Именем Российской Федерации

РЕШЕНИЕ

Дело № А40-140021/19-172-915

г. Москва

25 сентября 2019 года

Резолютивная часть решения объявлена  05 сентября 2019 года

Полный текст решения изготовлен 25 сентября 2019 года

Арбитражный суд города Москвы в составе: 

председательствующего судьи Паньковой Н.М., (единолично)

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Абдуллаевой С.А.,

рассмотрев в открытом  судебном заседании дело 

по иску ООО "СЕТУНЬ" (115191 МОСКВА ГОРОД ПЕРЕУЛОК ГАМСОНОВСКИЙ ДОМ 2СТРОЕНИЕ 1 КОМНАТА 57, ОГРН: 

<

***>, Дата присвоения ОГРН: 18.02.2016, ИНН: 

<

***>)

к ОАО "АБ "ПУШКИНО" (141202, МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ, 

<

...>, ОГРН: 

<

***>, Дата присвоения ОГРН: 23.10.2002, ИНН: 

<

***>)

о применении последствий недействительности ничтожной сделки

при участии:

от истца –  ФИО1  доверенность от 26.08.2019;

от ответчика – ФИО2  доверенность от 03.12.2018;

УСТАНОВИЛ:

ООО "СЕТУНЬ" обратилось в арбитражный суд с иском, к ОАО "АБ "ПУШКИНО", в котором заявлено требование применить последствия недействительности ничтожной сделки - договора уступки прав требования (цессии) № 2018-1559/20 от 23.03.2018 в части уступки права требования к ФИО3, ФИО4 по кредитному договору от 07.10.2011 № 

<

***> в виде возврата АБ «Пушкино» (ОАО) в лице конкурсного управляющего ГК «АСВ» обществу с ограниченной ответственностью «Корпорация Сетунь» денежных средств, уплаченных за уступаемое право требования к ФИО3, ФИО4 в размере 510 394 руб. 11 коп.

Как следует из материалов дела, в обоснование заявленного требования истец ссылается на то, что между ООО «Сетунь» (Цессионарий) и ОАО АБ «Пушкино» в лице конкурсного управляющего - Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» (Цедент) по результатам электронных торгов в форме публичного предложения по реализации имущества Банка был заключён Договор уступки прав требования (цессии) № 2018-1559/20 от 23.03.2018 года.

Согласно приложению № 1 к Договору уступки среди прочих уступлено право требования исполнения кредитного договора № 

<

***> от 07.10.2011, заключенного между ОАО КБ «АБ Финанс» (банк) и ФИО5, ФИО4 (далее - Заёмщики).

06.12.2011 ОАО «АБ Финанс Банк» реорганизовано в форме присоединения к ОАО АБ «Пушкино» (ОГРН2115000045081).

Пунктом 1.3. Договора уступки стороны установили, что право требования переходит к Цессионарию в день зачисления на расчетный счет Цедента суммы цены Договора уступки. 31.05.2018г. платёжным поручением № 2 Цессионарий оплатил цену договора.

Таким образом, 31.05.2018 права требования к ФИО3, ФИО4 по кредитному договору от 07.10.2011 № 

<

***> перешли к ООО «Сетунь».

Согласно акту приема-передачи от 12.07.2018 ответчик передал истцу в отношении заемщика ФИО3 оригиналы кредитного договора, выписки из ЕГРН, а также копию договора купли-продажи квартиры от 07.11.2011г.

Истец, полагая, что 12.07.2018 по акту приема передачи ему переданы все документы, удостоверяющие права требования к ФИО3, ФИО4, 20.11.2018 обратился в Управление Росреестра с заявлением о внесении изменений в ЕГРН в связи со сменой залогодержателя.

28.11.2018 государственным регистратором Управления Росреестра по Удмуртской Республике было принято решение о приостановлении государственной регистрации по следующим причинам.

В соответствии с п.п.1, 5 ст.47 Закона об ипотеке залогодержатель вправе осуществлять уступку прав (требований) по договору об ипотеке или по обеспеченному ипотекой обязательству (основному обязательству) любым третьим лицам, если законом или договором не предусмотрено иное.

Уступка прав по договору об ипотеке или обеспеченному ипотекой обязательству, права по которым удостоверены закладной, не допускается. При совершении такой сделки она признается ничтожной.

На государственную регистрацию представлен Договор уступки прав требования (цессии) №2018-1559/20 от 23.03.2018г.

Согласно сведениям ЕГРН в отношении вышеуказанной квартиры имеется отметка о том, что была выдана документарная закладная.

С выводами регистратора, сделанными на основании правовой экспертизы документов, представленных для осуществления государственной регистрации, истец соглашается.

Согласно акту приема-передачи ценных бумаг от 31.05.2018 закладная ФИО3 истцу не передавалась, о её наличии истцу стало известно из текста уведомления о приостановлении государственной регистрации от 28.11.2018.

При таких обстоятельствах, представленными в материалы настоящего дела документами подтверждается, что договор цессии № 2018-1559/20 от 23.03.2018 в части уступленных прав к ФИО3, ФИО4 заключён с нарушением требований ст. ст. 13, 47, 48 Закона об ипотеке и недействителен в связи с этим по мотиву ничтожности данной сделки.

При передаче прав по кредитному договору, заключенному между ОАО АБ «Пушкино» и ФИО3, ответчиком не исполнено требование законодательства.

Истец направлял претензии ответчику с целью урегулирования спора, однако действенного ответа не получил. 

Указанные обстоятельства послужили основанием для обращения в суд с настоящим иском.

Представитель истца  в судебном заседании исковое требование поддержал, просил иск удовлетворить.

Представитель ответчика в судебном заседании с иском не согласился, просил в иске отказать.

Рассмотрев материалы дела, суд не находит оснований для удовлетворения исковых требований в силу следующего.

Сторона, из поведения которой явствует ее воля сохранить силу сделки, не вправе оспаривать сделку по основанию, о котором эта сторона знала или должна была знать при проявлении ее воли (абз. 4 п. 2 ст. 166 ГК РФ).

Заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки (п. 5 ст. 166 ГК РФ). Сделанное в любой форме заявление о недействительности (ничтожности, оспоримости) сделки и о применении последствий недействительности сделки (требование, предъявленное в суд, возражение ответчика против иска и т.п.) не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки (п. 70 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации").

Лицо, которое знало или должно было знать об основаниях недействительности оспоримой сделки, после признания этой сделки недействительной не считается действовавшим добросовестно (абз. 2 п. 1 ст. 167 ГК РФ).

Сторона, принявшая от другой стороны полное или частичное исполнение по договору либо иным образом подтвердившая действие договора, не вправе требовать признания этого договора незаключенным, если заявление такого требования с учетом конкретных обстоятельств будет противоречить принципу добросовестности (п. 3 ст. 432 ГК РФ).

Исходя из доказательств, представленных в материалы дела: договора уступки прав требования (цессии) № 2018-1559/20 от 23.03.2018, акта приема-передачи ценных бумаг к договору уступки прав требования (цессии) № 2018-1559/20 от 23.03.2018, подписанному 31.05.2018, акта приема-передачи документов к договору уступки прав требования (цессии) № 2018-1559/20 от 23.03.2018, подписанному 12.07.2018, следует, что ООО «Корпорация Сетунь» приняло от конкурсного управляющего ОАО «АБ «ПУШКИНО» закладные по иным должникам в количестве 78 шт. и в данной части договор уступки прав требования (цессии) № 2018-1559/20 от 23.03.2018 не оспаривается, как и не оспаривается в остальной части акта приема-передачи документов, подписанного 12.07.2018.

Кроме того, обращаясь с настоящим иском в суд, истец не представил доказательства реального нарушения своих прав оспариваемым договором, а также не обосновал, каким образом, констатация ничтожности исполненного сторонами договора цессии повлечет восстановление его прав или законных интересов как кредитора ФИО5 и ФИО4

В рассматриваемом случае после заключения оспариваемого договора цессии помимо истца никто не предъявлял к ФИО5 и ФИО4 требований по обращению взыскания на предмет залога, в том числе посредством предъявления закладной с соответствующей передаточной надписью.

Запрет в пункте 5 статьи 47 Закона об ипотеке направлен на исключение случаев одновременной уступки прав из договора об ипотеке и закладной разным лицам. Из целей законодательного регулирования следует, что содержащийся в императивной норме запрет на уступку прав по договору об ипотеке, права из которых удостоверены закладной, направлен на защиту охраняемых законом интересов залогодателя (компании) и должен в связи с этим толковаться ограничительно (пункт 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.03.2014 N 16 "О свободе договора и ее пределах").

Следовательно, нарушение подразумеваемого в пункте 5 статьи 47 Закона об ипотеке запрета не может являться основанием для признания договора цессии недействительной сделкой по иску кредитора залогодателя.

Таким образом, Договор уступки прав требования (цессии) № 2018-1559/20 от 23.03.2018 следует толковать как смешанный договор (п.3 ст. 421 ГК РФ), включающий в себя как элементы договора цессии, так и договора передачи прав требования по закладным, несмотря на иное наименование.

В п. 1.2 Договора уступки прав требований установлено, что «права требований к Должнику, указанные в п. 1.1. Договора, удостоверяются следующими документами (при наличии): Договоры, на основании которых возникли права требования к Должникам, а также сумма основного долга, указаны в Приложении №1 к Договору».

ООО «Корпорация Сетунь» имело и фактическую, и юридическую возможность ознакомиться с любыми документами, входящими в состав кредитного досье данного должника, включенного в состав Лота №3 - права требования к 121 физическому лицу, однако не сделало этого.

При таких обстоятельствах исковое требование удовлетворению не подлежит.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 167-171, 176 АПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении иска отказать полностью.

Решение может быть обжаловано в течение месяца в Девятый арбитражный апелляционный суд.

Судья                                                                                           Н.М. Панькова