АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-464/25 

Екатеринбург

27 марта 2025 г.

Дело № А60-21280/2023

Резолютивная часть постановления объявлена 18 марта 2025 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 27 марта 2025 г. 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Кудиновой Ю. В.,

судей Павловой Е. А., Новиковой О. Н.

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу финансового управляющего имуществом ФИО1 – ФИО2 (далее – управляющий, заявитель кассационной жалобы) на постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.12.2024 по делу № А60-21280/2023 Арбитражного суда Свердловской области.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании приняли участие ФИО2 (лично, предъявлен паспорт) и представитель ФИО3 (далее – ответчик) – ФИО4, доверенность от 26.08.2024.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 02.05.2023 принято к производству заявление индивидуального предпринимателя ФИО5 о признании индивидуального предпринимателя ФИО1 (далее – должник) несостоятельным (банкротом).

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 28.07.2023 в отношении ФИО1 введена процедура реализация имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО2

В арбитражный суд 25.09.2023 поступило заявление общества с ограниченной ответственностью «ФИО6 Индастриз» (далее – общество «АХИ», кредитор) о включении в реестр требований кредиторов суммы 13 591 519 руб. 23 коп., в том числе: 11 075 000 руб. задолженности по договорам займа от 04.03.2021 № 19, от 09.03.2021 № 20, от 24.05.2021 № 24-05, от 01.06.2021 № 01-06, от 31.05.2021 № 31-05, от 02.06.2021 № 02-06, от 07.06.2021 № 07-06, от 29.04.2022 № АХИ/2022/13з, 1 130 927 руб. 39 коп. процентов за пользование заемными денежными средствами, 1 093 591 руб. 84 коп. процентов за пользование чужими денежными средствами, начисленными на основании статьи 395 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), 292 000 руб. неустойки, начисленной за нарушение обязательств по договору займа от 29.04.2022 № АХИ/2022/13з.

Управляющий 25.10.2023 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительной (ничтожной) – единой сделки по отчуждению принадлежащего должнику имущества – 100% доли в уставном капитале общества «АХИ», а именно: 

- договора купли-продажи доли в уставном капитале общества от 17.11.2020, заключенного между ФИО1 и ФИО3 в отношении 60% доли в уставном капитале общества «АХИ»;

- действий ФИО1 по выходу из числа участников общества «АХИ» путем отчуждения 40% доли в уставном капитале данного юридического лица общества «АХИ»; 

- распределения доли в уставном капитале общества «АХИ» в пользу ФИО3, зарегистрированного в едином государственном реестре юридических лиц (далее – реестр) 09.12.2021; 

- договора об отчуждении доли в уставном капитале общества «АХИ» от ФИО3 в пользу ФИО7, по которому доля зарегистрирована в реестре 04.10.2023 за ФИО7, 

Кроме того, управляющий просил о применении последствий недействительности данных сделок в виде восстановления за ФИО1 права собственности на 100% доли в обществе «АХИ». 

Определением арбитражного суда от 13.11.2023 на основании статьи 130 АПК РФ требование общества «АХИ» о включении задолженности в реестр требований кредиторов должника и заявление управляющего об оспаривании сделок должника объединены в одно производство для совместного рассмотрения.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 23.05.2024 заявление финансового управляющего ФИО2 удовлетворено; оспариваемые договор купли-продажи доли в уставном капитале общества «АХИ» в размере 60% от 17.11.2020 между ФИО1 и ФИО3; выход ФИО1 из состава участников общества «АХИ» путем отчуждения доли в уставном капитале общества в размере 40% общества «АХИ»; распределение указанной доли в уставном капитале общества «АХИ» в пользу ФИО3; договор об отчуждении ФИО3 в пользу ФИО7 доли в уставном капитале общества «АХИ» в размере 100%, на основании которого в реестре 04.10.2023 произведена регистрация доли в уставном капитале общества «АХИ» в размере 100% за ФИО7 признаны недействительными (ничтожными) сделками; применены последствия признания данной сделки недействительной в виде восстановления за ФИО1 права на долю в уставном капитале общества «АХИ» в размере 100%; в удовлетворении требований общества «АХИ» о включении в реестр требований кредиторов полностью отказано.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.12.2024 определение суда первой инстанции отменено; в удовлетворении заявления управляющего отказано; требование общества «АХИ» в сумме 13 434 354 руб. признано обоснованным и подлежащим включению в третью очередь реестра требований кредиторов должника.

В кассационной жалобе управляющий просит постановление суда апелляционной инстанции от 25.12.2024 отменить, направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В обоснование доводов кассационной жалобы заявитель указывает, что материалы спора указывают на признаки транзитных перечислений, ввиду чего денежные средства, перечисленные обществом «АХИ» должнику, не являлись заемными, не предполагали их возврат со стороны должника, что исключало возможность включения данных сумм в реестр требований кредиторов должника; настаивает, что денежные средства, перечисленные от общества «АХИ» в пользу ФИО1 и далее в пользу физических лиц, являлись формой выдачи «серой» заработной платы и возмещения расходов работникам общества «АХИ»; отмечает, что в пользу довода об отсутствии заемных отношений свидетельствуют также обстоятельства невостребования обществом «АХИ» заемных средств по наступлению срока возврата займов, а кроме того, обществом «АХИ» не раскрыта деловая цель предоставления займов ФИО1, особенно принимая во внимание, что два договора займа (№19 и № 20) являлись беспроцентными. 

По мнению управляющего, доводы общества «АХИ» о выплате заработной платы сотрудникам посредством безналичного банковского перевода через зарплатный проект исчерпывающими доказательствами не подтверждено и никак не опровергает доводы о выплате «серой» заработной платы, поскольку большинство представленных обществом «АХИ» платежных поручений является не переводом в пользу конкретного сотрудника, а перечислением заработной платы по реестру; при этом сами реестры с указанием получателей и конкретных сумм обществом «АХИ» не предоставлены, что не позволяет идентифицировать конкретных сотрудников, в пользу которых осуществлялись платежи, и соотнести с предоставленными расчетными листами.

В отношении требований по сделке управляющий акцентирует внимание, что отчуждение должником доли в обществе «АХИ» причинило ущерб кредиторам, поскольку заключена с аффилированным лицом при наличии признаков неплатежеспособности по заниженной цене (общая сумма занижения составляет 3 047 000 руб.); указывает, что выводы суда апелляционной инстанции о том, что у общества «АХИ» на момент совершения сделки отсутствовали иные активы (кроме уставного капитала), а также о том, что рост действительной стоимости доли связан исключительно с предоставлением займов, сделаны лишь на основании представленных ФИО3 пояснений и договоров займа, однако даже если допустить, что займы были действительно выданы, то за пределами данных сделок остаются активы общества на 2,5 млн руб.

Заявитель кассационной жалобы, оспаривая выводы суда апелляционной инстанции, указывает, что отчуждение ФИО1 40% доли в обществе «АХИ» путем выхода из общества не является «последующей» сделкой применительно к договору купли-продажи от 17.11.2020, а является самостоятельной сделкой, вывод о недействительности которой был сделан судом первой инстанции и, соответственно, подлежал повторной оценке со стороны суда апелляционной инстанции; полагает, что не получило никакой оценки со стороны суда апелляционной инстанции последующее отчуждение ФИО3 100% доли в пользу ФИО7, при том, что управляющим были представлены, подтверждены материалами дела и не опровергнуты ответчиками аргументы о номинальном характере ФИО7 в качестве покупателя.

Рассмотрев доводы кассационной жалобы, заслушав пояснения управляющего и представителя ответчика, изучив материалы дела, проверив законность обжалуемого постановления суда апелляционной инстанции с учетом положений статьи 286 АПК РФ, суд округа приходит к следующим выводам.

Как установлено судами и следует из материалов дела, обществом «АХИ» предъявлено требование о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности в сумме 13 591 519 руб. 23 руб., в том числе 11 075 000 руб. основного долга, 1 130 927 руб. 39 коп. процентов за пользование заемными денежными средствами, 1 093 591 руб. 84 коп. процентов за пользование чужими денежными средствами, начисленными на основании статьи 395 ГК РФ, 292 000 руб. неустойки, начисленной за нарушение обязательств по договору займа от 29.04.2022 № АХИ/2022/13з.

В подтверждение наличия и размера задолженности заявитель ссылался на то, что в период с 04.03.2021 по 29.04.2022 между ФИО1 (заемщик) и обществом «АХИ» (займодавец) было заключено восемь договоров займа, а именно:

- от 04.03.2021 № 19 на сумму 1 265 000 руб. на срок до 02.03.2022 с уплатой процентов за пользование суммой займа в размере 10% годовых; проценты начисляются со дня, следующего за днем предоставления займа до окончания действия договора (пункт 1.2 договора).

В подтверждение передачи обществом «АХИ» должнику заемных денежных средств в материалы дела представлено платежное поручение от 04.03.2021 № 1.

По расчету заявителя задолженность ФИО1 по договору займа от 04.03.2021 № 19 составляет 1 265 000 руб. основного долга, 125 806 руб. 85 коп. процентов за пользование заемными денежными средствами и 190 113 руб. 91 коп. процентов за пользование чужими денежными средствами, начисленных на основании статьи 395 ГК РФ за период с 03.03.2022 по 21.09.2023;

- от 09.03.2021 № 20 на сумму 250 000 руб. на срок до 31.12.2021 с уплатой процентов за пользование суммой займа в размере 10% годовых.

В подтверждение передачи обществом «АХИ» должнику заемных денежных средств в материалы дела представлено платежное поручение от 09.03.2021 № 53321.

По расчету заявителя задолженность ФИО1 по договору займа от 09.03.2021 № 20 составляет 250 000 руб. основного долга, 41 455 руб. 46 коп. процентов за пользование чужими денежными средствами, начисленных на основании статьи 395 ГК РФ за период с 01.01.2022 по 21.09.2023;

- от 24.05.2021 № 24-05 на сумму 1 910 000 руб. на срок до 23.04.2022 с уплатой процентов за пользование суммой займа в размере 10% годовых. Проценты начисляются со дня, следующего за днем предоставления займа до окончания действия договора (пункт 1.2 договора).

В подтверждение передачи обществом «АХИ» должнику заемных денежных средств в материалы дела представлены платежные поручения от 24.05.2021 № 23623, 23623, 23624, 30337, 26723.

По расчету заявителя, задолженность ФИО1 по договору займа от 24.05.2021 № 24-05 составляет 1 910 000 руб. основного долга, 174 778 руб. 08 коп. процентов за пользование заемными денежными средствами и 234 668 руб. 36 коп. процентов за пользование чужими денежными средствами, начисленных на основании статьи 395 ГК РФ за период с 24.04.2022 по 21.09.2023;

- от 01.06.2021 № 01-06 на сумму 2 000 000 руб. на срок до 31.05.2022 с уплатой процентов за пользование суммой займа в размере 10% годовых; проценты начисляются со дня, следующего за днем предоставления займа до окончания действия договора (пункт 1.2 договора).

В подтверждение передачи обществом «АХИ» должнику заемных денежных средств в материалы дела представлены платежные поручения от 01.06.2021 №№ 966, 967, 968, 969.

По расчету заявителя задолженность ФИО1 по договору займа от 01.06.2021 № 01-06 составляет 2 000 000 руб. основного долга, 200 000 руб. процентов за пользование заемными денежными средствами и 215 753 руб. 44 коп. процентов за пользование чужими денежными средствами, начисленных на основании статьи 395 ГК РФ за период с 01.06.2022 по 21.09.2023;

- от 31.05.2021 № 31-05 на сумму 2 000 000 руб. на срок до 31.05.2022 с уплатой процентов за пользование суммой займа в размере 10% годовых; проценты начисляются со дня, следующего за днем предоставления займа до окончания действия договора (пункт 1.2 договора).

В подтверждение передачи обществом «АХИ» должнику заемных денежных средств в материалы дела представлены платежные поручения от 31.05.2021 № № 924, 925, 926, 927.

По расчету заявителя задолженность ФИО1 по договору займа от 31.05.2021 № 31-05 составляет 2 000 000 руб. основного долга, 200 000 руб. процентов за пользование заемными денежными средствами и 215 753 руб. 44 коп. процентов за пользование чужими денежными средствами, начисленных на основании статьи 395 ГК РФ за период с 01.06.2022 по 21.09.2023;

- от 02.06.2021 № 02-06 на сумму 1 300 000 руб. на срок до 01.05.2022 с уплатой процентов за пользование суммой займа в размере 10% годовых; проценты начисляются со дня, следующего за днем предоставления займа до окончания действия договора (пункт 1.2 договора).

В подтверждение передачи обществом «АХИ» должнику заемных денежных средств в материалы дела представлены платежные поручения от 02.06.2021 №№ 8052, 11085, 9807.

По расчету заявителя задолженность ФИО1 по договору займа от 02.06.2021 № 02-06 составляет 1 300 000 руб. основного долга, 118 958 руб. 90 коп. процентов за пользование заемными денежными средствами и 154 878 руб. 06 коп. процентов за пользование чужими денежными средствами, начисленных на основании статьи 395 ГК РФ за период с 02.05.2022 по 21.09.2023;

- от 07.06.2021 № 07-06 на сумму 350 000 руб. на срок до 06.05.2022 с уплатой процентов за пользование суммой займа в размере 10% годовых; проценты начисляются со дня, следующего за днем предоставления займа до окончания действия договора (пункт 1.2 договора).

В подтверждение передачи обществом «АХИ» должнику заемных денежных средств в материалы дела представлено платежное поручение от 07.06.2021 № 16718.

По расчету заявителя задолженность ФИО1 по договору займа от 07.06.2021 № 07-06 составляет 350 000 руб. основного долга, 31 931 руб. 51 коп. процентов за пользование заемными денежными средствами и 40 969 руб. 17 коп. процентов за пользование чужими денежными средствами, начисленных на основании статьи 395 ГК РФ за период с 07.05.2022 по 21.09.2023;

- от 29.04.2022 № АХИ/2022/13з на сумму 2 000 000 руб. на срок до 28.04.2023 с уплатой процентов за пользование суммой займа в размере 10% годовых. Проценты начисляются со дня, следующего за днем предоставления займа до окончания действия договора (пункт 1.2 договора).

В пункте 3.2. договора займа от 29.04.2022 № АХИ/2022/13з установлено, что в случае невозвращения суммы займа и процентов к нему, заимодавец имеет право применить к заемщику штрафные санкции – пеню в размере 0,1% от неуплаченной суммы за каждый день просрочки.

В подтверждение передачи обществом «АХИ» должнику заемных денежных средств в материалы дела представлено платежное поручение от 05.05.2022 № 471.

По расчету заявителя, задолженность ФИО1 по договору займа от 29.04.2022 № АХИ/2022/13з составляет 2 000 000 руб. основного долга, 279 452 руб. 05 коп. процентов за пользование заемными денежными средствами и 292 000 руб. пени.

Неисполнение должником обязательств по возврату займов, послужило основанием для обращения общества «АХИ» в арбитражный суд с требованием о включении в реестр требований кредиторов должника суммы 13 591 519 руб. 23 коп. задолженности по договорам займа от 04.03.2021 № 19, от 09.03.2021 № 20, от 24.05.2021 № 24-05, от 01.06.2021 № 01-06, от 31.05.2021 № 31-05, от 02.06.2021 № 02-06, от 07.06.2021 № 07-06, от 29.04.2022 № АХИ/2022/13з, 1 130 927 руб. 39 коп. процентов за пользование заемными денежными средствами и 1 093 591 руб. 84 коп. процентов за пользование чужими денежными средствами, начисленных на основании статьи 395 ГК РФ, а также 292 000 руб. неустойки, начисленной за нарушение обязательств по договору займа от 29.04.2022 № АХИ/2022/13з.

В свою очередь управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительной (ничтожной) сделки по отчуждению принадлежащего должнику имущества – 100% доли в уставном капитале общество «АХИ» и последующему переходу доли от ФИО3 в пользу ФИО7

В обоснование своей позиции управляющий указал на то, что 17.11.2020 между ФИО1 (продавец) и ФИО3 (покупатель) заключен договор купли-продажи доли в уставном капитале (далее – договор купли-продажи от 17.11.2024), в соответствие с пунктом 1.1 которого ФИО1 является собственником доли (полностью оплаченной) в уставном капитале общество «АХИ» в общей сумме 100%, номинальной стоимостью 50 000 руб. и продает часть своей доли в размере 60% от уставного капитала общества, а ФИО3 покупает часть доли Продавца в размере 60% уставного капитала на условиях, в сроки и порядке, определенные договором.

В соответствие с пунктом 1.2 указанного договора ФИО1 владеет оплаченной долей в уставном капитале общество «АХИ» в общем размере 100% от уставного капитала общества на основании решения учредителя от 21.09.2020 № 1; покупатель подтверждает, что ознакомлен со всеми учредительными документами общества, с его финансово-хозяйственной документацией, данными бухгалтерского баланса и согласен приобрести на условиях договора долю в уставном капитале общества, находящегося в известном ему финансовом положении.

Право собственности на долю, равную 60% от уставного капитала общества, переходит к покупателю с момента внесения соответствующей записи в Единый государственный реестр юридических лиц; к покупателю переходят все права и обязанности участника общества, за исключением дополнительных прав и обязанностей.

Согласно пункту 2.1 договора купли-продажи от 17.11.2024 стоимость отчуждаемой части доли, принадлежащей ФИО1 в размере 60% от уставного капитала общества, определяется в сумме 30 000 руб.; расчеты по договору произведены сторонами до подписания договора; продавец подтверждает получение денежных средств в указанном размере.

Договор купли-продажи от 17.11.2024 был удостоверен нотариусом (зарегистрирован в реестре за номером 66/122-н/66-2020-11-1219).

На основании вышеуказанного договора в реестр 19.11.2021 внесена запись за ГРН 2206601547018 о переходе 60% доли в уставном капитале общества «АХИ» от ФИО1 к ФИО3

На состоявшемся 30.11.2020 внеочередном общем собрании участников общества «АХИ» были приняты решения о досрочном прекращении полномочий генерального директора общества ФИО1 и об избрании генеральным директором общества ФИО3 (протокол от 30.11.2020 № 1).

В дальнейшем 12.11.2021 ФИО1 подал в общество «АХИ» удостоверенное в нотариальном порядке заявление о выходе из состава участников юридического лица.

В реестр 19.11.2021внесена запись за ГРН № 2216601341097 о выходе ФИО1 из состава участников общество «АХИ».

Единственным участником общество «АХИ» 01.12.2021 принято решение № 2 о распределении доли бывшего участника, перешедшей обществу, на ФИО3

В реестр внесена запись от 09.12.2021 за ГРН 2216601427205 о распределении принадлежащей обществу доли в уставном капитале ФИО3

В результате указанных действий ФИО3 стал участником общество «АХИ» с долей 100% уставного капитала.

В дальнейшем 100% доли в уставном капитале общество «АХИ» была отчуждена ФИО3 в пользу ФИО7, о чем в реестр 04.10.2023 внесены соответствующие сведения.

Полагая, что оспариваемые договор купли-продажи доли в уставном капитале общества «АХИ» от 17.11.2020 между ФИО1 и ФИО3, действия ФИО1 по выходу из числа участников общество «АХИ» путем отчуждения 40% доли в уставном капитале данного общества; распределение доли в уставном капитале общество «АХИ» в пользу ФИО3, зарегистрированное в реестре 09.12.2021; договор об отчуждении доли в уставном капитале общество «АХИ» от ФИО3 в пользу ФИО7, на основании которого в реестр 04.10.2023 внесена запись о регистрации доли за указанным лицом, представляют из себя единую взаимосвязанную сделку, направленную на исключение возможности обращения взыскания на принадлежащее должнику ликвидное имущество в силу отчуждения в результате указанных действий бизнеса по формально заниженной стоимости, а фактически – безвозмездно в пользу подконтрольного лица, лишь формально являющегося держателем активов, а при возникновении риска оспаривания – в пользу иного лица; ссылаясь на то, что оспариваемые сделки отвечают признакам мнимых и совершены с целью причинения вреда имущественным правам должника и его кредиторов при злоупотреблении сторонами сделок своими правами, управляющий обратился в арбитражный суд с требованиями о признании данных сделок недействительными (ничтожными) на основании пункта 2 статьи 61.2, статей 10, 168, 170 ГК РФ.

Отказывая в удовлетворении требований общества «АХИ» о включении суммы в реестр требований кредиторов должника, суд первой инстанции указал на недоказанность кредитором наличия заявленной к включению в реестр задолженности.

Кроме того, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что имеются все условия для признания оспариваемой цепочки сделок недействительной (ничтожной) и применения последствий ее недействительности. 

Удовлетворяя заявление финансового управляющего, суд первой инстанции исходил из того, что сделки составляют цепочку из последовательных взаимосвязанных сделок, совершенных между заинтересованными лицами для вида с целью вывода из собственности должника ликвидного имущества во избежание обращения на него взыскания по требованиям кредиторов; в результате совершения оспоренных сделок причинен вред имущественным правам кредиторов, выразившийся в уменьшении размера имущества должника; уменьшение активов, в свою очередь, отрицательно повлияло на платежеспособность и на возможность получения кредиторами удовлетворения своих требований за счет выбывшего имущества. Учитывая изложенное, суд признал доказанным наличие оснований для признания сделок недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Суд апелляционной инстанции, пересмотрев данный обособленный спор, отменил определение суда первой инстанции, в удовлетворении заявленных управляющим требований о признании недействительной единой цепочки сделок отказал, не усмотрев оснований для квалификации оспариваемых управляющим сделок в качестве единой сделки, направленной на причинение вреда кредиторам и совершенной при злоупотреблении правом. 

Судом апелляционной инстанции установлено, что заявление о признании должника банкротом принято к производству 02.05.2023, оспариваемые управляющим договор купли-продажи доли, действия ФИО1 по выходу из числа участников общество «АХИ» путем отчуждения 40% доли в уставном капитале данного общества, а также регистрационные действия по переходу 100% долей в уставном капитале общество «АХИ» от ФИО3 в пользу ФИО7 были совершены (заключены) 17.11.2023, 09.12.2021 и 04.10.2023, то есть в период «подозрительности», предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Исследовав обстоятельства существования признаков неплатежеспособности должника в период совершения оспариваемой сделки, принимая во внимание, что на момент совершения оспариваемых сделок у должника имелись неисполненные обязательства перед кредиторами, в частности перед ФИО5, что подтверждается решением Чкаловского районного суда г. Екатеринбурга от 21.10.2022 по делу № 2-4347/2022; перед публичным акционерным обществом «Банк ВТБ» по договору на предоставление должнику кредитной карты от 27.06.2017 № 633/0002-0284984 и перед акционерным обществом «Кредит Европа Банк (Россия)» по договору о предоставлении и обслуживании кредита и о залоге автомобиля от 05.12.2018 № 00349-CL000000113624, что подтверждается вступившими в законную силу определениями арбитражного суда о включении в реестр от 13.11.2023, от 14.12.2023, суд апелляционной инстанции заключил, что на момент совершения оспариваемых сделок должник отвечал признакам неплатежеспособности и недостаточности имущества; при этом доказательств, свидетельствующих о том, что на момент совершения оспариваемых сделок у должника имелись имущество и денежные средства, в размере достаточном для исполнения денежных обязательств перед кредиторами, в материалы дела не представлены.

Проверяя доводы управляющего об аффилированности должника и ФИО3, суд апелляционной инстанции установил, что в течение года (ноябрь 2020 – ноябрь 2021) и должник, и ФИО3 являлись участниками общество «АХИ», обладая долями в размере 40% и 60% соответственно; впоследствии на протяжении периода 2020 – 2023 г.г. общество «АХИ» привлекалось акционерным обществом «Спецгазмонтаж-Подводстрой» (далее – общество «СМ-Подводстрой»), в котором должник являлся единственным акционером и единоличным исполнительным органом, в качестве субподрядчика для выполнения работ; отметив также, что ФИО3, не являясь акционером либо руководителем принадлежащего должнику общества «СГМ-Подводстрой», фактически участвовал в управлении данным обществом, позиционируя себя в качестве заместителя директора. 

Принимая во внимание пояснения должника о том, что он являлся единственным акционером общества «СГМ-Подводстрой», которое было привлечено в качестве подрядчика при прокладке (строительстве) трубопроводов для холдинга «Иркутская нефтяная компания» (общество с ограниченной ответственностью «Иркутская нефтяная компания» (далее – общество «ИНК»), общество с ограниченной ответственностью «Иркутская нефтяная компания-Запад» (далее – общество «ИНК -Запад»), общество с ограниченной ответственностью «Иркутская нефтяная компания СНГ» (далее – общество «ИНК СНГ»); с данными компаниями у общества «СГМ-Подводстрой» были заключены соответствующие подрядные договоры; в свою очередь, общество «СГМ-Подводстрой» заключило субподрядные договоры с общество «АХИ», которое фактически выполняло работы на объектах заказчика, при этом, поскольку одним из основных требований службы безопасности Иркутской нефтяной компании было отсутствие юридической аффилированности между подрядными (субподрядными) организациями, то ФИО1 было принято соответствующее управленческое решение о продаже доли и выходе из состава участников общество «АХИ»; отметив, что по утверждению должника, он и ФИО3 являлись бизнес-партнерами, в связи с чем, все вопросы, касающиеся выполнения контрактов с Иркутской нефтяной компанией, решались совместно обществом «СГМ-Подводстрой» и обществом «АХИ»; учитывая, что в период с ноября 2020 года по ноябрь 2021 года должник и ФИО3 являлись учредителями (участниками) общество «АХИ» с долей участия в уставном капитале в размере 40% и 60% соответственно, что подтверждается сведениями из реестра, суд апелляционной инстанции признал доказанной наличие юридической аффилированности между должником и ответчиком ФИО3

При таких обстоятельствах, по итогам анализа представленных в материалы дела доказательств и взаимоотношений сторон, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оспариваемые сделки совершены с признаками аффилированности (заинтересованности) ее участников.

При этом суд апелляционной инстанции справедливо отметил, что в предмет доказывания по делам об оспаривании подозрительных сделок должника по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве входят обстоятельства причинения вреда имущественным правам кредиторов, с установлением цели (направленности) сделки.

Исследуя обстоятельства совершения спорной сделки, а также наличия или отсутствия причинения вреда имущественным правам кредиторов спорной сделкой, проверяя доводы о занижении стоимости отчуждения принадлежащей должнику доли в уставном капитале общества «АХИ» (по расчету управляющего действительная стоимость отчужденной доли, рассчитанная в установленном порядке, по состоянию на 31.12.2020 составляла 219 000 руб., а на 31.12.2021 – 2 878 000 руб.); принимая во внимание, что устав общества «АХИ» ограничений на совершение сделок по отчуждению доли в уставном капитале общества, по определению цены продажи, не содержит, уставный капитал общества составляется из номинальной стоимости долей его участников и составляет 50 000 руб. (пункт 12.1 Устава); установив, что на момент совершения оспариваемой сделки по продаже части доли в уставном капитале общества «АХИ» в пользу ФИО3 уставный капитал общества состоял из номинальной стоимости доли его единственного участника и составлял 50 000 руб.; какого-либо иного имущества и активов, кроме внесенных в уставный капитал денежных средств, у организации не имелось, ввиду чего суд апелляционной инстанции констатировал, что применительно к рассматриваемому случаю – отчуждение должником доли (части доли) в уставном капитале общества «АХИ» в пользу ФИО3 по номинальной стоимости, определенной в соответствии с уставом общества, соответствует действительной стоимости доли в обществе на момент заключения договора купли-продажи от 17.11.2020.

Таким образом, указав на отсутствие в материалах дела доказательств совершения сделки в отсутствие встречного предоставления или по заниженной стоимости, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о недоказанности факта совершения спорной сделки с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов.

При этом суд апелляционной инстанции отметил, что поскольку по первоначальной сделке (договор купли-продажи от 17.11.2020) было получено равноценное встречное предоставление, то заключение последующих сделок в отношении спорного имущества не образует цепочки взаимосвязанных сделок, направленных на вывод ликвидного имущества должника в ущерб интересам кредиторов, соответственно, в связи с отсутствием доказательств наличия при совершении оспариваемой цепочки сделок цели причинения вреда имущественным интересам кредиторов, оснований для признания ее недействительной на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве не имелось.

Отклоняя доводы управляющего о наличии оснований считать спорные сделки в качестве совершенных при наличии признаков злоупотребления правом, суд апелляционной инстанции исходил из того, что действия сторон после заключения договора свидетельствуют о том, что их воля была направлена на достижение правовых последствий, возникающих именно из сделки купли-продажи, что подтверждается исполнением сторонами обязанностей по договору: доля в уставном капитале оплачена ФИО3 в соответствии с условиями договора; в последующем в связи с переходом права на долю внесены изменения в учредительные документы названного общества, которые зарегистрированы в установленном законом порядке; должник совершил одностороннюю сделку по выходу из состава участников общества «АХИ», оформив ее в соответствии с действующим законодательством, нотариально удостоверено; участником общества «АХИ» (на тот момент ФИО3) произведено распределение доли в связи с требованием федерального законодательства. 

Указанные действия расценены судом апелляционной инстанции как свидетельствующие о наличии у сторон оспариваемой сделки согласованной воли на совершение возмездной сделки по отчуждению доли в обществе, действительное наличие которой не опровергнуто, в связи с чем оснований для признания оспариваемых сделок недействительными (ничтожными) на основании статей 10, 168, 170 ГК РФ не выявлено; при том, что сам по себе факт отчуждения имущества не свидетельствует о совершении сделок исключительно со злоупотреблением со стороны контрагентов по данной сделке.

Рассматривая требования общества «АХИ» о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности в сумме 13 591 519 руб. 23 коп., исследовав доводы о наличии у ФИО1 задолженности в связи с неисполнением им обязательств по возврату сумм займа по договорам от 04.03.2021 № 19, от 09.03.2021 № 20, от 24.05.2021 № 24-05, от 01.06.2021 № 01-06, от 31.05.2021 № 31-05, от 02.06.2021 № 02-06, от 07.06.2021 № 07-06, от 29.04.2022 № АХИ/2022/13з,  проанализировав представленные в материалы дела платежные документы о перечислении должнику заемных средств, а также проверив доводы финансового управляющего о том, что спорные договоры займа фактически прикрывали выплаты дивидендов и являются распределением прибыли общества «АХИ», принимая во внимание представленные в материалы дела сведения о количестве работников общества «АХИ», размере и составе заработной платы, выплачиваемой работникам «АХИ» в спорный период с декабря 2020 года по декабрь 2023 года, отсутствие доказательств созыва общих собраний для разрешения вопроса о распределении чистой прибыли, принятия корпоративных решений о выплате дивидендов, а также иных документов, сопровождающих процедуру выплаты дивидендов, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что общество «АХИ» осуществляло выплату своим сотрудникам заработной платы, а также иные предусмотренные трудовым законодательством Российской Федерации выплаты, а предположение управляющего о том, что договоры займа прикрывали другие правоотношения, в том числе выплату дивидендов или неофициальной заработной платы работникам общества АХИ» опровергаются материалами дела.  

Судом апелляционной инстанции также отмечено, что финансовое положение кредитора – общества «АХИ» позволяло предоставлять займы должнику, а денежные средства поступали от нового участника (ФИО3), текущей деятельности по договорам с акционерным обществом «СГМ-Подводстрой» и займов от сторонних контрагентов; при этом доказательств того, что перечисленные обществом «АХИ» средства принадлежали другому лицу или имели транзитный характер, представлено не было.

Между тем, по мнению суда округа, судом апелляционной инстанции не было учтено следующее. 

Исходя из общих правил доказывания, коррелирующих с принципом состязательности и равноправия сторон (статьи 9, 65 АПК РФ), каждая сторона представляет доказательства в подтверждение своих требований и возражений.

В общеисковом процессе с равными возможностями спорящих лиц по сбору доказательств, применим обычный стандарт доказывания, который может быть поименован как «разумная степень достоверности» или «баланс вероятностей» (определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС16-18600(5-8)).

Обычный стандарт доказывания предполагает вероятность удовлетворения требований истца при представлении им доказательств, с разумной степенью достоверности подтверждающих обстоятельства, положенные в основание иска. В этом случае состав доказательств, достаточных для подтверждения оснований иска (их опровержения), должен соответствовать обычному кругу доказательств, документально опосредующих спорное правоотношение при типичном развитии, которыми должна располагать его сторона.

Представление суду утверждающим лицом подобных доказательств, не скомпрометированных его процессуальным оппонентом, может быть сочтено судом достаточным для вывода о соответствии действительности доказываемого факта в целях принятия судебного акта по существу спора.

Между тем бремя доказывания надлежащего исполнения обязательства реализуется каждой из сторон с учетом подлежащего применению в конкретном споре стандарта доказывания.

В случаях, когда процессуальные возможности участвующих в деле лиц заведомо неравны (что характерно, в частности, для споров, осложненных аффилированностью лиц или банкротным элементом), цели справедливого, состязательного процесса достигаются перераспределением судом между сторонами обязанности по доказыванию значимых для дела обстоятельств.

В результате такого распределения слабая сторона представляет в обоснование требований и возражений минимально достаточные для подтверждения своей позиции доказательства, принимаемые судом при отсутствии их опровержения другой стороной спора, которая, в свою очередь, реализует бремя доказывания по повышенному стандарту, что предполагает необходимость представления суду ясных и убедительных доказательств требований и возражений, судебное исследование этих обстоятельств должно отличаться большей глубиной и широтой по сравнению с обычным спором. Изучению подлежит сама возможность исполнения сделок, лежащих в основе оспариваемого притязания, в связи с чем должен быть проведен анализ всей производственной цепочки, реальности, экономической целесообразности сделок, а также их фактической исполнимости, исходя из количества и физических свойств товара, характера услуг, реального наличия денежных средств и прочее (определения Верховного Суда Российской Федерации от 04.06.2018 № 305-ЭС18-413, от 07.06.2018 № 305-ЭС16-20992(3), от 13.07.2018 № 308-ЭС18-2197, от 23.08.2018 № 305-ЭС18-3533 и т.д.).

Данный подход согласуется с правовой позицией о том, что на стороны подвергаемой сомнению сделки, находящиеся в корпоративной связи, строго говоря, не распространяется презумпция добросовестности участников гражданских правоотношений, предусмотренная пунктом 5 статьи 10 ГК РФ, и именно они должны в ходе судебного разбирательства подтвердить наличие разумных экономических мотивов сделки и реальность соответствующих хозяйственных операций, направленных на достижение не противоречащей закону цели (определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.12.2014 № 309-ЭС14-923, от 30.03.2017 № 306-ЭС16-17647(7), от 28.04.2017 № 305-ЭС16-19572 и т.д.).

В частности, управляющий в ходе рассмотрения обособленного спора последовательно приводил доводы о том, что действия, совершенные ФИО1 в пользу аффилированного к нему лица – ФИО3 (заинтересованность которого по отношению к должнику была установлена и судом апелляционной инстанции) по отчуждению принадлежащей ему доли в уставном капитале общества «АХИ» посредством ее продажи (60%) и последующего выхода из состава участников с перераспределением оставшейся части доли (40%) являлись частью созданного должником механизма по сокрытию должником своих активов от независимых кредиторов, что составляет презумпцию причинения вреда кредиторам, предусмотренную пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Управляющий также приводил доводы о том, что совершение должником оспариваемой цепочки сделок было направлено на исключение возможности обращения взыскания на принадлежащее должнику ликвидное имущество в силу отчуждения в результате указанных действий бизнеса по заниженной стоимости (по формально номинальной стоимости доли), а фактически – безвозмездно в пользу аффилированного лица – ФИО3, лишь формально являющегося держателем активов, а при возникновении риска оспаривания – в пользу иного лица ФИО7 

В свою очередь, суд первой инстанции, подробнейшим образом исследуя обстоятельства отчуждения должником принадлежащей ему доли в пользу ФИО3 и последующей ее передачи в пользу ФИО7, с учетом приводимых управляющим доводов, верно распределил бремя доказывания юридически значимых для спора обстоятельств таким образом, чтобы предоставить должнику и ответчикам, как юридически и фактически аффилированным между собой лицам, возможность опровергнуть обоснованные сомнения в добросовестности ответчика-приобретателя, возложив на последних обязанность раскрыть добросовестный характер мотивов своего поведения и наличие у сделки разумных экономических оснований.

В связи с чем, проверяя пояснения должника и ФИО3 о том, что отчуждение доли связано исключительно с обстоятельствами приобретения должником прав участия в обществе «СГМ-Подводстрой», с которым у общества имелись субподрядные отношения на строительных объектах Иркутской нефтяной компании, что входило в противоречие с внутренними регламентами работы последней, в которой не допускалось участие в строительных проектах аффилированных между собой лиц (при том условии, что единственный договор между обществами «АХИ» и «СГМ-Подводстрой», представленный в материалы дела, датирован 01.04.2022, что значительно позже даты выхода должника из состава участников общества «АХИ»), однако отметив отсутствие в материалах дела относимых и допустимых доказательств того, что у ФИО3, как аффилированного к должнику лица, имелись собственные разумные экономические обоснования покупки (17.11.2020) общества «АХИ» спустя непродолжительное время после его регистрации (02.09.2020), фактически не имеющего никаких активов, и вкладывая во вновь созданное общество ничем не обеспеченное финансирование в сумме порядка 15 млн руб. (согласно пояснением самого ФИО3), с передачей спустя непродолжительное время сопоставимой с вкладом ФИО3 суммы должнику в качестве займов, признав такое поведение нетипичным для независимого участника гражданского оборота, а также учитывая то обстоятельство, что даже после формального выхода должника из состава участников общества «АХИ» действительная стоимость доли общества – так и не была выплачена должнику; с расчетного счета должника на регулярной основе продолжалось совершение платежей в пользу работников общества «АХИ» (платежи носят периодический, регулярный характер), при этом никаких аргументированных и рациональных объяснений фактам таких платежей в пользу работников «чужого» общества заинтересованные лица не привели, – суд первой инстанции обоснованно усомнился в изложенной должником и ответчиком ФИО3 версии событий реальности продажи доли должника в обществе «АХИ».

Суд первой инстанции также принял во внимание представленные в материалы дела пояснения работников общества «АХИ», которые указывали, что в рассматриваемый период времени реальный контроль за деятельностью общества «АХИ» осуществляет все еще ФИО3, как один из руководителей общества, несмотря на то, что в публичном реестре единственным участником общества является ФИО7, который ранее длительное время нигде не был трудоустроен и не имел опыта в управлении подобными обществу «АХИ» организациями, деятельность которых связана с таким специфическим видом, как строительство инженерных коммуникаций для водоснабжения и водоотведения, газоснабжения, в частности на месторождениях нефти и газа, требует определенных знаний и образования в данной сфере. Кроме того, с учетом достаточно нетипичных обстоятельств приобретения ФИО7 доли в обществе «АХИ», который осуществил ее покупку спустя неделю после публикации на интернет-сервисе для размещения объявлений «Авито», не осуществив при этом стандартную для такого рода сделок процедуру проверки имущественного положения общества, суд первой инстанции обоснованно переложил на сторону ответчиков и должника, как непосредственных участников спорной цепочки сделок, обязанности раскрытия обстоятельств реального перехода доли в обществе «АХИ», а также бремя доказывания фактов того, что при их совершении должник и ответчики не преследовали цели по сокрытию ликвидных активов должника от обращения на них взыскания по требованиям независимых кредиторов, чего заинтересованные лица – не исполнили.

В свою очередь суд апелляционной инстанции, никаким образом не опровергнув указанные выводы суда первой инстанции, ограничился в тексте своего постановления лишь формальным анализом стоимости отчуждения должником доли на предмет ее соответствия номинальной стоимости, определенной Уставом, дополнительно сославшись на то, что каких-либо ликвидных активов у общества не имелось, соответственно, не имеется оснований считать, что стоимость отчуждения доли по номинальной стоимости являлась заниженной.   

В данном случае суд апелляционной инстанции не опроверг вывод суда первой инстанции со ссылками на конкретные доказательства о том, что выбытие из активов должника доли в обществе «АХИ», а соответственно уменьшение стоимости активов самого должника, как минимум на 20% при действительной стоимости переданной доли – более 220 тыс. руб. (по состоянию на 21.12.2020), привело к тому, что исполнением спорной цепочки сделок причиняется вред кредиторам должника, при том, что в настоящий момент контроль за деятельностью общества «АХИ» продолжает сохранять должник, а финансовые показатели общества увеличились до 134 млн. руб. (согласно данным бухгалтерского баланса по состоянию на 31.12.2022), что обеспечивается именно использованием обществом «АХИ» в производственной деятельности тех активов, которые были у него на момент первой из оспариваемых сделок, что подтверждает высокую стоимость отчужденной доли. Соответственно окончательный вывод суда апелляционной инстанции сформирован в противоречие с теми фактами, которые установил суд первой инстанции.

Вопреки суждению апелляционной инстанции, никем из участников спора не оспаривался факт увеличения объема активов общества «АХИ» после совершения спорной сделки, речь в данном споре шла о том, что должник ФИО1 утратил право формального контроля над дорогостоящим активом, влияющим на стоимость его имущественной массы.

Констатируя наличие у сторон оспариваемой сделки действительной согласованной воли на совершение возмездной сделки по отчуждению доли в обществе, признавая в связи с этим неверными выводы суда первой инстанции о мнимом характере цепочки сделок, направленной на вывод ликвидного актива, суд апелляционной инстанции указал, что доля в уставном капитале оплачена ФИО3 в соответствии с условиями договора; в связи с переходом права на долю внесены изменения в учредительные документы названного общества, которые зарегистрированы в установленном законом порядке; должник совершил одностороннюю сделку по выходу из состава участников общества «АХИ», оформив ее в соответствии с действующим законодательством, участником общества произведено распределение доли в связи с требованием федерального законодательства.

Между тем суд апелляционной инстанции не учел разъяснения, изложенные в абзаце 2 пункта 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение.

Таким образом, характерной особенностью мнимой сделки является стремление сторон правильно оформить все документы без намерения создать реальные правовые последствия. 

Действительный смысл мнимой сделки суд устанавливает путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Для этого суду необходимо оценить совокупность согласующихся между собой доказательств, которые представляют лица, участвующие в деле. 

Учитывая установленную аффилированность ФИО3 и должника, равно как и ФИО3 с ФИО7, принимая во внимание не опровергнутые выводы суда первой инстанции о том, что должник ФИО1 фактически продолжал осуществлять управление делами общества «АХИ» после его продажи, исходя из того, что сторонами не были опровергнуты разумные аргументы управляющего о неординарных обстоятельствах и фиктивности продажи бизнеса от должника к ФИО3 и далее к ФИО7, суд апелляционной инстанции не должен был ограничиться констатацией формального оформления документов в соответствии с требованиями закона, а должен был проверить все обстоятельства, сопутствовавшие совершению сделки по выходу из бизнеса, а также имевшие место после такого выхода, рациональным объяснением которым являются доводы о сохранении должником фактического участия в бизнесе, при внешнем оформлении прекращения участия в уставном капитале общества. 

Таким образом, суд округа соглашается с выводами суда первой инстанции о том, что оспариваемые сделки по отчуждению должником доли в обществе «АХИ» составляют цепочку из последовательных взаимосвязанных сделок, совершенных между заинтересованными лицами для вида с целью вывода из собственности должника ликвидного имущества во избежание обращения на него взыскания по требованиям кредиторов; в результате совершения оспоренных сделок причинен вред имущественным правам кредиторов, выразившийся в уменьшении размера имущества должника; уменьшение активов, в свою очередь, отрицательно повлияло на платежеспособность и на возможность получения кредиторами удовлетворения своих требований за счет выбывшего имущества. Учитывая изложенное, суд первой инстанции верно признал доказанным наличие оснований для признания сделок недействительными.

Суд округа также не может признать верными выводы суда апелляционной инстанции относительно наличия основания для признания требований общества «АХИ» обоснованными и включении их в реестр требований кредиторов, исходя из следующего. 

Так, согласно абзацу второму пункта 1 статьи 142 Закона о банкротстве установление размера требований кредиторов в процедуре конкурсного производства осуществляется в порядке, предусмотренном статьей 100 Закона о банкротстве. В силу положений пунктов 3 – 5 статьи 100 Закона о банкротстве арбитражный суд осуществляет проверку обоснованности заявленных требований. 

В пункте 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.12.2024 № 40 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие Федерального закона от 29.05.2024 № 107-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и статью 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации» разъяснено, что при применении положений статей 71 и 100 Закона о банкротстве арбитражному суду следует исходить из того, что в реестр подлежат включению только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности. Проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом с учетом возражений против указанных требований, заявленных арбитражным управляющим, другими кредиторами или другими лицами, участвующими в деле о банкротстве. Признание должником или арбитражным управляющим обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования (часть 3 статьи 70 АПК РФ), само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств. 

Ранее аналогичные разъяснения содержались в пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (действовавшего в период разрешения спора судами первой и апелляционной инстанций). 

Нахождение ответчика в статусе банкротящегося лица с высокой степенью вероятности может свидетельствовать о том, что денежных средств для погашения долга перед всеми кредиторами недостаточно. Поэтому в случае признания каждого нового требования обоснованным доля удовлетворения требований этих кредиторов снижается, в связи с чем они объективно заинтересованы, чтобы в реестр включалась только реально существующая задолженность.

Этим объясняется установление в делах о банкротстве повышенного стандарта доказывания при рассмотрении заявления кредитора о включении в реестр, то есть установление обязанности суда проводить более тщательную проверку обоснованности требований по сравнению с обычным общеисковым гражданским процессом.

В таком случае основанием к включению требования в реестр является представление кредитором доказательств, ясно и убедительно подтверждающих наличие и размер задолженности перед ним и опровергающих возражения заинтересованных лиц об отсутствии долга (определения Верховного Суда Российской Федерации от 04.06.2018 № 305-ЭС18-413, от 13.07.2018 № 308-ЭС18-2197, от 23.08.2018 № 305-ЭС18-3533).

Заявляя возражения относительно предъявленного обществом «АХИ» требования, управляющий ссылался на их притворный характер, что, по его мнению, подтверждается обстоятельствами невостребования кредитором просроченного долга в судебном порядке на протяжении длительного времени, отсутствии какого-либо частичного исполнения договоров займа со стороны должника, предоставления должнику новых займов, несмотря на отсутствие исполнения по ранее выданным займам, отсутствия обеспечения по займам на столь крупные суммы, несоответствие сумм займов по договорам и фактически предоставленных сумм займов с одновременным неистребованием должником недоплаченных сумм займов, отсутствия в большинстве платежных поручений, которыми предоставлялись займы, указания на реквизиты конкретного договора займа, по которому предоставляется заем, предоставления должнику новых займов, несмотря на наличие просрочки по ранее выданным займам.

Суд апелляционной инстанции, проверяя верность выводов суда первой инстанции, указал на должное оформление договоров займа, наличие платежных поручений, подтверждающих факт перечисления должнику денежных средств, а также, указав на отсутствие в материалах дела доказательств созыва общих собраний общества «АХИ» для разрешения вопроса о распределении чистой прибыли, принятия им корпоративных решений о выплате дивидендов либо иные предусмотренные действующим законодательством сопровождающие процедуру выплаты дивидендов документы, а равным образом наличие документов, подтверждающих получение работниками общества «АХИ» заработной платы непосредственно от общества, заключил о действительности заемных отношений.

При этом суд апелляционной инстанции не учел, что оформление внешне безупречных документов (договоров займа) не исключает возможности применения контролирующими общество «АХИ» лицами механизма распределения прибыли под прикрытием выдачи должнику займов.

В свою очередь, проверяя действительность сделки, послужившей основанием для включения требований ответчика в реестр требований кредиторов (договоры займа), суд первой инстанции, исходя из доводов управляющего о наличии признаков притворности сделок и их направленности на создание искусственной задолженности, принимая во внимания пояснения самого должника, как непосредственного участника заемных отношений о том, что полученные им денежные средства не являлись займами, выдаваемыми обществом «АХИ», а являлись лишь формой перечисления прибыли, которая вкладывалась непосредственно ФИО1 в развитие бизнеса, в связи с чем все договоры были беспроцентными и по ним никогда не предъявлялись претензии ввиду невозврата займов; усомнившись в предложенной обществом «АХИ» версии событий, при которой прослеживается неординарное поведение самого должника, который после заключения сделки продал долю в обществе «АХИ» другому участнику общества (по сути, продал многомиллионный долг к самому себе иному лицу), а после и вовсе вышел из состава участников, получив за эти сделки 50 000 руб., что необъяснимо с точки зрения ведения нормальной предпринимательской деятельности, в связи с чем суд первой инстанции переложил в порядке распределения бремени доказывания обстоятельств по спору на общество «АХИ», как аффилированного с должником кредитора, обязанность представить документы, опровергающих разумные сомнения относительно действительности его требования, которые в ходе рассмотрения спора так и не были представлены. 

В рассматриваемом случае судом апелляционной инстанции не учтено, что допустимые и исчерпывающие доказательства, подтверждающие реальность спорных правоотношений не представлены, разумные экономические мотивы, обусловливающие предоставление займа в столь значительном размере и объясняющие целесообразность и экономическую выгоду для кредитора не раскрыты. Возможные взаимоотношения между кредитором и должником до получения займа не раскрыты сторонами. Сведения о легальном распоряжении должником значительными денежными средствами из материалов дела не усматриваются.

При этом, при распределении бремени доказывания по делу и оценке представленных в материалы дела доказательств в порядке статьи 71 АПК РФ, а также на предмет их относимости и допустимости, суду апелляционной инстанции следовало принять во внимание признаки существенного отклонения условий совершения спорных хозяйственных операций, как они следуют из материалов дела, от стандартов, применяемых в обычных заемных правоотношениях, на что обоснованно обращено внимание судом первой инстанции. 

Исходя из указанных обстоятельств, вызывающих обоснованные сомнения в реальности заемных правоотношений, суду апелляционной инстанции следовало применить к кредитору повышенный стандарт доказывания.

Приняв во внимание, что кредитором в ходе рассмотрения спора так и не раскрыты экономические мотивы совершения крупных сделок по предоставлению займов должнику, не представлены пояснения относительно длительного неистребования денежных средств в условиях просрочки должника, предоставление ему обществом новых займов в отсутствие какого-либо исполнения обязательств по предыдущим займам; установив  общность экономических интересов общества «АХИ» и должника (общество «АХИ», должник и общество «СГМ-Подводстрой», принадлежащее должнику, занимаются одним и тем же видом деятельности – строительством газопроводов на месторождениях нефти и газа в Иркутской области); констатировав отсутствие экономического обоснования мотивов совершения сделки со стороны общества «АХИ», поскольку последнее не извлекло какую-либо коммерческую выгоду от договоров займа, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу, что общество «АХИ» не преследовало цель создания реальных правовых последствий, характерных для заемных отношений и не обосновало мотивы своих действий, выходящих за границы разумности и добросовестности, в связи с чем не усмотрел оснований для включения требований общества в реестр требований кредиторов должника. 

С учетом того, что представленные обществом «АХИ» доказательства выплаты своим работникам заработной платы через расчетный счет самого общества никак не опровергают предположения управляющего о том, что перечисленные должнику денежные средства являлись формой распределения прибыли, в том числе направлялись должником (также и в периоды после его формального выхода из общества) на расчеты с работниками общества «АХИ» наряду с официально установленной заработной платой, и никак не могли являться займами должнику, в связи с чем предложенная кредитором версия событий, при которой им осуществлялось фактически «кредитование» должника на безвозмездных условиях – не могла быть принята судом апелляционной инстанции и как достаточная для подтверждения реальности заемных отношений между должником и обществом «АХИ», без представления объективного подтверждения их достоверности доказательствами, составление которых не зависело бы от действий участников спорных правоотношений. 

При этом очевидно, что стороны, желая скрыть реальное содержание возникших между ними правоотношений, не будут правильно оформлять документы, в том числе корпоративные решения о распределении прибыли, в связи с чем суждение суда апелляционной инстанции об отсутствии в материалах дела доказательств созыва общих собраний общества «АХИ» для разрешения вопроса о распределении чистой прибыли, принятия им корпоративных решений о выплате дивидендов (в том числе с учетом разъяснений, изложенных в пункте 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации») – не может являться достаточным для вывода о том, что между сторонами действительно имели место заемные отношения.

При таких обстоятельствах, суд округа не может признать правильными выводы суда апелляционной инстанции о наличии на стороне должника неисполненного денежного обязательства перед кредитором, соглашаясь с выводами суда первой инстанции о том, что обстоятельства нахождения должника и общества «АХИ» в отношениях аффилированности (в период с 02.09.2020 по 19.11.2021 ФИО1 являлся его участником (учредителем)) предполагают возложение на кредитора – общество «АХИ» обязанности по опровержению доводов возражающих против требования лиц – управляющего, и в отсутствие мотивированного объяснения длительного невостребования возврата выданных кредитором должнику денежных средств и их последующую выдачу в условиях отсутствия возврата платежа со стороны ФИО1 по ранее произведенным перечислениям, их использование в том числе в интересах формально «чужого» общества «АХИ», вывод суда первой инстанции о том, что заключенные между должником и кредитором договоры займа от 04.03.2021 № 19, от 09.03.2021 № 20, от 24.05.2021 № 24-05, от 01.06.2021 № 01-06, от 31.05.2021 № 31-05, от 02.06.2021 № 02-06, от 07.06.2021 № 07-06, от 29.04.2022 № АХИ/2022/13з являются притворными сделками, прикрывающими безвозмездное отчуждение активов общества – денежных средств в пользу должника с целью дальнейшего распределения полученной обществом «АХИ» прибыли – является верным, основанным на правильном распределении бремени доказывания. 

Суд округа соглашается в данном случае с выводами суда первой инстанции, который полно и всесторонне рассмотрел обособленный спор, установил все фактические обстоятельства, дал правовую квалификацию сложившимся правоотношениям, оценил все доводы и возражения, а также представленные доказательства, правильно применил нормы материального права, изложил свои мотивы, по которым пришел к тем или иным выводам со ссылками на доказательства и нормы права.

В соответствии с частью 1 статьи 288 АПК РФ основаниями для изменения или отмены решения, постановления арбитражного суда первой и апелляционной инстанций являются несоответствие выводов суда, содержащихся в решении, постановлении, фактическим обстоятельствам дела, установленным арбитражным судом первой и апелляционной инстанций, и имеющимся в деле доказательствам, нарушение либо неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

В соответствии с пунктом 5 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации по результатам рассмотрения кассационной жалобы арбитражный суд кассационной инстанции вправе оставить в силе одно из ранее принятых по делу решений или постановлений.

Поскольку выводы, сделанные в обжалуемом постановлении суда апелляционной инстанции, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, опровергаются материалами дела и представленными доказательствами, постановление суда апелляционной инстанции подлежит отмене, а определение суда первой инстанции – оставлению в силе.

Руководствуясь статьями 286 – 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

П О С Т А Н О В И Л:

постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.12.2024 по делу № А60-21280/2023 Арбитражного суда Свердловской области отменить. Определение Арбитражного суда Свердловской области от 23.05.2024 по делу № А60-21280/2023 оставить в силе.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Председательствующий                                                       Ю.В. Кудинова 

Судьи                                                                                    Е.А. Павлова 

                                                                                      О.Н. Новикова