﻿АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-5990/19 

Екатеринбург

21 июля 2021 г.

 

Дело № А76-1693/2015

Резолютивная часть постановления объявлена 19 июля 2021 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 21 июля 2021 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Оденцовой Ю.А.,

судей Сушковой С.А., Шершон Н.В.

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего непубличным акционерным обществом «Челябинский опытный завод» (далее – общество «ЧОЗ», должник) Уманского Александра Степановича на определение Арбитражного суда Челябинской областиот 24.02.2021 по делу № А76-1693/2015 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.04.2021 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседанияна сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании, проведенном с использованием системывеб-конференции информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн-заседания), приняли участие представители:

Уманского А.С. – Выползов А.А. (доверенность от 15.07.2016; онлайн);

Данильцева Василия Васильевича – Хайкин А.Б. (доверенность от 19.04.2021).

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 09.02.2015 возбуждено производство по делу о признании должника банкротом, а решением Арбитражного суда Челябинской области от 21.03.2016 общество «ЧОЗ» признано банкротом, в отношении него введено конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден Уманский А.С.

Конкурсный управляющий Уманский А.С. 23.11.2017 обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении Шарипова Рустама Растымовича к субсидиарной ответственности в размере 94 513 095 руб. 59 коп.

Определениями от 12.01.2018, 21.08.2018, 04.07.2018, 25.09.2018 к участию в обособленном споре в качестве соответчиков привлечены: Самонов Михаил Аркадьевич, Самонов Александр Аркадьевич, Груднистый Александр Владимирович, Чудинов Александр Николаевич, Исхаков Наиль Равильевич, Мыльников Валентин Леонидович, Батарханова Зилида Дарвиновна, Данильцев Василий Васильевич и Ханова Гульфия Тимиргазиевна.

Определением от 04.04.2018 к участию в обособленном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено общество с ограниченной ответственностью «Торговый дом Челябинского опытного завода» (далее – общество ТД «ЧОЗ»).

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 24.02.2021, оставленным без изменения постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.04.2021, в удовлетворении требований отказано.

В кассационной жалобе Уманский А.С. просит определение от 24.02.2021 и постановление от 30.04.2021 отменить в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности Шарипова Р.Р., привлечь Шарипова Р.Р. к субсидиарной ответственности. Заявитель считает, что выводы судов о недоказанности объективного банкротства должника в конце 2011 года, не обоснованы, и суды не указали, когда возникла обязанность по подаче заявления о банкротстве должника, в то время как с сентября 2010 года и в 2011 году у должника формировался долг по обязательным платежам, который, несмотря на его погашение за счет кредитных средств, преимущественно привлеченных дочерним обществом «ТД «ЧОЗ», поручителем и залогодателем которого был должник, включен в реестр, и при этом должник исполнял свои обязательства за счет привлечения сторонних денежных средств без реальной возможности их возврата за счет доходов от текущей деятельности, что в результате привело к увеличению общего размера обязательств, и такое поведение, при котором накопленный долг погашается за счет кредитных средств, влекущее увеличение общей суммы долга, обременение имущества должника залоговыми обязательствами и невозможность должника рассчитаться по своим долгам, не отвечает обычному деловому обороту. По мнению заявителя, при таких обстоятельствах, если бы заявление о банкротстве было подано не в 2015 году, а ранее, то стоимости имущества должника было бы достаточно для погашения долга и перед залоговым кредитором и по обязательным платежам, при том, что довод об искажении бухгалтерской отчетности имеет значение для вопроса о том, что на момент заключения договоров залога и поручительства должник обладал признаками неплатежеспособности и сокрыл их наличие. Заявитель ссылается на то, что Шарипов Р.Р. является контролирующим должника лицом, мажоритарным акционером и председателем совета директоров должника, он не мог не быть осведомлен о состоянии дел общества и несет полную ответственностью за принятые управленческие решения, повлекшие неплатежеспособность должника, ввиду чего, в отсутствие оснований считать его действия разумными и добросовестными, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности.

Шарипов Р.Р. в отзыве по доводам кассационной жалобы возражает, просит в ее удовлетворении отказать.

Данильцев В.В. представил свое мнение по спору, в котором просит исключить его из числа ответчиков по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, ссылаясь на то, что в деятельности общества он никакого участия никогда не принимал

Законность обжалуемых судебных актов проверена арбитражным судом кассационной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы только в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности Шарипова Р.Р.

Как установлено судами и следует из материалов дела, размер требований кредиторов должника на дату предъявления настоящего заявления составлял94513 тыс. руб.; размер текущих обязательств должника – 11336 тыс. руб.

За счет реализации залогового имущества в полном объеме погашены требования залогового кредитора и частично требования второй очереди.

Из имеющегося в деле списка зарегистрированных в реестре владельцев именных ценных бумаг лиц следует, что Шарипов Р.Р. является мажоритарным акционером, которому принадлежит 62779 акций, при этом, согласно представленным конкурсным управляющим данным, в период с 08.01.1997 по 01.07.2014 Шарипов Р.Р. также был трудоустроен в должности референта генерального директора общества «ЧОЗ».

При этом Самонов М.А. в период с 07.01.2013 по 01.07.2014 являлся заместителем директора по производству общества «ЧОЗ», с 01.07.2014 – генеральным директором должника; Самонов А.А. в период с 21.08.2012 по 01.07.2014 являлся заместителем директора по информационным технологиям, с 01.07.2014 по 15.03.2015 – заместителем генерального директора общества «ЧОЗ»; Груднистый А.В. с 01.07.2000 по 05.08.2014 являлся заместителем директора общества «ЧОЗ», а с 17.03.1997 по 01.08.2014 – директором общества «ТД ЧОЗ»; Исхаков Н.Р. с 1999 года является специалистом по обслуживанию и ремонту маркировочных систем; Мыльников В.Л. в период с 27.12.2005 по 15.03.2015 являлся заместителем директора по перспективному развитию; Чудинов А.Н. с 01.07.2014 занимал должность исполнительного директора; Батраханова З.Д. с 15.07.2011 по 15.03.2015 был главным бухгалтером; Ханова Г.Т. с 28.12.2004 являлась главным бухгалтером общества «ТД ЧОЗ»; и все ответчики, кроме Хановой Г.Т. и Батрахановой З.Д., в соответствующие периоды были членами совета директоров общества «ЧОЗ».

Ссылаясь на неисполнение контролирующими должника лицами обязательств по подаче заявления о признании общества «ЧОЗ» несостоятельным при появлении таких признаков в период с января 2011 года по январь 2015 года, а также на совершение ряда убыточных для должника сделок, направленных на принятие обязательств поручительства и залога по кредитам аффилированного лица, сопровождавшихся искажением финансовой отчетности с целью заведомо необоснованного получения кредита, конкурсный управляющий обратился в суд с рассматриваемым требованием о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности на основании статьи 10 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в соответствующей редакции; далее – Закон о банкротстве).

Отказывая в удовлетворении требований, суды исходили из недоказанности наличия всех необходимых и достаточных оснований для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

Судебные акты в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности Самонова М.А., Груднистого А.В., Чудинова А.Н., Исхакова Н.Р., Мыльникова В.Л., Батархановой З.Д., Данильцева В.В., Самонова А.А. и Хановой Г.Т. лицами, участвующими в деле, не обжалуются, судом округа не пересматриваются. 

Отказывая в удовлетворении требования о привлечения Шарипова Р.Р. к субсидиарной ответственности, суды исходили из следующего.

В обоснование заявленных требований, конкурсный управляющий ссылался на совершение Шариповым Р.Р. с 2011 года по 2014 год действий (бездействия), повлекших банкротство должника.

Поскольку субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности). Следовательно, в данном случае подлежат применению положения Закона о банкротстве в редакции Федеральных законов от 28.04.2009 № 73-ФЗ, от 28.06.2013 № 134-ФЗ, и в связи с этим предусмотренная подпунктом 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве презумпция контроля над должником у лица, которое извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, в данном споре не применима, подобная презумпция в предыдущих редакциях Закона отсутствовала.

При этом, рассматривая соответствующие требования, суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника. Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, то такое лицо подлежит признанию контролирующим должника. При этом суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. 

Пункт 1 статьи 9 Закона о банкротстве связывает обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве, в том числе, с появлением признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества, в частности, с возникновением ситуации, при которой удовлетворение требований одного или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения обязательств перед другими кредиторами.

В силу пункта 2 статьи 9 Закона о банкротстве заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Согласно пункту 2 статьи 10 Закона о банкротстве (в соответствующей редакции), неподача заявления должника в суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Исходя из того, что ответственность, предусмотренная статьей 10 Закона о банкротстве, является гражданско-правовой, и при ее применении должны учитываться общие положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушения обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда в части, не противоречащей специальным нормам Закона о банкротстве, помимо объективной стороны правонарушения, связанной с нарушением обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, установленный статьей 9 Закона о банкротстве, для определения наличия оснований привлечения к субсидиарной ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, имеет значение причинно-следственная связь между неподачей в суд заявления о признании должника банкротом и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, а также вина субъекта ответственности.

В предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к субсидиарной ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона и момент его возникновения; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

При исследовании совокупности данных обстоятельств следует учесть, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный менеджер, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Вышеуказанные нормы права касаются недобросовестных действий руководителя, который, не обращаясь в суд с заявлением должника о его собственном банкротстве при наличии к тому оснований, фактически скрывает от кредиторов информацию о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица; подобное поведение руководителя влечет за собой принятие уже несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, влечет заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Как установлено судами и следует из материалов дела, по результатам выездной налоговой проверки в отношении должника составлен акт от 05.09.2012 № 45 о том, что с сентября 2010 года налог на доходы физических лиц должник не уплачивал, в связи с чем решением налогового органа от 27.09.2012 №62 произведено доначисление налога и пеней на сумму 13 225 104 руб. 85 коп., а, согласно акту выездной налоговой проверки от 08.05.2014 №15, за период с 30.06.2012 по 17.04.2014 сумма не перечисленного должником налога на доходы физических лиц составила 9 240 363 руб., при этом, как следует из расчетов налогового органа, объединенных Самоновым М.А. в сводную таблицу, налоговая задолженность имелась у должника по результатам каждого квартала и в течении 2012 года варьировалась от 4313 тыс. руб. до 5183 тыс. руб., после чего в начале 2013 года произошло резкое увеличение долга в связи с проведенной выездной налоговой проверкой и доначислением обществу НДФЛ на сумму более 12 млн. руб., который, тем не менее, погашен в 3-4 квартале 2013 года, а 30.12.2013 в связи с исполнением окончены несколько исполнительных производств предметом которых являлись обязательные платежи на общую сумму свыше 20 млн. руб.

Учитывая изложенное, исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации все доказательства, исходя из конкретных обстоятельств дела, установив, что исполнение налоговой обязанности должника во второй половине 2013 года имело место за счет денежных средств общества «ТД «ЧОЗ», включая кредитные, предоставленные акционерным обществом «Челябинвестбанк» (далее – Челябинвестбанк) под залог имущества должника, приняв во внимание, что из проведенного управляющим финансового анализа деятельности должника и расходования им кредитных денежных средств на нужны должника, иных имеющихся в деле документальных доказательств, включая письма об оплате долга, подписанные обществом «ЧОЗ» в лице директора Самонова А.В., за период с 2010 года по 2014 год выборочно, следует, что с 2011 по 2014 годы общество «ТД ЧОЗ» перечисляло денежные средства по письмам должника в счет оплаты поставленной продукции, которые направлялись на оплату сырья, материалов, запасных частей, заработной платы, коммунальных услуг, и таким образом с марта 2012 года по октябрь 2014 года на оплату оборудования, покупку металлопроката и выплату заработной платы им направлено более 40 млн. руб., что подтверждено соответствующими платежными поручениями, и иное не доказано, суды пришли к выводу, что представленными в материалы дела доказательствами с учетом устных объяснений участников спора в достаточной степени подтверждается, что общества «ЧОЗ» и «ТД ЧОЗ» вели совместную финансово-хозяйственную деятельность, направленную на получение прибыли, при которой завод изготавливал колесную продукцию (основной вид деятельности – производство частей и принадлежностей автомобилей и их двигателей), а торговый дом ее реализовывал (основной вид деятельности – торговля оптовая неспециализированная), без составления между участниками таких правоотношений первичных документов, тогда как доказательства обратного, опровергающие выводы судов и свидетельствующие об ином, не представлены.

Исходя из изложенного, по результатам исследования и оценки доказательств, с учетом конкретных обстоятельств дела, приняв во внимание, что с сентября 2010 года у должника начала формироваться задолженность по обязательным платежам, которая, тем не менее, погашалась за счет денежных средств, в том числе кредитных, общества «ТД «ЧОЗ», длительная совместная финансово-хозяйственная деятельность с которым позволяла должнику рассчитываться с контрагентами, выплачивать заработную плату, частично исполнять обязанность по уплате налоговых и иных обязательных платежей, что отвечает нормальной хозяйственной деятельности обществ и не противоречит обычным условиям делового оборота, а иное материалами дела не доказано, учитывая, что за счет привлеченных обществом «ТД ЧОЗ» кредитных денежных средств и продолжения деятельности частично снизилась налоговая нагрузка должника за предыдущие периоды, имевшиеся по результатам 2012 года налоги на сумму 5,183 млн. руб. в начале 2013 года погашены до суммы чуть более 1,5 млн. руб., а начисленный по результатам проведенной в 2012 году проверки НДФЛ погашен в конце 2013 года, суды признали недоказанным материалами дела надлежащим образом и в полном объеме, что началом периода возникновения просроченного налогового долга является 01.01.2011, и с этого момента у контролирующих должника лиц возникла обязанность подать в суд с заявление о банкротстве должника.

Помимо изложенного, суды также исходили из того, что в реестр требований кредиторов должника включены требования фактически двух независимых кредиторов – уполномоченного органа и Челябинвестбанка, при этом наличие задолженности по налогам за предшествующий период при вышеизложенных обстоятельствах само по себе не может свидетельствовать о принятии дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, а требования Челябинвестбанка были обеспечены залогом имущества должника и удовлетворены за счет его реализации, при этом банк, являясь профессиональным участником рынка, нивелирует негативные последствия выдачи кредита путем принятия ликвидного равноценного имущества в залог, а потому не может признаваться кредитором, который введен контролирующим должника лицом в заблуждение о финансовом положении заемщика, поручителя или залогодателя, ввиду чего также не имеет самостоятельного правового значения факт подачи должником в налоговый орган недостоверной отчетности с целью получения кредита.

Учитывая вышеназванные установленные судами обстоятельства, по результатам исследования и оценки всех доказательств, исходя из конкретных обстоятельств дела, приняв во внимание, что Шарипов Р.Р. руководителем должника не являлся, и, согласно пунктам 14.2 и 15.2 Устава должника, что текущее руководство деятельностью должника ни в компетенцию совета директоров, ни в компетенцию собрания акционеров не входит, при том, что на основании решения собрания участников от 24.04.2009 № 5 руководителем должника являлся Самонов А.В., и, как указано выше, в период с 2011 года должник предпринимал меры по погашению долга перед бюджетом, и по данным налоговой и бухгалтерской отчетности, ответственность за ведение которой лежит на руководителе, оснований для подачи заявления о банкротстве должника в соответствующие периоды не имелось, а факт осведомленности Шарипова Р.Р. как участника должника об ином материалами дела не доказан, учитывая, что во исполнение обязанности по назначению руководителя должника совет директоров 01.07.2014 избрал руководителем должника Самонова М.А., который, вступив в должность директора должника, в январе 2015 года обратился в суд с заявлением о банкротстве должника, установив, что вступившим в законную силу приговором Ленинского районного суда г. Челябинска от 24.06.2015 по делу № 1-462/2015 установлено, что по состоянию на 01.07.2014 недоимка перед бюджетом по налогам, сборам и взносам составила 12 584 611 руб. 32 коп., и данная недоимка в результате умышленных действий Самонова М.А., направленных на сокрытие денежных средств, за счет которых возможно взыскание налогов и сборов, не была погашена при наличии у должника соответствующих денежных средств, а наоборот увеличилась и составила по состоянию на 31.12.2014 - 24 802 913 руб. 61 коп., в связи с чем Самонов М.А. привлечен к уголовной ответственности, однако в привлечении к субсидиарной ответственности Самоновых судами отказано и в данной части судебные акты никем не обжалуются, а тот факт, что Шарипов Р.Р. оказывал какое-либо существенное влияние на принятие Самоновыми соответствующих решений ничем не подтвержден, суды пришли к выводу о недоказанности материалами дела надлежащим образом и в полном объеме наличия в данном случае всех необходимых и достаточных оснований для привлечения именно Шарипова Р.Р. как участника должника к субсидиарной ответственности по основанию неподачи в суд заявления о банкротстве должника.

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве, если должник признан банкротом вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица, в случае недостаточности имущества должника, несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан банкротом вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред кредиторам в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника; документы бухгалтерского учета и(или) отчетности, обязанность по ведению и хранению которых установлена федеральным законодательством, к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы, суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между такими действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление Пленума № 53).

По смыслу пунктов 4, 16 постановления Пленума № 53, осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности. Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений по деятельности должника. Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, то такое лицо подлежит признанию контролирующим должника. При этом суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков. И напротив, отказ в иске указывает, что в основе банкротства лежат иные обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами, либо что принятая должником стратегия ведения бизнеса хотя и не была недобросовестной, но ввиду предпринимательского риска не принесла желаемых результатов (определение Верховного суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079).

Привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности – это исключительный механизм восстановления нарушенных прав кредиторов. При его применении не может быть проигнорирована сущность конструкции юридического лица, предполагающая имущественную обособленность этого субъекта, его самостоятельную ответственность, наличие у участников корпорации и иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой дискреции при принятии (согласовании) управленческих решений в сфере бизнеса, но контролирующие и действующие с ними совместно лица не вправе злоупотреблять привилегиями, которые предоставляет возможность ведения бизнеса через юридическое лицо, намеренно причиняя вред независимым кредиторам (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Судами установлено и материалами дела подтверждено, что в обеспечение надлежащего исполнения заемщиком - обществом «ТД ЧОЗ» кредитных обязательств между Челябинвестбанком и должником заключены следующие сделки: договоры поручительства от 29.03.2012 №26/2, от 24.12.2013 №125/2, от 25.02.2014 №9/2, от 20.05.2014 №45/2; договор залога нежилого здания от 29.03.2012, предметом которого является опытно-производственный корпус площадью 6203,80 кв.м. по адресу: г. Челябинск, Копейское шоссе, д.17, залоговой стоимостью 26 100 000 руб.; соглашение от 11.12.2012 к договору залога, в котором предмет залога дополнен принадлежащим должнику на праве общей долевой собственности (93/100) земельным участком площадью 25880 кв.м., кадастровый номер 74:36:0319008:1, залоговой стоимостью 1 000 000 руб.; соглашение от 25.02.2014 №2 об увеличении залоговой стоимости имущества до 33 726 000 руб.; договор залога недвижимого имущества от 24.12.2013, предметом которого является аналогичное имущество, с такой же залоговой стоимостью; договор залога от 25.02.2014, предметом которого помимо опытно-производственного корпуса и доли в праве собственности на земельный участок выступили нежилое помещение №3 площадью 1377,50 кв.м. и здание материал. склада площадью 485,60 кв.м. по адресу: г. Челябинск, Копейское шоссе, д.17, общая залоговая стоимость которых определена в размере 56 028 000 руб.; договор залога от 20.05.2014 на все три указанных объекта недвижимости и земельный участок с аналогичной залоговой стоимостью, пи этом заключение вышеуказанных обеспечительных сделок одобрено советом директоров общества «ЧОЗ», что подтверждается протоколами: от 28.03.2012 №3, от 05.12.2013 №12, от 04.02.2014 №3, от 28.04.2014 №4.

Учитывая изложенное, исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации все доказательства, исходя из конкретных обстоятельств дела, из которых следует, что между обществами «ЧОЗ» и «ТД «ЧОЗ» длительное время существовали финансово-хозяйственные отношения, деятельность должника непосредственно была связана с деятельностью общества «ТД ЧОЗ», которое реализовывало производимую должником колесную продукцию, учитывая, что такие правоотношения между взаимосвязанными хозяйствующими субъектами и банком имели место с 2007 года, и заключение спорных сделок имело место в пределах предпринимательского риска, было обусловлено наличием общих экономических интересов обществ, направленных на продолжение хозяйственной деятельности (выплата заработной платы, расчеты с контрагентами), исполнение налоговых обязательств, фактически позволило частично снизить налоговую нагрузку должника, а доводы управляющего об ином носят предположительный характер и не подтверждены надлежащими и достаточными доказательствами, приняв во внимание отсутствие надлежащих и достаточных доказательств, свидетельствующих о том, что заключение обеспечительных сделок выходило за рамки обычной практики выдачи кредита под поручительство и залог недвижимости, и было направлено на причинение вреда кредиторам, при том, что данные сделки никем не оспорены и недействительными не признаны, а также установив, что от лица должника соответствующие сделки заключал непосредственно руководитель Самонов А.В., в привлечении которого к субсидиарной ответственности отказано и в этой части судебные акты не обжалуются, и в заключении о наличии (отсутствии) признаков преднамеренного и фиктивного банкротства должника конкурсный управляющий пришел к выводу, что причиной неплатежеспособности должника стали именно действия непосредственного руководителя должника, а доказательства того, что сделки были заключены под влиянием Шарипова Р.Р., на момент принятия решения об одобрении вышеназванных сделок члены совета директоров должника располагали информацией о последующих действиях руководителя по сокрытию денежных средств от уплаты налогов и их действия были направлены на причинение вреда кредиторам, отсутствуют, суды пришли к выводу о недоказанности материалами дела в полном объеме и надлежащим образом наличия в данном случае всех необходимых и достаточных оснований для привлечения Шарипова Р.Р. как участника должника к субсидиарной ответственности за совершение вышепоименованных сделок.

Таким образом, отказывая в удовлетворении требований к Шарипову Р.Р., суды исходили из совокупности установленных по делу обстоятельств и недоказанности наличия всей необходимой и достаточной совокупности обстоятельств, являющихся основанием для привлечения Шарипова Р.Р. к субсидиарной ответственности, и из отсутствия доказательств иного (статьи 9, 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Суды в обжалуемой части верно установили фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, им дана надлежащая правовая оценка, верно применены нормы материального права, регулирующие спорные отношения.

Доводы кассационной жалобы судом округа отклоняются, поскольку не свидетельствуют о нарушении судами норм права, были заявлены в судах первой и апелляционной инстанций, являлись предметом оценки судов и сводятся лишь к переоценке установленных по делу обстоятельств. При этом заявитель фактически ссылается не на незаконность обжалуемых судебных актов, а выражает несогласие с произведенной судами оценкой доказательств, просит еще раз пересмотреть данное дело по существу и переоценить имеющиеся в деле доказательства. Суд округа полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами установлены, все доказательства исследованы и оценены в соответствии с требованиями статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда кассационной инстанции не имеется (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного, обжалуемые судебные акты следует оставитьбез изменения, кассационную жалобу - без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 24.02.2021 по делу № А76-1693/2015 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.04.2021 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу конкурсного управляющего непубличным акционерным обществом «Челябинский опытный завод» Уманского Александра Степановича – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                                               Ю.А. Оденцова 

 

Судьи                                                                                            С.А. Сушкова 

 

                                                                                                       Н.В. Шершон