ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

Москва

11.10.2024                                                                                      Дело № А40-215081/19

 

Резолютивная часть постановления оглашена 7 октября 2024 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 11 октября 2024 года.

 

Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего - судьи Тарасова Н.Н.,

судей Зверевой Е.А., Уддиной В.З.,

при участии в судебном заседании:

от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «ТЛХ» - ФИО1 по доверенности от 19.06.2024;

от публичного акционерного общества Банка «Финансовая корпорация Открытие» - ФИО2 по доверенности от 10.04.2023;

от ФИО3 – ФИО4 по доверенности от 13.06.2024;

от акционерного общества «Банк русский стандарт» - ФИО5 по доверенности от 10.02.2024, ФИО6 по доверенности от 25.09.2023;

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу ФИО3

на определение Арбитражного суда города Москвы от 22.02.2024,

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 03.06.2024

о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности

в рамках рассмотрения дела о признании несостоятельной (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «ТЛХ»,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 12.02.2020 общество с ограниченной ответственностью «ТЛХ» (далее – должник) было признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утверждена ФИО7

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление конкурсного управляющего должника о привлечении ФИО3, ФИО8 и общества с ограниченной ответственностью «Гелиополь холдинг» (далее – общества) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, которое обжалуемым определением Арбитражного суда г. Москвы от 22.02.2024, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 03.06.2024, было удовлетворено.

Не согласившись с вынесенными судебными актами, ФИО3 обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой, указывая на неправильное применение судами норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просит удовлетворить кассационную жалобу, обжалуемые определение и постановление отменить в части привлечения его к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований в обжалуемой части.

Поскольку судебные акты обжалуются только в части, касающейся привлечсения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО3, правовых оснований для их проверки в оставшейся части у суда округа не имеется.

В судебном заседании представитель ФИО3 доводы кассационной жалобы поддержал, а представители конкурсного управляющего должника, публичного акционерного общества Банка «Финансовая корпорация Открытие» (далее – банка «Открытие) и акционерного общества «Банк русский стандарт» (далее – банка «Русский стандарт») просили суд обжалуемые судебные акты оставить без изменения, ссылаясь на их законность и обоснованность, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационной жалобы в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Изучив материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, явившихся в судебное заседание, обсудив доводы кассационной жалобы и возражений относительно нее, проверив, в порядке статей 286, 287 и 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, законность обжалованных судебных актов, судебная коллегия суда кассационной инстанции не находит оснований для отмены определения и постановления по доводам кассационной жалобы.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закона о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Обращаясь за судебной защитой, конкурсный управляющий должника указывал, что в силу вступивших в законную силу судебных актов, имеющих преюдициальное значение применительно к обстоятельствам настоящего обособленного спора, ФИО3 являлся конечным бенефициаром должника, то есть контролировавшим должника лицом по смыслу статьи 61.10 Закона о банкротстве, как следствие, вменял ему совершение действий, причинивших существенный вред кредиторам должника.

Привлекая ФИО3 к субсидиарной ответственности, суд первой инстанции исходил из того, что нормами подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве закреплена презумпция наличия причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием) контролирующего лица при непередаче им документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (пункт 18 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2019), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 25.12.2019, а также определения Верховного Суда Российской Федерации от 19.08.2021 № 305-ЭС21-4666 (1,2,4) и от 25.11.2019 № 305-ЭС19-15519).

Согласно пункту 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве, контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует.

Такое лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов, и если докажет, что его действия совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам кредиторов.

В силу норм пункта 2 статьи 401 и пункта 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), отсутствие вины доказывается лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности.

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановления от 21.12.2017 № 53), под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства.

Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В настоящем случае, судами установлено, что ФИО3 был напрямую аффилирован с должником через участие в обществе «Гелиополь холдинг», владеющем 99,5 % доли в уставном капитале должника, поскольку в период с 11.12.2012 по 24.08.2017 являлся участником этого общества  с долей в уставном капитале в размере 30 %.

Впоследствии, утратив формальную аффилированность с должником, ФИО3 остался лицом, контролирующим его деятельность, о чем, в том числе, свидетельствуют анкеты клиента-юридического лица от 22.01.2018 и 09.07.2019, представленные в банк «Русский стандарт», в которых ФИО3 указан в качестве единственного бенефициара должника, то есть лицом, которое имеет возможность контролировать действия должника.

Аналогичным образом, ФИО3 указан в качестве бенефициарного владельца должника в анкетах должника, предоставленных в банк «Открытие».

Кроме того, при рассмотрении дела № А41-72181/19 о банкротстве непосредственно ФИО3, в рамках обособленного спора по заявлению банка «Русский стандарт» о включении требований в реестр требований кредиторов, сотрудниками банка, которые взаимодействовали с ФИО3, были даны нотариально удостоверенные объяснения, согласно которым, ФИО3 позиционировал себя в качестве реального владельца бизнеса, ответственного за принятие ключевых решений.

При этом, руководитель должника и его сотрудники также указывали на ФИО3 как на лицо, которое непосредственно контролирует деятельность должника.

Помимо этого, аффилированность должника и ФИО3 неоднократно устанавливалась и в рамках настоящего дела.

Так, судами указывалось, что Фракии О.А. контролировал группу лиц, в которую, наряду с должником, входят такие хозяйствующие субъекты  как обществв с ограниченной ответственностью «Росагроимпорт», «Профи групп», «Винный мир холдинг», «ИЛС», а, являясь конечным бенефициаром этой группы.

ФИО3 связан с данной группой компаний, выступая участником или единоличным исполнительным органом ряда организаций, входящих в эту группу.

В соответствии со статьей 19 Закона о банкротстве, заинтересованными лицами по отношению к должнику признаются: лицо, которое, в соответствии с Федеральным законом от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции», входит в одну группу лиц с должником; лицо, которое является аффилированным лицом должника, в соответствие со статьей 4 Закон РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках».

Таким образом, судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции правомерно установлены как взаимосвязь ФИО3 и должника, так и степень вовлеченности ФИО3 в процесс принятия управленческих решений должника.

Кроме того, осуществление ФИО3, должником и вышеуказанными обществами согласованных действий, направленных на установление подконтрольных процедур банкротства установлено иными вступившими в законную силу судебными актами, определение Арбитражного суда города Москвы от 17.12.2019 по настоящему делу.

Указанное, по мнению судов, с очевидностью, свидетельствует о том, что существовал единый центр принятия решений, координирующий действия по началу процессов, которые привели к банкротству компаний и ФИО3

Приведенные ФИО3 возражения о том, что не представлено относимых и допустимых доказательств тому, что именно давал должнику указание на совершение сделок, а также указания на то, что он непосредственно не являлся участником обособленных споров по сделкам, признанным недействительными в рамках банкротства должника, судами оценены критически и отклонены.

В том, числе, судами наряду с другими доказательствами, учтено заключение специалиста от 15.08.2023 № 159/08/23, в отношении наличия у должника устойчивых признаков состояния преднамеренного банкротства, выражающихся в заключении и осуществлении заведомо убыточных сделок и сделок, не характерных обычному деловому (предпринимательскому) риску, которые не повлекли увеличения экономических выгод должника, а в целом проанализированные сделки свидетельствуют о нетипичности построенной бизнес-модели управления должника, направленной на отчуждение значительных по размеру активов должника в отсутствие встречного исполнения.

Указанные заведомо убыточные сделки, не характерные обычному деловому (предпринимательскому) риску, осуществлялись между должником и его контрагентами – обществами с ограниченной ответственностью «Ворлд лоджистик», «Айти-трейд», «Гелиополь холдинг», «Росагроимпорт», «Айэлэс карго сервис», «Внешконтракт поставка», «Айти-бренд», «Геба», «Вайн спирит групп», которые являются связанными сторонами (аффилированными организациями), объединенными одним общим признаком аффилированности - их подконтрольности бенефециарному владельцу должника ФИО3

Иными словами, управленческие бизнес-решения, направленные на определение будущих действий должника, принимались при непосредственном участии его бенефициарного владельца ФИО3

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 № 302-ЭС14-1472(4,5,7) изложена правовая позиция, согласна которой, конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, не заинтересован в раскрытии своего статуса контролирующего лица.

Наоборот, он обычно скрывает наличие возможности оказания влияния на должника.

Его отношения с подконтрольным обществом не регламентированы какими-либо нормативными или локальными актами, которые бы устанавливали соответствующие правила, стандарты поведения.

В такой ситуации судам следовало проанализировать поведение привлекаемого к ответственности лица и должника.

О наличии подконтрольности, в частности, могли свидетельствовать следующие обстоятельства: действия названных субъектов синхронны в отсутствие к тому объективных экономических причин; они противоречат экономическим интересам должника и одновременно ведут к существенному приросту имущества лица, привлекаемого к ответственности; данные действия не могли иметь место ни при каких иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одного другому и т.д.

Учитывая объективную сложность получения арбитражным управляющим и кредиторами отсутствующих у них прямых доказательств дачи указаний, судами должна приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированная на основании анализа поведения упомянутых субъектов.

Если заинтересованные лица привели достаточно серьезные доводы и представили существенные косвенные доказательства, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными их аргументы о возникновении отношений фактического контроля и подчиненности, в силу статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, бремя доказывания обратного переходит на привлекаемое к ответственности лицо.

При этом, констатировали суды, в опровержение соответствующих презумпций ФИО3 не представлены сведения о схеме принятия управленческих бизнес-решений.

Между тем, в рамках рассмотрения настоящего дела о банкротстве были признаны недействительными 23 сделки, как причиняющие вред кредиторам, на сумму 4,2 млрд. руб., что значительно превышает общую сумму требований кредиторов, включенную в реестр требований кредиторов должника.

Спорные сделки совершались в 2018-2019 годах, именно тогда, когда ФИО8 прямо указывал в анкете банка «Русский стандарт» при оформлении кредита в качестве бенефициарного владельца ФИО3 (постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.07.2021 по настоящему делу).

Таким образом, констатировали суды, ФИО3 является конечным бенефициаром должника, получавшим экономическую выгоду от недействительных сделок.

Приведенный ФИО3 довод о том, что он не привлекался к участию в обособленных спорах об оспаривании сделок, повлекших для должника материальные убытки и, следовательно, судебные акты по ним вынесены без учета его позиции по существу дела и не могут быть применены в настоящем споре, основан на ошибочном толковании действующего законодательства, так как ответчик не лишен был права обратиться с апелляционными жалобами на судебные акты, которыми были признаны сделки недействительными, с момента принятия к производству заявления о привлечении его к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, сформировав таким образом свою позицию.

Само же по себе несогласие ФИО3 с итоговыми выводами судов, приведенными во вступивших в законную силу судебных актах, принятых по результатам рассмотрения ими обособленных споров об оспаривании сделок должника, не свидетельствует о том, что эти судебные акты были вынесены с какими-либо нарушениями норм материального и процессуального права.

При этом выводы судов о том, что в рамках рассмотрения указанных обособленных споров признавались недействительными платежи должника в пользу иных хозяйствующих субъектов, находящихся под контролем самого ФИО3 в силу непосредственного его участия в капитале этих субъектов, доводами кассационной жалобы не опровергаются.

На основании изложенного, суд первой инстанции пришел к правомерному и обоснованному им выводу о наличии правовых оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

При рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта судом первой инстанции были установлены все существенные для спора обстоятельства и дана надлежащая правовая оценка.

Выводы основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу, нормы материального права применены правильно.

На основании изложенного, суд апелляционной инстанции правомерно оставил определение суда первой инстанции без изменения.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций, не усматривая оснований для их переоценки, поскольку названные выводы в достаточной степени мотивированы, соответствуют нормам права.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что кассационная жалоба не содержит указания на наличие в материалах дела каких-либо доказательств, опровергающих выводы судов, которым не была бы дана правовая оценка судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции.

Судами правильно применены нормы материального права, выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и основаны на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной, в том числе в определении от 17.02.2015 № 274-О, статьи 286-288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела.

Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо.

Установление фактических обстоятельств дела и оценка доказательств отнесены к полномочиям судов первой и апелляционной инстанций.

Аналогичная правовая позиция содержится в определении Верховного Суда Российской Федерации от 05.07.2018 № 300-ЭС18-3308.

Таким образом, переоценка доказательств и выводов судов не входит в компетенцию суда кассационной инстанции в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а несогласие заявителя жалобы с судебным актом не свидетельствует о неправильном применении судами норм материального и процессуального права и не может служить достаточным основанием для его отмены.

Суд кассационной инстанции не вправе отвергать обстоятельства, которые суды первой и апелляционной инстанций сочли доказанными, и принимать решение на основе иной оценки представленных доказательств, поскольку иное свидетельствует о выходе за пределы полномочий, предусмотренных статьей 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о существенном нарушении норм процессуального права и нарушении прав и законных интересов лиц, участвующих в деле.

Между тем, довод, приведенные в кассационной жалобе, текстуально повторяющей апелляционную жалобу ФИО3, фактически свидетельствуют о несогласии с принятыми судами судебными актами и подлежат отклонению, как основанные на неверном истолковании самим заявителем кассационной жалобы положений Закона о банкротстве, а также как направленные на переоценку выводов судов по фактическим обстоятельствам дела, что, в силу статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, недопустимо при проверке судебных актов в кассационном порядке.

Судебная коллегия также отмечает, что в соответствии с положениями статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суду кассационной инстанции не предоставлены полномочия пересматривать фактические обстоятельства дела, установленные судами при их рассмотрений, давать иную оценку собранным по делу доказательствам, устанавливать или считать установленными обстоятельства, которые не были установлены в определении или постановлении, либо были отвергнуты судами первой или апелляционной инстанции.

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 № 16549/12, из принципа правовой определенности следует, что решение суда первой инстанции, основанное на полном и всестороннем исследовании обстоятельств дела, не может быть отменено исключительно по мотиву несогласия с оценкой указанных обстоятельств, данной судом первой инстанции.

Иная оценка заявителем жалобы установленных судом фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

Нормы материального и процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены судебных актов, в соответствии со статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судами не нарушены, в связи с чем, кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 284-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 22.02.2024 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 03.06.2024 по делу № А40-215081/19 в обжалуемой части  – оставить без изменения, кассационную жалобу – оставить без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий-судья                                                 Н.Н. Тарасов

 

Судьи:                                                                                             Е.А. Зверева

 

                                                                                                          В.З. Уддина