ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, г. Самара, ул. Аэродромная 11 «А», тел. 273-36-45 

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

апелляционной инстанции по проверке законности и 

обоснованности судебного акта

Дело № А65-21744/2017

г. Самара

03 ноября 2021 года

Резолютивная часть постановления объявлена 27 октября 2021 года

Полный текст постановления изготовлен 03 ноября 2021 года.

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

Председательствующего судьи Гольдштейна Д.К., 

судей Александрова А.И., Гадеевой Л.Р., 

при ведении протокола судебного заседания 

секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда по адресу: 

<

...>, апелляционные жалобы ПАО «Татфондбанк», конкурсного управляющего ФИО2 на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 01.07.2021 по заявлению конкурсного управляющего ФИО2 о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, 

по делу о несостоятельности (банкротстве) Открытого акционерного общества «Обувная фабрика «Спартак»«, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>

при участии в судебном заседании:

представитель ФИО3 – ФИО4, доверенность от 30.09.2020.

представитель ПАО «Татфондбанк» в лице конкурсного управляющего ГК «АСВ», конкурсного управляющего – ФИО5, доверенность от 24.12.2020.

УСТАНОВИЛ:

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 21.07.2017 возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) должника.

Определением Арбитражного суда Республики Татастан от 09.10.2017 заявление ООО «АСТ-Климат» признано обоснованным, в отношении ОАО «Обувная фабрика «Спартак»« введено наблюдение. Временным управляющим утвержден ФИО6.

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 28.04.2018 ОАО «Обувная фабрика «Спартак» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО7.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 03.06.2019 ФИО7 освобожден от исполнения обязанностей конкурсного управляющего должника, конкурсным управляющим утверждена ФИО8. Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 15.08.2019 ФИО8 освобождена от исполнения обязанностей конкурсного управляющего должника, конкурсным управляющим утвержден ФИО2.

В Арбитражный суд Республики Татарстан 03.09.2020 поступило заявление конкурсного управляющего ФИО2 к ООО «УК «Шуз Концепт», ФИО9, ФИО3, ФИО10, ФИО11 о привлечении к субсидиарной ответственности (вх.35297).                    

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 24.02.2021 в качестве соответчика привлечен ФИО12 (как наследник умершего соответчика ФИО13).

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 18.05.2021 в качестве третьего лица в порядке ст. 51 АПК РФ привлечено Федеральное агентство по управлению государственным имуществом (Росимущество).

По результатам рассмотрения обособленного спора Арбитражный суд Республики Татарстан вынес определение от 01.07.2021 следующего содержания:

«Заявление удовлетворить частично.

Признать доказанным наличие оснований для привлечения ООО «УК «Шуз Концепт» (ИНН 

<

***>) и ФИО12 (в пределах наследственной массы) к субсидиарной ответственности по обязательствам ОАО «Обувная фабрика «Спартак» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>).

Приостановить рассмотрение заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, в части установления размера субсидиарной ответственности, до окончания расчетов с кредиторами.

В остальной части отказать.

В удовлетворении ходатайств ФИО12 отказать.».

ПАО «Татфондбанк» в лице конкурсного управляющего ГК «АСВ» обратилось в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 01.07.2021.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.07.2021 апелляционная жалоба оставлена без движения. Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.07.2021 вышеуказанная апелляционная жалоба принята к производству, судебное разбирательство назначено на 09.09.2021. 

Конкурсный управляющий ФИО2 обратился в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 01.07.2021.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.07.2021 апелляционная жалоба оставлена без движения. Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.08.2021 вышеуказанная апелляционная жалоба принята к производству, судебное разбирательство назначено на 14.09.2021. 

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, о времени и месте судебного заседания размещена на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным статьей 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Определением от 20.09.2021 судебное заседание отложено на 28.09.2021. Определением от 28.09.2021 произведена замена судьи Гадеевой Л.Р. на судью Попову Г.О.  Определением от 05.10.2021 судебное разбирательство отложено на 27.10.2021.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.10.2021 произведена замена судьи Поповой Г.О. на судью Гадееву Л.Р. 

От представителя ФИО3 поступило ходатайство о приобщении к материалам дела копию доверенности выданной должником на имя ФИО3

Представитель ПАО «Татфондбанк» в лице конкурсного управляющего ГК «АСВ» конкурсного управляющего не возражал против удовлетворения данного ходатайства.

Согласно части 2 статьи 268 АПК РФ дополнительные доказательства принимаются арбитражным судом апелляционной инстанции, если лицо, участвующее в деле, обосновало невозможность их представления в суд первой инстанции по причинам, не зависящим от него, в том числе в случае, если судом первой инстанции было отклонено ходатайство об истребовании доказательств, и суд признает эти причины уважительными.

Учитывая, что непринятие судом апелляционной инстанции дополнительных доказательств в данном случае может привести к вынесению неправильного судебного акта, представленные доказательства имеют существенное значение для правильного разрешения данного спора, относятся к предмету рассматриваемого спора, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что представленные доказательства могут повлиять на законность принятого судебного акта, в связи с чем они подлежат приобщению (пункт 29 постановление Пленума Верховного суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции»).

От конкурсного управляющего ФИО2 поступили письменные пояснения. Письменные пояснения приобщены к материалам дела.

Представитель ПАО «Татфондбанк» в лице конкурсного управляющего ГК «АСВ» пояснил, что судебный акт обжалуется в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО10, ФИО11

Из содержания письменных пояснений конкурсного управляющего должника также следует, что им обжалуется судебный акт лишь в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3, ФИО10, ФИО11

Представитель ФИО3 возражал однако против проверки судебного акта в обжалуемой части, в связи с чем суд определил проверить обжалуемый судебный акт в полном объеме.

Представитель ПАО «Татфондбанк» в лице конкурсного управляющего ГК «АСВ» конкурсного управляющего апелляционную жалобу поддержал в полном объеме, просил определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 01.07.2021 отменить, апелляционную жалобу удовлетворить, не возражал против удовлетворения апелляционной жалобы конкурсного управляющего ФИО2

Представитель ФИО3 возражал против удовлетворения апелляционных жалоб, просил обжалуемое определение оставить без изменения, апелляционные жалобы без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем жалоба рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ. 

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в соответствии со статьями 258, 266, 268 АПК РФ правомерность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов содержащихся в судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд не находит оснований для отмены обжалуемого судебного акта, исходя из следующего.

В силу статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Как установлено судом первой инстанции, заявителем в качестве основания для привлечения к субсидиарной ответственности указывалось на заключение должником 27.12.2016 договора поставки №0139 с ООО «Шуз эксперт», тогда как 23.12.2016 на заседании совета директоров должника принято решение об обращении в суд с заявлением о признании должника банкротом.

Судом первой инстанции установлено, что на момент заключения данного договора руководителем ООО «Шуз эксперт» являлся ФИО11, единственным участником – ФИО10, 26.12.2016 подано заявление о смене руководителя на ООО «УК Шуз Концепт», о чем 09.01.2017 внесена запись в ЕГРЮЛ.

При этом ООО «Шуз эксперт» являлось аффилированным с должником лицом. Также конкурсный управляющий должника ссылался на то, что ФИО10 являлся руководителем службы безопасности ООО «УК Шуз Концепт», а также единственным участником ООО «Сприм» - «технической компании» группы «Спартак».

Судом первой инстанции установлено, что на момент открытия конкурсного производства, задолженность ООО «Шуз эксперт» составляла 241 324 540,53 руб. В рамках дела А65-35866/2018 с Общества с ограниченной ответственностью «Шуз Эксперт», Высокогорский район, с. Высокая Гора, (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) в пользу Открытого акционерного общества «Обувная фабрика «Спартак», г. Казань, (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) 170 681 946 (сто семьдесят миллионов шестьсот восемьдесят одну тысячу девятьсот сорок шесть) руб. 84 коп. задолженности по договору поставки № 0139 от 27.12.2016, 17 714 215 (семнадцать миллионов семьсот четырнадцать тысяч двести пятнадцать) руб. 95 коп. процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 09.01.2017 по 27.09.2018.

Судом первой инстанции установлено, что в ходе рассмотрения указанного дела ООО «Шуз эксперт» неоднократно частично погашал задолженность, в связи с чем конкурсный управляющий уточнял свои требования.

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 23.06.2020 по делу №А65-33498/2019 ООО «Шуз эксперт» признано банкротом, указанное требование включено в состав третьей очереди реестра требований кредиторов должника.

В  отношении ООО «УК «Шуз Концепт» в качестве основания для привлечения к субсидиарной ответственности заявлено также несвоевременное обращение в суд с заявлением о признании должника банкротом.

Согласно объяснениям конкурсного управляющего, фактическое управление должником осуществлялось ФИО9 (директором ООО «УК «Шуз Концепт»), который подписывал 27.12.2016 договор поставки №0139 с ООО «Шуз эксперт» со стороны ООО «Шуз эксперт», при этом ООО «УК «Шуз Концепт» на указанный момент являлось одновременно управляющей компанией должника.

Согласно п.16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Также суд учитывает, что действия (бездействие), являющиеся основанием для привлечения к субсидиарной ответственности, должны носить виновный характер.

Оценивая доводы ответчиков о применении исковой давности суд первой инстанции указал, что в спорном случае обстоятельства, на которые ссылался конкурсный управляющий в качестве оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, имели место до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, соответствующее заявление поступило в суд после вступления в силу Закона № 266-ФЗ, следовательно, настоящий спор подлежал рассмотрению с применением пунктов 2 и 4 статьи 10 Закона о банкротстве, в ранее действовавшей редакции Закона № 134-ФЗ. Согласно абзацу 4 пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Закона № 134-ФЗ) заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом. В случае пропуска этого срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом. Таким образом, данная норма Закона о банкротстве содержала указание на применение двух сроков исковой давности: однолетнего субъективного, исчисляемого по правилам, аналогичным пункту 1 статьи 200 ГК РФ, и трехлетнего объективного, исчисляемого со дня признания должника банкротом. Согласно пункту 1 статьи 200 ГК РФ срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности.

Предусмотренные пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве основания для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих лиц по существу мало чем отличаются от предусмотренных действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона о банкротстве оснований ответственности, а потому значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление Пленума № 53), может быть применен и к статье 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ.

Как разъяснено в пункте 59 постановления Пленума № 53, предусмотренный абзацем первым пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, исчисляется с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или обычный независимый кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности – о совокупности следующих обстоятельств: о лице, имеющем статус контролирующего, его неправомерных действиях (бездействии), причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами (без выяснения точного размера такой недостаточности). При этом в любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности (например, ранее введения первой процедуры банкротства, возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом, прекращения производства по делу о банкротстве на основании абзаца восьмого пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве на стадии проверки обоснованности заявления о признании должника банкротом).

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке. 

В связи с этим дата, с которой конкурсный управляющий должен был узнать о наличии оснований для обращения с требованием о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности ввиду совершения сделок, повлекших несостоятельность (банкротство) должника, определяется не датой вынесения судебного акта о признании сделок должника недействительными, а с момента, когда конкурсному управляющему стало известно о наличии оснований для признания таких сделок недействительными.

Именно с этого объективного момента конкурсный управляющий имеет представление о масштабах совершения недействительных сделок в соотношении с активами должника, о лицах, совершивших указанные сделки, т.е. осведомлен об основаниях для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности. Подавая заявление о признании сделки должника недействительной, конкурсный управляющий осознает, что оспариваемая им сделка недействительна, и является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности, в противном случае, действуя добросовестно и разумно, заявление об оспаривании сделки конкурсным управляющим не подается.

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке. 

Оценивая доводы сторон в указанной части, суд первой инстанции указал, что определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 16 сентября 2019 г. (резолютивная часть 11 сентября 2019 г.) в удовлетворении заявления конкурсного управляющего открытого акционерного общества «Обувная фабрика «Спартак» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) к ООО «УК «Шуз Концепт» (ИНН 

<

***> ОГРН 

<

***>) об истребовании документации должника (вх. №29899) было отказано по мотиву исполнения руководящими органами должника обязанности по передаче документации и имущества, исполнялась данная обязанность уже в ходе рассмотрения обособленного спора, определение вступило в законную силу. Иных заявлений об истребовании документации не подавалось.

В этой связи, суд первой инстанции пришел к выводу, что на момент принятия судом решения о признании должника банкротом заявитель не обладал всей документацией должника, но с 11 сентября 2019 г. констатировано получение конкурсным управляющим всей необходимой документации должника, в том числе относительно сделки, заявленной в обоснование привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Судом первой инстанции установлено, что заявление о привлечении контролирующих должника лиц поступило в суд 03.09.2020, т.е. в пределах годичного срока исковой давности, в связи с чем суд первой инстанции не нашел оснований для применения срока исковой давности.

Оценивая основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, суд первой инстанции указал, что  договора поставки от 27.12.2016№0139 с ООО «Шуз эксперт» со стороны должника подписан ФИО3, а со стороны ООО «Метаслав ОПТ» (прежнее наименование ООО «Шуз эксперт») – ФИО9, также все дополнительные соглашения к нему подписаны указанными лицами.

Согласно ч.8 ст.61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, такие лица несут субсидиарную ответственность солидарно.

С учетом того, что договор поставки №0139 от 27.12.2016 со стороны должника подписан ФИО3, а со стороны ООО «Метаслав ОПТ» (прежнее наименование ООО «Шуз эксперт») – ФИО9, суд первой инстанции не нашел оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по мотиву заключения указанного договора лиц, которые в заключении данного договора не участвовали - ФИО10, ФИО11, учитывая также, что последний 22.12.2016 (до заключения спорного договора) освобожден от занимаемой должности директора ООО «Метаслав ОПТ» (ООО «Шуз эксперт»).

Суд первой инстанции счел, что заявителем также не представлено надлежащих доказательств того, что указанные лица оказывали влияние на содержание условий данного договора, согласовывали его, исполняли или иным образом извлекли выгоду от его исполнения.

Как указал суд первой инстанции, согласно представленной конкурсным управляющим информации, советом директоров должника на собрании от 23.12.2016 принято решение о подаче в Арбитражный суд Республики Татарстан заявления о банкротстве должника. Принятое решение было мотивировано введением с 15.12.2016 г. моратория на удовлетворение требований кредиторов ПАО «Татфондбанк» и блокировкой движения по счетам, а также наступлением 29.12.2016 срока выплаты процентов по соответствующим кредитам должника перед указным Банком. Указано, что должник окажется неспособным погасить задолженность ввиду недостатка денежных средств, что вызовет невозможность расчетов с кредиторами, и приведет к фактическому банкротству должника. Указанные обстоятельства кем-либо не оспорены (часть 3.1 статьи 70 АПК РФ).

С учетом перечисленных обстоятельств суд первой инстанции пришел к выводу о том, что объективное банкротство наступило не в результате действий ответчиков, а в результате банкротства обслуживающего банка – кредитора должника. При этом не имеется доказательств того, что ответчики являлись и контролирующими Банк лицами.

Согласно ч.10 ст.61.11 Закона о банкротстве, контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует.

В данном случае суд первой инстанции констатировал отсутствие вины ответчиков в объективном банкротстве должника или обслуживающего его банка. При этом, как указал суд первой инстанции, введение моратория на удовлетворение требований кредиторов и блокировка движения по счетам, в том числе и по расчетным счетам должника, привели к существенным затруднениям для должника при расчетах с контрагентами, что, в свою очередь, и повлекло его банкротство.

Также при оценке доводов конкурсного управляющего о заключении 27.12.2016 договора поставки №0139 с ООО «Шуз эксперт» суд первой инстанции констатировал, что опубликованием 26.12.2016 сообщения о намерении обратиться в суд о собственном банкротстве должник, в лице ответчиков, действовал добросовестно, без намерения ввести в заблуждение потенциальных контрагентов о финансовом состоянии должника.

Суд первой инстанции указал, что поскольку в сравнимой экономической обстановке независимый контрагент никогда не заключит хозяйственный договор, или заключит его с дополнительными гарантиями исполнения со стороны контрагента-банкрота, очевидным выходом из сложившейся тяжелой экономической ситуации было заключение договора поставки с аффилированным лицом, которое, в силу общности экономических интересов, могло взять на себя риски неисполнения со стороны контрагента обязательств. 

Согласно п.3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве, по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1-3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения.

С учетом указанных обстоятельств, а также недоказанности возможности для ФИО3 определять действия должника, суд первой инстанции не нашел оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности.

В то же время, в отношении ООО «УК «Шуз Концепт» (ИНН 

<

***>) и ФИО9 (наследник – ФИО12) суд первой инстанции признал наличие таких оснований.

Как указано судом первой инстанции, руководство деятельностью должника осуществляло ООО «УК «Шуз Концепт» (управляющая компания должника) - в лице ее руководителя ФИО9 Им же подписан договор поставки №0139 от 27.12.2016, который указывался конкурсным управляющим в качестве основания для привлечения к субсидиарной ответственности, и на основании которого в рамках дела №А65-35866/2018 был заявлен иск о взыскании на сумму 241 324 540,53 руб., удовлетворенный судом на сумму 170 681 946 (задолженность по договору поставки № 0139 от 27.12.2016), и 17 714 215 руб. 95 коп. (проценты за пользование чужими денежными средствами).

При этом суд первой инстанции указал, что согласно представленному бухгалтерскому балансу на 31.12.2016, размер активов должника составлял 232 398 000 руб.

Согласно п.5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», если в качестве руководителя (единоличного исполнительного органа; далее - руководитель) должника выступает управляющая компания (пункт 3 статьи 65.3 ГК РФ), предполагается, пока не доказано иное, что контролирующими должника лицами являются как эта управляющая компания, так и ее руководитель, которые по общему правилу несут ответственность, указанную в статьях 61.11 - 61.13, 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (пункты 3 и 4 статьи 53.1 ГК РФ, абзац первый статьи 1080 ГК РФ).

Судом первой инстанции установлено, что фактически за исполнение договора поставки №0139 от 27.12.2016 с обеих сторон ответственны ООО «УК «Шуз Концепт» (ИНН 

<

***>) и ФИО9 (как директор ООО «УК «Шуз Концепт»), т.к. ФИО9 (как директор ООО «УК «Шуз Концепт») осознавал фактическое финансовое положение как должника, так и ООО «Метаслав ОПТ» (прежнее наименование ООО «Шуз эксперт»), соответственно объективно мог предполагать каким образом будет осуществляться фактическое исполнение договора поставки №0139 от 27.12.2016, которое существенно ухудшило финансовое состояние должника.

В этой связи, суд посчитал имеющимися основания для привлечения ООО «УК «Шуз Концепт» (ИНН 

<

***>) и ФИО9 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Согласно п.17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Суд первой инстанции пришел к выводу о том, что поскольку поставки №0139 от 27.12.2016 был заключен уже после выявления признаков объективного банкротства должника, и привел к возникновению существенных убытков, сопоставимых со стоимостью активов должника, что, в свою очередь, привело к окончательной утрате возможности осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, суд считает возможным применить в данном случае разъяснения п.17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве».

С учетом того, что ФИО9 умер, о чем имеется свидетельство о смерти от 13.02.2020, суд первой инстанции посчитал возможным привлечь к субсидиарной ответственности его наследника – ФИО12

Поскольку мероприятия процедуры конкурсного производства не завершены, установив основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, суд первой инстанции в соответствии с  ч.7 ст.61.16 Закона о банкротстве приостановил рассмотрение заявления до окончания расчетов с кредиторами.

Арбитражный апелляционный суд в целом соглашается с указанными выводами суда первой инстанции. Апелляционная жалоба не содержит доводов, которым судом первой инстанции не была дана мотивированная оценка.

Фактическое внесение в ЕГРЮЛ сведений о прекращении полномочий ФИО11 как руководителя ООО «Шуз Эксперт» позднее даты заключения договора поставки №0139 от 27.12.2016, само по себе не может возлагать на указанное лицо ответственности за решение, принятое действующим руководителем (ООО «УК Шуз Концепт» в лице ФИО9). 

Полномочия ФИО11 в данном случае прекратились с принятием уполномоченным лицом такого решения (решение единственного участника ООО «Шуз Эксперт» от 22.12.2016). Своевременное внесение соответствующих изменений в Единый государственный реестр юридических лиц в части сведений о руководителе должника (в период после прекращения трудовых отношений между ответчиком и должником) является сферой ответственности нового руководителя общества, занявшего соответствующую должность. Не имеется доказательств фактического осуществления ФИО11 полномочий руководителя общества до даты внесения изменений в ЕГРЮЛ, напротив из упомянутого договора поставки №0139 от 27.12.2016 следует, что ФИО11 в его заключении и исполнении участия не принимал.

Факт учреждения ФИО11 полутора годами позднее ООО «Стрит» и ООО «Каре» (23.03.2018г. и 16.04.2018г. соответственно) с деятельностью, связанной с производством и реализацией одежды и обуви, сам по себе не может являться причиной для вывода о наличии оснований для его привлечения к субсидиарной ответственности.

В отношении ФИО10 заявителями апелляционных жалобы указывалось, что на момент заключения договора поставки №0139 от 27.12.2016 последний являлся единственным участником ООО «Шуз Эксперт». Также указано, что ФИО10 являлся руководителем службы безопасности ООО «УК «Шуз Концепт» и единственным участником ООО «Сприм» (ИНН 

<

***>) и ООО «Партнер» (ИНН 

<

***>) - технических компаний группы «Спартак», с которыми заключались транзитные и мнимые сделки в целях искусственного увеличения своих оборотов. 

Однако указанные обстоятельства сами по себе также не могут свидетельствовать о наличии оснований для привлечения данных лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

В соответствии с пунктом 7 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В соответствии с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

В данном случае однако не представлены приемлемые и достаточные доказательства того, что ФИО11 и ФИО10 извлекли существенную выгоду из заключения договора поставки №0139 от 27.12.2016 и его последующего ненадлежащего исполнения ООО «Шуз Эксперт». 

При этом в отношении ООО «Шуз Эксперт» рассматривается дело о несостоятельности (банкротстве) № А65-33498/2019, решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 23.06.2020 должник признан банкротом, введена процедура конкурсного производства.

Суд первой инстанции пришел к выводу о недоказанности в отношении ФИО3 факта наличия у него возможности определять действия должника, условия заключаемых им сделок, включая условия договора поставки №0139 от 27.12.2016. Как установлено судом первой инстанции упомянутый договор подписан ФИО3 от имени должника на основании нотариальной доверенности от 01.07.2015 (зарегистрирована в реестре нотариуса за №2-897), выданной управляющей компанией должника ООО «УК Шуз Концепт» в лице ФИО9

В указанной ситуации учитывая, что со стороны ООО «Шуз Эксперт» договор поставки №0139 от 27.12.2016 был подписан также ООО «УК Шуз Концепт» в лице ФИО9, не имеется оснований полагать, что ФИО3 при заключении договора действовал самостоятельно, а не исполнял указания доверителя (ООО «УК Шуз Концепт» в лице ФИО9) и имел фактическую возможность влиять на условия и ход исполнения договора. Указанные обстоятельства кем-либо не опровергнуты.

В то же время, суд первой инстанции посчитал, что обстоятельства заключения и дальнейшего исполнения  договора поставки №0139 от 27.12.2016 существенно ухудшили финансовое положение должника, повлекли фактическую невозможность полного удовлетворения требований кредиторов должника. Лица которые отвечают за указанные обстоятельства суд первой инстанции признал ООО «УК Шуз Концепт» и ФИО9

В пункте 17 постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что, в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

При недоказанности обратного, суд первой инстанции правомерно посчитал имеющимися основания для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ООО «УК Шуз Концепт» и ФИО12 (ФИО9) и отказал в удовлетворении требований, предъявленных иным ответчикам.

Несогласие заявителей с оценкой, установленных по делу обстоятельств не может являться основанием для отмены судебного акта.

Иные доводы заявителей, изложенные в апелляционных жалобах, основаны на неверном толковании норм права, не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем, признаются апелляционным судом несостоятельными и не могут служить основанием для отмены оспариваемого судебного акта.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции считает, что арбитражным судом первой инстанции обстоятельства спора в данном конкретном случае исследованы всесторонне и полно, нормы материального и процессуального права применены правильно, выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Основания для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, арбитражным апелляционным судом не установлено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам жалоб и удовлетворения апелляционных жалоб не имеется.

Руководствуясь статьями 266-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

1. Определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 01.07.2021 по делу № А65-21744/2017 оставить без изменения, апелляционные жалобы без удовлетворения.

2. Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Поволжского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его вынесения, через арбитражный суд первой инстанции.

ПредседательствующийД.К. Гольдштейн

СудьиА.И. Александров

Л.Р. Гадеева