АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

18 января 2023 года

Дело №

А56-97740/2018

Резолютивная часть постановления объявлена 11 января 2023 года.

Полный текст постановления изготовлен 18 января 2023 года.

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Троховой М.В., судей Воробьевой Ю.В., Кравченко Т.В.,

при участии от ФИО1 – ФИО2 (по доверенности от 11.03.2022), 

рассмотрев 11.01.2023 в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 30.06.2022 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.10.2022 по делу № А56-97740/2018/суб.1,

у с т а н о в и л:

решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 01.08.2019 акционерное общество «Мира Групп», адрес: 196626, Санкт-Петербург, 

<

...>, литера Б, помещение 304, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Общество) признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена ФИО3.

Конкурсный управляющий ФИО3 обратилась в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО1 (Санкт-Петербург) к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества. 

К участию в деле в качестве третьего лица привлечен ФИО4.

Определением от 30.05.2022, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.10.2022, заявление удовлетворено, установлено наличие оснований для привлечения              ФИО1 к субсидиарной ответственности, в части определения размера субсидиарной ответственности производство по обособленному спору приостановлено до завершения расчетов с кредиторами.  

В кассационной жалобе ФИО1 просит отменить определение от 30.05.2022 и постановление от 07.10.2022 и принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления. 

Податель жалобы отмечает, что к ней уже была применена ответственность в связи с совершением от имени Общества сделки по отчуждению маломерного судна в пользу ФИО4 в виде убытков постановлением апелляционного суда от 23.09.2021, не согласна с выводами суда о том, что совершение указанной сделки могло привести к банкротству Общества. Ответчик считает, что стоимость маломерного судна не являлась значительной относительно стоимости активов должника и размера требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов. 

ФИО1 не согласна с выводами судов об убыточности для Общества сделок, признанных недействительными в деле                                           № А56-4188/2017/сд.1 о банкротстве общества с ограниченной ответственностью (далее – ООО) «ИС-ЛЭНД». 

Ответчик считает, что непередача документов не могла, в данном случае, повлиять на осуществление мероприятий конкурсного производства, поскольку в рамках рассмотрения обособленного спора об обязании ответчика передать документацию должника в постановлении суда кассационной инстанции указано на отсутствие в распоряжении ответчика имущества должника. При этом, конкурсный управляющий располагал сведениями о заключении договора об отчуждении маломерного судна; документы хозяйственной деятельности должника были изъяты в уголовном деле № 11807400001000011; расшифровка активов должника предоставлялась с возражениями в ходе рассмотрения данного дела.

В отношении дебиторской задолженности, сведения о которой отражены в бухгалтерском балансе, податель жалобы указал, что конкурсный управляющий был осведомлен о наличии задолженности ООО «ФОРТЕ Т & ХОЛДИНГ ГмбХ» и ФИО4; сведения о задолженности акционерного общества «ВЭБ-Лизинг», публичного акционерного общества «ЕВРОПЛАН», ООО «ИС-ЛЭНД» отражены в открытом доступе, в картотеке арбитражных дел. Сведения об оборудовании, стоимость которого отражена в бухгалтерской отчетности, как считает ответчик, должны были быть получены конкурсным управляющим из дела № 2-1131/2021 (2-4494/2020). Документы в отношении остального оборудования: системы локальной очистки бытовых и хозяйственных вод, холодильного оборудования, запасов, как указывает податель жалобы, изъяты в рамках уголовного дела. Стоимость иных активов незначительна, и невозможность включения их в конкурсную массу, как считает ФИО1, не могла повлечь несостоятельности должника. 

В отзыве на кассационную жалобу конкурсный управляющий возражает против ее удовлетворения, полагая, что доводы подателя жалобы не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. 

В судебном заседании представитель ФИО1 поддержал доводы кассационной жалобы. 

Остальные лица, участвующие в деле, надлежащим образом уведомленные о времени и месте судебного разбирательства, своих представителей для участия в  заседании кассационной инстанции не направили, что не является препятствием для рассмотрения жалобы в их отсутствие.

Законность принятых по делу судебных актов проверена в кассационном порядке. 

Из материалов дела следует, что Общество зарегистрировано в качестве юридического лица 23.03.2016, с момента регистрации единоличным исполнительным органом Общества была ФИО1, учредителем Общества являлся ФИО5.

Основным видом деятельности Общества указано управление недвижимым имуществом за вознаграждение или на договорной основе.

Основанием для возбуждения в отношении должника процедуры по делу о банкротстве послужила задолженность перед Банком по внесению арендной платы за использование нежилого помещения по адресу: Санкт-Петербург, улица Звенигородская, дом 20, литер А, в размере около семи миллионов рублей, а также по уплате неустойки и пени, установленная решениями Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 26.06.2017 по делу № А56-14944/2017 и от 01.03.2018 по делу № А56-74831/2017, которая возникла с ноября 2016 года.

На момент признания должника банкротом в реестр требований кредиторов были включены требования трех кредиторов на общую сумму                         45 189 269 руб. 57 коп.

Конкурсная масса сформирована за счет дебиторской задолженности в размере: 20 000 000 руб. (ООО «ИС-ЛЭНД»), 10 000 000 руб. (ФИО4);             5 000 000 руб. (ФИО6); 10 000 000 руб.  (ФИО1).

В дело Межрайонной инспекцией Федеральной налоговой службы № 2 по Санкт-Петербургу представлена бухгалтерская отчетность Общества за 2017 год, в которой отражены активы на общую сумму 432 742 000 руб., в том числе материальные внеоборотные активы на сумму 18 575 000 руб., запасы на сумму 91 881 000 руб., финансовые и другие оборотные активы на сумму                           321 858 000 руб. 

Обращаясь с заявлением о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, конкурсный управляющий сослался на неисполнение ответчиком обязанности по передаче документации должника конкурсному управляющему, которое затруднило формирование конкурсной массы; причинение вреда кредиторам в результате совершения экономически невыгодных сделок: отчуждение обществом в пользу                    ФИО4 по договору купли-продажи от 09.09.2016 № 09/09-16 об отчуждении маломерного судна  - катера «Nord Star 31 Patrol», заводской номер FI-LIN31083J709, 2008 года постройки (далее – Судно); заключение Соглашения от 01.08.2016 о погашении задолженности ООО «ИС-ЛЭНД» перед Обществом в размере 20 000 000 руб. посредством предоставления имущества в качестве отступного и передача на основании договора от 02.12.2016 указанного имущества в пользу ФИО4, с учетом того, что эти сделки признаны недействительными определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 29.03.2019 в деле о банкротстве ООО «ИС-ЛЭНД» № А56-4188/2017/сд2.

В ходе рассмотрения дела о банкротстве конкурсный управляющий обращался к ФИО1 об обязании ее передать договор купли-продажи об отчуждении Судна, материально-производственных запасов на сумму 91 881 000 руб. и иных правоустанавливающих документов в отношении активов должника, сведения о которых отражены в указанной выше бухгалтерской отчетности.

Постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 25.11.2020 установлено наличие у ответчика обязанности по передаче указанных документов, в том числе в связи с тем, что возражения ответчика со ссылкой на их изъятие в рамках уголовного дела № 11807400001000011 не подтверждены документально.

Кассационный суд при рассмотрении обособленного спора об истребовании документации и товарно-материальных ценностей у ответчика действительно согласился  с выводами судов первой и апелляционной инстанций об отсутствии оснований для истребования у нее товарно-материальных запасов на сумму 91 811 000 руб. В то же время, отсутствие у контролирующего должника лица его имущества на момент введения конкурсного производства и рассмотрения требования о передаче этого имущества конкурсному управляющему, что и послужило основанием для отказа в удовлетворении заявления об истребовании товарно-материальных ценностей у ФИО1 не исключает ответственность последней за выбытие указанного имущества.

Определением от 10.07.2021, принятым в обособленном споре № А56-97740/2018/сд.1 признана недействительной сделка по отчуждению Судна в пользу ФИО4 по основаниям пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»  (далее – Закон о банкротстве), в том числе по мотивам ее совершения на заведомо нерыночных условиях. С ответчика в качестве применения последствий недействительности сделки с ФИО4 в конкурсную массу взыскана стоимость отчужденного имущества в размере 10 000 000 руб. Сведений о поступлении этой суммы должнику не имеется. 

Постановлением апелляционного суда от 23.09.2021 с ФИО1 в конкурсную массу взысканы убытки в связи с отчуждением Судна в пользу третьего лица, в размере стоимости, указанной в договоре, по которой это имущество ранее приобреталось должником (10 000 000 руб.).

Возражая против применения к ней субсидиарной ответственности ФИО1 утверждала, что фактически деятельность по управлению Обществом осуществлял ФИО4, решением собрания акционеров АО «Мира Групп» от 20.08.2018 ее полномочия были прекращены, а генеральным директором Общества избран ФИО4 

Кроме того, по утверждению ФИО1, вся имеющаяся в ее распоряжении документация была передана временному управляющему, также ответчик ссылалась на изъятие документации должника правоохранительными органами.

 В материалы дела представлен полученный ФИО1 ответ из Управления Федеральной службы безопасности по Санкт-Петербургу и Ленинградской области от 14.04.2020, в котором отражено, что уголовное дело № 11807400001000011 возбуждено в отношении ФИО5, производство по нему не закончено и вещественные доказательства из материалов дела не могут быть предоставлены. В запросе подтверждено, что 20.02.2018 и 23.06.2018, в ходе обысков нежилых помещений ООО «Стройсоюз СВ», ООО «Трейдмаркет», АО «Мира Групп» по адресу: Санкт-Петербург, 

<

...>, литера А и в ходе обыска в нежилом помещении ООО «Позитив» по адресу: 

<

...> была изъята, в том числе, бухгалтерская документация Общества. 

Удовлетворяя заявление конкурсного управляющего в части установления оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности, суд первой инстанции исходил из того, что имущественная масса Общества была существенно уменьшена в результате совершения ответчиком указанных выше сделок, и это нарушение не было устранено ни по итогам оспаривания сделки об отчуждении Судна, ни по итогам применения к ФИО1 ответственности в виде убытков. 

Стоимость имущества, утраченная Обществом в результате совершения указанных заявителем сделок, оценена судом первой инстанции как существенная по отношению к хозяйственному обороту должника в соответствующий период с учетом того, что стоимости указанного имущества было достаточно для погашения требований кредитора – заявителя по делу о банкротстве. 

Суд первой инстанции указал на то, что установление факта причинения в ФИО1 убытков ответчику в результате совершения экономически невыгодной сделки не исключает, впоследствии, возможность расценивать это обстоятельство в качестве презумпции доведения должника до банкротства. 

Суд посчитал, что ФИО1, обладая статусом единоличного исполнительного органа Общества, несет самостоятельную ответственность за доведение его до банкротства. При этом суд отметил, что решение о прекращении полномочий ответчика как генерального директора, на которое она ссылается в качестве обоснования возражений против заявленных к ней требований, принято после совершения названных сделок, и доказательств реального перехода прав управления к последующему руководителю в материалы дела не представлено. 

В отношении обстоятельств исполнения ФИО1 обязанности по передаче документации должника, суд сослался на постановление суда кассационной инстанции, принятого в рамках обособленного спора об истребовании документации, из которого следует, что документация, необходимая для формирования конкурсной массы, не передана.

Факт изъятия этой документации правоохранительными органами суд посчитал не доказанным.

Апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции.

Исследовав материалы дела, проверив доводы жалобы, суд кассационной инстанции приходит к следующему.

Квалифицируя спорные правоотношения, суды правомерно, в соответствии с положениями статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), применили для оценки действий (бездействия) ответчика за период до вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ, которым введена в действие Глава III.2 Закона о банкротстве (совершение экономически невыгодных сделок), основания пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве.

К эпизоду применения субсидиарной ответственности в связи с отсутствием у конкурсного управляющего документации должника, необходимой для формирования конкурсной массы, поскольку данное обстоятельство имело место после вступления в силу Федерального закона № 266-ФЗ, подлежит применению действующая редакция Закона о банкротстве. 

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве установлена презумпция наличия причинно-следственной связи между действиями (бездействием) контролирующего должника лица и несостоятельностью этого должника в случае причинения вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица, либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Аналогичная презумпция установлена действующими положениями статьи 61.11 Закона о банкротстве в отношении вины контролирующего должника лица в невозможности осуществления расчетов с кредиторами. Кроме того, наличие такой вины презюмируется тогда, когда документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Бремя опровержения указанных презумпций возлагается на контролирующее должника лицо. 

В Единый государственный реестр юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ), сведения о смене руководителя Общества не внесены, следовательно, в отношении третьих лиц ФИО1 сохраняла ранее предоставленные ей полномочия и несет ответственность за свои действия (бездействие). Доказательств передачи ФИО1 документации или имущества должника вновь назначенному директору в деле также не имеется. При таких обстоятельствах, исходя из положений статьи 61.10 Закона о банкротстве, суды правильно установили статус ФИО1 как контролирующего Общество лица. 

Порядок квалификации действий контролирующего должника лица на предмет установления возможности их негативных последствий в виде несостоятельности организации, разъяснен в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), в силу которых под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Сумма сделок, на совершение которых ссылается конкурсный управляющий в качестве презумпции вины ответчика в доведении должника до банкротства, является значительной. В соответствии с приведенными выше разъяснениями, при совершении ряда экономически невыгодных сделок, во внимание должны приниматься их экономические последствия в совокупности.

Учитывая, что после введения в отношении должника конкурсного производства, имущества, сведения о котором отражены в бухгалтерской отчетности Общества за 2017 год, в наличии не обнаружено, и правоустанавливающих документов в отношении указанного имущества не представлено, сопоставление суммы спорных сделок и данных бухгалтерской отчетности Общества не может быть достаточным основанием для вывода о том, что отчуждение имущество не могло являться критичным для Общества.

Отклоняя указанный довод, суды указали на то, что стоимость отчужденного имущества являлась сопоставимой с размером требований кредитора, просрочка исполнения которых послужила основанием для возбуждения дела о банкротстве. Указанный вывод подателем кассационной жалобы не опровергается.

В силу разъяснений пункта 19 Постановления № 53, при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленных в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

Доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе при опровержении установленных законом презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.).

Если банкротство наступило в результате действий (бездействия) контролирующего лица, однако помимо названных действий (бездействия) увеличению размера долговых обязательств способствовали и внешние факторы (например, имели место неправомерный вывод активов должника под влиянием контролирующего лица и одновременно порча произведенной должником продукции в результате наводнения), размер субсидиарной ответственности контролирующего лица может быть уменьшен по правилам абзаца второго пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Таким образом, обстоятельства, презюмирующие вину ФИО1 в доведении должника до банкротства, могли быть опровергнуты лишь при предоставлении ответчиком доказательств иных причин несостоятельности должника. Таких доказательств податель жалобы не представил. 

Как правильно указали суды, применение к контролирующему должника лицу ответственности за убытки, причиненные конкретной сделкой, не исключает возможности рассмотрения указанной сделки в качестве обстоятельства, презюмирующего вину ответчика в доведении должника до банкротства. При рассмотрении вопроса о применении к ФИО1 ответственности за причинение ущерба в результате заключения от имени Общества договора купли-продажи по отчуждению судна, данные обстоятельства не проверялись и не исключены.

В случае компенсации причиненного ущерба по результатам применения последствий недействительности сделки к ее стороне, либо его компенсации непосредственно ФИО1 в ходе мероприятий конкурсного производства, данное обстоятельство уменьшит размер непогашенных требований кредиторов, и, следовательно, размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица. 

Исходя из изложенного, доводы ФИО1 о двойном применении ответственности правомерно отклонены судами, с учетом того, что применение к контролирующему должника лицу и ответственности в виде убытков и субсидиарной ответственности допускается пунктом 6 статьи 61.20 Закона о банкротстве с условием о соответствующей корректировки размера ответственности в виде убытков с учетом примененной субсидиарной ответственности. 

Суд кассационной инстанции считает возможным согласиться и с выводами судов относительно наличия иной презумпции вины ФИО1 в невозможности осуществления расчетов с кредиторами в связи с уклонением от исполнения обязанности, предусмотренной пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве. Данное обстоятельство, как правильно указали суды, подтверждено вступившим в законную силу судебным актом об истребовании документации, выводы которого являются обязательными в силу положений статьи 16 АПК РФ.

В материалы данного обособленного спора каких-либо новых доказательств, которые опровергали бы ранее сделанные выводы, в частности, позволяли бы установить тот факт, что правоохранительными органами была изъята именно та документация должника, которая была необходима для формирования конкурсной массы, не представлено.

Как разъяснено в пункте 24 Постановления № 53, в силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

Документация, указанная в постановлении кассационного суда, принятого в обособленном споре об истребовании у ответчика документации должника, касалась конкретных активов Общества, сведения о которых были отражены в его бухгалтерской отчетности за период, непосредственно предшествующий периоду возбуждения в отношении должника процедуры банкротства.  То есть, именно спорная документация была непосредственно связана с возможностью формирования конкурсной массы.

Между тем, ответчиком подтвержденных документально сведений о судьбе данной документации не представлено. Она не поименована ни в актах о передаче документов временному управляющему, ни в документах об изъятии документации должника в рамках уголовного дела. 

Те сведения и документы, которые, по утверждению ответчика, были доступны конкурсному управляющему, сформировать конкурсную массу за счет указанного выше имущества не позволяли. На какие-либо доказательства обратного, которые имелись бы в материалах дела, податель кассационной жалобы не указывает. 

Исходя из изложенного следует, что предусмотренные Законом о банкротстве презумпции наличия оснований для применения к ФИО1 субсидиарной ответственности ответчиком не опровергнуты, и суды пришли к правильному выводу об удовлетворении заявления конкурсного управляющего.

Оснований для отмены определения от 30.05.2022 и постановления от 07.10.2022 не имеется. 

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа 

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 30.05.2022 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.10.2022 по делу № А56-97740/2018 оставить без изменения, а кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения. 

 

Председательствующий

М.В. Трохова

Судьи

 

Ю.В. Воробьева

Т.В. Кравченко