ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело № А48-330/2022

г. Воронеж

03 мая 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 24 апреля 2024 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 03 мая 2024 года.

 

Девятнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

 

председательствующего судьи                                          Ореховой Т.И.,

судей                                                                                                 Ботвинникова В.В.,

                                                                                                  Безбородова Е.А.,

 

при ведении протокола судебного заседания секретарем Щукиной Е.А.,

 

при участии в судебном заседании:

от финансового управляющего ФИО1 ФИО2 – ФИО3, представитель по доверенности № 2 от 16.04.2024, паспорт гражданина РФ;

от иных лиц, участвующих в деле, - представители не явились, извещены надлежащим образом,

 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу финансового управляющего ФИО1 ФИО2 на определение Арбитражного суда Орловской области от 30.01.2024 по делу № А48-330/2022

по заявлению финансового управляющего ФИО1 ФИО2 к обществу с ограниченной ответственностью «Единые лизинговые решения» и обществу с ограниченной ответственностью «Первый лизинговый центр» о признании недействительными сделок должника и применении последствий недействительности сделок

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО1 (ИНН 

<

***>), 

 

УСТАНОВИЛ:

ФИО4 (далее – ФИО4, кредитор) 25.01.2022 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании ФИО1 (далее – ФИО1, должник) несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Орловской области от 04.03.2022 заявление ФИО4 принято к рассмотрению, возбуждено производство по делу о банкротстве гражданина.

Определением Арбитражного суда Орловской области от 09.08.2022 заявление ФИО4 признано обоснованным, в отношении ФИО1 введена процедура реструктуризация долгов гражданина, финансовым управляющим утверждена ФИО2, являющаяся членом Ассоциации «Центральное агентство арбитражных управляющих».

Решением Арбитражного суда Орловской области от 17.01.2023 ФИО1 признан несостоятельным (банкротом), введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утверждена ФИО2

Финансовый управляющий ФИО1 ФИО2 30.05.2023 обратилась в арбитражный суд с заявлением,  уточненном в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), к обществу с ограниченной ответственностью «Единые лизинговые решения» (далее – ООО «ЕЛР») и обществу с ограниченной ответственностью «Первый лизинговый центр» (далее – ООО «Первый лизинговый центр»):

- о признании недействительным договора купли-продажи транспортного средства марки Ауди Q7, год изготовления - 2007, VIN: 

<

***>, государственный регистрационный знак 

<

***>, от 10.11.2021 № EР.П.211110.01, заключенного между ФИО1 и ООО «ЕЛР»; 

- о признании недействительным договора финансовой аренды (лизинга) транспортного средства марки     Ауди Q7, год изготовления - 2007, VIN: 

<

***>, государственный регистрационный знак 

<

***>, от 10.11.2021 №ЕР.Л.21111.01, заключенного между ООО «ЕЛР» и ФИО1; 

- о признании недействительным договора купли-продажи транспортного средства марки Ауди Q7, год изготовления: 2007, VIN: 

<

***>, государственный регистрационный знак 

<

***> от 10.10.2022 № EР.И.211110.02, заключенного между ООО «ЕЛР» и ООО «Первый лизинговый центр»;

- о применении последствий недействительности сделок в виде взыскания солидарно с ООО «ЕЛР» и ООО «Первый лизинговый центр» в конкурсную массу ФИО1 денежных средств в размере 840 000 руб.

Определением Арбитражного суда Орловской области от 30.01.2024 в удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО2 к ООО «ЕЛР», ООО «Первый лизинговый центр» о признании сделок должника недействительными и применении последствий недействительности сделок отказано.

Не согласившись с вынесенным определением и ссылаясь на его незаконность и необоснованность, финансовый управляющий должником обратился в Девятнадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просил определение суда от 30.01.2024 отменить, принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований.

Представитель финансового управляющего поддержал доводы апелляционной жалобы.     

Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились.

С учетом наличия в материалах дела доказательств надлежащего извещения неявившихся лиц, участвующих в деле, на основании статей 123, 156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) апелляционная жалоба рассмотрена в отсутствие их представителей.

Изучив материалы дела, доводы, изложенные в апелляционной жалобе, заслушав участника процесса, суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены судебного акта в связи со следующим.

Как следует из материалов дела и установлено судом, между должником (лизингополучатель) и ООО «ЕЛР» (лизингодатель) заключен договор финансовой аренды (лизинга) от 10.11.2021 №ЕР.Л.21111.01, по условиям которого лизингодатель обязуется приобрести в собственность у продавца (должника) и предоставить лизингополучателю во временное владение и пользование транспортное средство марки Ауди Q7, год изготовления: 2007, VIN: 

<

***>, государственный регистрационный знак 

<

***>, сроком лизинга – 36 месяцев с 10.11.2021 по 10.11.2024, размером ежемесячного лизингового платежа в сумме 22 680 руб., за весь период лизинга – 816 480 руб., ежемесячный платеж в счет оплаты выкупной цены – 11 813 руб., за весь период действия договора – 378 000 руб., авансовый платеж  отсутствует.

Указанный договор является договором присоединения, заключенным сторонами в соответствии со статьей 428 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), согласно Правилам лизинга транспортных средств, утвержденным лизингодателем (приказ №1-ПЛ от 06.07.2020) и являющимся неотъемлемой частью договора лизинга (далее – Правила лизинга).

По договору купли-продажи транспортного средства от 10.11.2021 №ЕР.П.21111.01 должник (продавец) продал указанный автомобиль ООО «ЕЛР» (покупатель) по цене 378 000 руб. Автомобиль передан покупателю по акту приема-передачи от 10.11.2021.

ООО «ЕЛР» передал денежные средства в размере 378 000 руб. в счет оплаты закупочной стоимости автомобиля Венеру В.В., о чем свидетельствует расходный кассовый ордер №150 от 10.11.2021, что не противоречит условиям договора купли-продажи и соответствует письму ФИО1 в адрес ООО «ЕЛР» от 10.11.2021 о наличном расчете по сделке.

Во исполнение условий пункта 3 договора лизинга ООО «ЕЛР» 10.11.2021 передало Венеру В.В. предмет лизинга во временное владение и пользование на 36 месяцев, ФИО1 обязался ежемесячно выплачивать лизинговые платежи в соответствии с установленным графиком.

Сообщение №10086381 о заключении договора финансовой аренды (лизинга) в отношении указанного транспортного средства размещено на портале Федресурс в публичном доступе 18.11.2021.    

Впоследствии, 19.01.2022 ООО «ЕЛР» отказалось от исполнения договора лизинга в одностороннем порядке в связи с наличием у лизингополучателя задолженности по лизинговым платежам и потребовало возвратить находящийся у лизингополучателя предмет лизинга, направив в его адрес уведомление от 19.01.2022.

Транспортное средство 29.01.2022 изъято у должника представителем ООО «ЕЛР» по акту изъятия транспортного средства и перешло в собственность ООО «ЕЛР», которое 10.10.2022 реализовало изъятое транспортное средство ООО «Первый лизинговый центр» на основании договора купли-продажи № ЕР.И.211110.01 от 10.10.2022 за 400 000 руб.

Ссылаясь на то, что указанные выше договор купли-продажи от 10.11.2021 №EР.П.211110.01, заключенный между ФИО1 и ООО «ЕЛР», договор финансовой аренды (лизинга) от 10.11.2021 №ЕР.Л.21111.01, заключенный между ООО «ЕЛР» и ФИО1; договор купли-продажи от 10.10.2022 №EР.И.211110.02, заключенный между ООО «ЕЛР» и ООО «Первый лизинговый центр», являются недействительными сделками на основании статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), статей 10, 168, 170 ГК РФ, финансовый управляющий должником обратился в арбитражный суд с заявлением об оспаривании сделки.

Разрешая спор по существу, суд первой инстанции, руководствуясь статьями 61.1, 61.2 Закона о банкротстве, статьями 10, 168, 170 ГК РФ, а также разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявленного требования. 

Апелляционная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции по следующим основаниям. 

В силу статьи 32 Закона о банкротстве и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства). 

На основании пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Федеральном законе.

В силу пункта 7 статьи 213.9 Закона о банкротстве финансовый управляющий вправе подавать в арбитражный суд от имени гражданина заявления о признании недействительными сделок по основаниям, предусмотренным статьями 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона, а также сделок, совершенных с нарушением настоящего Федерального закона.

Как предусмотрено пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка).

Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

На основании пункта 8 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - постановление Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 №63) неравноценное встречное исполнение обязательств другой стороной сделки имеет место, в частности, в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия на момент ее заключения существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки. При сравнении условий сделки с аналогичными сделками следует учитывать как условия аналогичных сделок, совершавшихся должником, так и условия, на которых аналогичные сделки совершались иными участниками оборота.

Для признания сделки недействительной по указанному основанию лицу необходимо доказать совершение сделки в годичный период подозрения при неравноценном встречном исполнении обязательств.

Пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве установлено, что сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был   причинен   вред   имущественным   правам   кредиторов   и   если   другая   сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если         на момент  совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества либо стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника.

В соответствии с пунктом 5 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 №63 пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка).

В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего Постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Пунктом 6 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что согласно абзацам второму - пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным         правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признакунеплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренныхабзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Установленные абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

В пункте 9 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 №63 разъяснено, что при определении соотношения пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве судам надлежит исходить из следующего.

Если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем, наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.

Если же подозрительная сделка с неравноценным встречным исполнением была совершена не позднее чем за три года, но не ранее чем за один год до принятия заявления о признании банкротом, то она может быть признана недействительной на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве при наличии предусмотренных им обстоятельств (с учетом пункта 6 настоящего постановления).

Как следует из материалов дела, заявление о признании должника банкротом принято судом к производству 04.03.2022, оспариваемые сделки совершены 10.11.2021 и 10.10.2022, то есть в период, предусмотренный пунктами 1, 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, что позволяет оспаривать их по заявленным финансовым управляющим основаниям.

В рассматриваемом случае в обоснование заявленных требований финансовым управляющим приведены доводы о том, что оспариваемые сделки совершены в период неплатежеспособности должника при неравноценном встречном исполнении обязательств с целью причинить вред имущественным правам кредиторов должника. По мнению финансового управляющего, цена, по которой лизинговая компания ООО «ЕЛР» приобрела автомобиль у ФИО1, а впоследствии реализовала его ООО «Первый лизинговый центр» значительно ниже рыночной, в подтверждение чего представил отчет об оценке №10045-23 от 23.05.2023, подготовленный ООО «Афина Паллада», согласно которому рыночная стоимость транспортного средства, переданного в лизинг по оспариваемому договору, по состоянию на 10.10.2022 составила 840 000 руб., а также отчет об оценке №10050-23 от 24.05.2023, подготовленный ООО «Афина Паллада», о рыночной стоимости указанного автомобиля по состоянию на 24.05.2023, которая составила 1 000 000 руб.

Между тем, отчеты об оценке от №10045-23 от 23.05.2023 и №10050-23 от 24.05.2023, составленные ООО «Афина Паллада», признаны судом первой инстанции не отвечающими принципам относимости и допустимости доказательств в отношении обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения спора, о рыночной стоимости транспортного средства, поскольку составлены не на дату совершения оспариваемых сделок  купли-продажи и лизинга – 10.11.2021, оценка проведена на основании фотографий, осмотр транспортного средства не производился. Состояние оцениваемого автомобиля учтено как условно-пригодное, корректировка на физический износ не применялась, в то время как согласно объявлениям часть автомобилей-аналогов находилось в хорошем или отличном техническом и внешнем состоянии. Как видно из отчетов об оценке, оценщику не предоставлялся в распоряжение имеющийся в материалах дела акт осмотра транспортного средства по состоянию на 10.11.2021, при определении рыночной стоимости автомобиля, его недостатки, отраженные в акте не учитывались.

ООО «Первый лизинговый центр» представило оценку спорного транспортного средства по состоянию на январь 2023 года №ПЛЦ-23-1 от 13.07.2023, проведенную ООО «СКПО-авто», согласно которой его рыночная стоимость с учетом выявленных недостатков/повреждений по представленным материалам выражается через величину годных остатков и составляет 102 900 руб. Рыночная стоимость автомобиля определена ООО «СКПО-авто» на основании представленных заказчиком документов, а именно договора наряда-заказа на работы от 10.10.2021 №366, составленного ИП ФИО5, а также фотоматериалов.

Данный отчет об оценке суд первой инстанции также не принял в качестве надлежащего доказательства рыночной стоимости транспортного средства, поскольку оценка проведена без фактического осмотра автомобиля на основании недостоверных материалов. 

В частности, договор наряд-заказа на работы от 10.10.2021 №366 составлен в отношении автомобиля марки Ауди Q7, год изготовления - 2007, VIN: 

<

***>, государственный регистрационный знак 

<

***>, в то время как на дату составления указанного договора наряда-заказа на работы от 10.10.2021, спорное транспортное средство имело государственный регистрационный знак 

<

***>. Государственный регистрационный знак 

<

***>, указанный в договоре наряда-заказа,   автомобилю Ауди Q7  VIN:  

<

***> присвоен только 11.10.2022, что подтверждается представленной в материалы дела карточкой учета транспортного средства. 

В связи с изложенным суд первой инстанции обоснованно не признал договор наряда-заказа на работы от 10.10.2021 допустимым доказательством наличия у спорного автомобиля отраженных в договоре повреждений. 

При этом суд первой инстанции согласился с доводами финансового управляющего о том, что невозможно достоверно установить принадлежность именно спорному автомобилю повреждений, отраженных на фотоматериале, использованном оценщиком, поскольку визуальный осмотр автомобиля лично оценщиком не производился. Кроме того, невозможно установить дату фотофиксации повреждений автомобиля. Вопреки утверждению, содержащемуся в представленной ООО «ЕЛР» справке №25/10-1 от 25.10.2023, о том, что спорный автомобиль с 29.01.2022 по 10.10.2022 не эксплуатировался, транспортное средство согласно сведениям, представленным в материалы дела из базы данных Госавтоинспекции, как в указанный период, так и после его окончания, находилось в  эксплуатации, передвигаясь по г. Москве и Московской области. Учитывая изложенное, зафиксированные на фотоматериале повреждения могли быть получены автомобилем и в период его эксплуатации после даты, на которую производилась оценка. Доказательств обратного в материалы дела не представлено. 

Таким образом, указанные отчеты об оценке не приняты судом во внимание в качестве доказательства рыночной стоимости автомобиля на дату заключения оспариваемых сделок.

Представленная в материалы дела распечатка из сайта о наличии объявления о продаже автомобиля от 24.10.2022 по цене 850 000 руб. судом также не признана надлежащим доказательством, поскольку не доказана относимость объявления к спорному автомобилю. 

Согласно сведениям, представленным ООО «КЕХ еКоммерц» №К-23/37072, объявлений в отношении транспортного средства с VIN 

<

***> не найдено.

Наряду с этим, в материалах дела имеются сведения о цене приобретения спорного автомобиля должником по договору купли-продажи от 24.05.2018 ПА №0073, которая составила 120 000 руб.

Несмотря на неоднократные предложения суда (протоколы от 06.10.2023, от 22.12.2023), каких-либо иных доказательств, подтверждающих рыночную стоимость спорного автомобиля на дату совершения сделки, в материалы дела не представлено, ходатайство о назначении по делу судебной экспертизы не заявлено.

Исходя из принципа состязательности сторон, закрепленного в статье 9 АПК РФ, а также положений статей 65, 66 АПК РФ, лицо, не реализовавшее свои процессуальные права на предоставление доказательств, несет риск неблагоприятных последствий не совершения им соответствующих процессуальных действий.

Учитывая изложенное, судебная коллегия соглашается с  позицией суда первой инстанции о том, что материалами дела не доказана нерыночность цены, по которой реализован автомобиль по оспариваемым сделкам.

При этом в рамках лизинговой сделки по договору от 10.11.2021 №ЕР.Л.21111.01 должник продал лизинговой компании транспортное средство марки Ауди Q7, год изготовления - 2007, VIN: 

<

***> за 378 000 руб., и ровно за эту же сумму принял на себя обязательства по выкупу предмет лизинга обратно, что подтверждается графиком платежей по договору.

Доводы финансового управляющего о том, что условия оспариваемых договоров в части определения цены транспортного средства в совокупности с результатами оценки имущества, свидетельствуют о неравноценности встречного исполнения, суд области обоснованно отклонил.

Так, согласно позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 23.03.2017 №307-ЭС16-3765(4,5) по делу №А66-4283/2014, продажа имущества с последующим одновременным принятием его в пользование по договору лизинга и необходимостью уплаты в течение определенного периода лизинговых платежей в целях обратного выкупа с экономической точки зрения является кредитованием покупателя продавцом (в том числе, для погашения задолженности перед прежними кредиторами) с временным предоставлением последнему титула собственника в качестве гарантии возврата финансирования и платы за него в виде процентов, что соответствует действующему законодательству (статья 421 ГК РФ, пункт 1 статьи 4 Федерального закона от 29.10.1998 №164-ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)») (далее – Закон о финансовой аренде (лизинге)).

При таких условиях оценка действительности сделки по продаже транспортного средства должником ООО «ЕЛР» не может производиться без учета всей совокупности отношений, так как данная сделка являлась одним из элементов реализации плана по кредитованию должника с использованием механизма возвратного лизинга.

В этой связи суд первой инстанции посчитал, что применительно к рассматриваемой ситуации доводы финансового управляющего со ссылкой только на рыночную стоимость транспортного средства по договорам купли-продажи без учета действительности всей совокупности отношений, не основаны на нормах материального права. 

Согласно вышеприведенной позиции Верховного Суда Российской Федерации, соотношение совокупного  размера  лизинговых   платежей   и   цены   контракта   влияет   на разрешение вопроса о равноценности встречного предоставления. Поскольку цена договора лизинга, по сути, определяет объем обязательств продавца по возврату финансирования и уплате процентов, рыночная стоимость предмета возвратного лизинга должна быть сопоставима именно с этой ценой.

В свою очередь, разница между ценами договора лизинга и контракта предопределяется сложившимися ставками финансирования на рынке лизинговых услуг, согласованным сторонами периодом такого финансирования и иными объективными факторами. 

В связи с этим при определении такого признака подозрительной сделки по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве как причинение вреда от купли-продажи имущества во внимание следует принимать совокупный экономический эффект для должника от вступления в несколько объединенных общей целью юридических отношений. Иными словами для признания условий конкретной сделки несправедливыми необходимо учитывать условия других взаимосвязанных сделок и обстоятельства их заключения.

Ни Законом о банкротстве, ни постановлением Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 №63 не установлены критерии существенности отличия цены оспариваемой по пункту 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделки от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки. 

Оспаривание сделки по основаниям пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве направлено на защиту имущественного положения должника с целью наиболее полного удовлетворения требований кредиторов в процедуре банкротства, в связи с чем, сделка может быть признана недействительной при наличии доказательств того, что она причинила явный ущерб ввиду совершения ее на заведомо и значительно невыгодных условиях. 

В пункте 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 16.05.2014 № 28 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием крупных сделок и сделок с заинтересованностью» разъяснено, что о наличии явного ущерба для стороны сделки свидетельствует совершение сделки на заведомо и значительно невыгодных условиях, например, если предоставление, полученное по сделке обществом, в два или более раза ниже стоимости предоставления, совершенного обществом в пользу контрагента. При этом другая сторона должна знать о наличии явного ущерба в том случае, если это было очевидно для любого обычного контрагента в момент заключения сделки.

Аналогичные критерии неравноценности встречного исполнения содержатся также в пункте 93 постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации». 

Об определении явного ущерба при совершении сделки упоминается также и в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», согласно пункту 2 которого под сделкой на невыгодных условиях понимается сделка, цена и (или) иные условия которой существенно в худшую для юридического лица сторону отличаются от цены и (или) иных условий, на которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (например, если предоставление, полученное по сделке юридическим лицом, в два или более раза ниже стоимости предоставления, совершенного юридическим лицом в пользу контрагента).

Таким образом, под неравноценным встречным исполнением обязательств, являющимся одним из оснований для признания сделки недействительной в соответствии со статьей 61.2 Закона о банкротстве, в соответствии с действующим законодательством и приведенными разъяснениями, следует предоставление, полученное по сделке, в несколько раз ниже стоимости предоставления, совершенного в пользу контрагента.

В рассматриваемом случае, как отмечалось выше, не представлено доказательств расхождения стоимости предмета оспариваемых договоров с его рыночной стоимостью.

Лизинговые платежи (общая сумма платежей по договору лизинга за весь срок действия договора лизинга), согласно статье 28 Закона о финансовой аренде (лизинге) включают в себя: возмещение затрат лизингодателя, связанных с приобретением и передачей предмета лизинга лизингополучателю; возмещение затрат, связанных с оказанием других предусмотренных договором лизинга услуг; доход лизингодателя (арендные платежи); выкупную цену.

Согласно пункту 2 статьи 15 Закона о финансовой аренде (лизинге) для выполнения своих обязательств по договору лизинга субъекты лизинга заключают обязательные и сопутствующие договоры. К обязательным договорам относится договор купли-продажи. К сопутствующим договорам относятся договор о привлечении средств, договор залога, договор   гарантии,   договор   поручительства  и   другие.   

По   договору   купли-продажи   одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену) (пункт 1 статьи 454 ГК РФ). 

Оспариваемым договором лизинга предусмотрено, что после окончания срока лизинга и исполнения лизингополучателем обязательств по оплате лизинговых платежей и выкупной цены транспортного средства стороны заключают договор купли-продажи, по которому лизингодатель передает транспортное средство в собственность лизингополучателю по выкупной цене (пункт 7.1 Правил).

Цена товара по общему правилу определяется сторонами в договоре купли-продажи (статья 485 ГК РФ). 

В данном случае ФИО1 был ознакомлен и согласен с закупочной ценой предмета лизинга, что подтверждается его собственноручной подписью на договоре купли-продажи. 

Доказательств того, что цена продажи автомобиля являлась не рыночной в материалы дела не представлено. 

После приобретения предмета лизинга лизингодатель должен был передать его обратно лизингополучателю в пользование с последующим выкупом. Факт передачи автомобиля подтверждается материалами дела и лицами, участвующими в процессе, не оспаривается. Выкупная цена, при этом, равнялась закупочной цене, что подтверждается графиком платежей к договорам финансовой аренды (лизинга). 

В этой связи имущественный интерес лизингодателя заключается исключительно в получении платы за время пользования должником предметом лизинга, поскольку разница между закупочной и выкупной стоимостью отсутствует. Указанное определяет размер платежей и выкупной стоимости по договору в целях получения лизингополучателем коммерческой выгоды. 

Следовательно, вывод финансового управляющего о заниженной стоимости реализованного транспортного средства, сделанный при анализе договора купли-продажи в отрыве от договора финансовой аренды (лизинга), своего практического подтверждения не находит, неравноценного встречного исполнения обязательств при надлежащем исполнении сторонами взятых на себя обязательств не возникает.

Судом первой инстанции также обращено внимание на то, что сама по себе оценка рыночной стоимости транспортных средств не является доказательством наличия либо отсутствия неравноценности встречного представления, поскольку в соответствии с пунктом 7 Обзора судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинга) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 27.10.2021), финансирование по договору выкупного лизинга предоставляется лизингодателем в целях реализации имущественного интереса лизингополучателя.  Согласно  Определению  ВС   РФ  № 303-ЭС16-16877,  включенному  в Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №3 (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 12.07.2017), на разрешение вопроса о равноценности встречного предоставления влияет соотношение совокупного размера лизинговых платежей и цены спорного договора.

Поскольку цена договора лизинга, по сути, определяет объем обязательств продавца по возврату финансирования и уплате процентов, рыночная стоимость предмета возвратного лизинга должна быть сопоставима именно с этой ценой. В свою очередь, разница между ценами договора лизинга и договора купли-продажи предопределяется сложившимися ставками финансирования на рынке лизинговых услуг, согласованным сторонами периодом такого финансирования и иными объективными факторами.

Финансовым управляющим в нарушение статей 9, 65 АПК РФ не представлено доказательств отличия условий оспариваемого договора лизинга в части установленной платы за предоставленное финансирование (лизинговых платежей) в сторону ее завышения от средних ставок по аналогичным договорам.

Рыночность условий заключенного договора лизинга финансовым управляющим документально не опровергнуто. 

Доводы апелляционной жалобы о том, что рыночная цена транспортного средства более чем в два раза выше цены, по которой произошло его отчуждение, и о том, что финансовым управляющим были доказаны обстоятельства совершения сделки на условиях, которые отличались в худшую для должника сторону, подлежат отклонению по основаниям, изложенным выше, как документально неподтвержденные.

По общему правилу бремя доказывания совершения подозрительных сделок с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов лежит на оспорившем их заявителе. 

При недоказанности аффилированности сторон по оспариваемым сделкам у суда отсутствуют основания отнесения бремени доказывания обратного на ответчика.

Согласно позиции ВАС РФ, изложенной в постановлении Президиума ВАС РФ от 06.03.2012 №12505/11 по делу №А56-1486/2010, в соответствии с частью 1 статьи 9 АПК РФ судопроизводство в арбитражном суде осуществляется на основе состязательности. Следовательно, нежелание представить доказательства должно квалифицироваться исключительно как отказ от опровержения того факта, на наличие которого аргументировано со ссылкой на конкретные документы указано лицом, участвующим в деле. Участвующее в деле лицо, не совершившее процессуальное действие, несет риск наступления последствий такого своего поведения.

Согласно графику платежей по договору лизинга за весь период действия данного договора (36 месяцев) должник должен выплатить 1194480 руб., из которых: 816 480 руб. - лизинговый платежи, 378 000 руб. – выкупная стоимость. 

Ежемесячная ставка финансирования по оспариваемому договору лизинга составляет: 22 680 (ежемесячный платеж по графику) х 100 (%): 378000 руб. (сумма финансирования)=6%. 

Материалы дела не содержат доказательств того, что данная ставка является несправедливой и превышает среднюю ставку финансирования на рынке возвратного лизинга для физических лиц.

Суд первой инстанции, исходя из условий оспариваемого договора, заключил, что установление более высокой стоимости предмета лизинга приведет к увеличению лизинговых платежей и, как следствие, крайне высокому финансовому бремени должника перед лизингодателем.

В этой связи суд признал не основанным на доказательствах довод финансового управляющего о том, что оспариваемые договоры купли-продажи и лизинга, заключенные между должником и ООО «ЕЛР» заключены на заведомо и значительно невыгодных для должника условиях.

Учитывая условия заключенного должником договора купли-продажи по лизинговой сделке и последующей сдаче объекта в лизинг должнику, суд установил, что сделки являлись элементами реализации плана по кредитованию должника с использованием механизма возвратного лизинга. Разумная экономическая цель оспариваемых договоров объясняется тем, что должник в целях нормализации своего финансового положения привлекает определенное финансирование, которое может быть использовано для извлечения материальной выгоды (расчеты с кредиторами во избежание штрафных санкций, вложение денежных средств во вклады и иные инвестиции); имущество, являющееся предметом лизинга, остается у него в пользовании, а значит, он может извлекать выгоду по факту владения данным имуществом (сдавать в аренду, осуществлять перевозки и т.п.).

Как пояснило в ходе рассмотрения спора судом первой инстанции ООО «ЕЛР», с целью возмещения убытков, полученных по договору лизинга от должника, общество реализовало изъятое транспортное средство ООО «Первый лизинговый центр»  на основании договора купли-продажи №ЕР.И.211110.01 от 10.10.2022, передало транспортное средство покупателю. Цена продажи составила 400 000 руб., что соотносится с изначальной закупочной стоимостью автомобиля.

Доводы апелляционной жалобы о том, что должник, по сути, произвел отчуждение своего единственного ликвидного актива, взамен приобретя обязательства по внесению лизинговых платежей, и итоговый экономический эффект для должника был отрицательным, так как им был заключен ряд сделок, условия которых существенно в худшую для должника сторону отличались от рыночных, подлежат отклонению как несостоятельные и не нашедшие документального подтверждения в ходе рассмотрения апелляционной жалобы.

По мнению финансового управляющего, оспариваемые сделки по отчуждению транспортного средства от должника к ООО «ЕЛР», а затем к ООО «Первый лизинговый центр» представляли собой цепочку притворных сделок, создающих лишь видимость широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, в действительности представляющих собой единственную прикрываемую сделку по передаче права собственности на имущества от должника к бенефициару указанной сделке по выводу активов (бенефициар).

Между тем, как верно обращено внимание судом первой инстанции, финансовым управляющим не представлено доказательств притворности совершенных сделок, аффилированности их участников, и подконтрольности предмета сделки конечному бенефициару на всех этапах ее совершения.

В силу статьи 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным данным Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). 

В соответствии со статьей 168 ГК РФ сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

Согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа сделки, применяются относящиеся к ней правила.

В пунктах 87, 88 постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 №25 разъяснено, что в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно. Притворной сделкой считается также та, которая совершена на иных условиях.

Применяя правила о притворных сделках, следует учитывать, что для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок. 

Однако, исходя из буквального толкования условий оспариваемых сделок, а также из их существа и содержания в целом, не следует, что они совершены с целью прикрыть какую-либо другую сделку, в том числе сделку на иных условиях. Напротив, действительная воля должника и ООО «ЕЛР» была направлена на заключение и исполнение именно договора финансовой аренды (возвратного лизинга). Сделка по купле-продаже транспортного средства  была заключена ООО «ЕЛР» с ООО «Первый лизинговый центр» в связи с неисполнением должником условий договора лизинга, в целях возмещения возникших имущественных потерь. 

Каких-либо доказательств притворности в действиях должника и ответчиков финансовым управляющим не представлено.

В соответствии с данными  ЕГРЮЛ основным видом деятельности ООО «ЕЛР» является деятельность по финансовой аренде (лизингу/сублизингу) (код ОКВЭД -64.91).

Между должником и ООО «ЕЛР» заключены договоры лизинга и купли-продажи, в совокупности реализующие механизм возвратного лизинга, не противоречащий действующему законодательству. Условия договора лизинга соответствуют пункту 1 статьи 665 ГК РФ, а также положениям Закона о финансовой аренде (лизинге).

В качестве вида деятельности ООО «Первый лизинговый центр», значится, в том числе торговля розничная легковыми автомобилями и легковыми автотранспортными средствами прочая (код ОКВЭД - 45.11.3). Сделка по приобретению ООО «Первый лизинговый центр» спорного транспортного средства по договору купли-продажи соответствует виду деятельности данного юридического лица.

Таким образом, ООО «ЕЛР» и ООО «Первый лизинговый центр» оспариваемые договоры заключены в соответствии с заявленными ими видами деятельности, договоры реально исполнялись сторонами в соответствии с их условиями, признаков формального документооборота при заключении оспариваемых договоров судом не установлено. 

Финансовым управляющим не доказано, что по спорным сделкам имелся единый бенефициар, под контролем которого находился предмет оспариваемых договоров после его реализации должником. Доказательств аффилированности должника, ООО «ЕЛР» и ООО «Первый лизинговый центр» материалы дела также не содержат. 

О каком-либо фактическом и юридическом отношении ФИО1 к ООО «ЕЛР» и ООО «Первый лизинговый центр» не заявлено. 

Судом не установлены факты участия какого-либо из сторон сделок в деятельности друг друга, владения долями в уставном капитале, вхождения в органы управления или наличия связей с лицами, входящими в органы управления, наличия возможности фактического влияния на деятельность юридического лица или извлечения выгоды из его деятельности. Доказательства заключения оспариваемых сделок на условиях, не доступных обычным участникам гражданского оборота, в материалах дела отсутствуют.

Учитывая изложенное, суд первой инстанции обоснованно отклонил доводы финансового управляющего о заключении сторонами цепочки притворных сделок, направленных на вывод активов должника.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, позиция финансового управляющего  о наличии признаков формального документооборота при заключении оспариваемых договоров не нашла своего документального подтверждения в ходе рассмотрения обособленного спора.

Оснований для вывода о мнимости оспариваемых сделок суд первой инстанции также не усмотрел, установив факт их реального исполнения (пункт 1 статьи 170 ГК РФ, пункт 86 постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 №25).

В частности, судом установлено, что транспортное средство по оспариваемым сделкам перешло из распоряжения должника в пользу ООО «ЕЛР», при этом должник сохранил правомочия по владению и пользованию транспортным средством, что, как установлено судом, соответствует законодательно урегулированному механизму обратного лизинга.

В результате реализации спорного имущества ФИО1 по договору купли-продажи, последний получил денежные средства в размере 378 000 руб., что подтверждается расходным кассовым ордером № 150 от 10.11.2021 и не опровергнуто лицами, участвующими в деле.

Вопреки доводам финансового управляющего, регистрация транспортного средства в ГИБДД за лизингополучателем в период действия договора лизинга соответствует как условиям договора лизинга, так и законодательному регулированию лизинговых правоотношений (часть 2 статьи 20 Закона о финансовой аренде (лизинге), пункт 3 части 3 статьи 8 Федерального  закона  от  03.08.2018 №283-ФЗ «О  государственной  регистрации транспортных средств в Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», пункт 2.5 Правил лизинга). Согласно условиям договора лизинга и действующим правилам постановки транспортных средств - предметов лизинга на учет в ГИБДД, спорное транспортное средство должно было быть зарегистрировано за ФИО1 как лизингополучателем, что и имело место в рассматриваемом споре.

Сведения о заключении оспариваемого договора лизинга включены ООО «ЕЛР» в Едином федеральном реестре сведений о фактах деятельности юридических лиц в соответствии с частью 3 статьи 10 Закона о финансовой аренде (лизинге) (сообщение №10086381 от 18.11.2021), что также  свидетельствует о реальности оспариваемой лизинговой сделки и добросовестности ее участников.

Совершение ФИО1 до заключения договора лизинга действий по страхованию транспортного средства также не свидетельствует о мнимости сделки, поскольку условия договора лизинга предполагали обязанность ФИО1 застраховать за свой счет транспортное средство по ОСАГО и ежегодно за свой счет продлять страховой полис (пункт 9.1 Правил лизинга).

То обстоятельство, что с момента заключения договора лизинга ООО «ЕЛР» не владело приобретенным транспортным средством, не свидетельствует о мнимости заключенного договора, как на то указывает финансовый управляющий, а, напротив, соответствует существу лизинговых правоотношений, предусматривающих получение лизингополучателем во временное владение и пользование предмет лизинга (статья 4 и статья 15 Закона о финансовой аренде (лизинге)).

Исходя из условий заключенного сторонами договора лизинга, правомочия по владению и пользованию предметом лизинга принадлежали Венеру В.В. (лизингополучатель) (пункт 3 договора лизинга), что присуще лизинговым правоотношениям и не может свидетельствовать о мнимости сделки.

В силу части 2 статьи 13 Закона о финансовой аренде (лизинге) лизингодатель вправе потребовать досрочного расторжения договора лизинга и возврата в разумный срок лизингополучателем имущества в случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации, настоящим Федеральным законом и договором лизинга.

В соответствии с пунктом 11.1.4 Правил лизинга лизингодатель вправе в одностороннем порядке расторгнуть договор лизинга и изъять предмет лизинга в случае, если лизингополучатель просрочил внесение очередного лизингового платежа на срок 5 (пять) календарных дней и более.

Согласно пункту 11.2 Правил лизинга лизингодатель уведомляет лизингополучателя об одностороннем отказе лизингодателя от исполнения договора посредством направления лизингополучателю соответствующего уведомления. При этом уведомление о расторжении договора считается доставленным лизингополучателю, а договор считается расторгнутым в день отправки лизингодателем лизингополучателем уведомления о расторжении договора.

На основании статьи 11 Закона о финансовой аренде (лизинге) лизингодатель является собственником предмета лизинга. Право лизингодателя на распоряжение предметом лизинга включает право изъять предмет лизинга из владения и пользования у лизингополучателя в случаях и в порядке, которые предусмотрены законодательством Российской Федерации и договором лизинга.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, в данном случае в связи с возникновением у должника просрочки по уплате лизинговых платежей перед ООО «ЕЛР», последнее на основании пункта 11.1.4 Правил лизинга отказалось от исполнения договора лизинга в одностороннем порядке и потребовало возвратить находящийся у лизингополучателя предмет лизинга, направив в его адрес уведомление от 19.01.2022.

В этой связи на основании пункта 11.2 Правил лизинга договор лизинга расторгнут с 20.01.2022. 

Транспортное средство 29.01.2022 изъято представителем ООО «ЕЛР», что подтверждается актом изъятия транспортного средства от 29.01.2022 и не опровергнуто лицами, участвующими в деле. 

В материалах дела отсутствуют доказательства, опровергающие факт владения ООО «ЕЛР» транспортным средством после его изъятия у должника, как и отсутствуют доказательства владения и пользования должником транспортным средством после изъятия.

То обстоятельство, что транспортное средство не было снято с учета в органах ГИБДД, свидетельствует о ненадлежащем исполнении сторонами своей обязанности по его перерегистрации, однако само по себе не опровергает обстоятельств фактического изъятия транспортного средства и перехода его в собственность ООО «ЕЛР».

Впоследствии ООО «ЕЛР» в соответствии с пунктом 11.3 Правил лизинга с целью возмещения убытков 10.10.2022 реализовало изъятое транспортное средство ООО «Первый лизинговый центр» на основании договора купли-продажи № ЕР.И.211110.01 от 10.10.2022. Транспортное средство передано ООО «Первый лизинговый центр» по акту приема-передачи от 10.10.2022 и в настоящее время находится в его владении, пользовании и распоряжении, что не оспаривается участвующим в деле лицами. Приобретя право собственности на транспортное средство, ООО «Первый лизинговый центр» зарегистрировало транспортное средство в органах ГИБДД, что подтверждается карточкой учета транспортного средства и записью в паспорте транспортного средства. Реальность исполнения договор купли-продажи не опровергнута материалами дела.

Довод финансового управляющего об отсутствии оплаты со стороны ООО «Первый лизинговый центр» по договору купли-продажи опровергается заявлением о зачете взаимных требований исх. №231011-01 от 11.10.2022, по которому обязательства по оплате ООО «Первый лизинговый центр» цены автомобиля Ауди Q7, государственный регистрационный знак 

<

***> зачтены в счет обязательств по оплате ООО «ЕЛР» цены автомобиля Ленд Ровер Дискавери, государственный регистрационный знак 

<

***>.

Тот факт, что транспортное средство Ленд Ровер Дискавери, государственный регистрационный знак 

<

***>, не состояло на государственном учете за ООО «Первый лизинговый центр», не является безусловным свидетельством отсутствия у него права собственности на данное транспортное средство, поскольку регистрационные действия в ГИБДД носят учетный, а не правоустанавливающий характер. Подразделения ГИБДД не осуществляют регистрацию перехода права собственности на транспортные средства, а момент перехода права собственности следует определять в соответствии со статьей 223 ГК РФ. 

В этой связи отсутствие или наличие регистрационных действий с транспортным средством само по себе не может свидетельствовать о мнимости сделки, предметом которой являлось транспортное средство.

С учетом реальности исполнения оспариваемых сделок в соответствии с согласованными сторонами условиями  сделок  и действующим нормативных регулированием в сфере возникших правоотношений, основания для признания оспариваемых сделок ничтожными в силу их мнимости отсутствуют.

Доводы апелляционной жалобы о том, что сделка от 10.10.2022 по отчуждению ООО «ЕЛР» транспортного средства в пользу ООО «Первый лизинговый центр» отвечает признакам мнимости, со ссылками на то, что фактически транспортное средство так и осталось во владении должника, подлежат отклонению как необоснованные и не нашедшие своего документального подтверждения в материалах дела.

При таких обстоятельствах, апелляционная коллегия полагает верной позицию суда первой инстанции о том, что финансовым управляющим не доказана противоправная цель заключения сделок с должником, а в действиях ответчиков отсутствуют признаки злоупотребления правом и намерение причинения вреда. 

Доводы финансового управляющего о наличии у должника признаков неплатежеспособности на дату заключения оспариваемых сделок, с учетом установленных судом обстоятельств, не могут является единственным основанием для признания их недействительными, поскольку положения пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, предусматривают доказанность совокупности условий.

Арбитражным судом также, с учетом положений пункта 7 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 №63 отмечено, что само по себе наличие судебных актов о взыскании с должника задолженности на момент заключения оспариваемых сделок не свидетельствует об осведомленности кредиторов о неплатежеспособности должника, в том числе ввиду затруднительности получения указанных сведений из открытых источников, обусловленной отсутствием единой базы данных судебных решений судов общей юрисдикции. 

В отсутствие иных доказательств наличия у должника признаков неплатежеспособности, наличие взысканной с ФИО1 задолженности в пользу иного лица не может признаваться достаточным основанием для появления у ответчика разумных сомнений в возможности должника исполнять обязательства по договорам выкупного лизинга и, соответственно, принятия решения об отказе в заключении таких договоров.

При этом, как следует из материалов дела, с заявлением о признании ФИО1 банкротом обратился не сам должник, а его кредитор ФИО4 25.01.2022, что не свидетельствует в пользу наличия сговора сторон оспариваемых договоров на их заключение в целях вывода ликвидного имущества из конкурсной массы должника в преддверии его банкротства.

Тот факт, что на момент заключения оспариваемого договора купли-продажи между ООО «ЕЛР» и ООО «Первый лизинговый цент» в отношении предмета договора транспортного средства марки Ауди Q7, 2007 года выпуска, идентификационный номер VIN 

<

***> арбитражным судом 22.10.2022 были приняты обеспечительные меры в виде его ареста, при установленных судом обстоятельствах, изложенных выше, не свидетельствует о недобросовестности действий ответчиков, поскольку материалами дела не доказана их осведомленность о наложении указанного обеспечения. При этом судом учтено, что  копия определения о принятии обеспечительных мер направлена для исполнения в адрес управления ГИБДД УМВД России по Орловской области, в то время как регистрационные действия в отношении транспортного средства были произведены ГИБДД города Москвы.

Как указано выше, недоказанность заинтересованности между участниками оспариваемых сделок не позволяет применять презумпции, предусмотренные Законом о банкротстве в части установления цели причинения вреда кредиторам и осведомленности лизинговых компании о наличии таких целей. Также в данном случае необходимо учитывать правовую природу оспариваемых сделок, обусловленную тем, что должником заключены договоры лизинга, по условиям которых отчуждаемое по договору купли-продажи имущество передавалось во владение и пользование должнику с правом последующего обратного выкупа (выкупной лизинг).

В пункте 2 постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 №17 «Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга» отражено, что особенностью договора выкупного лизинга является то, что право собственности на предмет лизинга, перешедшее лизингодателю от продавца, сохраняется за лизингодателем временно как способ обеспечения того, что лизингополучатель исполнит свое обязательство по возврату (возмещению) предоставленного лизингодателем финансирования и выплате соответствующего вознаграждения (платы за финансирование). В связи с этим, по смыслу статьи 309 ГК РФ и пункта 1 статьи 28 Закона о лизинге, уплата лизингополучателем всех лизинговых платежей в согласованные сторонами сделки сроки полностью удовлетворяет материальный интерес лизингодателя в размещении денежных средств. 

В соответствии с пунктом 7 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №3 (2017) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 12.07.2017), финансирование по договору выкупного лизинга предоставляется лизингодателем в целях реализации имущественного интереса лизингополучателя, который согласно статье 19 Закона о лизинге и пункта 2 постановления Пленума ВАС РФ №17 заключается в приобретении предмета лизинга в свою собственность за счет средств, предоставленных лизингодателем, и при его содействии.  

При этом наличие неравноценности, цели причинение вреда  финансовым   управляющим   не доказано, не опровергнута экономическая целесообразность заключенных сделок, что исключает возможность признания сделок недействительными на основании пунктов 1, 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Довод апелляционной жалобы о том, что судом не исследованы обстоятельства недействительности сделки по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2. Закона о банкротстве, апелляционная коллегия отклоняет как опровергающийся содержанием обжалуемого судебного акта и с учетом совокупности фактических обстоятельств, установленных судом.

Судом также оценены доводы финансового управляющего о недействительности оспариваемых сделок на основании статьи 10 ГК РФ. 

Исходя из содержания пункта 1 статьи 10 ГК РФ, осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред   другому   лицу,   действия в обход закона с противоправной   целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом) не допускается.

Под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему гражданского права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, причиняющее вред третьим лицам (кредиторов должника) или создающее условия для наступления вреда (требования кредиторов могут быть не удовлетворены, в частности вследствие совершения сделки по выводу имущества из собственности должника).

Для признания договора ничтожным в связи с его противоречием статье 10 ГК РФ необходимо установить сговор всех сторон договора на его недобросовестное заключение с умышленным нарушением прав иных лиц или другие обстоятельства, свидетельствующие о направленности воли обеих сторон договора на подобную цель, понимание и осознание ими нарушения при совершении сделки принципа добросовестного осуществления своих прав, а также соображений разумности и справедливости, в том числе по отношению к другим лицам, осуществляющим свои права с достаточной степенью разумности и осмотрительности.

При этом для доказательства факта злоупотребления правом при заключении сделок необходимо доказать наличие у обеих сторон спорной сделки умысла на причинение вреда иным лицам. Такое злоупотребление должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки (пункт 9 информационного письма Президиума ВАС РФ от 25.11.2008 №127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Между тем, применительно к рассматриваемой ситуации судом первой инстанции не установлено и в материалы дела не представлено наличия у сторон оспариваемых сделок поведения с намерением причинить вред другому лицу, действий в обход закона с противоправной целью, а также иного заведомо недобросовестного осуществления гражданских прав. 

Ссылка финансового управляющего на то, что ответчики внесены Центральным банком Российской Федерации в список компаний с выявленными признаками нелегальной деятельности на финансовом рынке (как нелегальные кредиторы), судом отклонена, поскольку данное обстоятельство само по себе не свидетельствует о наличии оснований для признания сделки должника недействительной.

Учитывая изложенные обстоятельства, суд первой инстанции обоснованно не усмотрел оснований для удовлетворения заявленных требований.

Фактически доводы, изложенные финансовым управляющим в апелляционной жалобе,  дублируют позицию, занимаемую в суде первой инстанции, являлись предметом рассмотрения и получили надлежащую правовую оценку. 

При этом несогласие заявителя жалобы с выводами суда первой инстанции, иная оценка ими фактических обстоятельств дела и иное толкование положений закона, не свидетельствуют о неправильном применении судом норм материального и процессуального права.

Убедительных доводов, основанных на доказательственной базе и позволяющих отменить обжалуемый судебный акт, апелляционная жалоба не содержит, в силу чего удовлетворению не подлежит. 

Нарушений норм процессуального права, являющихся согласно статье 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, апелляционным судом не установлено. 

При таких обстоятельствах определение Арбитражного суда Орловской области от 30.01.2024 по делу №А48-330/2022 следует оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения. 

В силу положений статьи 110 АПК РФ судебные расходы за рассмотрение апелляционной жалобы относится на заявителя. 

Государственная пошлина за рассмотрение апелляционной жалобы в сумме 3 000 руб. подлежит взысканию с должника в доход федерального бюджета, поскольку при подаче апелляционной жалобы заявителю была предоставлена отсрочка уплаты государственной пошлины. 

Руководствуясь статьями 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Орловской области от 30.01.2024 по делу №А48-330/2022 оставить без изменения, а апелляционную жалобу финансового управляющего ФИО1 ФИО2 - без удовлетворения. 

Взыскать с ФИО1 в доход федерального бюджета 3 000 руб. государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Арбитражный суд Центрального округа в месячный срок через арбитражный суд первой инстанции согласно части 1 статьи 275 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий судья                                                        Т. И. Орехова

                                                                                     

Судьи                                                                                  В. В. Ботвинников

 

                                                                                             Е. А. Безбородов