ВОСЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

644024, г. Омск, ул. 10 лет Октября, д.42, канцелярия (3812)37-26-06, факс:37-26-22, www.8aas.arbitr.ru, info@8aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №   А70-6153/2019

18 апреля 2022 года

город Омск

 

Резолютивная часть постановления объявлена  11 апреля 2022 года.

Постановление изготовлено в полном объеме  18 апреля 2022 года.

Восьмой арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего  Горбуновой Е.А.

судей  Зориной О.В., Зюкова В.А.

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1, 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер  08АП-965/2022) общества с ограниченной ответственностью «Сибгеолес» на определение Арбитражного суда Тюменской области от 27.12.2021 по делу №  А70-6153/2019 (судья Поляков В.В.), вынесенное по результатам рассмотрения заявления общества с ограниченной ответственностью «Сибгеолес» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) о привлечении ФИО2, ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, при участии третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, Департамента имущественных отношений Тюменской области, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) акционерного общества «Земельные ресурсы Тюменской области» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>),

при участии в судебном заседании посредством системы веб-конференции:

от общества с ограниченной ответственностью «Сибгеолес» – представителя ФИО4 (паспорт, доверенность от 18.02.20221 сроком действия до 31.12.2022);

от ФИО2 – представителя ФИО5 (паспорт, доверенность № 72АА2028919 от 25.08.2021 сроком действия один год); 

конкурсного управляющего ФИО6 – лично (паспорт);

установил:

в Арбитражный суд Тюменской области поступило заявление общества с ограниченной ответственностью «Сибгеолес» (далее – ООО «Сибгеолес») о признании акционерного общества «Земельные ресурсы Тюменской области» (далее – АО «ЗРТО», должник) несостоятельным (банкротом), утверждении временного управляющего ФИО6 из числа членов саморегулируемой организация арбитражных управляющих «Межрегиональный центр экспертов и профессиональных управляющих», установлении требования в размере 975 606,83 рублей основного долга в реестре требований кредиторов должника. 

Сообщение о намерении обратиться с настоящим заявлением в суд опубликовано в Едином федеральном реестре сведений о фактах деятельности юридических лиц 30.04.2019.

Определением Арбитражного суда Тюменской области от 30.07.2019 (резолютивная часть определения оглашена 23.07.2019) в отношении АО «ЗРТО» введена процедура наблюдения. Временным управляющим назначена ФИО6. 

Сведения о введении в отношении должника названной процедуры опубликованы в печатном издании «Коммерсантъ» 03.08.2019 № 137. 

Решением суда от 18.11.2019 АО «ЗРТО» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена также ФИО6 

ООО «Сибгеолес» 06.08.2021 обратилось в суд с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о привлечении контролирующих должника лиц – ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности в размере 975 606,83 рублей по обязательствам АО «ЗРТО» за неподачу в суд заявления о банкротстве возглавляемой организации, а также за невозможность полного погашения требований кредиторов.

Определением Арбитражного суда Тюменской области от 27.12.2021 (далее – обжалуемое определение) в удовлетворении заявления отказано.

Не соглашаясь с принятым судебным актом, ООО «Сибгеолес» обратилось с апелляционной жалобой, в которой просит обжалуемое определение суда отменить, принять новый судебный акт.

В обоснование апелляционной жалобы апеллянтом указано на обязанность ФИО2 с 30.11.2016 и ФИО3 с 30.06.2018 подать заявление о признании АО «ЗРТО» банкротом. Кроме того, мировое соглашение от 22.11.2017, заключенное между АО «ЗРТО» и ООО «Сибгеолес», должником не исполнено. На дату истечения сроков исполнения обязательств АО «ЗРТО» отвечало признаку банкротства, а именно прекратило исполнение  денежных обязательств, в связи с недостаточностью денежных средств.

Более подробно доводы изложены в апелляционной жалобе.

Определением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 28.01.2022 апелляционная жалоба принята к рассмотрению.

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, движении дела, месте и времени судебного заседания размещена судом в соответствии с порядком, установленным статьей 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее -  АПК РФ), в сети Интернет, в информационной системе «Картотека арбитражных дел».   

Возражая против доводов апелляционной жалобы, ФИО2 представил отзыв, согласно которому просил отказать в удовлетворении апелляционной жалобы. Пояснил, что апеллянтом не представлено ни одного доказательства неплатежеспособности должника в период руководства ФИО2 Вывод суда первой инстанции об отсутствии осведомленности ФИО2 о финансовом состоянии ООО «Внешпромбанк» правомерен и является основанием для отказа в заявлении о привлечении его к субсидиарной ответственности.

В представленном отзыве, а также в письменных пояснениях, арбитражный управляющий ФИО6 просила оставить обжалуемое определение без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения, полагая доводы жалобы необоснованными.

Определением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 08.04.2022 произведена замена судьи Аристовой Е.В. в составе суда по рассмотрению апелляционной жалобы на судью Зюкова В.А.

Рассмотрев материалы дела, апелляционную жалобу, отзывы на нее, суд апелляционной инстанции установил следующее.

Как установлено судом первой инстанции, АО «ЗРТО» создано на основании распоряжения Департамента имущественных отношений Тюменской области от 07.11.2006 № 1088/05 в порядке приватизации государственного предприятия Тюменской области «Земельные ресурсы Тюменской области», с этого момента 100 % доли в уставном капитале общества принадлежит Тюменской области, функции акционера с 18.09.2017 переданы Департаменту. 

По сведениям, содержащимся в Едином государственном реестре юридических лиц, основным видом экономической деятельности АО «ЗРТО» является деятельность в области инженерных изысканий, инженерно-технического проектирования, управления проектами строительства, выполнения строительного контроля и авторского надзора, предоставление технических консультаций в этих областях. 

Генеральными директорами общества являлись: 

- с 04.03.2006 по 03.10.2016 – ФИО2; 

- с 04.10.2016 по 07.09.2017 – ФИО7; 

- с 08.09.2017 по 12.11.2019 – ФИО3. 

Между открытым акционерным обществом «Связь объектов транспорта и добычи нефти» (далее – ОАО «Связьтранснефть», заказчик) и АО «ЗРТО» (подрядчик) 08.08.2012 заключен контракт № 08-13-117/1189 на выполнение комплекса землеустроительных работ по предварительному отводу земельного участка, получению градостроительного плана земельного участка, оформлению земельного участка для строительства объекта заказчика «ВОЛП на участке Лазарево-Тобольск. Второй этап Платина-Тобольск. Новое строительство». 

В силу пункта 18.1 данного контракта не позднее 20 рабочих дней с даты его подписания подрядчик обязался предоставить безусловную и безотзывную банковскую гарантию в обеспечение возврата аванса банка-гаранта, в числе которых в приложении 1А к контракту поименовано общество с ограниченной ответственностью (далее – ООО «Внешпромбанк»). 

Принимая во внимание заключение серии контрактов с этим контрагентом на сопоставимых началах, учитывая, что предпосылкой для согласования с ООО «Внешпромбанк» более выгодных по сравнению с иными банками условий выдачи гарантий явился залог процентных депозитных вкладов в этой кредитной организации, 06.03.2014 АО «ЗРТО» с целью получения банковских гарантий и исполнения своих договорных обязательств перед ОАО «Связьтранснефть» открыло в ООО «Внешпромбанк» счет, на котором по состоянию на 18.12.2015 находилось 5 368 321,60 рублей. 

В результате приостановления банковских операций ООО «Внешпромбанк», а в дальнейшем признания его несостоятельным (банкротом) дебиторская задолженность АО «ЗРТО» в указанном размере до настоящего времени не взыскана. 

Кроме того, 09.09.2013 между АО «ЗРТО», действовавшим в качестве заказчика, и ООО «Сибгеолес», действовавшим в качестве исполнителя, заключен договор № 52/13 на выполнение комплекса землеустроительных работ по оформлению прав на земельные участки лесного фонда под объекты ОАО «Связьтранснефть»: «ВОЛП на участке Лазарево-Тобольск. Второй этап Платина-Тобольск. Новое строительство» в Тобольском лесничестве Тобольского района Тюменской области, «ВОЛП на участке ЛазаревоТобольск. Второй этап Платина-Тобольск. Новое строительство» в Уватском лесничестве Уватского района Тюменской области. 

Совокупная стоимость работ по этому договору (в редакции дополнительных соглашений от 14.04.2014 № 1, от 27.11.2014 № 2) составила 2 721 000 рублей. 

Двусторонним актом от 30.06.2017 № 44 стороны подтвердили выполнение исполнителем в пользу заказчика работ по указанному договору на сумму 496 000 рублей. 

Наряду с этим, 12.09.2013 между этими же лицами заключен договор № 54/13 на выполнение комплекса землеустроительных работ по оформлению прав на земельные участки лесного фонда под объекты ОАО «Связьтранснефть»: «ВОЛП на участке Лазарево-Тобольск. Второй этап Платина-Тобольск. Новое строительство» в Гаринском лесничестве Гаринского района Свердловской области, «ВОЛП на участке ЛазаревоТобольск. Второй этап Платина-Тобольск. Новое строительство» в Сотринском лесничестве Серовского района Свердловской области, «ВОЛП на участке ЛазаревоТобольск. Второй этап Платина-Тобольск. Новое строительство» в Верхотурском лесничестве Верхотурского района Свердловской области. 

Совокупная стоимость работ по данному договору (в редакции дополнительного соглашения от 14.04.2014 № 1) составила 2 251 000 рублей. 

Двусторонними актами от 30.06.2017 №№ 45 и 46 стороны подтвердили выполнение исполнителем в пользу заказчика работ по этому договору на сумму 2 251 000 рублей. 

В связи с неисполнением АО «ЗРТО» своих договорных обязательств по оплате фактически выполненных ООО «Сибгеолес» работ последнее 15.10.2017 обратилось в Арбитражный суд Тюменской области с исковым заявлением о взыскании спорной задолженности, по результатам рассмотрения которого судом 22.11.2017 между спорящими сторонами утверждено мировое соглашение (дело № А70-13963/2017) на сумму 2 265 500 рублей, которое исполнено заказчиком на сумму 1 289 893,17 рублей.

При этом из претензии ООО «Сибгеолес» от 11.09.2017 № 418 следует, что двусторонние акты между подрядчиком и заказчиком подписаны с условием АО «ЗРТО» об изменении дат подписания таковых – с 30.11.2016 на 30.06.2017. 

В ходе производства по настоящему делу, наряду с требованием ООО «Сибгеолес» в размере 975 606,83 рублей (2265500-1289893,17), в реестр требований кредиторов АО «ЗРТО» включены требования: 

- публичного акционерного общества «Западно-Сибирский коммерческий банк» (далее – ПАО «Запсибкомбанк», правопреемник ФИО8) в размере 5 127 107,60 рублей на основании кредитного договора от 09.07.2015 № 990007643/15Л (определение суда от 26.09.2019); 

- федерального государственного бюджетного учреждения «Рослесинфорг» в размере 1 181 987,12 рублей на основании договора от 19.05.2017 № 060/143-17ТО (определение суда от 19.12.2019); 

- общества с ограниченной ответственностью «Тюменский аудиторский центр» в размере 73 000 рублей на основании договора от 22.04.2019 № 1А-2019 (определение суда от 19.12.2019); 

- Управления Федеральной налоговой службы по Тюменской области в размере 2 511 018,78 рублей, сформировавшиеся за периоды не ранее 2018 года (определение суда от 22.01.2020); 

- акционерного общества «Транснефть-Сибирь» в размере 16 637,20 рублей (штрафные санкции за период с 01.12.2017 по 22.07.2019) на основании контракта от 23.12.2013 № 380-041-1332 (определение суда от 07.02.2020); 

- акционерного общества «Урало-Сибирская теплоэнергетическая компания» в размере 31 978,79 рублей на основании договора от 01.12.2018 № 01.12.2018 (определение суда от 12.02.2020);

- окружного автономного учреждения «Леса Ямала» в размере 1 388 342,29 рублей (акт от 21.02.2018 № 05/8) на основании договора от 16.04.2014 № 48-05 (определение суда от 14.03.2020); 

- общества с ограниченной ответственностью «Управляющая компания «Благо» в размере 178 382,34 рублей (за период с 01.05.2018 по 30.04.2019) на основании договора от 01.04.2015 № 01/04 (определение суда от 18.03.2020); 

- акционерного общества «Сургутинвестнефть» в размере 27 802,70 рублей (акты от 28.09.2018, от 29.12.2018, от 31.03.2019) на основании договора от 26.08.2014 № РА146/2014 (определение суда от 28.05.2020). 

Кроме того, признаны обоснованными и подлежащими удовлетворению за счет имущества должника, оставшегося после удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр, требования: 

- акционерного общества «Терминал-Рощино» в размере 3 065 рублей (акты от 31.08.2017, от 31.10.2017, от 31.01.2018) на основании договора от 15.08.2016 № 47/ГГС (определение суда от 20.05.2020); 

- Департамента имущественных отношений Тюменской области в размере 135 352,16 рублей на основании договора от 11.05.2016 № 23-16/218 (определение суда от 20.05.2020); 

- некоммерческой организации «Фонд капитального ремонта многоквартирных домов Тюменской области» в размере 37 555,06 рублей за период с 31.05.2018 по 30.04.2019 (определение суда от 06.07.2020); 

- общества с ограниченной ответственностью «Частная охранная организация «Защита и сохранность» в размере 43 400 рублей на основании договора от 01.04.2018 № 07/18-п (определение суда от 26.08.2020). 

Настаивая на том, что признаки объективного банкротства у АО «ЗРТО» наступили после приостановления банковских операций ООО «Внешпромбанк», тогда как руководители должника возврат размещенных на счетах этого банка денежных средств должны были обеспечить доступными законными способами, ООО «Сибгеолес» обратилось в Арбитражный суд Тюменской области с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. 

Повторно рассмотрев материалы дела, суд апелляционной инстанции не установил оснований для отмены или изменения обжалуемого определения.

Согласно части 1 статьи 223 АПК РФ и статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

Пунктом 14 статьи 1 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон № 266-ФЗ), вступившим в силу 30.07.2017, Закон о банкротстве дополнен новой главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

Согласно пункту 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу данного Федерального закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции данного Федерального закона). 

По общему правилу, следующему из статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), обязательство по возмещению вреда возникает с момента его причинения. 

Учитывая, что субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности). 

Соответствующая правовая позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3) по делу № А22-941/2006.

Таким образом, применение предусмотренных Законом о банкротстве материально-правовых норм по вопросам привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в той или иной редакции зависит от того, когда имели место обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения контролирующего лица должника к субсидиарной ответственности, тогда как применение процессуальных норм (в том числе касающихся закрепленных опровержимых презумпций) подчинено закону, действующему в момент рассмотрения соответствующего спора. 

В силу пункта 1 статьи 61.14 Закона о банкротстве правом на подачу заявления о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.13 данного закона, в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве, от имени должника обладают арбитражный управляющий по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, конкурсные кредиторы, представитель работников должника, работники или бывшие работники должника, перед которыми у должника имеется задолженность, или уполномоченные органы. 

С учетом приведенного законоположения ООО «Сибгеолес» в силу своего процессуального статуса обладает возможностью обращения в суд с настоящим заявлением. 

Принимая во внимание, что размещение средств АО «ЗРТО» на счетах ООО «Внешпромбанк» осуществлено в 2014-2015 годах, к отношениям сторон по привлечению контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности за невозможность погашения требований кредиторов подлежат применению нормы Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ с изменениями, внесенными Федеральным законом от 22.12.2014 № 432-ФЗ. 

При этом, как следует из определения Верховного Суда Российской Федерации от 25.09.2020 № 310-ЭС20-6760, само по себе отсутствие в предыдущих редакциях Закона о банкротстве каких-либо презумпций не означает, что при доказывании в общем порядке (статья 65 АПК РФ) наличия контроля у лица, не имеющего формально-юридических полномочий давать должнику обязательные для исполнения указания, истец лишен возможности ссылаться на приведенные в соответствующей презумпции обстоятельства. Несмотря на то, что подобные факты не образуют именно презумпцию контроля, суд должен дать им правовую оценку в контексте всей совокупности обстоятельств, установленных по обособленному спору. 

Как отмечено в определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, предусмотренное, например, статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ), такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем правовых подходов к толкованию положений как прежнего, так и ныне действующего законодательства является общим (в том числе это относится к разъяснениям норм материального права, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление № 53)). 

Согласно пункту 3 постановления № 53 по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия. 

В силу подпункта 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника, если это лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии. 

Принимая во внимание, что содержащаяся в приведенной норме Закона о банкротстве презумпция ФИО2, ФИО3 не опровергнута, суд первой инстанции обоснованно признал их контролирующими должника лицами, субъектом субсидиарной ответственности. 

В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ), если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. 

Согласно пунктам 16 и 17 постановления № 53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. В равной степени контролирующее лицо подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. 

Пунктом 23 постановления № 53 разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок. Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход. 

Кроме того, в соответствии с разъяснением, содержащимся в пункте 20 постановления № 53, при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению – общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), – суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия. 

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве. 

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Пунктом 1 статьи 53.1 ГК РФ установлена ответственность лиц, уполномоченных выступать от имени организаций, в форме возмещения по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытков, причиненных по его вине юридическому лицу.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску. 

Правовые подходы к раскрытию понятий недобросовестности и неразумности содержатся в пунктах 2 и 3 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов управления юридического лица». 

В частности, недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, когда он знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.). 

Под сделкой на невыгодных условиях понимается сделка, цена и (или) иные условия которой существенно в худшую для юридического лица сторону отличаются от цены и (или) иных условий, на которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (например, если предоставление, полученное по сделке юридическим лицом, в два или более раза ниже стоимости предоставления, совершенного юридическим лицом в пользу контрагента). Невыгодность сделки определяется на момент ее совершения; если же невыгодность сделки обнаружилась впоследствии по причине нарушения возникших из нее обязательств, то директор отвечает за соответствующие убытки, если будет доказано, что сделка изначально заключалась с целью ее неисполнения либо ненадлежащего исполнения. 

Директор освобождается от ответственности, если докажет, что заключенная им сделка хотя и была сама по себе невыгодной, но являлась частью взаимосвязанных сделок, объединенных общей хозяйственной целью, в результате которых предполагалось получение выгоды юридическим лицом. Он также освобождается от ответственности, если докажет, что невыгодная сделка заключена для предотвращения еще большего ущерба интересам юридического лица. 

Неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда он: 1) принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации; 2) до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации; 3) совершил сделку без соблюдения обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных сделок (например, согласования с юридическим отделом, бухгалтерией и т.п.). 

С учетом приведенных законоположений и актов их толкования суд первой инстанции верно заключил, что какие-либо относимые, допустимые, достоверные, а в совокупности достаточные доказательства аффилированности АО «ЗРТО» либо ФИО2 с ООО «Внешпромбанк» в материалах судебного дела отсутствуют, тогда как выбор последнего предопределен договорными условиями с ОАО «Связьтранснефть», добросовестность которого в этом вопросе, как никого иного заинтересованного в надлежащем обеспечении своих обязательств подрядчиком, с учетом длительных успешных бизнес отношений сомнений не вызывает. В связи с этим суд не может заключить об осведомленности ФИО2, как в момент вступления в договорные отношения с ООО «Внешпромбанк», так и в период их продолжения о неудовлетворительном финансовом состоянии, предстоящем приостановлении банковских операций данной кредитной организации, тогда как специфика деятельности последнего и ее детальная регламентация актами Банка России предполагают минимальную проверку контрагента со стороны вкладчика. 

Кроме того, названная сделка, сопряженная с размещением на счетах ООО «Внешпромбанк» денежных средств в размере 5 368 231,60 рублей, принимая во внимание содержание пункта 1 статьи 78 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» и балансовую стоимость активов АО «ЗРТО» по состоянию на 01.01.2014 (33 917 000 рублей), на 01.01.2015 (45 238 000 рублей), не может быть квалифицирована в качестве крупной, требующей одобрения коллегиальным органом управления должником. 

Также само по себе размещение средств на счетах ООО «Внешпромбанк» в целях обеспечения более льготных условий выдачи банковских гарантий не выходит за пределы разумных и добросовестных действий управленца, что позволяет суду прийти к выводу, что невозврат средств ООО «Внешпромбанк» в пользу АО «ЗРТО» стал следствием обычного предпринимательского риска, характеризующего любую экономическую деятельность всех хозяйствующих субъектов. 

Таким образом, несмотря на то, что по факту невозврат средств кредитной организацией, бесспорно, убыточен для должника, основания для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности либо для взыскания с него убытков судом не усматриваются ввиду отсутствия такого признака данного вида ответственности как неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства со стороны ответчика. 

При этом суд апелляционной инстанции убежден, что в отсутствие доказательств размещения денежных средств на расчетном и депозитном счетах, открытом должником в ООО «Внешпромбанк», а также иных доказательств, истребованных судом первой инстанции определением от 30.09.2021, даже в случае их наличия на момент рассмотрения спора в суде первой инстанции, указанные документы не повлияли бы на исход дела ввиду выше изложенных оснований.

Относительно довода о неподаче в суд заявления о банкротстве. 

Прежде всего, как следует из заявления ООО «Сибгеолес» обязанность руководителя должника обратиться в суд с заявлением о несостоятельности (банкротстве) возглавляемой им организации возникла не позднее момента невозврата средств ООО «Внешпромбанк». 

Принимая во внимание, что иные даты наступления признаков объективного банкротства АО «ЗРТО» заявителем не указаны, равно как и не приведены мотивы непривлечения в качестве соответчика ФИО7, суд рассматривает обращение кредитора в пределах сформулированных им требований, что отвечает правовому подходу, приведенному в определении Верховного Суда Российской Федерации от 21.10.2019 № 305-ЭС19-9992. 

В спорный временной промежуток, начиная с 01.01.2016, ФИО2 и ФИО3 являлись контролирующими должника лицами.

Невыполнение руководителем требований статьи 9 Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица. Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения. Хотя предпринимательская деятельность и не гарантирует получение результата от ее осуществления в виде прибыли, тем не менее она предполагает защиту от рисков, связанных с неправомерными действиями (бездействием), нарушающими установленный законом режим осуществления хозяйственной деятельности. 

Одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомленных по вине руководителя должника о возникшей существенной диспропорции между объемом обязательств должника и размером его активов, является возложение на руководителя субсидиарной ответственности по новым обязательствам при недостаточности конкурсной массы. 

В связи с этим в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях») и в статье 61.12 Закона о банкротстве (в действующей редакции), законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу статьи 9 Закона о банкротстве, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, то есть явно неспособному передать встречное исполнение. 

Существенное значение, по мнению суда, для правильного разрешения настоящего обособленного спора имеет определение момента выполнения ООО «Сибгеолес» предусмотренных договорами от 09.09.2013 № 52/13, от 12.09.2013 № 54/13 работ в пользу АО «ЗРТО», предопределивших возникновение на стороне должника встречного обязательства по их оплате. 

Как указано самим кредитором и не оспорено соответчиками, такое исполнение ООО «Сибгеолес» перечисленных договоров состоялось еще в 2014 году, что в принципе исключает данный вид ответственности, даже если согласиться с доводом кредитора о наступлении признаков объективного банкротства у АО «ЗРТО» в начале 2016 года. 

Относительно последующего заключения мирового соглашения по делу № А70-13963/2017 суд отмечает, что в соответствии с пунктом 9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 18.07.2014 № 50 «О примирении сторон в арбитражном процессе» мировое соглашение представляет собой соглашение сторон, то есть сделку, вследствие чего к этому соглашению, являющемуся одним из средств защиты субъективных прав, помимо норм процессуального права, подлежат применению нормы гражданского права о договорах, в том числе правила о свободе договора (статья 421 ГК РФ). Таким соглашением, если оно утверждено арбитражным судом, стороны прекращают спор (полностью или в части) на основе добровольного урегулирования взаимных претензий и утверждения взаимных уступок, что позволяет применить к нему правила о новации как одной из форм прекращения обязательств. 

Согласно же абзацу второму пункта 13 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 63 «О текущих платежах по денежным обязательствам в деле о банкротстве» поскольку в силу статьи 414 ГК РФ новация является основанием прекращения уже ранее существовавшего обязательства, в случае прекращения обязательства новацией для квалификации в соответствии со статьей 5 Закона о банкротстве нового денежного обязательства в целях данного Закона следует принимать дату возникновения первоначального обязательства. 

Сопоставимый правовой подход определения момента возникновения обязательства на стороне должника продемонстрирован Верховным Судом Российской Федерации в определении от 23.08.2021 № 305-ЭС21-7572.

 Тем не менее, из материалов арбитражного дела № А70- 13963/2017 следует, что акты по договорам от 09.09.2013 № 52/13, от 12.09.2013 № 54/13 подписаны сторонами по просьбе АО «ЗРТО» 30.06.2017 вместо положенного 30.11.2016, в связи с чем суд апелляционной инстанции соглашается с судом первой  инстанции относительно ошибочности изложения кредитором фактических обстоятельств относительно периода выполнения спорного объема работ. 

Обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве. 

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах (пункт 9 постановления № 53). 

Наличие антикризисной программы (плана) может подтверждаться не только документом, поименованным соответствующим образом, но и совокупностью иных доказательств (например, перепиской с контрагентами, органами публичной власти, протоколами совещаний и т.п.). При этом возложение субсидиарной ответственности допустимо, в частности, когда следование плану являлось явно неразумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах, либо когда план разрабатывался лишь для создания внешней иллюзии принятия антикризисных мер и получения отсрочки с тем, чтобы выиграть время для совершения противоправных действий, причиняющих вред кредиторам. 

При этом недопустимо отождествлять неплатежеспособность с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору. Данное обстоятельство само по себе не свидетельствует об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), в связи с чем не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве. Необходимо учитывать, что финансовые трудности в определенный период могут быть вызваны преодолимыми временными обстоятельствами.

Применительно к рассматриваемой ситуации суд первой инстанции отметил, что в целях преодоления негативных последствий, связанных с невозвратом средств ООО «Внешпромбанк», должником для получения банковских гарантий от альтернативных кредитных организаций и завершения исполнения своих договорных обязательств перед заказчиками 30.06.2016 получен кредит в ПАО «Запсибкомбанк», который возвращен в согласованные сторонами сроки. 

Данное обстоятельство позволило АО «ЗРТО» продолжить осуществление основного вида деятельности, на фоне спада в 2016 году, увеличить показатели чистой прибыли в 2017 году и, как следствие, погасить большую часть задолженности перед ООО «Сибгеолес». 

Кроме того, штатная численность должника не претерпевала существенных изменений вплоть до конца 2017 года, ознаменованным уменьшением персонала с 29 до 6 человек, предстоящим отчуждением недвижимого имущества должника, сменой основного вида деятельности на сдачу в аренду собственных помещений, привлечением займов от контролировавших должника лиц. 

Также обращает на себя внимание и тот факт, что формирование всей реестровой задолженности, за исключением задолженности перед ПАО «Запсибкомбанк», приходится на конец 2017 и 2018 годы, что в совокупности указывает на отсутствие признаков объективного банкротства по состоянию на 30.11.2016. 

Суд первой инстанции правомерно заключил, что само по себе информирование руководителем должника его собственника в лице Департамента об образовавшихся убытках не свидетельствует об отсутствии у такого руководителя плана по выходу из кризисной ситуации. 

Относительно привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3 суд апелляционной инстанции отмечает следующее.

ФИО3 осуществлял функции единоличного исполнительного органа – генерального директора должника с 08.09.2017 по 12.11.2019.

По мнению кредитора, у ФИО3 обязанность по подаче заявления о признании должника несостоятельным (банкротом) возникла с 30.06.2018.

В силу пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 названного закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд. При нарушении указанной обязанности несколькими лицами эти лица отвечают солидарно.

В предмет доказывания по спорам о привлечении контролирующих должника лиц к ответственности, предусмотренной пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 закона; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 закона.

ООО «Сибгеолес» связывает дату 30.06.2018 с истечением сроков исполнения обязательств должника по утвержденному мировому соглашению (последний платеж должен был быть осуществлен до 31.05.2018).

Вместе с тем, по смыслу приведенных правовых норм необращение руководителя в суд с заявлением о признании подконтрольного им общества несостоятельным при наличии обстоятельств, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве, влечет привлечение к субсидиарной ответственности исключительно в случае, если эти обстоятельства в действительности совпадают с моментом объективного банкротства должника и воспринимаются любым добросовестным и разумным руководителем, находящимся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, с учетом масштаба деятельности должника, именно как признаки объективного банкротства. Само по себе возникновение признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества, даже будучи доказанным, не свидетельствует об объективном банкротстве должника.

Как пояснил представитель ООО «Сибгеолес» в судебном заседании апелляционного суда, платежи от должника в счет погашения задолженности поступали  и после получения исполнительного листа в целях принудительного исполнения мирового соглашения, платежи осуществлялись в рамках исполнительного производства вплоть до конца 2018 года.

На дату обращения  ООО «Сибгеолес» с заявлением о признании должника банкротом (09.04.2019) остаток задолженности перед кредитором составлял 975 606,83 коп. 

Кроме того, согласно отчету №029/2018 от 07.06.2018 об оценке нежилого помещения общей площадью 407,0 кв.м., нежилого помещения общей площадью 320 кв.м., нежилого помещения общей площадью 205,4 кв.м., расположенных по адресу: 

<

...>, по состоянию на 05.06.2018 рыночная стоимость объектов оценки с учетом НДС составила:

-нежилое помещение общей площадью 407,0 кв.м. - 13 244 000 руб.

-нежилое помещение общей площадью 320 кв.м. - 10 413 000 руб.

-нежилое помещение общей площадью 205,4 кв.м. - 7 332 000 руб. 

По данным бухгалтерской отчетности за 2017 год размер активов должника составил 41 198 тыс. руб., из них основные средства – 6 783 тыс. руб., запасы – 13 716 тыс. руб., дебиторская задолженность – 14 273 тыс.руб.; за 2018 год размер активов составил 15 522 тыс.руб., из них основные средства -2416 тыс.руб., запасы - 4818 тыс.руб., дебиторская задолженность – 2 624 тыс.руб.

Таким образом, у АО «ЗРТО» признаки неплатежеспособности и недостаточности имущества по состоянию на 30.06.2018 отсутствовали.

В пункте 29 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 14.11.2018 отмечено, что сами по себе кратковременные и устранимые, в том числе своевременными эффективными действиями руководителя затруднения, не могут рассматриваться как безусловное доказательство возникновения необходимости обращения последнего в суд с заявлением о банкротстве.

Действующее законодательство не предполагает, что руководитель общества обязан обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании общества банкротом, как только активы должника стали уменьшаться, либо возникла ситуация, при которой стало затруднительным исполнять свои обязательства перед третьими лицами, наоборот данные обстоятельства позволяют принять необходимые меры по улучшению его финансового состояния.

Ухудшение финансового состояния юридического лица не отнесено статьей 9 Закона о банкротстве к обстоятельствам, обязывающим руководителя обратиться в арбитражный суд с заявлением должника.

При таких обстоятельствах ни у ФИО2, ни у ФИО3 не возникла обязанность по подаче заявления о признании АО «ЗРТО» несостоятельным (банкротом). 

С учетом вышеизложенного, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что заявителем не доказаны фактические основания для привлечения ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности, отказ суда первой инстанции в удовлетворении заявленных требований признанию необоснованным не подлежит.

Суд апелляционной инстанции, исследовав и оценив представленные заявителем доказательства в их совокупности и взаимосвязи, учитывая экстраординарный характер споров о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, приходит к выводу об отсутствии оснований для привлечения ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Доводы апелляционной жалобы не содержат фактов, которые не были бы проверены и учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела, а в апелляционной инстанции могли бы повлиять на законность и обоснованность принятого судебного акта. В связи с этим признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными и не могут служить основанием для отмены определения суда.

Нормы материального права применены арбитражным судом первой инстанции правильно.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 АПК РФ в любом случае основаниями для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

Таким образом, оснований для отмены обжалуемого решения не имеется, апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

На основании изложенного и руководствуясь частью 1 статьи 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Восьмой арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Тюменской области от 27.12.2021 по делу № А70-6153/2019 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия, может быть обжаловано путем подачи кассационной жалобы в Арбитражный суд Западно-Cибирского округа в течение одного месяца со дня изготовления постановления в полном объеме.

 

Председательствующий

Е.А. Горбунова

 

Судьи

О.В. Зорина

 В.А. Зюков