ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

Москва

30.11.2021                                                                                      Дело № А40-290807/19

 

Резолютивная часть постановления оглашена 24 ноября 2021 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 30 ноября 2021 года.

 

Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего – судьи Тарасова Н.Н.,

судей Зеньковой Е.Л., Мысака Н.Я.,

при участии в судебном заседании:

от общества с ограниченной ответственностью «Кондитерская фабрика «Богатырь» – ФИО1 по доверенности от 11.01.2021;

от Национального банка «ТРАСТ» (публичное акционерное общество) – ФИО2 по доверенности от 08.06.2021;

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу

общества с ограниченной ответственностью «Кондитерская фабрика «Богатырь»

на определение Арбитражного суда города Москвы от 17.06.2021,

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.08.2021

в части включения в реестр требований кредиторов должника требований Национального банка «Траст» (публичное акционерное общество)

в рамках рассмотрения дела о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «Кондитерская фабрика «Богатырь», 

 

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда города Москвы от 17.06.2021, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.08.2021, в отношении общества с ограниченной ответственностью «Кондитерская фабрика «Богатырь» (далее – должника) была введена процедура наблюдения, временным управляющим должника был утвержден арбитражный управляющий ФИО3, в реестр требований кредиторов должника были включены требования Национального банка «Траст» (публичное акционерное общество) (далее – общества) в размере 230 611 368,72 руб. основного долга,76 177 270,65 руб. процентов, 2 716 936,85 руб. пени, 9 973 939,62 руб. процентов.

Не согласившись с определением суда первой инстанции и постановлением суда апелляционной инстанции, должник обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой, указывая на неправильное применение судами норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просит удовлетворить кассационную жалобу, обжалуемые определение и постановление отменить, принять по делу новый судебный акт о понижении очередности удовлетворения требований общества.

В судебном заседании представитель должника доводы кассационной жалобы поддержал, а представитель общества просил суд обжалуемые судебные акты оставить без изменения, ссылаясь на их законность и обоснованность, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационной жалобы в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Изучив материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, явившихся в судебное заседание, обсудив доводы кассационной жалобы и возражений относительно нее, проверив в порядке статей 286, 287 и 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалованных судебных актов, судебная коллегия суда кассационной инстанции не находит оснований для отмены определения и постановления по доводам кассационной жалобы.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

В силу статьи 100 Закона о банкротстве, проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны.

При этом, необходимо иметь в виду, что целью проверки обоснованности требований является недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также должника и его учредителей (участников).

Исходя из правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в пункте 26 постановления Пленума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее – постановление от 22.06.2012 № 35), в силу пунктов 3-5 статьи 71 и пунктов 3-5 статьи 100 Закона о банкротстве, проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны.

При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

Как усматривается из материалов дела и было установлено судом первой инстанции, требования общества основаны на заключенном им (кредитором) с должником (заемщиком) кредитном договоре от 13.06.2013 № 563К/В/13.

Включая требования банка в состав третьей очереди реестра требований кредиторов должника, суд первой инстанции исходил из того, что они являются обоснованными и документально подтвержденными.

Отклоняя доводы должника о необходимости субординации требований банка, суд первой инстанции исходил из того, что изначально кредит предоставлялся независимым кредитором – обществом с ограниченной ответственностью «Коммерческий инвестиционно-трастовый банк «Казанский», правопреемником которого является общество, в 2013 году, то есть задолго  до наступления имущественного кризиса у должника.

Кроме того, судом первой инстанции учтено, что первоначальный кредитор не имел прямого или опосредованного владения долями в уставном капитале должника, поскольку общество с ограниченной ответственностью  «РостИнвестиции» (дочернее общество первоначального кредитора) владело долей в должнике с 15.01.2018 по 12.11.2020.

Как следствие, констатировал суд первой инстанции, отсутствует факт предоставления компенсационного финансирования путем невостребования суммы задолженности.

Судом также учтено, что общество не могло знать о финансовом кризисе должника в 2018 году, поскольку должник предоставлял недостоверную бухгалтерскую отчетность, что установлено решением налогового органа от 19.12.2019 № 11-15/3677 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения.

При этом, согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 20.02.2016 № 301-ЭС16-820, наличие у должника неисполненных обязательств, само по себе, не свидетельствует о невозможности их погашения и, как следствие, неплатежеспособности должника.

Как разъяснил Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 18.07.2003 № 14-П, формальное превышение размера кредиторской задолженности над размером активов, отраженное в бухгалтерском балансе должника, не является свидетельством невозможности должника исполнить свои обязательства.

Такое превышение не может рассматриваться как единственный критерий, характеризующий финансовое состояние должника, а приобретение отрицательных значений не является основанием для его немедленного обращения в арбитражный суд с заявлением о банкротстве.

Таким образом, то обстоятельство, что должник перестал исполнять обязательства перед обществом, не свидетельствовало об его объективном банкротстве, вследствие чего у общества не было основания для принятия решения о взыскании задолженности в судебном порядке, поскольку первым этапом работы являлось проведение переговоров с заемщиком.

При рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта судом первой инстанции были установлены все существенные для спора обстоятельства и дана надлежащая правовая оценка.

Выводы основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу, нормы материального права применены правильно.

На основании изложенного, суд апелляционной инстанции правомерно оставил определение суда первой инстанции без изменения.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций, не усматривая оснований для их переоценки, поскольку названные выводы в достаточной степени мотивированы, соответствуют нормам права.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что кассационная жалоба не содержит указания на наличие в материалах дела каких-либо доказательств, опровергающих выводы судов, которым не была бы дана правовая оценка судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции.

Судами правильно применены нормы материального права, выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и основаны на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Доводы кассационной жалобы аналогичны ранее заявленным доводам в апелляционной жалобе, которым судом апелляционной инстанции дана надлежащая правовая оценка, в связи с чем, доводы жалобы направлены на переоценку имеющихся в материалах дела доказательств и изложенных выше обстоятельств, установленных судами, что не входит в круг полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, установленных статьей 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, и не могут быть положены в основание отмены судебных актов судом кассационной инстанции.

Приведенный в кассационной жалобе довод о длительном невзыскании спорной задолженности, судебной коллегией отклоняется, как не основанный на фактических обстоятельствах дела, учитывая установленные судами обстоятельства приобретения обществом спорных прав в силу реорганизации общества путем присоединения к нему первоначального кредитора, а также длительных, но безуспешных переговоров между обществом и должником.

Приведенный в кассационной жалобе довод об осведомленности общества о наличии у должника признаков неплатежеспособности, мотивированный наличием доказательств, якобы свидетельствующих о переписке с представителями общества, судебной коллегией отклоняется, поскольку указанная переписка, датированная июлем 2018 года, была признана судом апелляционной инстанцией не относимым и недопустимым по отношению к предмету настоящего обособленного спора доказательством.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что выводы судов полностью соответствуют актуальным правовым подходам высшей судебной инстанции, в то числе приведенным в пункте 11 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020 (далее – Обзор судебной практики), согласно которому само по себе наличие у кредитора, предоставившего должнику финансирование, права контролировать деятельность последнего для обеспечения возврата этого финансирования, не является основанием понижения очередности удовлетворения требования такого кредитора, не преследующего цель участия в распределении прибыли должника.

Вместе с тем, суд округа полагает обоснованным принятие во внимание судами ссылок общества на то обстоятельство, что оно временно участвовало в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью «Рост Инвестиции» в целях преследования государственной цели – восстановления экономики и возвращения денежных средств в бюджет Российской Федерации.

В соответствии с указанием Банка России от 25.03.2020 № ИСХ-09-250320-33 «О специальном статусе Банка «Траст» (ПАО)», последнее  было создано для достижения целей, установленных Банком России по оздоровлению экономики, а деятельность самого общества направлена не на извлечение прибыли, а на восстановление платежеспособности, максимальное взыскание «плохих» долгов, которые были переданы банку также и от других банков.

При этом, субординация требования осуществляется в условиях возникновения задолженности в связи с совершением заинтересованными лицам противоправных действий с целью получения необоснованных выгод от банкротства связанного с ними предприятия (пункты 1-9 Обзора судебной практики).

Основанием понижения очередности удовлетворения требования контролирующего лица является то, что, предоставляя в ситуации имущественного кризиса компенсационное финансирование, это лицо в одностороннем порядке (без участия независимых кредиторов) принимает рискованное решение о способе выхода из сложившейся ситуации, затрагивающее судьбу уже вложенных независимыми кредиторами средств, отклоняясь от стандарта поведения, установленного пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Поэтому, все возможные риски, связанные с реализацией данного решения, относятся на контролирующее лицо.

При этом, указанное лицо, предоставляя финансирование, рассчитывает не только и не столько на получение выгоды в виде согласованного в договоре процента за пользование займом, сколько на участие в распределении всей потенциальной прибыли должника, заранее неопределимой и неограниченной.

В данном случае, указали суды, общество, учитывая повышенный риск невозврата выдаваемого им кредита, приняло решение о предоставлении ему права на участие в управлении деятельностью должника для воспрепятствования возможному выводу активов, создания гарантий использования заемных средств по назначению и т.д., то есть, в конечном счете, для обеспечения исполнения обязательств по возврату кредита и выплате фиксированного процента по нему.

Таким образом, по общему правилу контроль кредитной организации над деятельностью должника необходим именно для обеспечения возврата переданных по кредитному договору средств, что не может являться основанием для субординации требований банка.

Согласно правовой позиции, приведенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 № 16549/12, из принципа правовой определенности следует, что решение суда первой инстанции, основанное на полном и всестороннем исследовании обстоятельств дела, не может быть отменено исключительно по мотиву несогласия с оценкой указанных обстоятельств, данной судом первой инстанции.

Иная оценка заявителем жалобы установленных судом фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

Нормы материального и процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены судебных актов, в соответствии со статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судами не нарушены, в связи с чем, кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 284-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 17.06.2021 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.08.2021 по делу № А40-290807/19 в обжалуемой части – оставить без изменения, кассационную жалобу – оставить без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий-судья                                                  Н.Н. Тарасов

 

Судьи:                                                                                             Е.Л. Зенькова

 

                                                                                                          Н.Я. Мысак