ШЕСТНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А25-1680/2014

07 июня 2018 года

г. Ессентуки

 

Резолютивная часть постановления объявлена 04 июня 2018 года. 

Постановление в полном объеме изготовлено 07 июня 2018 года. 

Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Марченко О.В.,

судей: Казаковой Г.В., Сулейманова З.М.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, 

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда по адресу: ул. Вокзальная, 2, г. Ессентуки, Ставропольский край, апелляционные жалобы Кипкеева М.М. и Богатырева У.Х. на определение Арбитражного суда Карачаево-Черкесской Республики от 31.10.2017 об отказе в признании недействительными торгов по продаже имущества должника, состоявшихся 02.03.2016 и заключенного по их результатам договора купли-продажи № 1 от 11.03.2016 и применении последствий недействительности сделки, принятое в рамках дела № А25-1680/2014 о несостоятельности (банкротстве) крестьянского (фермерского) хозяйства «Джулия» (ИНН 0905003336, ОГРН 1030901077679),

при участии в судебном заседании:

от ФИО4: представитель ФИО5 (по доверенности от 12.02.2018),

от ФИО3: представитель ФИО5 (по доверенности от 12.02.2018),

от конкурсного управляющего КФХ «Джулия» ФИО6: ФИО6 А-А. (лично),

от ФИО7: ФИО7 (лично).

в отсутствие иных участвующих в деле лиц, надлежащим образом извещенных о времени и месте проведения судебного заседания,

УСТАНОВИЛ:

индивидуальный предприниматель глава КФХ Богатырев У.Х. обратился в Арбитражный суд Карачаево-Черкесской Республики суд с заявление о признании крестьянского (фермерского) хозяйства «Джулия» несостоятельным (банкротом). 

Определением суда от 10.10.2014 года в отношении должника введено наблюдение, временным управляющим утвержден ФИО8 Н-М.Б. 

Решением суда от 12.03.2015 должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника введено конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО8 Н-М.Б. 

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО2 обратился с заявлением о признании недействительными публичных торгов (протокол № 13042-ОАОФ/1 от 02.03.2016), договора купли-продажи № 1 от 11.03.2016 и применения последствий недействительности сделок. 

Одновременно, ФИО3 обратился с заявлением о признании недействительными публичных торгов и договора купли-продажи № 1 от 11.03.2016, применения последствий недействительности сделок. 

В порядке статьи 130 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации определением суда от 04.05.2017 вышеуказанные заявления объединены в одно производство для совместного их рассмотрения.

Определением от 26.06.2017 суд произвел процессуальное правопреемство в реестре требований КФХ «Джулия», заменив конкурсного кредитора ФИО3 на ФИО4

Определением суда от 31.10.2017 в удовлетворении требований отказано. Судебный акт мотивирован отсутствием доказательств, свидетельствующих о том, что в результате выставления спорного имущества должника на торги были нарушены права и законные интересы заявителей и кредиторов, а также причинение заявителям и кредиторам убытки.

ФИО2 и ФИО3 не согласились с определением суда первой инстанции, подали апелляционные жалобы и ходатайства о восстановлении пропущенного срока на подачу жалоб.

Определением Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.05.2018 апелляционные жалобы приняты к производству. Из содержания определения усматривается, что вопрос об уважительности причин пропуска процессуального срока на стадии принятия жалоб не был разрешен, в связи с чем, данный вопрос подлежит проверке в данном судебном заседании.

Акционерное общество «Российский Сельскохозяйственный банк» и ФИО4 в отзывах на жалобы высказал и свои правовые позиции. Одновременно, суд апелляционной инстанции принимает во внимание поступившую в суд письменную правовую позицию ФИО9-М. Б.

В судебном заседании лица, допущенные в судебное заседание дали по обстоятельствам спора свои пояснения.

Вместе с тем, правовые позиции, изложенные в судебном заседании суда апелляционной инстанции представителем акционерного общества «Российский Сельскохозяйственный банк» а также письменные правовые позиции указанного юридического лица, суд не принимает во внимание, поскольку согласно вступившему в законную силу определению суда первой инстанции 05.03.2018 в рамках настоящего дела о банкротстве судом произведена замена кредитора акционерного общества «Российский Сельскохозяйственный банк» на ФИО9-М. Б.

Кроме того, судом апелляционной инстанции не принимаются правовые позиции финансового управляющего ФИО10, поскольку данное лицо не привлечено к рассматриваемому обособленному спору, а судебный акт не принят о ее правах и обязанностях.

Заслушивание судом апелляционной инстанции правовых позиций представителей акционерного общества «Российский Сельскохозяйственный банк» и финансового управляющего ФИО10, не означает наделения их процессуальным статусом в настоящем обособленном споре.

Изучив материалы дела, оценив доводы апелляционных жалоб, с учетом дополнений, отзывы на жалобы, выслушав мнение представителей сторон, проверив законность обжалуемого судебного акта в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд апелляционной инстанции приходит к следующему выводу.

ФИО2 обратился в суд с заявлением о признании недействительными публичных торгов (протокол №13042-ОАОФ/1 от 02.03.2016) и договора купли-продажи №1 от 11.03.2016 и применения последствий недействительности. 

ФИО3 обратился в суд о признании недействительными публичных торгов (протокол №13042-ОАОФ/1 от 02.03.2016) и договора купли-продажи №1 от 11.03.2016 и применения последствий недействительности. 

Определением от 04.05.2017 суд первой инстанции объединил заявления ФИО2 и ФИО3 о признании недействительными публичных торгов (протокол №13042-ОАОФ/1 от 02.03.2016) и договора купли-продажи №1 от 11.03.2016 для совместного рассмотрения. 

Определением от 09.06.2017 суд первой инстанции привлек к участию в деле в качестве соответчика ФИО7 и ФИО11 в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора. 

Определением от 26.06.2017 суд первой инстанции произвел процессуальное правопреемство в реестре требований КФХ «Джулия», заменив конкурсного кредитора ФИО3 на ФИО4 

ФИО2 и ФИО3 в качестве правовых обоснований заявленных требований сослались на положения статей 61.1, 61.8 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее по тексту – Закон о банкротстве), статьи 448, 449 Гражданского кодекса Российской Федерации и просили признать публичные торги и заключенный по их итогам договор купли-продажи №1 от 11.03.2016 недействительными, поскольку сведения, опубликованные о составе реализуемого имущества не соответствовали фактически реализуемому имуществу.

В качестве доводов заявители указали следующее:

- при продаже залогового имущества должника на торгах было реализовано недвижимое имущество ФИО11, находящееся на одном, не разделенном земельном участке, что и залоговое имущество, а также ряд объектов недвижимости, не входящих в предмет ипотеки (залога) которые перешли к покупателю бесплатно;

- торги проведены с нарушением статьи 222 Закона о банкротстве;

- торги проведены в период запрета Черкесским городским судом на совершение КФХ «Джулия» действий по распоряжению имуществом. 

В суде первой инстанции ФИО2 и ФИО4 поддержали заявленные требования в полном объеме. 

Конкурсный управляющий ФИО8 Н-М.Б. и ФИО7 возражали против удовлетворения заявленных требований. 

Представитель залогового кредитора - АО «Россельхозбанк» (более 80% от общего количества требований, включенных в реестр требований кредиторов должника) возражал против удовлетворения заявления о признании недействительными публичных торгов и договора купли-продажи №1 от 11.03.2016. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 32 Закона о банкротстве, частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о банкротстве рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)». 

Согласно пункту 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе. 

В силу положений пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника подается в суд, рассматривающий дело о банкротстве должника, и подлежит разрешению в деле о банкротстве.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в абзаце 3 пункта 18 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», требование арбитражного управляющего и любого другого заинтересованного лица о признании недействительными торгов по продаже имущества должника, в частности торгов, проведенных в ходе исполнительного производства, после введения в отношении должника процедуры наблюдения и вплоть до завершения дела о банкротстве подлежит предъявлению в рамках дела о банкротстве по правилам главы 111.1 Закона о банкротстве. 

В силу статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации основополагающим принципом гражданского законодательства является принцип обеспечения восстановления нарушенных прав.

Избранный способ защиты нарушенного права должен позволить восстановить нарушенное право.

Как следует из материалов дела, а также из официального информационного ресурса арбитражных судов «Картотека арбитражных дел» в сети Интернет, определением Арбитражного суда Карачаево-Черкесской Республики от 26.06.2017 по настоящему делу произведено процессуальное правопреемство в реестре требований кредиторов КФХ «Джулия» конкурсного кредитора ФИО3 на ФИО4

Согласно вступившему в законную силу определению Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 27.04.2018 по настоящему делу, производство по кассационной жалобе ФИО3 на определение суда первой инстанции от 31.10.2017 (рассматриваемое в рамках настоящего апелляционного производства) прекращено, поскольку после вынесения определения от 26.06.2017 о процессуальном правопреемство кредитора ФИО3 на ФИО4 все права и обязанности конкурсного кредитора ФИО3 в установленном порядке переданы ФИО4 С учетом указанных обстоятельств, как указал суд кассационной инстанции, ФИО3 нельзя признать лицом, которое имеет право на обжалование судебного акта в порядке статьи 42 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. При этом, не является ФИО3 и третьим лицом, не заявляющим самостоятельные требования относительно предмета спора. Участником правоотношений, рассматриваемых судом в рамках данного дела, ФИО3 не является. Доказательств необходимости привлечения ФИО3 к участию в деле о банкротстве должника не представлено.

В соответствии со статьей 42 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации лица, не участвовавшие в деле, о правах и об обязанностях которых арбитражный суд принял судебный акт, вправе обжаловать этот судебный акт, а также оспорить его в порядке апелляционного производства по правилам, установленным настоящим Кодексом. Такие лица пользуются правами и несут обязанности лиц, участвующих в деле.

Для признания права на обжалование судебного акта недостаточно того, чтобы принятый судебный акт затрагивал права и обязанности лица, не привлеченного к участию в деле. Необходимо, чтобы этот судебный акт был принят непосредственно о правах и обязанностях лица, не привлеченного к участию в деле.

Таким образом, необходимым условием для возникновения у лица, не участвующего в деле, права на обжалование судебного акта является то, что данный судебный акт должен касаться его прав и обязанностей.

В силу пункта 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 28.05.2009 № 36 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции» в случае, когда жалоба подается лицом, не участвовавшим в деле, суду надлежит проверить, содержится ли в жалобе обоснование того, каким образом, оспариваемым судебным актом непосредственно затрагиваются права или обязанности заявителя. При отсутствии соответствующего обоснования апелляционная жалоба возвращается (пункт 1 части 1 статьи 264 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). Если после принятия апелляционной жалобы будет установлено, что заявитель не имеет права на обжалование судебного акта, то применительно к пункту 1 части 1 статьи 150 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации производство по жалобе подлежит прекращению.

Поскольку судом приведено процессуальное правопреемство конкурсного кредитора ФИО3 на ФИО4, ФИО3 не наделен правом на обжалование определения суда первой инстанции от 31.10.2017. При этом, суд апелляционной инстанции принимает во внимание, что судебный акт не принят о правах и обязанностях ФИО3 Лицом участвующим в деле он не является, необходимость привлечения его к рассмотрению обособленного спора не имеется.

Довод, заявленный в суде апелляционной инстанции о том, что ФИО3 обратился с заявлением об оспаривании торгов и сделки не как конкурсный кредитор, а как иное заинтересованное лицо, чьи права и интересы затрагиваются результатом торгов и заключенной сделкой, противоречит материалами дела. В процессуальных документах, поданных в суд первой инстанции, в том числе заявления об оспаривании торгов и сделки, ФИО3 указал, что является конкурсным кредитором и именно как конкурсный кредитор он обратился в суд за защитой своего нарушенного права, а не как иное заинтересованное лицо.

С учетом указанных обстоятельств, производство по апелляционной жалобе ФИО3 подлежит прекращению применительно к пункту 1 части 1 статьи 150 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В части доводов о незаконности торгов и заключенной по их результатам сделки суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Согласно пункту 1 статьи 449 Гражданского кодекса Российской Федерации торги, проведенные с нарушением правил, установленных законом, могут быть признаны судом недействительными по иску заинтересованного лица в течение одного года со дня проведения торгов. 

Торги могут быть признаны недействительными в случае, если: 

- кто-либо необоснованно был отстранен от участия в торгах; 

- на торгах неосновательно была не принята высшая предложенная цена; 

- продажа была произведена ранее указанного в извещении срока; 

- были допущены иные существенные нарушения порядка проведения торгов, повлекшие неправильное определение цены продажи; 

- были допущены иные нарушения правил, установленных законом.

Признание торгов недействительными влечет недействительность договора, заключенного с лицом, выигравшим торги, и применение последствий, предусмотренных статьей 167 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В силу пункта 1 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.12.2005 № 101 «Обзор практики разрешения арбитражными судами дел, связанных с признанием недействительными публичных торгов, проводимых в рамках исполнительного производства» иск о признании публичных торгов недействительными, заявленный лицом, права и законные интересы которого не были нарушены вследствие отступления от установленного законом порядка проведения торгов, не подлежит удовлетворению. Лицо, обращающееся с требованием о признании торгов недействительными, должно доказать наличие защищаемого права или интереса с использованием мер, предусмотренных гражданским законодательством. Нарушения порядка проведения торгов не могут являться основаниями для признания торгов недействительными по иску лица, чьи имущественные права и интересы данными нарушениями не затрагиваются и не могут быть восстановлены при применении последствий недействительности заключенной на торгах сделки. При рассмотрении иска о признании публичных торгов недействительными суд должен оценить, являются ли нарушения, на которые ссылается истец, существенными и повлияли ли они на результат торгов (пункт 5 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.12.2005 № 101).

Как правильно установлено судом первой инстанции, конкурсный управляющий осуществил публикацию в средствах массовой информации (газете «Коммерсант» от 24.10.2015, газете «День 7 республики» от 31.10.2015, на сайте ЕФРСБ) о проведении 21.12.2015 в 12 часов 00 минут открытых электронных торгов на ЭТП ООО «Межрегиональная электронная торговая система» www.m-ets.ru по продаже имущества должника единым лотом. Начальная цена торгов – 8 070 000 рублей. В состав указанного имущества вошло только имущество должника, находящееся в залоге у АО «Россельхозбанк». Торги по продаже имущества должника, назначенные на 21.12.2015, не состоялись по причине отсутствия заявок покупателей, что подтверждается протоколом о результатах торгов №12449-ОАОФ/1. 

В связи с тем, что торги 21.12.2015 не состоялись, конкурсный управляющий произвел публикацию в средствах массовой информации (газете «Коммерсант» от 16.01.2016, газете «День республики» от 12.01.2016, на сайте ЕФРСБ) о назначении повторных открытых электронных торгов на 02.03.2015. Начальная цена торгов – 7 263 000 рублей. Согласно протоколу №13042-ОАОФ/1 от 28.02.2016 к участию в торгах по продаже имущества был допущен один участник - ФИО7 В связи с тем, что на участие в торгах допущен только один участник, организатором торгов принято решение о признании торгов несостоявшимися, что подтверждается протоколом о результатах торгов №13042-ОАОФ/1 от 02.03.2016. 

В последующем заключен договор купли-продажи №1 от 11.03.2016 с единственным участником торгов ФИО7, по условиям торгов определенным залоговым кредитором (АО «Россельхозбанк»). 

По результатам торгов были проданы следующие объекты капитального строения: производственное здание общей площадью - 1057,4 кв.м., склад общей площадью - 1261 кв.м., мастерская общей площадью - 248 кв.м., производственное здание общей площадью 397,5 кв.м., право аренды земельного участка для использования под производственную базу по переработке сельскохозяйственных продуктов общей площадью -13804 кв.м.

Доводы о незаконности торгов и сделки в связи с тем, что при продаже залогового имущества должника на торгах было реализовано недвижимое имущество ФИО11, находящееся на одном, не разделенном земельном участке, что и залоговое имущество, а также о том, что ряд объектов недвижимости, не входящих в предмет ипотеки (залога) которые перешли к покупателю бесплатно, суд отклоняет по следующим обстоятельствам.

Как следует из материалов дела, между ФИО11 (заимодавец) и КФХ «Джулия» (заемщик) был заключен договор займа от 24.04.2008. В рамках исполнения указанного договора ФИО11 перечислила КФХ «Джулия» денежные средства в сумме 1 000 000 рублей, что подтверждается платежными квитанциями №10 от 24.04.2008, №11 от 28.04.2008, № 12 от 10.05.2008. 

05.12.2008 между ФИО11 и КФХ «Джулия» заключено соглашение к договору займа, в соответствии с которым для расчета за полученные денежные средства ФИО11 было передано имущество - строение площадью 200 кв.м., пригодное для содержания сельскохозяйственных животных, с прилегающим земельным участком 0,15 га, выделенным из земель землепользования КФХ «Джулия» по адресу: 

<

...>. Указанное имущество было передано ФИО11 по акту приема-передачи 05.12.2008. 

Между тем, после передачи строения ФИО11, земельный участок на котором оно находилось разграничен не был, права на земельный участок, находящийся под переданным строением, за ФИО11 зарегистрированы не были ни в БТИ, ни в Управлении федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Карачаево-Черкесской Республике..

В последующем, право аренды на земельный участок, расположенный по адресу: 

<

...>, в числе прочего было передано в залог по договору ипотеки №103100/0013-7.1 от 20.04.2010 в обеспечение надлежащего исполнения обязательств по договору №103100/0013 об открытии кредитной линии, заключенного 30.03.2010 между АО «Россельхозбанк» и КФХ «Джулия». 

При таких обстоятельствах у конкурного управляющего при публикации объявления о продаже залогового имущества должника отсутствовала обязанность публиковать сведения о том, что на земельном участке, находящемся в залоге находится  имущество ФИО11, поскольку права последней на земельный участок, на момент проведения торгов (и до настоящего времени) не были зарегистрированы (земельный участок не был разграничен), тогда как право аренды на весь земельный участок по адресу: 

<

...>, находилось в залоге у АО «Россельхозбанк». 

Как правильно указал суд первой инстанции, само по себе нахождение на земельном участке, право аренды на который было продано на торгах, недвижимого имущества, не являющегося предметом ипотеки не может служить основанием для признания торгов недействительными. 

Согласно пункту 1 статьи 130 Гражданского кодекса Российской Федерации к недвижимым вещам (недвижимое имущество, недвижимость) относятся земельные участки, участки недр и все, что прочно связано с землей, то есть объекты, перемещение которых без несоразмерного ущерба их назначению невозможно, в том числе здания, сооружения, объекты незавершенного строительства.

Право собственности и другие вещные права на недвижимые вещи, ограничения этих прав, их возникновение, переход и прекращение подлежат государственной регистрации в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним (пункт 1 статьи 131 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По смыслу указанных положений гражданского законодательства право собственности (право хозяйственного ведения и оперативного управления) может быть зарегистрировано в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним лишь в отношении тех вещей, которые, обладая признаками недвижимости, способны выступать в гражданском обороте в качестве отдельных объектов гражданских прав.

Суду первой и апелляционной инстанций не представлены доказательства подтверждающие нахождение на спорном земельном участке объектов недвижимости, которые могут выступать в гражданском обороте в качестве отдельных объектов гражданских прав. 

С учетом указанных обстоятельств, довод о том, что на земельном участке имелись именно объекты недвижимости, признается необоснованным.

При указанных обстоятельствах, выводы суда первой инстанции о том, что конкурный управляющий по результатам инвентаризации в будущем вправе реализовать объекты строительства находящиеся на спорном земельном участке, в отсутствие в материалах дела доказательств подтверждающих отнесения таких объектов к капитальным объектам строительства либо отнесения к объектами недвижимости, без установления обстоятельств создания таких объектов, проверки законности возведения и установления функциональности, являются преждевременными и признаются судом апелляционной инстанции ошибочными, с исключением из мотивировочной части обжалуемого судебного акта. Соответственно вопрос о возможном возникновении иных прав, связанных с указанными объектами (установления сервитута, заключения договора аренды и др.), не является предметом спора, разрешение таких вопросов является преждевременным, мотивировочная часть судебного акта в данной части также подлежит исключению.

Однако, указанные ошибочные выводы не повлияли на принятие правильного судебного акта.

В части доводов о том, что торги проведены с нарушением статьи 222 Закона о банкротстве, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Должник является крестьянским (фермерским) хозяйством, особенности банкротства которого регулируются положениями параграфа 3 главы X Закона о банкротстве.

Статьей 222 Закона о банкротстве предусмотрено, что преимущественным правом приобретения имущества обладают лица, занимающиеся производством сельскохозяйственной продукции и владеющие земельными участками, непосредственно прилегающими к принадлежащему КФХ земельному участку.

Вместе с тем в пункте 2 статьи 222 Закона о банкротстве установлен иной порядок реализации преимущественного права приобретения такого имущества, нежели в статье 179 Закона о банкротстве. Для обеспечения реализации этого преимущественного права в пункте 2 статьи 222 Закона о банкротстве включено положение, обязывающее арбитражного управляющего, во-первых, направить уведомление о продаже имущества должника лицам, которые занимаются производством сельскохозяйственной продукции и владеющим земельным участком, непосредственно прилегающим к земельному участку должника, и, во-вторых, опубликовать о продаже имущества должника в печатном органе по месту нахождения должника с указанием начальной цены продажи имущества должника, выставляемого на торги.

Реализация имущества и имущественных прав КФХ иным лицам, нежели обладающим преимущественным правом приобретения такого имущества, согласно пункту 3 статьи 222 Закона о банкротстве допускается лишь при условии, если эти лица в течение месяца с даты получения предложения о приобретении имущества и имущественных прав не заявили о своем желании приобрести имущество и права требования, т.е. о желании реализовать указанное преимущественное право.

При продаже имущества и имущественных прав КФХ с нарушением преимущественного права их приобретения лицо, обладающее таким преимущественными правом, пользуется специальным способом защиты - подача иска о переводе на него прав и обязанностей покупателя по заключенному договору купли-продажи.

В соответствии с положениями пункта 2 статьи 179 Закона о банкротстве преимущественное право приобретения имущества должника, продажа которого осуществляется в порядке, установленном абзацем четвертым пункта 1 статьи 179 Закона о банкротстве, имеют лица, занимающиеся производством или производством и переработкой сельскохозяйственной продукции и владеющие земельными участками, непосредственно прилегающими к земельному участку должника.

Суд апелляционной инстанции также принимает во внимание правовую позицию Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенную в постановлении от 24.12.2013 № 10125/13 по делу № А12-10006/2012, согласно которой целью пункта 2 статьи 179 Закона о банкротстве (преимущественное право покупки имущества должника - сельскохозяйственной организации) является обеспечение сохранения функционального назначения имущества сельскохозяйственной организации (в том числе земли) для производства или переработки сельскохозяйственной продукции, что в целом направлено на развитие сельского хозяйства. Такая цель может быть достигнута только в случае предоставления преимущественного права лицу, являющемуся профессиональным субъектом в данной сфере деятельности. Более того, к лицу, имеющему первоначальное преимущественное право по отношению к сельскохозяйственным организациям, расположенным в той же местности, что и должник, не могут предъявляться менее строгие требования для его квалификации в качестве сельскохозяйственного товаропроизводителя. Иной подход не будет соответствовать указанным целям.

Определением Арбитражного суда Карачаево-Черкесской Республики от 13.07.2017 действия (бездействия) конкурного управляющего ФИО8 Н-М.Б. выразившиеся в несоблюдении статьи 222 Закона о банкротстве признаны незаконными. 

Вместе с тем, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что допущенные конкурным управляющим нарушения порядка проведения торгов по реализации имущества КФХ, предусмотренные статьями 179, 222 Закона о банкротстве, не повлияли на результат проведенных торгов и не повлекли для кредиторов и должника причинения убытков.

Кроме того, требование о переводе прав и обязанностей по оспариваемому договору заинтересованными лицами, в рамках настоящего спора, не заявлены, в том числе ФИО11 

При этом, как правильно указал суд первой инстанции, доказательств о том, что ФИО11 попадает под критерии лиц указанных в пункте 2 статьи 222 Закона о банкротстве, а именно как лицо занимающиеся производством сельскохозяйственной продукции, в материалы дела не представлено. 

В части касающейся доводов о том, что продажа имущества на торгах была произведена при наличии ареста наложенного на имущество должника, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Согласно постановлению Черкесского городского суда от 05.05.2015 по ходатайству следователя органов внутренних дел на денежное средства КФХ «Джулия», а также на имущество расположенное по адресу: 

<

...>, а именно: мастерские, склад, производственные здания (имущество, проданное на торгах) наложен арест.

Вместе с тем, в соответствии с разъяснениями, данными в пунктах 9, 11 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 58 «О некоторых вопросах, связанных с удовлетворением требований залогодержателя при банкротстве залогодателя», согласно пункту 4 статьи 138 Закона о банкротстве продажа заложенного имущества осуществляется конкурсным управляющим в порядке, предусмотренном пунктами 4, 5, 8 - 19 статьи 110, пунктом 3 статьи 111 Закона о банкротстве. Порядок и условия проведения торгов определяются конкурсным кредитором, требования которого обеспечены залогом реализуемого имущества, в той мере, в которой это допускается указанными положениями Закона о банкротстве. 

В рассматриваемом случае арест, наложенный в порядке уголовно-процессуального судопроизводства, не может свидетельствовать об ограничении прав собственника (банкрота) на распоряжение принадлежащими ему объектами недвижимости, а также о влиянии данного фактора на стоимость имущества должника и круг потенциальных покупателей, поскольку в силу абзаца 4 пункта 3 статьи 28 Федерального закона от 21.07.1997 № 122-ФЗ «О государственной регистрации права на недвижимое имущество и сделок с ним» поступившая в орган, осуществляющий государственную регистрацию прав, копия решения (определения, постановления) о наложении ареста на недвижимое имущество является основанием для государственной регистрации ограничения права, которая проводится без заявления правообладателя. 

При этом, с даты принятия арбитражным судом решения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства снимаются ранее наложенные аресты на имущество должника и иные ограничения распоряжения имуществом должника. Основанием для снятия ареста является решение суда о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства. Наложение новых арестов на имущество должника и иных ограничений распоряжения имуществом должника не допускается (абзац 9 пункта 1 статьи 126 Закона о банкротстве).

Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в пунктах 9, 13 постановления от 23.07.2009 № 59 «О некоторых вопросах практики применения Федерального закона «Об исполнительном производстве» разъяснил, что в случае возбуждения дела о банкротстве записи в реестре об арестах и иных ограничениях распоряжения имуществом должника подлежат погашению с момента, после которого они признаются снятыми в соответствии с Законом о банкротстве. Любое заинтересованное лицо вправе обжаловать выразившееся в непогашении указанной записи бездействие органа, осуществляющего государственную регистрацию прав на недвижимое имущество и сделок с ним. С даты принятия судом решения о признании должника банкротом ранее наложенные аресты и иные ограничения по распоряжению имуществом должника снимаются в целях устранения препятствий конкурсному управляющему в исполнении им своих полномочий по распоряжению имуществом должника и других обязанностей, возложенных на него Законом о банкротстве. 

По вопросу соотношения норм уголовного процесса об арестах имущества и соответствующих положений законодательства о банкротстве принято Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 31.01.2011 № 1-П, в котором отмечено, что положения части 1 статьи 115 Уголовного процессуального кодекса Российской Федерации, предусматривающие в целях обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска наложение ареста на имущество лиц, несущих по закону материальную ответственность за действия подозреваемого или обвиняемого, по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования означают, что арест может быть наложен на имущество лишь того лица, которое по закону несет за действия подозреваемого или обвиняемого материальную ответственность, вытекающую из причинения вреда. 

Конституционный суд Российской Федерации также указал, что по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования часть 3 статьи 115 Уголовного процессуального кодекса Российской Федерации во взаимосвязи с абзацем 15 девятым пункта 1 статьи 126 Закона о банкротстве не предполагают наложения ареста на имущество должника, в отношении которого введена процедура конкурсного производства, либо сохранение после введения данной процедуры ранее наложенного в рамках уголовного судопроизводства ареста на имущество для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска в отношении отдельных лиц, являющихся конкурсными кредиторами. Согласно пункту 3 статьи 129, пункту 1 статьи 131 Закона о банкротстве конкурсный управляющий вправе в целях удовлетворения требований кредиторов распоряжаться имуществом должника в порядке и на условиях, установленных данным Законом. Порядок продажи имущества должника, включенного в конкурсную массу, установлен статьями 110, 111, 138 названного Закона и предполагает его продажу на торгах в форме аукциона с последующим понижением начальной цены продажи в случае признания торгов несостоявшимися. 

В пункте 9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 59 «О некоторых вопросах практики применения Федерального закона «Об исполнительном производстве» разъяснено, что с момента, после которого в соответствии с Законом о банкротстве аресты и иные ограничения распоряжения имуществом должника признаются снятыми, запись об аресте в Едином государственном реестра прав на недвижимое имущество подлежит погашению.

С учетом указанных обстоятельств, вывод суда первой инстанции о том, что арест, наложенный на имущество должника в рамках уголовного дела, после открытия конкурсного производства не может препятствовать его продаже на торгах в порядке, установленном Законом о банкротстве, является правильным.

Таким образом, спорное имущество обоснованно было выставлено на торги. 

Суд апелляционной инстанции, исследовав каждое представленное в материалы дела доказательство отдельно и в совокупности с другими доказательствами по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, приходит к выводу о том, что доказательств нарушения прав и законных интересов заявителей ФИО2 и конкурсного кредитора ФИО4 (с учетом определения от 26.06.2017 о процессуальном правопреемстве), а также кредиторов либо причинение им убытков, в материалы дела не представлены. 

Заявителями по обособленному спору не представлено доказательств допущения организаторами торгов нарушений, указанных в статьей 449 Гражданского кодекса Российской Федерации, в том числе: отстранения кого-либо от участия в торгах; непринятия высшей предложенной цены продажи имущества ранее указанного в извещении срока; допущения иных существенных нарушений порядка проведения торгов, повлекших неправильное определение цены продажи; иные нарушения правил, установленные законом и повлекших нанесение ущерба должнику, кредиторам или иным лицам.

Судом апелляционной инстанции учтено, что основанием к признанию торгов недействительными является не каждое, а лишь существенное нарушение правил проведения торгов. Под существенными нарушениями правил проведения торгов понимают такие нарушения, которые привели и (или) могли привести к неправильному определению цены выставленного на торги имущества и (или) победителя торгов. 

Существенных нарушений при проведении торгов и заключении оспариваемого договора, суд апелляционной инстанции не установил.

Кроме того, ФИО2 не доказано нарушение его прав как учредителя КФХ «Джулия».

Довод апелляционной жалобы об отказе судом первой инстанции в удовлетворении заявления ФИО2 об отложении судебного заседания в целях ознакомления нового конкурсного управляющего с материалами дела судом не принимается, поскольку данное обстоятельство не повлекло нарушение принципа состязательности сторон (статья 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). Кроме того, отложение судебного заседания на более поздний срок является правом суда, а не его обязанностью.

Суд апелляционной инстанции также отклоняет довод ФИО2 о том, что суд первой инстанции необоснованно не истребовал ряд документов, в том числе из акционерного общества «Россельхозбанк» документы об оценки имущества при передаче в залог, а также необходимости назначения судебной экспертизы. 

Как следует из представленных в материалы дела договоров ипотеки, в них сторонами установлена стоимость заложенного имущества. Доказательств о наличии неразрешенного спора по данному вопросу, в материалы дела не представлено. 

Порядок и условия проведения торгов по продаже имущества находящегося в залоге у АО «Россельхозбанк» (решение кредитного комитета Карачаево- Черкесского филиала АО «Россельхозбанк» – протокол от 22.09.2015 № 089) утвержден залоговым кредитором в порядке статьи 138 Закона о банкротстве, с учетом оценки залогового имущества должника (отчет № 15-94, который опубликован конкурным управляющим на сайте ЕФРСБ 28.09.2015). Доказательств о разрешении разногласий по вопросу утверждения Порядка и условий проведения торгов по продаже имущества находящегося в залоге у АО «Россельхозбанк», в материалы дела не представлено.

Таким образом, необходимость в истребовании документов, о которых заявил ФИО2, а также необходимости назначения по делу судебной экспертизы для правильного рассмотрения настоящего спора, отсутствует.

Суд также отклоняет довод о необходимости привлечения к обособленному спору ФИО10, поскольку судебный акт не принять о ее правах и обязанностях.

Оснований для признания торгов и оспариваемой сделки совершенной при обстоятельствах, свидетельствующих о злоупотреблении правом (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации), как указывает апеллянт ФИО2 в жалобе, суд не усматривает, поскольку соответствующие доказательства суду не представлены.

В абзаце четвертом пункта 19 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 63 от 23.12.2010 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.I Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что заявление об оспаривании сделки по смыслу пункта 3 статьи 61.8 Закона о банкротстве уплачивается государственной пошлиной в размере, предусмотренном для оплаты исковых заявлений об оспаривании сделок (подпункт 2 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации). 

На основании изложенного, руководствуясь статьями 150, 268-269, 271-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд,

ПОСТАНОВИЛ:

производство по апелляционной жалобе Богатырева У.Х. на определение Арбитражного суда Карачаево-Черкесской Республики от 31.10.2017 по делу № А25-1680/2014 прекратить.

Возвратить ФИО3 из федерального бюджета 3 000 руб государственной пошлины, уплаченной по чеку-ордеру № 1610853588 от 25.12.2017 за рассмотрение апелляционной жалобы.

Восстановить ФИО2 пропущенный процессуальный срок обжалования определения Арбитражного суда Карачаево-Черкесской Республики от 31.10.2017 по делу № А25-1680/2014.

Определение Арбитражного суда Карачаево-Черкесской Республики от 31.10.2017  по делу № А25-1680/2014 оставить без изменения, апелляционную жалобу Кипкеева М.М. без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу с момента его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в месячный срок через суд первой инстанции.

Председательствующий         О.В.Марченко

Судьи          Г.В.Казакова

         З.М.Сулейманов