ВОСЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

644024, г. Омск, ул. 10 лет Октября, д.42, канцелярия (3812)37-26-06, факс:37-26-22, www.8aas.arbitr.ru, info@8aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А75-19163/2023

12 марта 2025 года

город Омск

 

Резолютивная часть постановления объявлена  26 февраля 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме  12 марта 2025 года

Восьмой арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Целых М.П.,

судей  Аристовой Е.В., Дубок О.В., 

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрев в открытом судебном заседании посредством системы веб-конференции апелляционные жалобы (регистрационный номер 08АП-11252/2024) ФИО2, (регистрационный номер 08АП-11253/2024) финансового управляющего ФИО3 на определение Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 16 сентября 2024 года по делу  № А75-19163/2023 (судья Финогенов А.Н.), вынесенное по результатам рассмотрения заявления финансового управляющего ФИО3 о признании недействительной сделки, ответчик: ФИО4, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО2 (дата рождения: ДД.ММ.ГГГГ, место рождения: гор. Абдулино Оренбургской обл., ИНН 

<

***>, СНИЛС 

<

***>, адрес регистрации: Ханты-Мансийский автономный округ - Югра, г. Сургут, СОНТ № 5, ул. Ханты-Мансийская 3, участок 8),

при участии в судебном заседании посредством системы веб-конференции:

финансового управляющего ФИО3 – лично;

от ФИО2 - представителя ФИО5 (по доверенности от 17.10.2023, сроком действия три года);

от ФИО4 - представителя ФИО6 (по доверенностиот 25.01.2025, сроком действия двадцать лет),

установил:

ФИО2 (далее – ФИО2, должник) обратилась в Арбитражный суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры с заявлением о признании её несостоятельной (банкротом).

Определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 11.10.2023 указанное заявление принято к производству, назначено судебное заседание по проверке обоснованности его требований.

Решением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 20.11.2023 ФИО2 признана несостоятельной (банкротом), в отношении неё введена процедура реализации имущества гражданина. Финансовым управляющим утверждена ФИО3 (далее – ФИО3, финансовый управляющий).

Сведения о признании должника несостоятельным (банкротом) и введении в отношении него процедуры реализации имущества гражданина опубликованы в газете «Коммерсантъ» №225(7670) от 02.12.2023.

Финансовый управляющий ФИО3 обратилась 14.12.2023 в арбитражный суд с заявлением о признании недействительным договора купли-продажи земельного участка от 28.07.2023, заключенного между ФИО2 и ФИО4 (далее – ФИО4) по отчуждению земельного участка, расположенного по адресу: г. Сургут, СОНТ № 5, ул. Ханты-Мансийская, д. 3, уч. 8, кадастровый номер 86:10:0101157:310.

Определением Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 16.09.2024 заявление финансового управляющего ФИО3 о признании сделки недействительной оставлено без удовлетворения.

Не согласившись с указанным судебным актом, ФИО2 и финансовый управляющий ФИО3 обратились с апелляционными жалобами, в которых просят обжалуемое определение суда отменить и принять по делу новый судебный акт о признании сделки недействительной.

ФИО2 в обоснование своей жалобы указывает, что в данное время поведение ФИО4, обратившейся в Сургутский городской суд с заявлением о понуждении ФИО2 к регистрации перехода права собственности на недвижимость рыночной стоимости около 1 676 000 руб. (дело № 2-538/2024), направлено на обход правил о трансформации неденежного требования о передаче недвижимости в денежное требование по возврату ФИО2 оплаты в сумме 400 000 руб., полученных по договору от 28.07.2023, в связи с чем удовлетворение требований ФИО4 приведёт не только к предпочтительному удовлетворению неденежного имущественного требования на сумму 400 000 руб., но и позволит извлечь преимущества из своего недобросовестного поведения в виде получения неосновательного обогащения на сумму 1 276 000 руб. (1 676 000 – 400 000), в связи с чем и подано заявление о признании такой сделки недействительной. Полагает, что суд неправильно принял во внимание разъяснения, изложенные в пункте 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан». По мнению должника, суду следовало признать спорную сделки ничтожной применительно к абзацу 6 части 4 статьи 35 Земельного кодекса Российской Федерации (далее – ЗК РФ), поскольку договор купли-продажи от 28.07.2023 об отчуждении земельного участка без находящегося на нём недвижимого имущества грубо нарушает принцип единства судьбы земельного участка и прочно связанных с ним объектов недвижимости. Отмечает, что должник в силу преклонного возраста и юридической неграмотности в условиях введения её в существенное заблуждение со стороны злоумышленников в действительности не имела намерения продавать земельный участок и не предполагала, что тем самым лишится собственности на недвижимость (земельный участок и дом), что также подтверждается постановлением от 29.07.2023 о возбуждении уголовного дела № 12301711011009 по признакам преступления, предусмотренного частью 2 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации и вступившими в законную силу судебными актами (заочное решение Октябрьского районного суда г.Улан-Удэ Республики Бурятия от 05.03.2024 № 2-791/2024, решение Новичихинского районного суда Алтайского края от 18.03.2024 по делу № 2-27/2024, решение Калининского районного суда г.Уфы от 26.03.2024 по делу № 2-2132/2024, решение Бакчарского районного суда Томской области от 11.04.2024 по делу № 2-26/2024), в связи с чем имеются основания для применения пункта 1 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ). Также считает, что настоящий обособленный спор затрагивает права третьих лиц, не привлечённых к участию в настоящем обособленном спор, ФИО7 и ФИО8, которые фигурируют в мнимых договорах займа, подготовленных ФИО9 (далее – ФИО9), являющимся отчимом ФИО4, и который выезжал на осмотр участка, организовывал оформление доверенностей как от ФИО4, так и от ФИО2 на ФИО4, участвовал при рассмотрении споров в Сургутском городском суде и Арбитражном суде Ханты-Мансийского автономного округа – Югры.

Финансовый управляющий ФИО3 в обоснование своей жалобы указывает, что суд первой инстанции:

- не установил состав имущества, подлежащего передаче по договору купли-продажи от 28.07.2023, и не дал оценка договору с точки зрения согласованности существенных условий договора;

- придя к выводу об отчуждении земельного участка без располагающегося на нём жилого дома, принадлежащих одному собственнику, не применил положения о ничтожности сделки;

- давая оценку заключения судебной экспертизы установившей, что рыночная стоимость земельного участка со всеми неотделимыми улучшениями составляет 1 676 000 руб., пришел к ошибочному выводу о том, что цена договора в размере 400 000 руб. соответствует рыночным условиям, учитывая, что улучшения земельного участка не являлись предметом договора;

- не учел, что воля должника при заключении спорного договора не была направлена на переход права собственности на объект недвижимости, что свидетельствует о недействительности (незаключенности) договора.

Определениями Восьмого арбитражного апелляционного суда от 02.11.2025, 05.11.2024 апелляционные жалобы приняты к производству и назначены к рассмотрению в судебном заседании на 21.01.2025.

В заседании суда апелляционной инстанции, открытом 21.01.2025, в соответствии со статьей 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) объявлен перерыв до 30.01.2025 для урегулирования спора мирным путём. Информация о перерыве в судебном заседании размещена на информационном ресурсе http://kad.arbitr.ru/.

28.01.2025 посредством системы подачи документов в электронном виде «Мой арбитр» от Прокуратуры Ханты-Мансийского автономного округа – Югры поступили письменные пояснения, которые приобщены судом к материалам дела.

29.01.2025 от ФИО2 до начала судебного заседания поступило письменное ходатайство об отложении судебного разбирательства для урегулирования спора мирным путем.

Возражая против доводов, изложенных в апелляционной жалобе финансового управляющего, ФИО4 представила письменный отзыв, в котором просит определение суда первой инстанции оставить без изменения, жалобу - без удовлетворения.

Определением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 04.02.2025 (резолютивная часть оглашена 30.01.2025) судебное заседание по рассмотрению апелляционной жалобы отложено на 26.02.2025.

19.02.2025 посредством системы подачи документов в электронном виде «Мой арбитр» от Прокуратуры Ханты-Мансийского автономного округа – Югры поступили письменные пояснения, которые приобщены судом к материалам дела.

25.02.2025 от ФИО4 поступили отзыв на апелляционные жалобы и пояснения о том, что стороны не достигли согласия по вопросу урегулирования спора мирным путем, полагает, что дальнейшее отложение рассмотрения настоящего спора нецелесообразно, просила рассмотреть апелляционные жалобы с учетом имеющихся в деле доказательств, по результатам чего в их удовлетворении отказать, обжалуемое определение суда первой инстанции оставить без изменения.

26.02.2025 от ФИО2 поступило ходатайство о приостановлении производства по рассмотрению апелляционных жалоб до проведения амбулаторной комплексной психолого-психиатрической судебной экспертизы в отношении потерпевшей ФИО2 в рамках расследования уголовного дела № 12301711011031009 и получения результатов. Также должником представлено ходатайство об отложении судебного заседания, мотивированное тем, что ФИО10, приходящаяся дочерью ФИО2, акцептовала за ФИО2, предложение ФИО4 о полном и безоговорочном принятии оферты о выплате ФИО4 денежных средств в размере 602 221 руб. 92 коп.

В заседании суда апелляционной инстанции, открытом 26.02.2024, финансовый управляющий ФИО3, представитель ФИО2 поддержали заявленное должником ходатайство о приостановлении производства по рассмотрению апелляционных жалоб.

Представитель ФИО4 против удовлетворения ходатайства о приостановлении производства возражал.

Рассмотрев ходатайство о приостановлении производства по делу, суд апелляционной инстанции отказал в его удовлетворении.

Порядок и основания для обязательного приостановления арбитражным судом производства по делу изложены в статье 143 АПК РФ.

В рассматриваемой ситуации суд апелляционной инстанции не усматривает условий, необходимых для приостановления производства по настоящему обособленному спору, поскольку результаты амбулаторной комплексной психолого-психиатрической судебной экспертизы в отношении потерпевшей ФИО2 в рамках расследования уголовного дела № 12301711011031009 (оценка психического состояния в момент совершения в отношении неё преступных действий, её вменяемость и (или) способность защищать свои права в уголовном судопроизводстве) на прямую не связаны с предметом настоящего спора, а также подтверждается иными доказательствами по делу, в том числе и  последующим поведением должника после совершения сделки.

Заявленное ходатайство не согласуется с положениями статьи 143 АПК РФ.

Оснований для удовлетворения ходатайства об отложении судебного заседания, суд апелляционной инстанции также не нашел с учетом положений статьи                          158 АПК РФ, заявленных в обоснование ходатайства доводов (для утверждения мирового соглашения) и возражений ответчика об отложении ввиду несогласия последнего на мирное урегулирование спора на предложенных должником условиях.

По существу спора финансовый управляющий ФИО3, представитель ФИО2 поддержали доводы, изложенные в апелляционных жалобах, просили обжалуемое определение суда первой инстанции отменить.

Представитель ФИО4 просил оставить определение без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения, считая определение суда первой инстанции законным и обоснованным.

Иные лица, участвующие в деле о банкротстве, надлежащим образом извещенные о времени и месте заседания суда апелляционной инстанции, явку своего представителя в судебное заседание не обеспечили. В соответствии со статьями 123, 156, 266 АПК РФ апелляционные жалобы рассмотрены судом апелляционной инстанции в отсутствие указанных лиц.

Изучив материалы дела, апелляционные жалобы, отзыв на них, письменные пояснения, заслушав представителей участвующих в деле лиц, проверив законность и обоснованность судебного акта в порядке статей 266, 270 АПК РФ, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о наличии оснований для отмены определения Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 16.09.2024 по настоящему делу.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, 28.07.2023 между ФИО2 (продавец) и ФИО4 (покупатель) подписан договор купли-продажи земельного участка (далее – договор купли-продажи), по условиям которого продавец передает в собственность покупателя, а покупатель принимает в собственность и обязуется оплатить в соответствии с условиями настоящего договора недвижимое имущество: земельный участок, земли населенных пунктов, для садоводства, общая площадь 465 кв.м., адрес: Ханты-Мансийский автономный округ – Югра, г. Сургут, СОНТ № 5, ул. Ханты-Мансийская 3, уч. 8, кадастровый номер 86:10:01011157:310.

Стороны согласовали, что на отчуждаемом земельном участке расположены неотъемлемые улучшения – постройки право собственности, на которые не зарегистрировано: дом, баня, теплицы, скважина, колодец, участок огорожен забором (пункт 1.1. договора).

Согласно пункту 3 договора по соглашению сторон земельный участок оценен на сумму 400 000 руб.

Как следует из выписки из ЕГРН от 02.08.2023 земельный участок, общей площадью 465 кв.м., расположенный по адресу: Ханты-Мансийский автономный округ – Югра, г. Сургут, СОНТ № 5, ул. Ханты-Мансийская 3, уч. 8, кадастровый номер 86:10:01011157:310 зарегистрирован за ФИО2 с 2010 года.

На момент обращения финансового управляющего в суд с настоящим заявлением регистрации права собственности на спорный земельный участок числилась за ФИО2, запись о переходе права собственности к ФИО4 в Едином государственном реестре недвижимости отсутствовала.

Финансовый управляющий, ссылаясь на то, что спорная сделка совершена в преддверии процедуры банкротства должника по заниженной стоимости с намерением причинить вред правам и интересам конкурсных кредиторов (злоупотребление правом), лишь для вида, без намерения создать соответствующие правовые последствия, в целях вывода ликвидного имущества из состава конкурсной массы, обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением.

В процессе рассмотрения спора было установлено, что для регистрации перехода права собственности на спорный земельный участок ФИО2 оформлена доверенность у нотариуса нотариального округа г. Сургута ХМАО-Югры ФИО11 на имя ФИО4

29.07.2023 ФИО4 подала заявление через МФЦ Сургутского района на государственную регистрацию перехода права собственности, предоставив для регистрации оригинал договора купли-продажи земельного участка и оригинал расписки о передаче денежных средств, согласно описи MFC-0553/2023-131311-2 от 29.07.2023.

Далее ФИО2 совершила действия, направленные на отзыв доверенности, внесение запрета на регистрационные действия без личного участия в Росреестре, и завладение документами ответчика в МФЦ.

По факту завладения документами ФИО2 ответчиком были поданы: жалобы в МФЦ г. Сургута – действия сотрудника признаны незаконными; заявление в ОП-1 УМВД России по г. Сургуту – отказано в возбуждении уголовного дела, рекомендовано обратиться с заявлением в суд; обжалование отказа ОП-1 УМВД о возбуждении уголовного дела в прокуратуру; исковое заявление в Сургутский городской суд о государственной регистрации перехода права собственности и передачи земельного участка – производство по делу приостановлено до разрешения спора в Арбитражном суде Ханты-Мансийского автономного округа-Югры.

23.08.2023 должником зарегистрировано право собственности на объект недвижимости, расположенный на спорном земельном участке.

04.09.2023 ФИО2 осуществила снятие с регистрационного учета по адресу: 

<

...> и зарегистрировалась по адресу: г. Сургут, СОНТ № 5, ул. Ханты-Мансийская 3, участок 8.

В своих пояснениях должник указывал, что стал жертвой злоумышленников, по указанию неустановленных лиц с использованием угроз, запугиваний в  период с 21.07.2023 по 28.07.2023 перевела 1 485 000 руб., которые получила от кредитных организаций, действия по заключению сделки по продаже дачного участка совершил под давлением злоумышленников, денежные средства, полученные от ФИО4 по сделке, также были переведены на счета неизвестных должнику лиц.

Возражая против заявленных требований, ФИО4 указала, что ФИО2 самостоятельно обратилась в офис ООО «БТИ» с целью получения услуг по реализации земельного участка в короткий срок, установила стоимость отчуждаемого имущества, добровольно согласовала условия и подписала договор купли-продажи, понимая его содержание, условия и суть сделки, фактически получила денежные средства за проданную дачу и распорядилась ими по своему усмотрению. Ответчик не вводил должника в заблуждение. Факт того, что ФИО2 приняла решение о продаже дачи по указанию третьих лиц, не установлен и не подтвержден следствием. Следовательно, обман при совершении сделки купли-продажи спорного земельного участка имел место со стороны ФИО2, поведение которой не было разумным и добросовестным. Вследствие обмана и неправомерных действий со стороны ФИО2, ФИО4, осталась без причитающегося ей земельного участка, денежных средств и оригиналов документов, таким образом, является потерпевшей стороной.

Учитывая установленные обстоятельства, финансовый управляющий настаивал на недействительности совершенной сделки в силу её мнимости и совершения под влиянием обмана.

Отказывая в удовлетворении заявления финансового управляющего, суд первой инстанции исходил из того, что поскольку финансовый управляющий не является стороной спорного договора купли-продажи, у него отсутствует право оспаривания указанной сделки по специальным нормам - по причине её заключения под влиянием обмана. Судом также не установлено оснований мнимости, ничтожности оспариваемой сделки, совершения её на условиях, существенно отличающихся от рыночных условий. Кроме того, суд первой инстанции, со ссылкой на разъяснения, изложенные в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан», исходил из того, что поскольку спорное жилое помещение является единственным пригодным для проживания должника, при возврате данного имущества в конкурсную массу оно будет защищено исполнительским иммунитетом и не повлияет на размер конкурсной массы и права кредиторов, оснований для признания такой сделки недействительной не имеется.

Повторно исследовав материалы дела, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Согласно части 1 статьи 223 АПК РФ и статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Отношения, связанные с банкротством граждан, регулируются главой Х Закона о банкротстве. Согласно пункту 1 статьи 213.1 Закона о банкротстве отношения, связанные с банкротством граждан и не урегулированные настоящей главой, регулируются главами I - III.1, VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI настоящего Федерального закона.

Как предусмотрено пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве, сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации (далее - ГК РФ), а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

Согласно пункту 17 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Постановление № 63) в порядке главы III.1 Закона о банкротстве (в силу пункта 1 статьи 61.1) подлежат рассмотрению требования арбитражного управляющего о признании недействительными сделок должника как по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве (статьи 61.2 и 61.3 и иные содержащиеся в этом Законе помимо главы III.1 основания), так и по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством (в частности, по основаниям, предусмотренным ГК РФ или законодательством о юридических лицах).

В рассматриваемом случае заявление финансового управляющего мотивировано несоответствием сделки требованиям статей 10, 168, пункт 1 статьи 170, пункт 2 статьи 179 ГК РФ, пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В силу пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка).

Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

В пункте 9 Постановления № 63 разъяснено, что если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется.

Если же подозрительная сделка с неравноценным встречным исполнением была совершена не позднее чем за три года, но не ранее чем за один год до принятия заявления о признании банкротом, то она может быть признана недействительной только на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве при наличии предусмотренных им обстоятельств (с учетом пункта 6 настоящего постановления).

Принимая во внимание дату договора купли-продажи (28.07.2023) и дату возбуждения производства по делу о банкротстве должника (11.10.2023), суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о том, что оспариваемая сделка подпадает под период, установленный пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Исходя из анализа приведенной нормы права, для признания сделки недействительной по основанию, указанному в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, лицу, требующему признания сделки недействительной, необходимо доказать, а суд должен установить следующие объективные факторы: сделка должна быть заключена в течение года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления (данный срок является периодом подозрения, который устанавливается с целью обеспечения стабильности гражданского оборота) и неравноценное встречное исполнение обязательств.

Пунктом 8 Постановления № 63 предусмотрено, что в соответствии с абзацем первым пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве неравноценное встречное исполнение обязательств другой стороной сделки имеет место, в частности, в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия на момент ее заключения существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки.

Для того чтобы установить данное обстоятельство, необходимо обладать информацией как о стоимости имущества, переданного должником по сделке, так и о стоимости полученного за данное имущество предоставления (определение Верховного Суда Российской Федерации от 20.06.2016 № 305-ЭС15-10323).

Как было указано ранее, по условиям спорного договора земельный участок был оценен сторонами на сумму 400 000 руб.

Факт передачи ФИО4 должнику денежных средств в размере 400 000 руб. наличными денежными средствами после подписания договора участвующими в деле не оспаривается и подтвержден договором займа денежных средств от 28.07.2023 с ФИО7 на сумму 100 000 руб., договором займа денежных средств с ФИО8 на сумму 150 000 руб., пояснениями матери ответчика – ФИО6 о передаче ФИО4 в долг 150 000 руб., из которых 50 000 руб. сняты ФИО6 с кредитной карты № **0275.

Мотивом оспаривания финансовым управляющим настоящей сделки по пункту                       1 статьи 61.2 Закона о банкротстве является существенное отклонение согласованной сторонами стоимости земельного участка с расположенными на нём неотделимыми улучшениями (дом, баня, теплицы, скважина, колодец, участок огорожен забором) от его рыночной стоимости.

Отказывая в удовлетворении заявления о признании недействительной сделки на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, суд первой инстанции исходил из того, что договором купли-продажи от 28.07.2023 предусмотрена продажа только земельного участка, без учета находящихся на нем объектов, а поскольку по результатам судебной экспертизы установлена рыночная стоимость земельного участка в размере 446 000 руб., цена реализации такого участка в 400 000 руб. с учетом выводов экспертизы не имеет существенного отклонения от рыночной стоимости земельного участка.

Коллегия судей полагает указанный вывод суда ошибочным.

Так, в пункте 38 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела                     I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 25) разъяснено, что согласно пункту 1 статьи 130 ГК РФ к недвижимым вещам относятся земельные участки, участки недр и все, что прочно связано с землей, то есть объекты, перемещение которых без несоразмерного ущерба их назначению невозможно, в том числе здания, сооружения, объекты незавершенного строительства. К недвижимым вещам относятся также подлежащие государственной регистрации воздушные и морские суда, суда внутреннего плавания. Законом к недвижимым вещам может быть отнесено и иное имущество.

Вещь является недвижимой либо в силу своих природных свойств (абзац первый пункта 1 статьи 130 ГК РФ), либо в силу прямого указания закона, что такой объект подчинен режиму недвижимых вещей (абзац второй пункта 1 указанной статьи).

В силу подпункта 5 пункта 1 статьи 1 ЗК РФ единство судьбы земельных участков и прочно связанных с ними объектов, согласно которому все прочно связанные с земельными участками объекты следуют судьбе земельных участков, за исключением случаев, установленных федеральными законами.

В развитие данного принципа пункта 4 статьи 35 ЗК РФ установлен запрет на отчуждение земельного участка без находящихся на нем здания, сооружения в случае, если они принадлежат одному лицу.

Согласно статье 219 ГК РФ право собственности на здания, сооружения и иное вновь создаваемое недвижимое имущество, подлежащее государственной регистрации, возникает с момента такой регистрации.

До момента государственной регистрации права, расположенные на земельном участке объекты следуют судьбе указанного земельного участка, являясь его составной частью и его неотделимым улучшением (статья 134 ГК РФ).

В данном случае, предметом оспариваемой сделки являлся земельный участок с неотделимыми улучшениями в виде построенного дома, бани, теплицы, скважины, колодца, и забора, которым огорожен участок, при этом стоимость земельного участка была определена в сумме 400 000 руб.

Факт передачи ответчиком должнику денежных средств в размере 400 000 руб. признан доказанным и не оспаривается сторонами.

Вместе с тем, спорным является вопрос о соответствии согласованной сторонами стоимости недвижимости рыночным условиям на момент заключения договора.

Ответчик не оспаривает тот факт, что при определении цены договора стороны исходили из реализации исключительно земельного участка как самостоятельного объекта гражданских прав, в то время как рыночная стоимость неотделимых улучшений такого земельного участка в виде расположенных на нём построек при оценке продажной цены объекта недвижимости не учитывалась. Указанное обстоятельство мотивировано фактом отсутствия регистрации прав на постройки в установленном законом порядке за должником.

Вместе с тем, подобное противоречит вышеизложенным положениям законодательства относительно принципа единства судьбы земельного участка и расположенных на неё объектов недвижимости. Отсутствие регистрации права собственности на имеющиеся постройки за должником на дату заключения договора не отменяют того факта, что указанное имущество следует судьбе земельного участка (возможность демонтажа или переноса таких построек, в том числе без причинения им несоразмерного ущерба, не доказана).

В связи с тем, что проданный земельный участок и расположенные на нём постройки необходимо рассматривать как единый объект, который невозможно продать по отдельности, при оценке равноценности установленной в договоре стоимости реализованных объектов необходимо оценивать общую цену сделки. Стоимость отчуждаемого ФИО12 имущества должна была определяться вместе со стоимостью имеющихся на земельном участке неотделимых улучшений, которые в договоре купли-продажи земельного участка при определении цены договора учтены не были, что ФИО4 не оспаривается. ФИО4 не ссылается на то, что её воля была направлена на приобретение исключительно земельного участка, в то время как имеющиеся улучшения участка не обладали для неё какой-либо потребительской ценностью. Указанное также подтверждается последующими действиями ФИО4, выразившимися в подаче в Сургутский городской суд заявления о понуждении ФИО2 к регистрации перехода права собственности на недвижимость (дело № 2-538/2024).

Кроме того, судом учтено, что представитель ответчика до подписания договора лично осматривал спорный земельный участок и  получил полное представление об объекте сделки и его составных частях, в том числе  техническом состоянии.

Таким образом, намерение ФИО4 на приобретение земельного участка в совокупности с расположенными на них объектами постройки следует из фактических обстоятельств спора, в связи с чем не включение их стоимости в цену договора не может быть признанно обоснованным и соответствующим положениям закона.

Согласно заключению эксперта № 045-24-ТПП от 18.07.2024, подготовленному Союзом «Нижневартовская торгово-промышленная палата» рыночная стоимость объектов, указанных в договоре купли-продажи земельного участка от 28.07.2023: земельного участка, категория земель: земли населенных пунктов - для садоводства. Площадь земельного участка: 465 кв.м. кадастровый номер: 86:10:0101157:310, иных неотделимых улучшений, указанных в договоре купли-продажи земельного участка от 28.07.2023: бани, теплицы, скважины, колодца, забора, а также жилого дома: назначение: жилое. Площадь: 32,3 кв.м., Этажность 1, в том числе подземных 0, расположенного на этом земельном участке. Кадастровый номер жилого дома: 86:10:0101157:776 (общей рыночной стоимости и рыночной стоимости отдельно по каждому объекту) на спорную дату - 28.07.2023 составляет 1 676 000 руб., из них:                              446 000 руб. – земельный участок; 547 000 руб. – жилой дом; 320 000 руб. – баня;                  174 000 руб. – теплицы; 122 000 руб. – забор; 23 000 руб. – колодец; 44 000 руб. – скважина.

Принимая во внимание подтверждающиеся материалами дела фактические обстоятельства и выводы судебной экспертизы, коллегия судей исходит из того, что поскольку на момент заключения договора купли-продажи от 28.07.2023, на спорном земельном участке уже имелись строения, квалифицированные в качестве неотделимых улучшений, обладающие потребительской ценностью для ответчика, стоимость которых подлежала учету при определении цены реализации такого участка, тогда как  цена продажи не учитывала находящиеся на земельном участке строения как неотделимые улучшения, очевидно, увеличивающие его рыночную стоимость, оснований как квалификации договора купли-продажи от 28.07.2023 в качестве сделки, совершенной в условиях равноценного встречного предоставления со стороны ответчика, у суда первой инстанции не имелось.

Более того, по смыслу определения ВС РФ от 08.11.2021 № 307-ЭС18-15392 (3), контрагент считается осведомленным о противоправной цели сделки при кратной разнице между ценой сделки и рыночной стоимостью имущества.

Применительно к настоящему спору, несмотря на то, что ФИО4 не является профессиональным участником рынка в области недвижимого имущества, коллегия судей не может исключить её осведомленность о реальной рыночной стоимости реализованного имущества, учитывая установленные в рамках настоящего спора обстоятельства совершения оспариваемой сделки.

В частности, из пояснений самой ФИО4 следует, что по вопросу оказания помощи в продаже дачного земельного участка ФИО2 обратилась 27.07.2023 в офис ООО «Бюро технических измерений» (далее – ООО «БТИ»), расположенный по адресу: 

<

...>, где встретилась с директором ООО «БТИ» ФИО13, мама ФИО4 (далее – ФИО13), и предложила приобрести её дачу по цене 500 000 руб., поскольку срочно нужны были денежные средства.

В тот же день в вечернее время ФИО2 позвонил ФИО9                                 (муж ФИО6 директора ООО «БТИ») и договорился о встрече на следующей день для осмотра дачи. Именно ФИО9 предложил ФИО4 приобрести спорную дачу.

Заключение договора купли-продажи и его сдача на регистрацию в Росреестр осуществлена сторонами 28.07.2023. При этом представление интересов ФИО2 осуществлялось самой ФИО4, на основании нотариально оформленной доверенности от 18.08.2023 (генеральная доверенность без ограничения полномочий), что не является типичным поведением продавца при участии в сделках по продаже собственного имущества незнакомому ему ранее человеку.

Таким образом, весь процесс, включающий в себя осмотр имущества, принятие решения о его приобретении, проверка документов, согласование условий сделки, оформление нотариальной доверенности от должника на имя ФИО4, составление договора, обращение в МФЦ, занял не более двух дней, при том сама ФИО4 участвовала лично лишь при подписании договора, передаче денег и сдаче документов на регистрацию через МФЦ.

Ответчиком не оспаривается, что заключение спорного договора осуществлялось ею при содействии ФИО9, который лично осматривал дачный участок, согласовывал с ФИО2 условия сделки, в том числе обсуждал цену реализации, предложил ФИО4 приобрести указанную недвижимость, а также присутствовал вместе с ФИО4 в МФЦ при подписании договора и передачи документов на регистрацию.

При этом, как уже указывалось, из имеющихся в деле доказательств и пояснений следует, что ФИО4 приходится дочерью ФИО6 и падчерицей ФИО9

Согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц основным видом деятельности ООО «БТИ», учредителем и единственным участником которого является ФИО13, является кадастровая деятельность (код 41.20 ОВКЭД).

Более того, на момент заключения оспариваемого договора ФИО13 являлась индивидуальным предпринимателем (ОГРНИП 

<

***>), основным видом деятельность которой являлось исследование конъюнктуры рынка (код ОКВЭД 73.20.1), в качестве дополнительных видов деятельности, среди прочего, числились деятельность по технической инвентаризации имущества (код ОКВЭД 68.32.3), деятельность в области права (код ОКВЭД 69.10), деятельность геодезическая и картографическая (код ОКВЭД 71.12.4) и кадастровая деятельность (код ОКВЭД 71.12.7).

Из решения Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 14.08.2023 по делу № А75-13266/2023 следует, что ФИО9, при обращении в суд с заявлением о собственном банкротстве, указывал, что осуществляет трудовую деятельность в ООО «БТИ», до 04.04.2023 являлся участником ООО «БТИ» с долей участия в размере 80%, номинальной стоимостью 10 000 руб. в уставном капитале      ООО «БТИ».

Таким образом, с учетом незначительного временного периода проведения сделки (все этапы от обращения в ООО «БТИ» до даты заключения договора не более двух дней), осуществляемого ранее рода деятельности родственниками ФИО4, непосредственного касающегося объектов недвижимости (в том числе оценку рыночной стоимость недвижимости), которые не только посоветовали приобрести ей указанное имущество по заявленной цене, но, так или иначе, участвовали в вопросе его приобретения, были осведомлены об условиях такой сделки (беседа ФИО2 в офисе ООО «БТИ» непосредственно с ФИО6, осмотр и процесс согласования условий сделки лично ФИО9, передача ФИО6 денежных средств ФИО4, в размере 150 000 руб.), апелляционная коллегия судей приходит к выводу о том, что ФИО4 не могла не осознавать, что реальная рыночная стоимость спорного имущества значительно выше той, на которую согласилась ФИО2

В свою очередь, действия лица, приобретающего имущество по цене, явно ниже рыночной, нельзя назвать осмотрительными и осторожными.

Значительное занижение стоимости отчуждаемого имущества должно породить у любого добросовестного и разумного участника гражданского оборота сомнения относительно правомерности такого отчуждения (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 22.12.2016 № 308-ЭС16-11018).

Таким образом, отчуждение имущества по заниженной цене возлагает на добросовестных участников гражданского оборота особые требования к осмотрительности, а, следовательно, ФИО4, приобретая у ФИО2 имущество, должна была предпринять все необходимые действия, направленные на установление причин отчуждения (если она действовала добросовестно) либо знала об этих причинах заранее или действовала исключительно в своих интересах (если она действовал недобросовестно) с учетом отсутствия со стороны должника, являющегося пенсионером и не обладающего знаниями в области оценки имущества, обратившегося с таким вопросом в ООО «БТИ», как к профессиональному участнику рынка в сфере недвижимости, возражений по продаже имущества по предложенной представителем ответчика стоимости, что не исключает  намеренное нераскрытие перед стороной реальной стоимости имущества с целью получения выгоды.

Поскольку материалами дела подтвержден факт значительного занижения стоимости реализации земельного участка с расположенными на нём неотделимыми улучшениями, что нарушает интересы должника и конкурсных кредиторов, совокупность обстоятельств, необходимых и достаточных для признания сделки недействительной по основаниям пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, является доказанной.

При этом, вопреки доводам должника, под основания признания сделки недействительной, установленные статьей 61.3 Закона о банкротстве, оспариваемая сделка не подпадает, поскольку в данном случае оспаривается сам договор купли-продажи, а не исполнение должником обязательств по этому договору преимущественно перед обязательствами кредиторов должника, учитывая, что ФИО4 не являлась кредиторов должника.

Положения статьи 4 АПК РФ о праве на обращение в арбитражный суд, действующие во взаимосвязи с иными нормами Кодекса и Закона о банкротстве (в частности, его пунктом 1 статьи 61.8, согласно которому заявление об оспаривании сделки должника подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве должника, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве должника) и с учетом разъяснений, содержащихся в пункте 17 Постановления № 63, дают право финансовому управляющему и кредиторам на подачу заявления об оспаривании сделки по общим основаниям в рамках дела о банкротстве.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 9 Постановления № 25, принимая решение, суд по смыслу части 1 статьи 168 АПК РФ определяет, какие нормы права следует применить к установленным обстоятельствам. Суд также указывает мотивы, по которым не применил нормы права, на которые ссылались лица, участвующие в деле. В связи с этим ссылка истца в исковом заявлении на не подлежащие применению в данном деле нормы права сама по себе не является основанием для отказа в удовлетворении заявленного требования.

Таким образом, указание заявителем не подлежащей применению нормы права, само по себе, не препятствует суду квалифицировать сделку как недействительную по иным основаниям, что также допускается приведенными в пункте 4 Постановления № 63 разъяснениями.

В данном случае, финансовый управляющий просил признать указанную сделку недействительной также на основании статей 10, 168, пункт 1 статьи 170, пункт                             2 статьи 179 ГК РФ.

Оснований для признания спорного договора недействительной ничтожной сделкой на основании статей 10, 168 ГК РФ с учетом сформированной в устойчивая судебная практика (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 10044/11 по делу № А32-26991/2009, определения Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2016 № 306-ЭС15-20034, от 29.04.2016 № 304-ЭС15-20061, от 31.08.2017 № 305-ЭС17-4886) коллегией судей не установлено.

Законодательство пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ), однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по пункту 1, пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 ГК РФ.

Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельные составы правонарушения, предусмотренные пунктом 1 и пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, либо сделки с неравноценным встречным исполнением по статьям 10 и 168 ГК РФ возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки.

Поскольку в рассматриваемом случае пороки сделки, с которыми финансовый управляющий связывает недействительность сделки, не выходят за пределы дефектов подозрительных сделок, основания для признания её недействительной по общегражданским основаниям (статьи 10, 168 ГК РФ) отсутствуют.

Кроме того, учитывая установленные по спору обстоятельства, коллегия суда не находит оснований полагать спорную сделку мнимой применительно к статье              170 ГК РФ в связи с тем, что мнимость договора финансовый управляющий связывает с отсутствием воли ФИО4 на приобретение недвижимость в своих интересах, формальное наделение её статусом покупателя имущества в интересах фактического бенефициара – ФИО9

Вместе с тем, указанное не свидетельствует о том, что договор купли-продажи в действительности не был исполнен между продавцом и покупателем.

В данном случае воля ФИО4 на заключение договора купли-продажи без его реального исполнения и наличие у неё намерения оставить указанное имущество за должником ввиду имеющегося между ними сговора не установлена.

Ссылки на приобретение ФИО4 спорного имущества в интересах ФИО9, который также не является заинтересованным по отношению к должнику лицом, правового значения в настоящем случае не имеет, поскольку в отсутствии пороков воли продавца и покупателя на реализацию недвижимого имущества посредством конструкции договора купли-продажи не предполагает признание такого договора недействительным в интересах должника и его кредиторов.

В данном случае ФИО4, выступающая на стороне покупателя, имела интерес в приобретении имущества, при этом не намеревалась оставлять такое имущество за должником для целей его сокрытия от кредиторов, а значит, оснований для признания такого договора мнимым в рамках процедуры банкротства ФИО2 не имеется.

В тоже время, исходя из установленных выше фактических обстоятельств, суд апелляционной инстанции считает, что в настоящем споре наличествуют основания для признания спорной сделки недействительной на основании пунктом 2 статьи                            179 ГК РФ.

Как разъяснено в пункте 75 Постановления № 25, применительно к статьям                  166 и 168 ГК РФ под публичными интересами, в частности, следует понимать интересы неопределенного круга лиц, обеспечение безопасности жизни и здоровья граждан, а также обороны и безопасности государства, охраны окружающей природной среды.

Пунктом 2 статьи 179 ГК РФ установлено, что сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Как следует из разъяснений, изложенных в пункте 99 Постановления № 25, сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман. Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 7 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 10.12.2013 № 162 «Обзор практики применения арбитражными судами статей 178 и 179 Гражданского кодекса Российской Федерации», обман при совершении сделки (статья 179 ГК РФ) может выражаться в намеренном умолчании лица об обстоятельствах, о которых оно должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

Следует учитывать, что закон не связывает оспаривание сделки на основании пунктов 1 и 2 статьи 179 ГК РФ с наличием уголовного производства по фактам применения насилия, угрозы или обмана. Обстоятельства применения насилия, угрозы или обмана могут подтверждаться по общим правилам о доказывании.

Как было указано ранее, ФИО4, принявшая решение о заключении сделки с ФИО2 по продаже земельного участка с неотделимыми улучшениями по цене 400 000 руб., не могла не знать о том, что заявленная стоимость кратно ниже рыночной стоимости такого имущества ввиду характера и рода осуществляемой её родственниками профессиональной деятельности в сфере недвижимости, которые и предложили приобрести указанный земельный участок по обозначенной цене. Учитывая скорость совершения такой сделки, принятие косвенного участия в такой сделке ФИО9, приходящего отчимом ФИО4, который лично осматривал такое имущество после обращения ФИО2 с предложением о продаже спорного участка в ООО «БТИ» под руководством ФИО6, являющейся матерью ФИО4 и предоставившей последней часть денежных средств для приобретения участка, коллегия судей приходит к выводу о том, что ФИО4 приняла решение о приобретении такого имущества ввиду её осведомленности о реальной рыночной стоимости такого имущества, и, как следствие, при понимании, что данные действия  совершаются в ущерб продавца.

При этом доказательств того, что заинтересованные лица сообщили ФИО2, что реальная рыночная стоимость спорного имущества в несколько раз превышает ту, за которую ФИО2 согласилась её продать ФИО4, ввиду расположения на том участке многочисленных строений, не имеется. В условиях, отсутствия у  должника времени для проверки и установления реальной стоимости спорного объекта.

Фактически ФИО4 воспользовалась создавшейся ситуацией, не проявила всевозможных от неё мер по установлению истинных мотивов согласования такой цены,  спешки при реализации объекта, не предложила провести оценку такого имущества, принимая во внимание род деятельности её матери, не удостоверилась в законности проведения такой сделки в силу значительного занижения стоимости имущества и отсутствия у ФИО2, являющейся человеком преклонного возраста, каких-либо возражений о реализации имущества по такой цене.

В данном случае, заслуживающим внимание обстоятельством является и то, что ФИО2, не обладающая юридическим образованием и специальными знаниями в сфере недвижимости, на момент согласования условий сделки находилась под влиянием неустановленных лиц (мошенников), не осознавала истинных мотивов связавшихся с ней лиц, не была осведомлена об иной рыночной стоимости принадлежащего ей имущества, в том числе ввиду того, что принимая решение о продаже такого имущества она полагала, что совершает действия по его «спасению», в связи с чем доводы о том, что ФИО2 сама воспользовался правом устанавливать договорную стоимость приобретаемого имущества, отличную от рыночной, в силу пункта 1 статьи 421 ГК РФ, признаются несостоятельными.

В данном случае коллегия судей учитывает пожилой возраст ФИО2, безосновательную спешку в оформлении сделки, выдачу доверенности на лицо, которое ФИО2 было незнакомо и выступало её контрагентов по сделке -ФИО4, а также продажу ФИО2 земельного участка с неотделимыми улучшениями по значительно заниженной цене. Все эти обстоятельства должны были вызвать у ФИО4 сомнения в сформированности, направленности и непорочности воли ФИО2 на отчуждение спорного имущества с учетом наличия у ФИО4 близких родственников, занимающихся профессиональной деятельности в сфере недвижимости, их опыта в совершении таких сделок, поступлении от них предложения по приобретению указанного имущества на заявленных условиях в кротчайшие сроки, предоставлении матерью ответчика части денежных средств в долг для приобретения указанного участка (пояснения ФИО6 приложены к отзыву ответчика от 24.02.2024 в электронном виде).

Поскольку ФИО2, не осознавая реальную стоимость объекта, дала согласие на вступления в сделку с ФИО4, которая не предприняла мер по раскрытию таких обстоятельств, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о наличии оснований для признания такой сделки недействительной на основании пункта 2 статьи 179 ГК РФ.

Выводы суда первой инстанции о том, что поскольку финансовый управляющий не является стороной спорного договора купли-продажи, у него отсутствует право оспаривания указанной сделки по причине ее заключения под влиянием обмана, коллегия судей признает ошибочными.

Тот факт, что в настоящем деле заявление подано финансовым управляющим, не меняет субъектный состав участников спора, поскольку финансовый управляющий гражданина-банкрота является лицом, действующим не только в интересах кредиторов, но и в интересах самого должника-банкрота, который в данном деле принимал активное участие и настаивал на признании такой сделки недействительной на основании специальной нормы ГК РФ.

Кроме того, на протяжении рассмотрения спора в суде первой инстанции должник занимал активную позицию, представлял обширные процессуальные пояснения, что свидетельствует о присоединении должника к требованиям  финансового управляющего.

Ссылки ответчика на положения пункту 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан» (далее – Постановление № 48), а также доводы о том, что спорное имущество, ранее не являющееся единственным пригодным для проживания должника, формально стало таковым в результате совершения ФИО2 направленных на это действий, при установленных в настоящем деле фактических обстоятельствах судом не принимаются, в том числе по той причине, что они основаны на субъективной оценке представленных в материалы дела доказательств, предметом рассмотрения в рамках настоящего спора не являлось, с учетом оснований спора правового значения не имеет.

Действительно, в силу положений пункт 4 Постановления № 48 при оспаривании сделки должника по отчуждению жилого помещения суд до разрешения обстоятельств, касающихся недействительности сделки, должен проверить, не является ли данное помещение единственным пригодным для проживания должника и членов его семьи, не защищен ли данный объект исполнительским иммунитетом.

В приведенных разъяснениях в соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.08.2021                                 № 307-ЭС21-8025, речь идет о жилых помещениях, являющихся единственными пригодными для проживания, в первую очередь, должника, как центральной фигуры в деле о несостоятельности (банкротстве), а при наличии у него членов семьи, совместно с ним проживающих, - и для этих лиц.

Указанные разъяснения направлены на недопущение ситуации, когда вопреки смыслу положений статьи 446 ГПК РФ и целям эффективного правосудия в банкротом процессе гражданина, жилое помещение будет возвращено в конкурсную массу должника лишь формально и исключительно с тем, чтобы судом была констатирована его защита исполнительским иммунитетом. В таком случае мотивы отчуждения должником жилого помещения не имеют правового значения для целей оспаривания сделки, поскольку реституция не приведет к реальной защите кредиторов.

При этом, как отметил Конституционный Суд Российской Федерации, сосредоточение законодателя на формальном признаке «единственности» жилья без учета его объективных характеристик (параметров) и прав и законных интересов взыскателя не способствует эффективному разрешению конфликта конституционных ценностей между правом должника на жилище и правами взыскателя на судебную защиту (в том числе защиту частной собственности).

Обеспечение оптимального баланса интересов кредиторов-взыскателей и должников является одной из острых проблем гражданского процессуального законодательства и исполнительного производства, что имеет ярко выраженное конституционное значение.

Поскольку в процедуре банкротства (реализации имущества) граждан последние претерпевают негативные последствия, связанные, в том числе с ухудшением ранее существовавших жилищных условий, одной из задач судов при рассмотрении таких дел является обеспечение баланса между имущественными интересами кредиторов и личными правами (правами на достойную жизнь) гражданина-должника. Аналогичная правовая позиция изложена в определении Верховного суда Российской Федерации от 28.01.2021 № 309-ЭС20-15448.

В данном случае не установлено обстоятельств того, что реализации земельного участка с расположенным на нём жилым домом была осуществлена должником в целях недопущения обращения взыскания на такое имущество.

Напротив, участвующими в деле лицами не оспорено, что на момент заключения договора должник фактически действовала не в своей воле и не в своем интересе, а находилась под влиянием неустановленных лиц (мошенников), которые ввели ФИО2 в заблуждение относительно истинных мотивов указанных ими к исполнению ФИО2 действий по распоряжению принадлежащими ей денежными средствами и имуществом (уголовное дело № 12301711011031009).

Доказательств того, что ФИО2 приняла решение о продаже земельного участка с постройками без намеренного воздействия на неё извне и составила для себя правильное мнение о сделке и предусмотренных ею правовых последствиях, в материалы дела не представлено.

Суд апелляционной инстанции полагает, что на момент заключения оспариваемой сделки с учетом нахождения длительное время под давление неустановленных лиц у ФИО2 отсутствовали разумные ожидания предъявления к ней соответствующих требований со стороны ФИО4, в связи с чем судебная коллегия считает недоказанным заключение сделки с целью недопущения обращения взыскания на такое имущество.

Несмотря на то, что институт конкурсного оспаривания сделок, прежде всего, направлен на защиту интересов независимых кредиторов, чьи требования объективно существовали к моменту совершения должником предполагаемого противоправного действия, в то время как в данном случае оспаривание сделки направлено непосредственно на защиту личных имущественных интересов должника, коллегия судей с учетом установленных обстоятельств настоящего дела, в том числе учитывая необходимость обеспечения справедливого баланса между имущественными интересами кредиторов и личными правами должника (в том числе его правами на достойную жизнь и достоинство личности) при рассмотрении дел о банкротстве граждан (пункт 39 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13.10.2015 № 45 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан»), полагает допустимым оспаривание такой сделки на основании пункта 2 статьи 179 ГК РФ в рамках настоящей процедуры банкротства.

Таким образом, доводы финансового управляющего в указанной части также признаются обоснованными.

Пунктом 2 статьи 167 ГК РФ предусмотрено, что при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с настоящей главой, подлежит возврату в конкурсную массу (пункт 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве).

В пункте 29 Постановления № 63 разъяснено, что если сделка, признанная в порядке главы III.1 Закона о банкротстве недействительной, была исполнена должником и (или) другой стороной сделки, суд в резолютивной части определения о признании сделки недействительной также указывает на применение последствий недействительности сделки (пункт 2 статьи 167 ГК РФ, пункт I статьи 61.6 и абзац второй пункта 6 статьи 61.8 Закона о банкротстве) независимо от того, было ли указано на это в заявлении об оспаривании сделки.

Основной целью применения последствий недействительности сделки является восстановление первоначального статуса ее сторон, т.е. возвращение участников гражданского оборота в наиболее справедливое положение, в том числе в имущественном плане.

На основании пункта 3 статьи 61.6 Закона о банкротстве кредиторы и иные лица, которым передано имущество или перед которыми должник исполнял обязательства или обязанности по сделке, признанной недействительной на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве и ГК РФ, в случае возврата в конкурсную массу полученного по недействительной сделке имущества, приобретают право требования к должнику, которое подлежит удовлетворению в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации о несостоятельности (банкротстве).

Учитывая, что в настоящем случае должник при заключении сделки получил от ФИО4 400 000 руб. в счет оплаты договора, при этом перерегистрация права собственности на земельный участок не осуществлена, имущество не выбывало из владения должника, коллегия судей в порядке применения последствий полагает необходимым восстановить право требования ФИО4 к ФИО2 в размере 400 000 руб. В связи с указанным нет оснований для возврата земельного участка должнику. 

При этом доводы апелляционной жалобы относительно нарушения норм процессуального права (часть 1 статьи 51 АПК РФ), выразившегося в непривлечении судом первой инстанции к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО7 и ФИО8, у которых ФИО4 согласно её доводам занимала часть денежных средств на приобретение участка у должника, подлежат отклонению на основании следующего.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора - это предполагаемый участник материально-правового отношения, связанного по объекту и составу с тем, какое является предметом разбирательства в арбитражном суде.

Судом не установлено, что условиями заключенного между сторонами договора купли-продажи предусмотрены какие-либо права или обязанности в отношении ФИО7 и ФИО8, зависимость исполнения ответчиком обязательств перед должником по спорному договору в части оплаты недвижимости от действий указанных лиц по не усматривается из условий спорного договора.

Наличие между ответчиком и ФИО7, ФИО8 заемных правоотношений само по себе не свидетельствует о том, что принятый по делу итоговый судебный акт каким-либо образом повлияет на права и обязанности указанных лиц.

Обратного из материалов дела не следует.

Выводы суда первой инстанции, изложенные в обжалуемом судебном акте, не соответствуют обстоятельствам дела, что в силу пункта 3 части 1 статьи 270 АПК РФ является основанием для изменения или отмены судебного акта арбитражного суда первой инстанции.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции считает, что определение Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 16.09.2024 надлежит отменить, разрешив спор по существу и принять по делу новый судебный акт, которым заявления финансового управляющего удовлетворить.

В соответствии с частью 1 статьи 110 АПК РФ судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны.

В связи с удовлетворением апелляционной жалобы ФИО2 с ФИО4 в пользу должника подлежат взысканию судебные расходы по оплате государственной пошлины в размере 16 000 руб. за рассмотрение указанной апелляционной жалобы и заявления об оспаривании сделки в суде первой инстанции.

На основании изложенного, руководствуясь пунктом 2 статьи 269, пунктом 3 части 4 статьи 270, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Восьмой арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

апелляционные жалобы (регистрационный номер 08АП-11252/2024) ФИО2, (регистрационный номер 08АП-11253/2024) финансового управляющего ФИО3 удовлетворить.

Определение Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры от 16 сентября 2024 года по делу № А75-19163/2023 отменить.

Принять новый судебный акт.

Заявления удовлетворить. 

Признать  недействительным сделку - договор купли-продажи земельного участка от 28.07.2023, заключенный между ФИО2 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения)  и ФИО4 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения).

Применить последствия недействительности сделки.

Восстановить право требование ФИО4  (ДД.ММ.ГГГГ года рождения) право требования к ФИО2 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения) денежных средств в размере 400 000 руб.

Взыскать с ФИО4 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения)  в пользу ФИО2 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения) расходы по уплате государственно пошлины в размере 16 000 руб. за рассмотрение заявление. 

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия, может быть обжаловано путем подачи кассационной жалобы в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в течение одного месяца со дня изготовления постановления  в полном объеме.

Председательствующий

М.П. Целых

Судьи

Е.В. Аристова

О.В. Дубок