АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190000

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

04 октября 2021 года

Дело №

А66-8892/2018

Резолютивная часть постановления объявлена 27 сентября 2021 года. 

Полный текст постановления изготовлен 04 октября 2021 года.

 

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе               председательствующего Казарян К.Г., судей Боровой А.А., Троховой М.В.,

при участии представителя ФИО14 – ФИО1 по доверенности от 16.08.2019, представителя конкурсного управляющего ФИО2 – ФИО3 по доверенности от 29.03.2021, представителя ФИО4 от ООО «Реалстрой», ООО «Стройкомплекс», ООО «Стройдом», ООО «Надежда», ООО «Рубин», ООО «Монтажстрой», ООО «СК «Новострой», ООО «Стройальянс», ООО «Тверская строительная компания», ООО «МДС» по доверенностям от 14.01.2021, представителя ФИО5 – ФИО6 по доверенности от 24.03.2021, представителя ФИО7 – ФИО8 по доверенности от 24.03.2021, представителя ООО «Стройтехника» - ФИО9 по доверенности от 20.01.2021, представителя ФИО10 – ФИО11 по доверенности от 24.03.2021, представителя ФНС – ФИО12 по доверенности от 21.05.2021. 

рассмотрев 27.09.2021 в открытом судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Стройбилдинг» ФИО2 на определение Арбитражного суда Тверской области от 24.02.2021 и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.06.2021 по делу № А66-8892/2018,

у с т а н о в и л:

Решением Арбитражного суда Тверской области от 03.07.2018 общество с ограниченной ответственностью «Стройбилдинг», адрес: 170039, 

<

...>, комната 11Б, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Общество), признано несостоятельным (банкротом) по упрощенной процедуре банкротства ликвидируемого должника, конкурсным управляющим утвержден ФИО13.

Конкурсный управляющий обратился с заявлением о взыскании с контролирующего должника лица ФИО14 175 256 948 руб. 80 коп.

К участию в обособленном споре в качестве соответчиков привлечены ФИО10, ФИО5, ФИО7, общества с ограниченной ответственностью «Монтажстрой», «Надежда», СК «Новострой», «Рубин»,  «Стройдом», «Тверская строительная компания», «Стройальянс», «Стройкомплекс», «МДС», «Реалстрой», «Стройтехника».

Определением от 24.02.2021 ФИО13 отстранен от исполнения обязанностей конкурсного управляющего Общества.

Определением от 29.03.2021 конкурсным управляющим Общества утвержден ФИО2.

Определением от 24.02.2021, оставленным без изменения постановлением Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.06.2021, в удовлетворении заявления отказано. 

В кассационной жалобе конкурсный управляющий ФИО2 просит отменить определение от 24.02.2021 и постановление от 08.06.2021, а дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.  

Податель кассационной жалобы считает, что суды не учли выводы, сделанные в судебных актах по делу № А66-17494/2015 о совместном осуществлении ответчиками хозяйственной деятельности и создании ими схемы по занижению налогов на прибыль организацией и на добавленную стоимость (далее – НДС), что повлекло доначисление налогов Обществу, а также выплату дивидендов в значительной сумме в пользу ФИО5 при отсутствии экономического обоснования этой выплаты. 

Конкурсный управляющий указывает на то, что суды не приняли во внимание совершение ответчиками в 2016 – 2017 годах сделок, направленных на вывод по заниженным ценам транспортных средств, имущества, принадлежащих участникам группы компаний. 

Податель жалобы отмечает резкое снижение активов Общества в период проведения налоговой проверки и действия принятых налоговым органом обеспечительных мер, а также представление в 2017 году руководителем Общества в налоговый орган недостоверной отчетности, в которой не отражены суммы, доначисленные по итогам налоговой проверки. 

Податель жалобы не согласен с тем, что добросовестность ответчика может подтверждаться отказом в возбуждении уголовного дела по факту уклонения от уплаты налогов, поскольку это процессуальное решение принято по итогам оценки лишь периода, охваченного налоговой проверкой, и по иным обстоятельствам, нежели подлежат исследованию в рамках заявления о привлечении контролирующих должника лиц к  ответственности. 

В отзыве на кассационную жалобу ФИО5 возражает против ее удовлетворения, считая, что заявителем не приведен конкретный перечень сделок, совершение которых могло повлечь банкротство Общества; ФИО5, являясь учредителем Общества, не принимала непосредственного участия в организации его хозяйственной деятельности; доказательств нарушения законодательства при выплате дивидендов в пользу ФИО5 не представлено, полученный ею доход задекларирован; непосредственно должником дивиденды в пользу ФИО5 не выплачивались. ФИО5 считает, что отсутствует причинно-следственная связь между выплатой в ее пользу дивидендов ответчиками и банкротством должника. 

ФИО5 отмечает, что в ее отношении не указаны конкретные действия, которые могли повлечь несостоятельность должника, в рамках проверки по уголовному делу вины руководителя должника в уклонении от уплаты налогов не установлено. 

В отзыве на кассационную жалобу ФИО10 возражает против ее удовлетворения, не соглашаясь с доводом подателя жалобы о том, что выплата дивидендов участнику Общества может свидетельствовать о недобросовестности контролирующих его лиц; полагает, что указанные подателем жалобы сделки совершены не с имуществом должника, доказательств контроля ФИО10 над Обществом, которое могло привести к его банкротству, не представлено, экономическая неуспешность избранной Обществом стратегии ведения бизнеса не свидетельствует о ее противоправности. 

ФИО10 отмечает, что решение налогового органа о привлечении Общества к налоговой ответственности частично признано недействительным в судебном порядке, признаков преступления в виде уклонения от уплаты налогов не выявлено.

В отзыве на кассационную жалобу ФИО14 возражает против ее удовлетворения по основаниям, аналогичным изложенным в приведенных выше отзывах, дополнительно указывает на погашение в 2016 году в процедуре наблюдения, введенной в отношении Общества по делу № А66-480/2016, требований всех кредиторов, в том числе налогового органа, и осуществление Обществом активной хозяйственной деятельности. 

ФИО14 отмечает, что все решения, касающиеся хозяйственной деятельности Общества, принимались им самостоятельно, оснований для возложения ответственности за указанную деятельность на ответчиков не имеется; совершение налоговых правонарушений, которые повлекли применение к Обществу налоговой ответственности, не являлось бесспорным. 

В отзыве на кассационную жалобу ФИО7 возражает против ее удовлетворения, считая, что ее статус как контролирующего Общество лица не доказан, в период, за который проводилась налоговая проверка, ФИО7 какого-либо отношения к Обществу не имела. 

В отзыве на кассационную жалобу ООО «Стройтехника» возражает против ее удовлетворения, считая, что является самостоятельным юридическим лицом; при совершении сделок, условия которых положены в основание выводов налоговой проверки, от имени ООО «Стройтехника» действовал представитель ФИО15, который никак не связан с руководством группы компаний и должника; деятельность ООО «Стройтехника» осуществлялась постоянно и заключалась лишь в сдаче имущества в аренду; уменьшения размера активов ООО «Стройтехника» в данном случае не было; указанные конкурсным управляющим сделки составляют незначительную сумму от активов Общества. 

В отзыве на кассационную жалобу ООО «Стройальянс», ООО «СК «Новострой», ООО «Монтажстрой», ООО «Рубин», ООО «МДС», ООО «Надежда», ООО «Стройдом», ООО «Стройкомплекс», ООО «Реалстрой», ООО «Тверская строительная компания» возражали против ее удовлетворения, считая, что в рамках дела № А66-17494/2015 не установлено причинения убытков Обществу контролирующими его лицами. Ответчики не согласны с доводом конкурсного управляющего об убыточности указанных им сделок, ссылаются на то, что все спорные сделки учтены для целей налогообложения; фиктивности сделок, совершенных взаимозависимыми лицами, в ходе налоговой проверки не установлено. 

Согласно позиции ответчиков они не являются бенефициарами должника. Кроме того, ответчики считают, что положения закона, на которые ссылается конкурсный управляющий, в данном случае не подлежат применению. В деле о банкротстве Общества не установлено намеренного вывода должником активов.

В отзыве на кассационную жалобу ФНС подержало позицию конкурсного управляющего, полагая, что судами не дана оценка установленному в ходе проведения налоговой проверки факту вывода имущества Общества в результате использования схемы с участием аффилированных лиц, в том числе посредством привлечения к расчетам «технических» организацией, а также  сведениям об участии в схеме ФИО10 как генерального директора открытого акционерного общества «Тверьстрой», за счет которого группа лиц ответчиков получала доход. 

По мнению ФНС, вывод денежных средств имел место под видом выплат по договору аренды в пользу индивидуального предпринимателя ФИО16 и «фирм-однодневок» со ссылкой на оплату строительных работ, а также под видом выплаты ФИО5 дивидендов. 

В судебном заседании представители конкурсного управляющего, ФНС поддержали доводы кассационной жалобы, представители ответчиков против удовлетворения жалобы возражали по мотивам, изложенным в отзыве. 

Иные участвующие в деле лица, надлежаще извещенные о месте и времени судебного заседания, явку своих представителей не обеспечили, что в силу пункта 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) не препятствует рассмотрению кассационной жалобы. 

Законность обжалуемых судебных актов проверена в кассационном порядке.

Как следует из материалов дела, конкурсный управляющий обратился в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц: ФИО14 (руководителя Общества с 01.10.2006) по мотиву неисполнения им обязательства об обращении в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом), ФИО10, ФИО5, ФИО7 в связи с совершением ими сделок, в результате которых должник утратил возможность осуществить расчеты с кредиторами. Требования к ответчикам – юридическим лицам предъявлено как к обществам, подконтрольным ФИО10, ФИО5, ФИО7, исходя из обстоятельств, установленных в ходе рассмотрения дела № А66-17494/2015.

По данным единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) по состоянию на 24.05.2018 ФИО5 с 11.10.2006 является единственным участником Общества с долей участия 100%. 

Единственным участником Общества 14.05.2018 принято решение о его ликвидации, после чего, 24.05.2018 в суд обратилась ФИО4 с заявлением о банкротстве Общества, в котором указала на наличие у Общества 408 625 руб. задолженности за оказанные ею в марте, августе 2016 года и феврале 2017 года юридические услуги, установленной судебным приказом от 01.05.2018 № 2-642-3/18.

Из материалов дела следует, что по состоянию на 15.04.2021 в реестр требований кредиторов должника, помимо требования заявителя (с учетом проведения процессуального правопреемства) включены требования акционерного общества «Газпром газораспределение Тверь» на 33 406 руб. 41 коп. и требования ФНС в размере 100 075 226 руб. недоимки и 74 739 691 руб. 39 коп. пеней и штрафов. 

Конкурсная масса сформирована за счет объекта недвижимости, ККМ и сотового телефона, а также 12 902 980 руб. дебиторской задолженности Общества (согласно оценке конкурсного управляющего и независимого оценщика). От реализации имущества, включенного в конкурсную массу, должнику поступило 4 508 000 руб. 

Требование ФНС России заявлено на основании решения о привлечении Общества к налоговой ответственности от 02.07.2015 № 16 (далее – Решение), которое оспаривалось Обществом в деле № А66-17494/2015. Размер задолженности на основании Решения определен с учетом выводов постановления Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.03.2018 по делу № А66-17494/2015, которым Решение признано частично недействительным. Постановление апелляционного суда от 22.03.2018 оставлено без изменения постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 23.08.2018.

Решение принято по итогам проверки, в том числе, правильности исчисления Обществом НДС за период с 01.01.2011 по 31.12.2013, налога на прибыль организаций за период с 01.01.2011 по 31.12.2012. 

По итогам проверки налоговый орган, установив, что Общество осуществляло в проверяемом периоде деятельность по возведению капитальных объектов в городе Твери, застройщиком которых выступало открытое акционерное общество «Тверьстрой», пришел к выводу о получении Обществом необоснованной налоговой выгоды при исчислении налога на прибыль организаций и НДС при выполнении строительных работ посредством организации схемы «дробление бизнеса» с привлечением для учета хозяйственных операций взаимозависимых обществ, использующих упрощенную систему налогообложения (ООО «Монтажстрой», ООО «Надежда», ООО «СК «Новострой», ООО «Рубин», ООО «Стройдом», ООО «ТСК», ООО «Стройальянс», ООО «Стройкомплекс», ООО «МДС», ООО «Реалстрой» и ООО «Стройтехника»).

В постановлении апелляционного суда по делу № А66-17494/2015 отражено, что в проверяемый период ФИО10 являлся руководителем ОАО «Тверьстрой», должность заместителя указанного общества занимал бывший руководитель должника ФИО14, ФИО5 является учредителем созданного 28.05.2004 ООО «Стройтехника», руководителем которого выступает ее сын – ФИО10, ФИО5 в период с 05.12.2005 по 13.05.2013 учреждены ООО «Монтажстрой», ООО «Надежда», ООО «СК «Новострой», ООО «Рубин», ООО «Стройдом», ООО «Тверская строительная компания», ООО «Стройальянс», ООО «Стройкомплекс», ООО «МДС», ООО «Реалстрой»; в качестве руководителя  обществ выступал ФИО14, от указанных обществ выступали одни и те же работники, общества зарегистрированы по одному адресу. 

Судом первой инстанции в данном обособленном споре установлено, что с февраля 2017 года единственным участником ООО «Стройдом», ООО «Рубин», ООО «Надежда», ООО «Тверская Строительная Компания», ООО «МДС», ООО «Монтажстрой», ООО «СК «Новострой», ООО «Стройальянс», ООО «Стройкомплекс» является супруга ФИО10 – ФИО7  

По итогам проверки законности Решения апелляционный суд пришел к выводу об обоснованности доводов налогового органа о формальном привлечении указанных обществ к осуществлению строительной деятельности и фиктивности заключенных ими, застройщиком и должником договоров, направленных исключительно на минимизацию налогового бремени при осуществлении строительных работ и получения таким образом необоснованной налоговой выгоды за счет применения формально включенными в хозяйственные операции юридическими лицами упрощенной системы налогообложения. Соответствующие выводы подтверждены, в том числе, в отношении ООО «Реалстрой» и ООО «Стройтехника», от имени которых осуществлялась передача в аренду строительной техники. 

Указанные обстоятельства, по мнению конкурсного управляющего, являются основанием для возложения на ответчиков субсидиарной ответственности по обязательствам Общества.

Суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявления по эпизоду неисполнения руководителем Общества обязанности по обращению в суд с заявлением о несостоятельности Общества, так как принял во внимание прекращение ранее возбужденного в отношении Общества дела                        № А66-480/2016 о признании его несостоятельным банкротом в связи с погашением требований кредиторов, а также то обстоятельство, что до момента обращения кредитора с заявлением о банкротстве Общества в данном деле не был разрешен спор относительно законности Решения, послужившего основанием для формирования большей части реестровой задолженности в данном деле.

В отношении требования конкурсного управляющего о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности за невозможность осуществления расчетов с кредиторами в связи с организацией хозяйственной деятельности с применением схемы ухода от налогообложения суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии причинно-следственной связи между обязательными указаниями и действиями ответчиков и банкротством Общества. 

Апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции, признал недоказанным наличие у ответчиков – юридических лиц, ФИО7, ФИО10 возможности влиять на хозяйственную деятельность должника и, как следствие, оснований для признания их контролирующими должника лицами. 

В отношении ФИО5 апелляционный суд отметил отсутствие с ее стороны указаний, которые могли бы повлечь банкротство Общества.

В отношении ФИО14 апелляционный суд пришел к выводу о недоказанности совершения им от имени Общества невыгодных для должника сделок.

Исследовав материалы дела, проверив доводы кассационной жалобы и возражений на нее, Арбитражный суд Северо-Западного округа пришел к следующему.

Для квалификации правоотношений, связанных с применением ответственности к контролирующим должника лицам, в соответствии с положениями статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) подлежат применению положения Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), устанавливающие основания для применения субсидиарной ответственности, действовавшие в период, когда имели место обстоятельства, вменяемые ответчикам в качестве оснований для применения субсидиарной ответственности, в том числе до вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ), которым введена в действие Глава III.2 Закона о банкротстве.

При предъявлении требований к ответчикам по основаниям доведения Общества до банкротства конкурсный управляющий сослался на обстоятельства, имевшие место 2011 – 2013 годах. Следовательно, к правоотношениям сторон в этой части подлежат применению положения статьи 10 Закона о банкротстве до внесения в него изменений Законом № 266-ФЗ, а именно пункт 4 указанной статьи, согласно которой если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. 

Пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве закреплены презумпции наличия причинно-следственной связи между действиями и (или) бездействием контролирующих должника лиц и несостоятельностью должника. В частности, пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Федерального закона; требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают на дату закрытия реестра требований кредиторов пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов (абзац введен Федеральным законом от 23.06.2016 № 222-ФЗ).

При этом презумпции в отличие от оснований для привлечения к ответственности, которыми в данном случае является осуществление контролирующими должника лицами виновных противоправных действий, находящихся в причинно-следственной связи с банкротством должника, равно как и положения, раскрывающие содержание примененных в Законе о банкротстве понятий, являются нормами, разъясняющими порядок квалификации спорных правоотношений в ходе судебного разбирательства, следовательно, подлежат применению в текущей редакции. 

Равным образом для квалификации действий ответчиков могут быть применены по аналогии разъяснения, касающиеся применения действующего положения статьи 61.11 Закона о банкротстве, так как данное положение предусматривает субсидиарную ответственность за нарушение, аналогичное предусмотренному пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве. 

Порядок квалификации действий контролирующего должника лица на предмет установления возможности их негативных последствий в виде банкротства организации разъяснен в пункте 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), в силу которого под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве), следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности (пункт 18 Постановления № 53).

С учетом разъяснений, данных в подпунктах 1, 5 пункта 2, пункте 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее – Постановление № 62), поведение руководителя организации предполагается недобросовестным, когда директор действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица; знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.).

Организацию деятельности Общества с применением схемы, направленной на систематическое необоснованное получение налоговой выгоды, следует квалифицировать как недобросовестное и противоправное поведение контролирующего (контролирующих) его лиц. В данном случае применение указанной схемы повлекло единовременное доначисление Обществу задолженности по уплате обязательных платежей, пеней, а также применение налоговых санкций в значительном размере, которые должником не уплачены. Такого рода обстоятельства вопреки выводу судов могут указывать на наличие причинно-следственной связи между действиями и указаниями контролирующих должника лиц и банкротством Общества, в том числе с учетом довода конкурсного управляющего о выводе денежных средств в пользу ФИО5 в виде дивидендов.

Суд первой инстанции не исследовал и не установил причин банкротства Общества, не проверил имущественных последствий применения ответственности за осуществление Обществом незаконной схемы налогообложения, не исследовал и не установил обстоятельства внутригрупповых расчетов с участием Общества и ответчиков, которые могли в силу их взаимозависимости осуществляться на условиях, не соответствующих экономически обоснованным стандартам взаимоотношений независимых участников делового оборота, на предмет их экономической целесообразности и экономических последствий для должника и влияния на возможность исполнить должником надлежащим образом налоговую обязанность. 

В силу разъяснений пунктов 4, 5 Постановления № 62 добросовестность и разумность при исполнении возложенных на директора обязанностей заключаются в принятии им необходимых и достаточных мер для достижения целей деятельности, ради которых создано юридическое лицо, в том числе в надлежащем исполнении публично-правовых обязанностей, возлагаемых на юридическое лицо действующим законодательством; в случаях недобросовестного и (или) неразумного осуществления обязанностей по выбору и контролю за действиями (бездействием) представителей, контрагентов по гражданско-правовым договорам, работников юридического лица, а также ненадлежащей организации системы управления юридическим лицом директор отвечает перед юридическим лицом за причиненные в результате этого убытки (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

Указанные обстоятельства исходя из изложенного выше учитываются и в случае решения вопроса о применении субсидиарной ответственности, в основании применения которой также лежит причинение имущественного ущерба должнику и его кредиторам, в частности, бюджету, интересы которого представляет уполномоченный орган. 

В силу положений пункта 1 статьи 61.10. Закона о банкротстве если иное не предусмотрено данным Федеральным законом, в целях этого Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

В пункте 2 указанной нормы оговорено, что возможность определять действия должника может достигаться:

1) в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения;

2) в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии;

3) в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 названной статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника);

4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

В силу пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ.

Положения подпункта 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве разъяснены пунктом 7 Постановления № 53, в силу которого предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника, является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В соответствии с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

Так, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.). Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки.

Предполагается также, что является контролирующим выгодоприобретатель, извлекший существенные преимущества из такой системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение (в том числе посредством недостоверного документооборота) совокупного дохода, получаемого от осуществления данной деятельности лицами, объединенными общим интересом (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки. В этом случае для опровержения презумпции выгодоприобретатель должен доказать, что его операции, приносящие доход, отражены в соответствии с их действительным экономическим смыслом, а полученная им выгода обусловлена разумными экономическими причинами.

Приведенный перечень примеров не является исчерпывающим.

Из приведенных разъяснений следует, что для признания выгодоприобретателя контролирующим лицом в обязательном порядке должно быть установлено, что выгода получена в ущерб имущественной базе должника в результате совершения противоправных действий лицами, относящимися к органам управления должника, а также существенный характер такой выгоды.

Судами не дана оценка действиям ответчиков применительно к указанным выше разъяснениям, возможности влияния каждого из ответчиков на деятельность Общества, в частности, их участия в реализации незаконной схемы хозяйственной деятельности, направленной на извлечение необоснованной налоговой выгоды, повлекшей возникновение у Общества неисполненных обязанностей перед бюджетом, с учетом их аффилированности. 

Судами не проверено и не установлено, кто именно являлся конечным выгодоприобретателем в результате получения Обществом необоснованного налогового преимущества, не проверен вопрос распределения выручки от хозяйственной деятельности Общества. 

Как разъяснено в пункте 22 Постановления № 53, в силу пункта 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве и абзаца первого статьи 1080 ГК РФ если несколько контролирующих должника лиц действовали совместно, они несут субсидиарную ответственность за доведение до банкротства солидарно. В целях квалификации действий контролирующих должника лиц как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. Пока не доказано иное, предполагается, что являются совместными действия нескольких контролирующих лиц, аффилированных между собой.

Доводы конкурсного управляющего отклонены судами посредством формальной ссылки на сведения, содержащиеся в ЕГРЮЛ, фактические обстоятельства хозяйственной деятельности должника, которые, как следует из изложенного выше, входят в предмет доказывания при рассмотрении вопроса о привлечении к субсидиарной ответственности, не исследованы.

При таких обстоятельствах выводы судов об отсутствии в данном случае оснований для применения субсидиарной ответственности к ответчикам не могут быть признаны обоснованными. Отсутствие мотивированных выводов относительно причин банкротства не позволяет считать установленным момент возникновения объективных признаков банкротстве и, следовательно, момент возникновения у руководителя организации предусмотренной пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве обязанности по обращению в суд с заявлением должника.

Установленное правоохранительными органами отсутствие признаков преступления по незаконному уклонению от уплаты налогов не исключает применения к контролирующим должника лицам субсидиарной ответственности в связи с банкротством Общества, наступившим в результате допущенных по вине контролирующих Общество лиц нарушений, повлекших применение к должнику дополнительной имущественной нагрузки в порядке применения налоговой ответственности, поскольку основания применения уголовной и гражданско-правовой (субсидиарной) ответственности не совпадают.

При таких обстоятельствах определение от 24.02.2021 и постановление от 08.06.2021 подлежат отмене с направлением дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении суду следует определить обстоятельства входящие в круг доказывания по обособленному спору, дать оценку указанным обстоятельствам, исходя из совокупности представленных в материалы дела доказательств в порядке статьи 71 АПК РФ, правильно определить подлежащие применению нормы материального права и принять по делу законный и обоснованный судебный акт.  

Руководствуясь статьями 286 – 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа 

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда Тверской области от 24.02.2021 и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.06.2021 по делу № А66-8892/2018 отменить. 

Дело направить в Арбитражный суд Тверской области на новое рассмотрение.

 

Председательствующий

К.Г. Казарян

Судьи

 

А.А. Боровая

М.В. Трохова