ТРЕТИЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело №

А33-19056/2019к191

г. Красноярск

30 августа 2022 года

Резолютивная часть постановления объявлена «23» августа 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен  «30» августа 2022 года.

 

Третий арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Инхиреевой М.Н.,

судей: Петровской О.В., Хабибулиной Ю.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1 (до перерыва),  секретарем ФИО2 (после перерыва),

при участии:

от акционерного общества «Красноярская региональная энергетическая компания»: ФИО3, представителя по доверенности (до и после перерыва);

от конкурсного управляющего должника - муниципального предприятия ЗАТО Железногорск Красноярского края «Гортеплоэнерго» ФИО4: ФИО5, представителя по доверенности (после перерыва);

от акционерного общества «Красноярскнефтепродукт»: ФИО6, представителя по доверенности (после перерыва),

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего ФИО4

на определение Арбитражного суда Красноярского края

от «30» мая 2022 года по делу № А33-19056/2019к191, 

 

установил:

в деле по заявлению муниципального предприятия ЗАТО Железногорск Красноярского края «Гортеплоэнерго» о признании себя банкротом, 02.06.2021 поступило заявление конкурсного управляющего ФИО4 об оспаривании договоров поставки мазута, заключенных между должником и акционерным обществом «Красноярскнефтепродукт»:

- № Ф.2018.82056/60-26/18 от 19.03.2018;

- № 313-26/18 от 02.10.2018;

- № 2018.157814/333-26/18 от 06.11.2018;

- № 361-26/18 от 16.11.2018;

- № 2018.206274/399-26/18 от 28.12.2018;

- № 2018.210446/403-26/18 от 29.12.2018;

- № 2019.16318/13-26/19 от 04.02.2019.

Также заявитель просил применить последствия недействительности сделок в виде возврата ответчиком в конкурсную массу денежных средств, полученных по оспариваемой сделке, в размере 507 342 980,03 рублей с восстановлением права требования ответчика в размере 434 982 521,51 рублей.

Определением Арбитражного суда Красноярского края от 30.05.2022 года по делу № А33-19056/2019к191 в удовлетворении заявления о признании сделок недействительными и применении последствий недействительности сделок отказано.

Не согласившись с данным судебным актом, конкурсный управляющий ФИО4 обратился с апелляционной жалобой.

Доводы  заявителя жалобы сводятся к тому, что судом первой инстанции не учтены доводы о совершении сделок со значительным отклонением от рыночных условий, учитывая отчет об оценки, где отражено превышение стоимости 1 тонны мазута М-100 на 59,81 %, по  договору  № 2018.206274/399-26/18 на поставку мазута топочного М-100 от 28.12.2018 и по договору № 2018.210446/403-26/18 на поставку мазута топочного М-100 от 29.12.2018.

Определением Третьего арбитражного апелляционного суда от 19.07.2022 апелляционная жалоба принята к производству, судебное заседание назначено на 22.08.2022.

В соответствии с Федеральным законом Российской Федерации от 23.06.2016 № 220-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части применения электронных документов в деятельности органов судебной власти» предусматривается возможность выполнения судебного акта в форме электронного документа, который подписывается судьей усиленной квалифицированной электронной подписью. Такой судебный акт направляется лицам, участвующим в деле, и другим заинтересованным лицам посредством его размещения на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» в режиме ограниченного доступа не позднее следующего дня после дня его вынесения, если иное не установлено Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации.

Текст определения о принятии к производству апелляционной жалобы от 19.07.2022, подписанного судьей усиленной квалифицированной электронной подписью, опубликован в Картотеке арбитражных дел (http://kad.arbitr.ru/) 20.07.2022 09:05:12МСК.

В соответствии со статьей 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации  в судебном заседании объявлялся  перерыв до 23.08.2022.

22.08.2022 от акционерного общества «Красноярскнефтепродукт» посредством системы «Мой Арбитр» поступил отзыв на апелляционную жалобу.

Представитель АО «Красноярская региональная энергетическая компания» до и после объявления перерыва поддержал доводы апелляционной жалобы. Просил судебный акт суда первой инстанции отменить и принять по делу новый судебный акт.

После объявления перерыва представитель конкурсного управляющего должника поддержал доводы апелляционной жалобы. Не согласен с судебным актом суда первой инстанции. Заявил ходатайство о приобщении к материалам дела дополнительных документов, а именно: копии решения суда; копии графика погашения.

В судебном заседании после перерыва представитель акционерного общества «Красноярскнефтепродукт» поддержал доводы, изложенные в отзыве на апелляционную жалобу, представленного в материалы дела, отклонил доводы апелляционной жалобы. Согласен с судебным актом суда первой инстанции. Возражал по доводам апелляционной жалобы. Просит судебный акт суда первой инстанции оставить без изменения, а апелляционную жалобу без удовлетворения. Возразил против удовлетворения заявленного представителем конкурсного управляющего должника ходатайства о приобщении к материалам дела дополнительных документов.

Суд апелляционной инстанции в соответствии со статьями 159, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации определил: в удовлетворении заявленного представителем конкурсного управляющего должника ходатайства о приобщении к материалам дела дополнительных документов - отказать,  так как судебный акт не является дополнительным доказательством, и находится в открытом доступе, а график погашения не представлялся в суд первой инстанции, и является новым доказательством по делу.

Апелляционная жалоба рассматривается в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

При рассмотрении жалобы установлено следующее.

Между должником и ответчиком было заключено несколько договоров поставки, по условиям которого должник выступал заказчиком, а ответчик - поставщиком товара (мазут топочный М-100):

-   № Ф.2018.82056/60-26/18 от 19.03.2018 (цена сделки 64 947 184,25 руб., цена за единицу товара 12 989,44 руб., товар оплачен на сумму 5 767 311,36 руб., расчеты производились в период июнь-август 2018 г.);

-   № 313-26/18 от 02.10.2018 (цена сделки 86 423 970 руб. с учетом дополнительного соглашения № 1, цена за единицу товара 28 500 руб., товар оплачен на сумму 86 423 970 руб., расчеты производились в период октябрь-декабрь 2018 г.);

-   № 2018.157814/333-26/18 от 06.11.2018 (цена сделки 117 733 320 руб., цена за единицу товара 29 433,33 руб., товар оплачен на сумму 118 519 189,92 руб., расчеты производились в период декабрь 2018 г. - январь 2019 г.);

-   № 361 -26/18 от 16.11.2018 (цена сделки 41 191 700 руб. с учетом дополнительного соглашения № 1, цена за единицу товара 27 500 руб., товар оплачен на сумму 41 191 700 руб., расчеты производились в период ноябрь-декабрь 2018 г.);

-   № 2018.206274/399-26/18 от 28.12.2018 (цена сделки 97 318 125 руб., цена за единицу товара 25 951,50 руб., товар оплачен на сумму 97 142 173,83 руб., расчеты производились в период январь-февраль 2019 г.);

-   № 2018.210446/403-26/18 от 29.12.2018 (цена сделки 97 318 125 руб., цена за единицу товара 25 951,50 руб., товар оплачен на сумму 95 898 058,92 руб., расчеты производились в период январь-февраль 2019 г.);

-   № 2019.16318/13-26/19 от 04.02.2019 (цена сделки 60 900 000 руб., цена за единицу товара 20 300 руб., товар оплачен на сумму 62 400 576 руб., расчеты производились в период февраль-апрель 2019 г.).

Мотивом обращения заявителя с заявлением об оспаривании перечисленных сделок послужило получение конкурсным управляющим информации из справки по сделкам на закупки мазута, утвержденной временным управляющим ФИО7, о том, что закупка мазута была произведена по ценам, превышающим среднерыночную цену товара по Сибирскому федеральному округу. Заявитель, используя данные среднерыночной стоимости мазута из указанной справки, произвел перерасчет совокупной стоимости оплаченного товара по каждой сделке путем деления суммы фактической оплаты по сделке на стоимость единицы товара по спецификации с последующим умножением на единицу стоимости товара согласно вышеуказанной справке. Таким путем заявитель сначала установил объём поставленного товара по каждой сделке и определил совокупную стоимость поставленного товара по каждой сделке, которая как полагал заявитель, должна считаться рыночной. В последующем заявитель сравнил получившиеся результаты с размером фактически произведенной оплаты товара по каждой сделке. По мнению заявителя рыночная цена по вышеуказанным сделкам должна была определяться в следующих размерах:

-   № Ф.2018.82056/60-26/18 от 19.03.2018 - 5 182 292,52 руб.;

-   № 313-26/18 от 02.10.2018 - 73 798 459 руб.;

-   № 2018.157814/333-26/18 от 06.11.2018 - 100 320 640,06 руб.;

-   № 361-26/18 от 16.11.2018 - 37 317 972,61 руб.;

-   № 2018.206274/399-26/18 от 28.12.2018 - 81 801 260,43 руб.;

-   № 2018.210446/403-26/18 от 29.12.2018 - 80 753 618,99 руб.;

-   № 2019.16318/13-26/19 от 04.02.2019 - 55 808 277,90 руб.

Заявитель ссылался на то, что сделки соответствуют признакам, предусмотренным пунктом 1 статьи 61.2 и пунктом 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве. Конкурсный управляющий отмечал, что оспариваемые сделки совершены при неравноценном встречном исполнении обязательств ответчика - товар приобретен по завышенной цене. Заключенные договоры повлекли оказание предпочтения ответчику перед иными кредиторами в отношении удовлетворения требований. Признаки предпочтительности конкурсный управляющий усматривал в направленности сделки на обеспечение исполнения обязательства должника или третьего лица перед отдельным кредитором, возникшего до совершения оспариваемой сделки, и на изменение очередности удовлетворения требований кредитора по обязательствам, возникшим до совершения оспариваемой сделки.

В ходе рассмотрения дела в подтверждение оснований оспаривания сделки заявитель представил заключение эксперта № 2145/21 от 24.09.2021, которое было подготовлено в рамках рассмотрения обособленного спора по делу А33-19056-70/2019 по требованию временного управляющего ФИО7 о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц. Основываясь на указанном экспертном заключении, заявитель произвел сравнительный анализ стоимости мазута. Заявитель сравнивал стоимость 1 тонны мазута по каждой сделке с его стоимостью по данным экспертного заключения, определив разницу между суммами в процентах:

-   № Ф.2018.82056/60-26/18 от 19.03.2018 - 12 989,44 руб. (по договору), 12 732 руб. (по экспертизе), разница - 2,02%;

-   № 313-26/18 от 02.10.2018 - 28 500 руб. (по договору), 25 303 руб. (по экспертизе), разница - 12,63%;

-   № 2018.157814/333-26/18 от 06.11.2018 - 29 433,33 руб. (по договору), 26 510 руб. (по экспертизе), разница - 11,03%;

-   № 361-26/18 от 16.11.2018 - 27 500 руб. (по договору), 26 510 руб. (по экспертизе), разница - 3,73%;

-   № 2018.206274/399-26/18 от 28.12.2018 - 25 951,50 руб. (по договору), 16 239 руб. (по экспертизе), разница - 59,81%;

-   № 2018.210446/403-26/18 от 29.12.2018 - 25 951,50 руб. (по договору), 16 239 руб. (по экспертизе), разница - 59,81%;

-   № 2019.16318/13-26/19 от 04.02.2019 - 20 300 руб. (по договору), 20 867 руб. (по экспертизе), разница - 2,72% в сторону увеличения цены по экспертизе.

Как полагал заявитель, изложенные результаты подсчетов свидетельствуют о существенном завышении цены по каждому оспариваемому договору.

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении заявления конкурсного управляющего, указал на отсутствие оснований для признания оспариваемых сделок недействительными по признакам, предусмотренным пунктами 1, 2 статьи 61.2, пунктами 2 и 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве.

Повторно рассмотрев материалы дела, проверив в пределах, установленных статьей 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, соответствие выводов, содержащихся в обжалуемом судебном акте, имеющимся в материалах дела доказательствам, правильность применения арбитражным судом первой инстанции норм материального права и соблюдения норм процессуального права, оценив доводы лиц, участвующих в деле, арбитражный апелляционный суд не установил оснований, предусмотренных статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации для отмены обжалуемого судебного акта.

Согласно статье 32 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 № 127-ФЗ (далее – Закон о банкротстве) дела о банкротстве юридических лиц рассматриваются по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными настоящим Федеральным законом.

Как указано в пункте 9 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах,    связанных    с    применением    главы     Федерального   закона    «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63) если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем наличие иных обстоятельств, определенных пунктом 2 данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется. Если же подозрительная сделка с неравноценным встречным исполнением была совершена не позднее чем за три года, но не ранее чем за один год до принятия заявления о признании банкротом, то она может быть признана недействительной только на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве при наличии предусмотренных им обстоятельств (с учетом пункта 6 настоящего Постановления).

Судом в случае оспаривания подозрительной сделки проверяется наличие обоих оснований, установленных как пунктом 1, так и пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Как правомерно установлено судом первой инстанции, производство по делу о банкротстве должника возбуждено 24.06.2019, следовательно, оспариваемые сделки заключены в пределах периодов подозрительности, определенных как пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и пунктом 1 этой же статьи, за исключением договора № Ф.2018.82056/60-26/18 от 19.03.2018.

В силу того, что  договор № Ф.2018.82056/60-26/18 от 19.03.2018 заключен ранее чем за один год до принятия заявления о признании банкротом, но не позднее чем за три года до этого момента, то он подлежит проверке по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Суд  первой инстанции пришел к верному выводу, что договоры  № 2018.206274/399-26/18 от 28.12.2018, № 2018.210446/403-26/18 от 29.12.2018,  № 2019.16318/13-26/19 от 04.02.2019 подлежат проверке по признакам предпочтительности на основании пункта 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве.

Статья 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания сделки недействительной, отвечающей признакам подозрительности, то есть совершенной должником при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки (пункт 1) или в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (пункт 2).

Право на конкурсное оспаривание в материальном смысле возникает только тогда, когда сделкой нарушается баланс интересов названного сообщества кредиторов и контрагента (выгодоприобретателя), последний получает то, на что справедливо рассчитывали первые (Определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 03.08.2020 № 306-ЭС20-2155, от 26.08.2020 № 305-ЭС20-5613, от 28.09.2020 № 310-ЭС20-7837, от 26.01.2022 № 304-ЭС17-18149(10-14) по делу № А27-22402/2015).

Коллегия судей также учитывает, что в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 23.08.2019 № 304-ЭС15-2412(19) по делу № А27-472/2014 отмечается, что положения статьи 61.2 Закона о банкротстве необходимы, в первую очередь, для того, чтобы посредством аннулирования подозрительных сделок ликвидировать последствия вреда, причиненного кредиторам должника после вывода активов последнего. Квалифицирующим признаком таких сделок является именно наличие вреда кредиторам, умаление конкурсной массы в той или иной форме. В целях определения того, повлекла ли сделка вред, поведение должника может быть соотнесено с предполагаемым поведением действующего в своем интересе и в своей выгоде добросовестного и разумного участника гражданского оборота. Так, если сделка, скорее всего, не могла быть совершена таким участником оборота, в первую очередь, по причине ее невыгодности (расточительности для имущественной массы), то наиболее вероятно, что сделка является подозрительной. И напротив, если есть основания допустить, что разумным участником оборота могла быть совершена подобная сделка, то предполагается, что условия для ее аннулирования не имеются.

Из выводов, изложенных в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 07.10.2021 № 305-ЭС16-20151(14,15) по делу № А40-168854/2014), следует, что поведение должника подлежит оценке на предмет разумности, избыточности расходов при совершении сделок, исходя из необходимости рачительного отношения к конкурсной массе и направленности действий на защиту и учет интересов кредиторов. Следует проверять разумное предположение о том, мог ли должник, действуя независимо и преследуя правомерные интересы, совершить оспариваемую сделку на таких же условиях с иным кредитором. С этой целью имеет значение установление отношений связанности, аффилированности должника с контрагентом оспариваемой сделки, наличие у них пересекающихся общих интересов, которые могли бы объяснять мотивы заключения сделки.

Неравноценное встречное исполнение обязательств другой стороной этой сделки является необходимым условием для признания сделки должника недействительной на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

К случаям неравноценного встречного исполнения обязательств относятся ситуации, когда цена сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки.

При этом, как справедливо учтено судом первой инстанции, значимым является выяснение вопроса о равноценности встречного предоставления со стороны продавца, то есть о соответствии согласованной оспариваемым договором цены имущества его реальной (рыночной) стоимости на момент отчуждения.

Однако помимо стоимостных величин при квалификации сделки во внимание должны приниматься и все обстоятельства ее совершения, указывающие на возможность получения взаимной выгоды сторонами, то есть суд должен исследовать контекст отношений должника с контрагентом для того, чтобы вывод о подозрительности являлся вполне убедительным и обоснованным. Несущественное отклонение стоимостных параметров сделки от аналогичных сделок само по себе еще не означает, что сделка не являлась для сторон взаимовыгодной и что посредством ее заключения конкурсной массе причинен вред.

Только существенное и безосновательное отклонение договорной цены от рыночной может указывать на неравноценность встречного исполнения и, как следствие, на недействительность сделки (Определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 27.09.2021 № 306-ЭС19-5887(3) по делу № А65-3658/2018, от 24.12.2020 № 306-ЭС20-14567 по делу № А55-370/2019, от 21.12.2020 № 305-ЭС17-9623(7) по делу № А41-34824/2016, от 23.08.2019 № 304-ЭС15-2412(19) по делу № А27-472/2014, от 15.02.2019 № 305-ЭС18-8671(2) по делу № А40-54535/2017).

Таким образом, наличие признака неравноценности встречного предоставления со стороны контрагента должника не всегда является достаточным основанием для аннулирования сделки (Постановление Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 09.11.2021 № Ф02-5347/2021, Ф02-5473/2021 по делу № А10-1853/2017, Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 10.06.2020 № Ф09-2062/19 по делу № А60-51084/2018, Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 04.06.2020 № Ф09-2186/20 по делу № А50-32971/2018).

Так, на отсутствие вредоносного характера сделки и недобросовестных мотивов со стороны должника могут указывать обстоятельства заключения сделки и особенности отношений между должником и контрагентом оспариваемой сделки, несмотря на расхождение между её ценой и рыночной ценой.

Как следует из норм пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

В соответствии с пунктом 5 Постановления № 63 для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

-   сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

-   в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

-   другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего Постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Согласно пункту 6 Постановления № 63 цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества, и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

Как следует из абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 Закона о банкротстве), либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки (пункт 7 Постановления № 63).

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве.

Суду следует оценить добросовестность контрагента должника, сопоставив его поведение с поведением абстрактного среднего участника хозяйственного оборота, действующего в той же обстановке разумно и осмотрительно. Существенное отклонение от стандартов общепринятого поведения подозрительно и в отсутствие убедительных доводов и доказательств о его разумности может указывать на недобросовестность контрагента должника (Определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 23.12.2021 № 305-ЭС21-19707 по делу № А40-35533/2018, от 28.04.2022 № 305-ЭС21-21196(2) по делу № А41-70837/2017).

Нетипичность сделки проявляется в том, что должник при требующейся осмотрительности и разумности при благополучном финансовом состоянии не заключил бы такую сделку.

В рассматриваемом случае оспариваемые сделки не являются нетипичными для должника, в силу того, что должник исполнял обязательства перед ответчиком в ходе своей текущей деятельности.

Ни судом первой, ни судом апелляционной инстанций не установлено наличия признаков сговора между должником и ответчиком на завышение цены сделок.

Суд первой инстанции обоснованно учитывал, что оспариваемые сделки были заключены в соответствии с Федеральным законом от 18.07.2011 № 223-ФЗ "О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц" (далее - Закон о закупках). Часть контрактов заключена на условиях извещения о проведении запроса котировок в электронной форме. Документация, сведения о закупках размещены на сайте https://zakupki.gov.ru.

Как следует из материалов дела:

- при проведении торгов по заключению контракта № 2019.16318/13-26/19 от 04.02.2019 в конкурсе участвовали два контрагента - ответчик и ООО «Аквамак-Процессинг». Сам должник в извещении указывал максимальную цену сделки в размере 68 797 500 руб. Победителем стал ответчик, предложивший меньшую цену (60 900 000 руб.) по сравнению с ценой, предложенной вторым участником конкурса;

- при заключении контракта № Ф.2018.82056/60-26/18 от 19.03.2018 - при проведении процедуры участвовало несколько потенциальных контрагентов, победителем стал ответчик, предложив наименьшую цену;

- при проведении торгов по заключению контрактов № 2018.206274/399-26/18 от 28.12.2018, № 2018.210446/403-26/18 от 29.12.2018, № 2018.157814/333-26/18 от 06.11.2018 ответчик признан победителем конкурса как единственный участник закупки. Цена контрактов определена в соответствии с начальной ценой, указанной должником в извещении (97 318 125 руб. и 117 733 320 руб.);

- контракты № 313-26/18 от 02.10.2018, № 361-26/18 от 16.11.2018 заключены с ответчиком как с единственным поставщиком. Решение о заключении контрактов принималось закупочной комиссией. В цену сделки (41 250 000 руб. и 85 500 000 руб.) включены все расходы ответчика, возникающие до момента передачи товара и в целом при исполнении контракта.

Указанным законом заказчикам предоставлено право сформировать свою систему закупок в зависимости от особенностей осуществления деятельности, установив при необходимости дополнительные требования к участникам закупки, направленные в первую очередь на выявление в результате закупочных процедур лица, исполнение контракта которым в наибольшей степени будет отвечать целям эффективного использования источников финансирования, удовлетворения потребности заказчиков в товарах, работах, услугах с необходимыми показателями цены, качества и надежности.

Из представленных протоколов выбора победителя запроса котировок следует, что в проведении закупки участвовало несколько потенциальных контрагентов, в том числе ответчик. Должник определил начальную (максимальную) цену договора, в результате победителем закупки стал ответчик, предложивший цену, которая оказалась ниже начальной цены и ниже цены, предложенной другими участниками закупки. А в тех случаях, где ответчик являлся единственным участником закупки, контракты заключены по начальной цене, заявленной должником.

Суд первой инстанции обоснованно учел, что интерес ответчика как продавца товара состоит в продаже товара по наиболее высокой цене. Однако запрос котировок представляет собой форму торгов, при которой победителем запроса котировок признается участник закупки, заявка которого соответствует требованиям, установленным извещением о проведении запроса котировок, и содержит наиболее низкую цену договора. В условиях конкуренции ответчик чтобы победить торги предложил более низкую цену по сравнению с ценой, предложенной другим участником торгов. Исходя из смысла указанной формы конкурентных торгов, должник преследовал цель найти поставщика товара, предлагающего наиболее низкую цену за товар, а ответчик - победить в торгах с учетом преследуемой заказчиком цели.

Таким образом, условия определения победителя торгов обеспечивают корреляцию интересов заказчика и поставщика, общий вектор их поведения направлен на понижение цены в случае участия в закупочной процедуре нескольких потенциальных контрагентов. В случае же участия в закупке одного контрагента понижение цены не происходит ввиду отсутствия конкурентов, контракт заключается по единственно возможной в такой ситуации цене - начальной цене, заявленной должником. То есть оспариваемые сделки по своей направленности не являются вредоносными.

Из материалов дела не усматривается наличие между должником и ответчиком отношений связанности, взаимозависимости, аффилированности. Признаки скоординированного поведения должника и ответчика также отсутствуют. Условия спорных договоров не являются неординарными, существенно отличающимися от обычно применяемых независимыми участниками гражданского оборота (такое отличие, как правило, возможно при наличии доверительных отношений между продавцом и покупателем). При заключении спорных договоров в период с 02.10.2018 по 04.02.2019 наблюдалась динамика на уменьшение цены товара (за исключением договора № 2018.157814/333-26/18 от 06.11.2018), флуктуация цен в сторону увеличения/уменьшения не существенна.

Оспариваемые договоры заключены в отсутствие подтверждения наличия между должником и ответчиком каких-то особых (как правило, не доступных для иных независимых участников гражданского оборота) отношений, которые могли бы объяснить мотив должника приобрести товар по завышенной цене через конкурентную процедуру. Направленность действий должника на недобросовестный (то есть лишенный разумного экономического основания) вывод активов из конкурсной массы с учетом того, что он в спорных сделках выступает покупателем (заказчиком), не наблюдается. Договорные обязательства должника предполагали последующее исполнение (после поставки товара) денежного обязательства по оплате товара. Трудно предположить, что должник, заключая договор в конкурентной процедуре с завышенной ценой сделки (как об этом полагал заявитель), хотел причинить вред своим кредиторам таким способом. Причина заключения спорных договоров на определенных в них условиях не связана с возникновением у должника предкризисной ситуации и наличием потенциальных кредиторов. Более правдоподобное в таком случае объяснение причины заключения договоров стоит искать во внешних рыночных факторах и условиях, при которых должник объективно мог приобрести нужный ему товар.

Учитывая осуществляемый должником вид деятельности, специфику приобретаемого товара, территориальную конъюнктуру рынка с учетом места осуществления должником деятельности на территории г. Железногорск, неустранимую потребность в приобретении товара для поддержания своей производственной деятельности.

Приобретение мазута через торги являлось обычным делом для должника в течение не одного года (информация о торгах и участниках находится в открытом доступе на сайте https://zakupki.gov.ru). Оспариваемые сделки носят рядовой характер на фоне иных многократных закупок мазута, осуществлявшихся в течение длительного периода. Приобретение мазута неотъемлемым образом встроено в производственный процесс должника по оказанию услуги теплоснабжения, поставка мазута осуществлялась для котельных должника в целях отопления домов в г. Железногорск. При этом товар является специфичным, конъюнктура рынка не свидетельствует о наличии большого количества поставщиков (что прослеживается по закупочной документации, составу участников закупок мазута), что влияет на формирование определенного соотношения спроса и предложения. Указанный фактор не может не сказываться на определении рыночной цены на мазут, при которой объективно возможно чтобы независимые участники торгово-денежных отношений могли договориться о совершении сделки. При определении начальной (максимальной) цены сделки на торгах должник не мог не учитывать изложенное. Учитывая публичную значимость деятельности должника, потребность в мазуте носила неустранимый характер - оказание услуги должно осуществляться бесперебойно, что во многом предопределяло поведение должника.

Следовательно, в такой ситуации для должника заключение контракта и обеспечение бесперебойной поставки товара являлись более приоритетными аспектами договорных отношений с ответчиком, нежели цена сделка. В этой связи представленное в материалы дела экспертное заключение не в полной мере отражает действительное положение дел на рынке по продаже мазута на территории Красноярского края. Эксперт не учитывал факторы, связанные с объективной возможностью должника приобрести нужный товар по той или иной цене с учетом ограниченного количества поставщиков товара на территории Красноярского края и необходимости доставки мазута к месту нахождения котельных должника.

На основании вышеизложенного, учитывая отсутствие претензий к процедуре проведения торгов и доказательств скоординированности действий должника и ответчика, заключение контракта на торгах на понижение его цены является достаточным свидетельством рыночного механизма формирования цены сделки. При определении начальной (максимальной) цены должник не мог не учитывать реальные перспективы заключения контракта по заявленной начальной цене с учетом предъявляемых должником требований к условиям сделки (помимо цены сделки). Должник понимал, что предельно желаемая им низкая цена сделки не устроит потенциальных контрагентов, что приведет к тому, что на предложение заключить контракт не отзовется ни один из потенциальных контрагентов. При этом завышенная цена сделки вероятно привела бы к избыточному интересу потенциальных участников торгов поучаствовать в них. Однако в данном случае количество участников торгов не свидетельствует об этом. В некоторых случаях ответчик являлся единственным участником закупки, что указывало на единственно возможный вариант заключения сделки в имеющихся условиях и отсутствие ажиотажа предложений среди потенциальных поставщиков. В тех случаях, где на предложение заключить контракт по определенной должником начальной цене отозвалось несколько участников торгов, одним из которых стал ответчик, указанное обстоятельство указывает на наличие паритета интересов между должником как заказчиком и участниками торгов в части приемлемости цены сделки. То есть в существовавшей конъюнктуре рынка участники торгов выразили готовность заключить контракт по предложенной должником цене. Далее, при проведении торгов цена формируется рыночным механизмом путем совершения участниками торгов в отношении должника уступок в виде выражения готовности вступить в договорные отношения с более низкой ценой как относительно начальной цены, предложенной должником, так и цены, предложенной другими участниками торгов. В результате совершения таких уступок уменьшение цены сделки стремится к ее критическому значению для участника закупки - он ориентируется на два обстоятельства: с одной стороны, цена сделки не должна уменьшиться настолько, чтобы заключение контракта стало безынтересным для него, с другой, при наличии потенциала в сохранении интереса к сделке при предложении еще более низкой ее цены, участник торгов учитывает цены, предложенные другими участниками торгов с тем, чтобы оценить насколько он еще готов снизить цену сделку в целях победы на торгах. Максимально сниженная цена сделки, предложенная контрагентом, победившим торги, является по существу предельно возможной ценой сделки при существовавших условиях рыночной конъюнктуры, при которой должник имел реальную возможность заключить контракт, учитывая свой интерес в наибольшем снижении его цены. Проигравшие участники торгов также имели шансы стать контрагентом должника. Предложенная ими цена сделки не существенно отличалась от цены, предложенной победителем торгов, что говорит об адекватности предлагавшихся цен с точки зрения объективной возможности заключения должником контракта с одним из участников торгов.

Договоры № 313-26/18 от 02.10.2018, № 361-26/18 от 16.11.2018 были заключены с ответчиком как с единственным поставщиком, то есть через неконкурентную закупку (пункт 3.2 статьи 3 Закона о закупках), что предполагало предварительного определения и обоснования должником цены договора. Однако такое обстоятельство на фоне иных сделок, заключенных через конкурентную закупку, не свидетельствует о неравноценности указанных двух договоров. По меньшей мере, определенная в указанных договорах цена, не существенно отличилась от цен по другим договорам, заключенным через конкурентную закупку (№ 2018.157814/333-26/18 от 06.11.2018, № 2018.206274/399-26/18 от 28.12.2018, № 2018.210446/403-26/18 от 29.12.2018) в обозримо ближайший период (ноябрь-декабрь 2018 г.). То есть при сравнении цен по двум указанным договорам с ценами по другим договорам, заключенным в ноябре-декабре 2018 г., наличие признаков неравноценности не является очевидным.

Экспертное заключение является распространенным способом определения рыночной цены сделки.

Вопреки доводу жалобы, само по себе отклонение стоимости от цены, определенной в результате экспертизы, не может рассматриваться как неравноценное без приведения дополнительных доводов. Условия сделки должны явно свидетельствовать о невыгодности сделки для должника и вызывать у осмотрительного контрагента обоснованные подозрения (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 05.05.2022 по делу № 306-ЭС21-4742, А12-42/2019).

При этом, коллегия судей учитывает, что такое исследование является ретроспективным и по методологическим причинам результаты такого исследования являются, как правило, лишь приблизительными к действительности, так как не могут быть учтены все объективно существовавшие факторы, влиявшие на формирование рыночной цены, в частности, регион осуществления закупки, территориальное месторасположение предприятия должника, наличие потенциальных поставщиков на территории осуществления закупки. Экспертная оценка не всегда отражает реальную рыночную стоимость имущества, и, как правило, носит предварительный, предположительный характер. Достоверной же в таком случае будет являться цена, определенная на торгах посредством конкурентного состязания между участниками рынка как такового (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 01.03.2022 № 304-ЭС21-17926 по делу № А27-19044/2020). Таким образом, согласование цены в конкурентной процедуре в большей степени отражает действительную конъюнктуру рынка, существовавшую к моменту заключения каждого из спорных договоров.

Обоснованность выводов эксперта и достоверность результатов проведенной оценки в рассматриваемом споре не ставилась под сомнение.

Суд апелляционной инстанции поддерживает вывод суда первой инстанции, что выводы эксперта возможно были пригодны для рассмотрения спора по делу № А33-19056-70/2019. Следовательно, для разрешения спора по настоящему делу представленное экспертное заключение является менее информативным и не пригодным для того, чтобы на его основе делать выводы о подозрительности оспариваемых сделок.

При этом выводы, изложенные в представленном экспертном заключении, по существу свидетельствуют о том, что цена спорных сделок определена без существенных отклонений от рыночной цены, и подтверждают, что заключение спорных договоров было продиктовано рыночными мотивами обеих сторон сделки, связанными с получением взаимной выгоды от сделки.

Довод подателя жалобы о том, что судом не учтен отчет об оценки, где отражено превышение стоимость 1 тонны мазута М-100, составила 59,81 %, по  договору № 2018.206274/399-26/18 на поставку мазута топочного М-100 от 28.12.2018 и по договору № 2018.210446/403-26/18 на поставку мазута топочного М-100 от 29.12.2018, отклоняется судом апелляционной инстанции в силу следующего.

Суд первой инстанции указал, что из подготовленного заявителем сравнительного анализа цен за 1 тонну топлива следует, что разница в ценах при сравнении сумм из экспертного заключения с суммами, указанными в спецификациях к договорам, составила от 2,02% до 59,81%.

Самый большой разрыв в разнице получился по договорам № 2018.206274/399-26/18  от 28.12.2018, № 2018.210446/403-26/18 от 29.12.2018. При этом по расчету заявителя договор № 2019.16318/13-26/19 от 04.02.2019 был заключен по цене ниже рыночной, то есть к выгоде должника как покупателя, что лишает смысла оспаривания данного договора на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Суд первой инстанции пришел к правильному выводу, что в отношении же остальных оспариваемых сделок выявленная разница в ценах не может быть признана существенной.

Из абзаца 3 пункта 93 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» следует, что если полученное одним лицом по сделке предоставление в несколько раз ниже стоимости предоставления, совершенного в пользу другого, то это свидетельствует о наличии явного ущерба для первого и о совершении представителем юридического лица сделки на заведомо и значительно невыгодных условиях. Согласно абзацу 7 пункта 2 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» под сделкой на невыгодных условиях понимается сделка, цена и (или) иные условия которой существенно в худшую для юридического лица сторону отличаются от цены и (или) иных условий, на которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (например, если предоставление, полученное по сделке юридическим лицом, в два или более раза ниже стоимости предоставления, совершенного юридическим лицом в пользу контрагента). В Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 23.12.2021 № 305-ЭС21-19707 по делу № А40-35533/2018 отмечается, что в обоих вышеуказанных разъяснениях применен критерий кратности.

При установлении осведомленности контрагента оспариваемой сделки по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве по признаку превышения цены над рыночной критерий кратности является явным и очевидным для любого участника рынка. Такой подход объясним тем, что осведомленность контрагента должника о противоправных целях последнего должна быть установлена судом с высокой степенью вероятности. Применение кратного критерия осведомленности значительно повышает такую вероятность, поскольку необъяснимое двукратное или более отличие цены договора от рыночной должно вызывать недоумение или подозрение у любого участника хозяйственного оборота. К тому же кратный критерий нивелирует погрешности, имеющиеся у всякой оценочной методики. В то же время отмечается, что вышеизложенная правовая позиция не исключает возможности в иных случаях обосновать применение более низкого критерия. На примере продажи должником-банкротом недвижимого имущества по заниженной стоимости в Определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2022 № 305-ЭС21-21196(2) по делу № А41-70837/2017, от 22.12.2016 № 308-ЭС16-11018 обращается внимание на то, что действия лица, приобретающего имущество по цене, явно ниже кадастровой и рыночной, нельзя назвать осмотрительными и осторожными. Многократное занижение стоимости отчуждаемого имущества должно породить у любого добросовестного и разумного участника гражданского оборота сомнения относительно правомерности такого отчуждения. В подобной ситуации предполагается, что покупатель либо знает о намерении должника вывести свое имущество из-под угрозы обращения на него взыскания и действует с ним совместно, либо понимает, что менеджмент или иные контролирующие должника лица избавляются от имущества общества по заниженной (бросовой) цене по причинам, не связанным с экономическими интересами последнего. Соответственно, покупатель прямо или косвенно осведомлен о противоправной цели должника.

В целях определения неравноценности сделки нет оснований не применять указанную правовую позицию и при оспаривании сделки на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве. В силу того, что оспаривание сделки должника по указанному основанию допускается при существенной неравноценности встречного исполнения, оценка данного признака должна осуществляться, исходя из критерия кратности. В рассматриваемом случае не усматриваются оснований для применения более жесткого критерия оценки.

Учитывая, что разница в цене не достигла кратного размера и имеющиеся в деле доказательства не указывают на существенное различие между стоимостью полученного должником товара и его рыночной стоимостью на дату заключения спорных договоров, контекст взаимоотношений между должником и ответчиком не свидетельствует о вредоносности спорных сделок, то и отсутствуют основания для признания оспариваемых сделок недействительными по признакам, предусмотренным пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Заявление об оспаривании сделок ввиду предполагавшейся их неравноценности предъявлено в суд по формальному предлогу равно, как это было сделано в иных аналогичных обособленных спорах (дела № А33-19056-193/2019, № А33-19056-192/2019).

Таким образом, аналогично у суда первой инстанции отсутствовали  основания для аннулирования договора № Ф.2018.82056/60-26/18 от 19.03.2018 по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, поскольку причинение вреда, целевая направленность на причинение вреда и осведомленность ответчика об указанной цели не установлены.

У суда апелляционной инстанции также не оснований заподозрить ответчика в неосмотрительности и неразумности при заключении договора, как и отсутствуют предпосылки считать, что вступление ответчика с должником в договорные отношения имело под собой нерыночные мотивы.

В части представленного отчета об оценке стоимости мазута на конкретные даты, суд апелляционной инстанции полагает, что данный отчет не является доказательством неравноценности встречного предоставления по сделкам, поскольку не является корректным в целях определения нерыночности условий договора сравнение стоимости 1 тонны мазута в конкретную дату (которая определена как средняя цена на бирже в определенный торговый день) и стоимости 1 тонны мазута в дату заключения договоров купли-продажи. В рамках настоящего дела цена по итогам биржевого дня сопоставляется с ценой поставки мазута по договорам, заключенным в определенную дату. Суд апелляционной инстанции учитывает, что, например, по договору поставки от 29.12.2018 должник приобрел 3750 тонн мазута, и в указанную цену входят расходы на перевозку, доставку, погрузку/разгрузку товара (п. 2.2 договора). Договор заключен по итогам конкурсной процедуры, объявленной 07.12.2018. При этом цена на бирже изменяется ежедневно и, объявляя конкурс на заключение договора поставки, должник не мог предугадать биржевую цену мазута в будущую дату заключения договора.

С учетом вышеизложенного, основания для признания сделок недействительными по основаниям п.п.1 и 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве отсутствуют.

Сделка  не может быть оспорена по пунктам 2 и 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве, которыми предусмотрена возможность оспаривать преференциальную сделку, совершенную либо в течение одного месяца (или после принятия заявления) до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом либо в течение шести месяцев до принятия судом заявления о признании должника банкротом, так как Договоры № 2018.206274/399-26/18 от 28.12.2018, № 2018.210446/403-26/18 от 29.12.2018, № 2019.16318/13-26/19 от 04.02.2019 по своей правовой природе не направлены на обеспечение исполнения обязательств должника или третьего лица перед отдельным кредитором.

Заявленные в судебном заседании суда апелляционной инстанции доводы о том, что платежи во исполнение спорных договоров подлежали проверке по основаниям ст. 61.3 Закона о банкротстве, отклонены, поскольку предметом оспаривания являются договора поставки.  В случае установления признаков недействительности в отношении платежей, совершенных во исполнение соответствующих договоров, конкурсный управляющий, либо кредиторы не лишены возможности оспорить соответствующие платежи как самостоятельные сделки в рамках самостоятельных обособленных споров.

Суд первой инстанции обоснованно указал, что само по себе заключение оспариваемых сделок не привело и не могло привести к изменению очередности удовлетворения требований кредиторов должника по обязательствам (например, как в случае заключения договора залога), возникшим до заключения оспариваемых договоров, поскольку их заключение повлекло лишь возникновение у сторон сделок взаимных прав и обязанностей по передаче и оплате товара. В случае, если у должника образовалась бы задолженность перед ответчиком по спорному договору, требования ответчика подлежали бы включению в реестр требований кредиторов должника наравне с другими требованиями. При этом оспариваемые сделки не предоставляли бы ответчику какие-либо преимущества при определении очередности удовлетворения его требований по отношению к требованиям других кредиторов.

Кроме того, с учетом анализа сложившихся между должником и ответчиком отношений отсутствуют условия для признания указанных сделок недействительными на основании пункта 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве.

Таким образом, конкурсный управляющий не доказал совокупность обстоятельств, необходимых для признания сделок недействительными.

Материалы дела исследованы судом полно, всесторонне и объективно, представленным сторонами доказательствам дана надлежащая правовая оценка, изложенные в обжалуемом судебном акте выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Нарушений норм процессуального права, являющихся согласно части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статьей 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации  расходы по оплате государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы относятся на подателя жалобы.

Руководствуясь статьями 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Третий арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Красноярского края от «30» мая 2022 года по делу № А33-19056/2019к191 оставить без изменения, а апелляционную жалобу - без удовлетворения.

 

Настоящее постановление вступает в законную силу с момента его принятия и может быть обжаловано в течение месяца в Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа через арбитражный суд, принявший определение.

 

Председательствующий

М.Н. Инхиреева

Судьи:

О.В. Петровская

 

Ю.В. Хабибулина