исполнявшего обязанности временного управляющего, к субсидиарной ответственности, суд первой инстанции исходил из следующего.

Из материалов дела следует, что определением суда от 30.06.2017 в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО10

Исходя из правовой природы субсидиарной ответственности, ее возложение на арбитражного управляющего, привлеченного к управлению деятельностью должника уже после возникновения признаков объективного банкротства, невозможно. Совершение управляющим действий (бездействия), повлекшего за собой причинение вреда имущественным интересам конкурсной массе и кредиторам, может являться основанием для взыскания с него убытков, признания его действий (бездействия) несоответствующими требованиям закона, отстранения его исполнения обязанностей, привлечение к уголовной либо административной ответственности, но не возложение на него указанного вида гражданско-правовой ответственности.

Доводы о согласованности действий ФИО5 и ФИО4 по управлению процедурой банкротства в ущерб интересам независимых кредиторов, не являются основанием для возложения на лицо, ранее исполнявшего обязанности временного управляющего, субсидиарной ответственности с учетом также того, что заявителем не раскрыто какой вред причинен имущественной массе, принимая во внимание ограниченные и узконаправленные обязанности временного управляющего.

При этом обстоятельства ненадлежащего выполнения обязанностей временным управляющим ФИО5, в процедуре наблюдения, заключающееся, в том числе в неполноте подготовленной им отчетности, являлись предметом судебного исследования, определением суда от 26.01.2018 в удовлетворении жалобы ФИО9 отказано

Доводы о согласованности действий ФИО5 и ФИО4 по управлению процедурой банкротства в ущерб интересам независимых кредиторов, не являются основанием для возложения на лицо, ранее исполнявшего обязанности временного управляющего, субсидиарной ответственности с учетом также того, что заявителем не раскрыто какой вред причинен имущественной массе, принимая во внимание ограниченные и узконаправленные обязанности временного управляющего.

5. Заявление управляющего к аптеке о взыскании 4 528 160,35 руб. в возмещение убытков также оставлено без удовлетворения по следующим основаниям.

Материалами дела установлено, что управляющим ко взысканию предъявлена сумма 4 528 160,35 руб., из которой 1 380 015,17 руб. - расходы на проведение процедуры, 2 077 933,64 руб. - потребительский штраф, 1 070 211,54 руб. - мораторные проценты.

Требования в части 1 380 015,17 руб. расходов на проведение процедуры мотивированы со ссылками на статью 15 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), статью 61.20 Закона о банкротстве обстоятельствами причинения вреда (вывод ликвидных активов), в результате которого у должника возникли признаки объективного банкротства, следствием которых являлось инициирование процедуры.

Соотнеся обстоятельства наличия оснований для привлечения аптеки к субсидиарной ответственности и их с основанием взыскания убытков, учитывая их тождественность, суды сочли требования о возмещении убытков не обоснованными. Кроме того, не раскрыта причинно-следственная связь между действием по получению аптекой денежных средств от должника и невозможностью погашения требований ФИО9, ФИО9 (2 077 933,64 руб. штрафа за неисполнение требований потребителя перед ФИО9 и ФИО9, погашение которого, по мнению заявителя, не произошло в результате получения аптекой от должника денежных средств).

Также судами отказано о взыскании с аптеки 1 070 211,54 руб. мораторных процентов, поскольку для выплаты мораторных процентов необходимо погашение всех требований по текущим платежам, а также включенных в реестр требований кредиторов и наличие после этого достаточных средств для выплаты мораторных процентов (до расчетов по санкциям).

Тогда как, прийти к выводу о достаточности конкурсной массы для погашения требований по текущим платежам и реестровым требования, невозможно.

Таким образом, отказывая в удовлетворении заявления, суды первой и апелляционной инстанций руководствовались статьями 15 ГК РФ и исходили из того, что необходимая совокупность элементов гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков не доказана, так как не представлено достоверных и допустимых доказательств, свидетельствующих о противоправности действий ответчика и наличии причинно-следственной связи между подобным поведением и наступившим ущербом.

Оснований для иных выводов, чем те, которые сделаны судами первой и апелляционной инстанции по представленным в дело доказательствам, у суда кассационной инстанции отсутствуют.

В соответствии с положениями пункта 2 статьи 15 ГК РФ под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Согласно пункту 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ).

При установлении причинной связи между нарушением обязательства и убытками необходимо учитывать, в частности, то, к каким последствиям в обычных условиях гражданского оборота могло привести подобное нарушение. Если возникновение убытков, возмещения которых требует кредитор, является обычным последствием допущенного должником нарушения обязательства, то наличие причинной связи между нарушением и доказанными кредитором убытками предполагается.

Под причинной связью понимается объективно существующая связь между явлениями, при которой одно явление (причина) предшествует во времени другому (следствию) и с необходимостью порождает его, причинная связь должна быть прямой (непосредственной).

Из приведенных правовых положений и разъяснений по их применению следует, что бремя доказывания наличия оснований для привлечения ответчика к гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков распределяется следующим образом: изначально истец доказывает сам факт возникновения у него убытков и причинно-следственную связь между наличием таковых и действиями ответчика (наличие оснований предъявленного иска), ответчик обязан доказать отсутствие своей вины в заявленных истцом убытках и вправе приводить доводы о наличии иной причины их убытков.

По правилам части 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Руководствуясь вышеприведенными нормативными положениями и разъяснениями по их применению, исходя из представленных в дело доказательств, суды первой и апелляционной инстанции сделали правильный вывод о недоказанности управляющим факта причинения убытков и причинной связи между какими-либо действиями ответчиков и заявленными убытками.

Доводы кассационных жалоб не опровергают выводов судов первой и апелляционной инстанции и не свидетельствуют о наличии оснований для отмены обжалуемых судебных актов.

Суд округа считает, что судами первой и апелляционной инстанций верно определен предмет доказывания при рассмотрении настоящего обособленного спора, в полном объеме исследованы обстоятельства по делу, дана оценка доводам лиц, участвующих в деле, имеющим значение для разрешения спора.

Доводы заявителя, изложенные в кассационной жалобе аналогичны ранее заявленным доводам в апелляционной жалобе, которым судом апелляционной инстанции дана надлежащая правовая оценка. По существу указанные доводы выражают несогласие с выводами судов, направлены на переоценку имеющихся в деле доказательств.

Учитывая вышеизложенное, обжалованные судебные акты подлежат оставлению без изменения в части привлечения к субсидиарной ответственности лиц, контролирующих деятельность должника: аптеки, ФИО3, ФИО5, ФИО4 и о взыскании с аптеки 4 528 160,35 руб. в возмещении убытков, и с ФИО6 1 198 329,49 руб. убытков, причиненных должнику неправомерными действиями.

Однако суд округа считает выводы судов об отсутствии оснований для взыскания с ФИО4 в возмещения убытков вследствие возникновения текущих расходов, возникших в результате необоснованного инициирования процедуры несостоятельности должника на основании искусственно созданной задолженности в целях получения контроля над процедурой преждевременными.

Из материалов дела следует, что определением суда от 31.05.2017 по заявлению ФИО4 возбуждено дело о банкротстве должника.

Определением суда от 30.06.2017 в отношении должника введена процедура наблюдения, а также признаны обоснованными требования ФИО4 в размере 480 000 руб., возникшие в результате ненадлежащего исполнения должником обязательств по договору на оказание консультативных (юридических) услуг от 22.12.2016 и подтвержденные вступившим в законную силу судебным актом суда общей юрисдикции.

В ходе конкурсного производства 20.09.2019 в арбитражный суд поступило заявление о признании недействительным договора на оказание услуг от 22.12.2016, заключенного между должником и ФИО4, мотивированное тем, что сделка совершена исключительно для создания искусственной кредиторской задолженности в ущерб интересам независимых кредиторов, учитывая отсутствие в материалах дела доказательств фактического объема оказанных должнику юридических услуг и установлением необоснованного (существенно отличающегося от аналогичных рыночных условий) размера вознаграждения исполнителя.

Определением суда от 10.03.2020 на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ признан недействительным договор на оказание консультативных (юридических) услуг от 22.12.2016, заключенный между должником и ФИО4, исходя из отсутствия каких-либо доказательств реальности оказанных услуг и соответствии их рыночной стоимости размеру вознаграждения с учетом нахождения ФИО4 в конфликте интересов с бывшим руководителем должника.

Определением суда от 29.05.2020 в порядке пересмотра отменено определение суда от 30.06.2017, принят новый судебный акт об отказе в признании требований ФИО4 в размере 480 000 руб. обоснованными.

Кроме того, 04.08.2017 в арбитражный суд поступило заявление ООО «АлтайАгро» (директор - ФИО4) о включении в реестр требований кредиторов должника требования в размере 3 390 000 руб., которое было приостановлено до результатов искового производства по делу № А03-2336/2017.

Решением суда от 17.08.2018 по делу № А03-2336/2017 в удовлетворении исковых требований заявителя отказано, поскольку судом установлено, что стороны договора № 1 займа с процентами от 16.01.2017 не имели реального намерения достижения результата по нему (возврат ООО «КЭМ «Дюна» займа ООО «АлтайАгро» и получение последним процентов за пользованием займом). Фактические действия сторон сделки свидетельствуют о том, что данная сделка, совершена с целью причинить вред интересам кредиторов должника.

С учетом этого, определением суда от 02.10.2019 в удовлетворении заявления ООО «АлтайАгро» о признании обоснованной задолженности на сумму 3 390 000 руб. отказано.

Отказывая в удовлетворении заявления в части взыскания в возмещении убытков  с ФИО4 1 198 329,49 руб. суды исходили из того, что правовой эффект недобросовестных действий ФИО4 нивелирован надлежащими способами судебной защиты, требования ФИО4 управляющим исключены из реестра, иная задолженность должника, вызывающая сомнения в обоснованности ее происхождения отсутствует, оказание консультационных услуг по правовым вопросам и возникновением признаков объективного банкротства должника применительно к настоящему случаю не представлено доказательств наличия причинно-следственной связи; заявителем не представлено доказательств содействия (в том числе консультационного) по реализации контролировавшими лицами (ФИО7, ФИО8, ФИО6) плана по преднамеренному прекращению деятельности должника.

В отношение ФИО6, предъявленные управляющим ко взысканию убытки в виде текущих обязательств должника по оплате судебных расходов на процедуру банкротства включены в состав гражданско-правовой ответственности, возложенной на него определением суда от 30.03.2020 по настоящему делу, во избежание двойного взыскания, суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявления в указанной части.

Однако, по мнению суда округа, очевидно складывается ситуация, что ФИО4 создавая видимость наличия задолженности, ввиду ее мнимости, заведомо неправомерно инициировал дело о настоящем банкротстве. Причем все мероприятия: создание зеркального общества, попытка прекратить деятельность должника через банкротство, направлено на недопущение погашения требования одного единственного кредитора.

То есть, ФИО4, как юрист должника, находясь в силу специфики своей деятельности в доверительных с ним отношениях и контролирующими его лицами преднамеренно совместно с ними создал ситуацию необоснованного банкротства.

Указанное очевидно свидетельствует как о противоправных действиях, так и о его вине в сложившейся ситуации, повлекшие необоснованные расходы при проведении процедуры банкротства, и как следствие, причинной связи между указанными деяниями и последствиями от них.

Обратного ФИО4 не доказано.

В связи с чем в указанной части обособленный спор надлежит направить на новое рассмотрение.

При новом рассмотрении дела следует учесть изложенное в настоящем постановлении в соответствии с частью 2.1 статьи 289 АПК РФ, установить обстоятельства, необходимые для определения размера убытков, после чего принять решение по заявлению с соблюдением норм материального и процессуального права, распределив судебные расходы, в том числе, по кассационным жалобам.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с частью 4 статьи 288 АПК РФ основаниями для отмены судебных актов, судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

Руководствуясь пунктом 1, 3 части 1 статьи 287, статьями 289, 290 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

определение от 18.11.2021 Арбитражного суда Алтайского края и постановление от 24.02.2022 Седьмого арбитражного апелляционного суда по делу № А03-7321/2017 в части отказа в удовлетворении заявления о взыскании с ФИО4 1 198 329,49 руб. в возмещении убытков отменить.

В отмененной части определение от 18.11.2021 Арбитражного суда Алтайского края и постановление от 24.02.2022 Седьмого арбитражного апелляционного суда по делу № А03-7321/2017 направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Алтайского края.

В оставшейся части судебные акты оставить без изменения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 АПК РФ.

 

Председательствующий                                                                М.Ю. Бедерина

Судьи                                                                                              Н.Б. Глотов

О.В. Жирных