ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Москва

01.02.2023Дело № А40-308303/18

Резолютивная часть постановления оглашена 26 января 2023 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 1 февраля 2023 года.

Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего-судьи Тарасова Н.Н.,

судей Дербенева А.А., Мысака Н.Я.,

при участии в судебном заседании:

от ФИО1 – явилась лично, предъявила паспорт;

от ФИО1 – ФИО2, по доверенности от 02.02.2022;

от ФИО3 – ФИО2, по доверенности от 19.05.2022;

от ФИО4 – ФИО2, по доверенности от 20.11.2021;

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу

Акционерного коммерческого банка «Пересвет» (публичное акционерное общество)

на определение Арбитражного суда города Москвы от 17.08.2021,

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 07.11.2021

о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности

в рамках рассмотрения дела о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «Капитал»,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 21.11.2019 общество с ограниченной ответственностью «Капитал» (далее – должник) было признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО5

В Арбитражный суд города Москвы поступили заявления Акционерного коммерческого банка «Пересвет» (публичное акционерное общество) (далее – банка) и общества с ограниченной ответственностью «Финансовый консультант №1» (далее – общества) о привлечении ФИО3, ФИО4 и ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, по результатам совместного рассмотрения которых, обжалуемым определением Арбитражного суда города Москвы от 17.08.2021, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 07.11.2021, было удовлетворено частично – ФИО3 привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, с него были взысканы в пользу банка денежные средства в размере 708 544 894,60 руб., а в пользу  общества, соответственно, в размере 2 086 400 000 руб., в удовлетворении остальной части заявленных требований было отказано.

Не согласившись с определением суда первой инстанции и постановлением суда апелляционной инстанции, банк обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой, указывая на неправильное применение судами норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просит удовлетворить кассационную жалобу, обжалуемые определение и постановление отменить в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4 и ФИО1, принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований в указанной части.

Заявитель кассационной жалобы своими процессуальными правами распорядился самостоятельно, явку своего представителя в судебное заседание не обеспечил, доводы кассационной жалобы не поддержал.

В судебном заседании представители ФИО4, ФИО3 и ФИО1 просили суд обжалуемые судебные акты оставить без изменения, ссылаясь на их законность и обоснованность, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационной жалобы в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Изучив материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, явившихся в судебное заседание, обсудив доводы кассационной жалобы и возражений относительно нее, проверив, в порядке статей 286, 287 и 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, законность обжалованных судебных актов, судебная коллегия суда кассационной инстанции не находит оснований для отмены определения и постановления по доводам кассационной жалобы.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Как усматривается из материалов дела и было установлено судом первой инстанции, руководителями и участниками должника являлись ФИО6 в период с 21.03.2015 по 25.10.216, ФИО4 в период с 25.10.2016 по 09.11.2016, ФИО3 в период с 09.11.2016 по 14.11.2019.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что в части привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника судебные акты не обжалуются, как следствие, правовых оснований для их проверки у суда округа в данной части не имеется.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований в обжалуемой части,  суд первой инстанции исходил из следующего.

В соответствии с подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве; документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе, формирование и реализация конкурсной массы; документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены.

При этом, привлечение к имущественной ответственности предполагает установление противоправности, а также причинно-следственной связи между действиями (бездействием) лица, привлекаемого к такой ответственности, и наступившими последствиями.

Как следовало из заявления банка, указывавшего, что по заключенным им с должником (заемщиком) кредитным договорам от 05.02.2014 № 56-14/КЛ, от 07.02.2014 № 62-14/КЛ, от 11.03.2015 № 186-15/КЛ, от 12.05.2015 № 412-15/КЛ и от 04.05.2016 № 255-16/КЛ, по которым сроком возврата кредита является 01.10.2016, как следствие, полагал банк, с учетом срока, установленного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, у ФИО3 и ФИО4 01.11.2016 возникла обязанность по подаче заявления о признании должника банкротом.

Банк также просил привлечь ФИО4 и ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в связи с совершением ими сделок, повлекших причинение существенного вреда имущественным правам кредиторов должника.

Суд первой инстанции установил, что банком неверно определена дата возникновения соответствующей обязанности, поскольку им не учтено, что признаком банкротства, в том числе, является неисполнение обязательства в течение трех месяцев с даты, когда оно должно было быть исполнено.

Следовательно, руководитель должника должен был обратиться в суд не позднее 01.02.2017.

Между тем, констатировали суды, в материалах обособленного спора отсутствуют относимые и допустимые доказательства возникновения у должника неисполненных обязательств, возникших после истечения срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

К тому же, отметил суд, к указанному моменту были прекращены полномочия ФИО4, что в силу разумных сроков исключает возможность ее ответственности по данному основанию.

Таким образом, констатировали суды, банком не приведены достаточные доказательства для привлечения ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по указанному основанию.

Кроме того, банк полагал, что ФИО4 и ФИО1 подлежат привлечению к субсидиарной ответственности в связи с причинением вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этими лицами или в пользу этих лиц либо одобрения этими лицами одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этих лиц), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Действительно, указали суды, в период с 27.03.2015 по 17.02.2016, когда генеральными директорами и участниками должника являлись ФИО4 и ФИО1, между должником и банком были заключены кредитные договоры, однако в дальнейшем, в период с 27.03.2015 по 24.02.2016 полученные у банка денежные средства были направлены в соответствии с их целевым назначением – в адрес контрагентов в качестве оплаты по договорам инвестирования недвижимости, поставки строительной техники.

Кроме того, суды сочли обоснованными возражения  ФИО1 и ФИО4 о несоответствии их признакам контролирующего должника лица.

Согласно разъяснениям высшей судебной инстанции, приведенным в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановлении от 21.12.2017 № 53), необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Судами установлено, что с 11.10.2010 по 18.10.2016 ФИО6 работала в акционерном обществе «Пересвет-инвест» (до 30.04.2015 – закрытое акционерное общество «Пересвет-инвест»), генеральным директором которого в течение всего указанного периода был ФИО3

Акционерное общество «Пересвет-инвест» входило в группу компаний «Пересвет» и являлось головной компанией, в которую входили ряд компаний, созданных по указанию и при фактическом руководстве ими ФИО3, в отношении которого возбуждено уголовное дело по части 2 статьи 145.1 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ)К РФ (полная невыплата свыше двух месяцев заработной платы и иных установленных законом выплат, совершенная из корыстной или иной заинтересованности)., в рамках рассмотрения которого сотрудники  названного общества признаны потерпевшими.

Указанные обстоятельства подтверждены Арбитражным судом города Москвы по ранее рассматриваемому делу № А40-269251/18 (определение от 14.09.2020).

Созданные под контролем и по указанию ФИО3 компании входили в один холдинг «Пересвет», имели один адрес места нахождения (Москва, ул. 1-я Дубровская, д. 14 корп. 1).

У группы компаний была единая бухгалтерия, финансовый отдел, отдел кадров.

Фактическое руководство хозяйственной деятельностью созданных по указанию ФИО3 юридических лиц осуществлялось ФИО3, то есть, конечным бенефициаром должника являлся ФИО3

Таким образом, констатировали суды, у ФИО4 и ФИО1 не было фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять действия должника, относимые и допустимые доказательства обратного не представлены, а какой-либо прибыли или выгоды от деятельности должника они не получали.

Указанные обстоятельства нашли свое объективное и полное подтверждение вступившими в законную силу судебными актами, вынесенными ранее в делах о банкротстве общества с ограниченной ответственностью 

ФИО4 и ФИО1 по указанию ФИО3 передали 100 % долю в уставном капитале должника соответственно.

Таким образом, резюмировали суды, указанные ответчики не могут быть отнесены к лицам, контролирующим деятельность должника.

Кроме того, судами оценены критически и отклонены доводы банка о том, что встречного исполнения по вышеуказанным договорам не получено, а в результате совершения сделок должник вместо ликвидных активов (денежные средства) получил неликвидные активы (дебиторская задолженность).

Согласно договорам инвестирования, должник являлся инвестором строительства жилых домов, застройщиком которых выступало акционерное общество «Пересвет-инвест», а все платежи должника в счет расчетов по соглашениям об инвестировании в адрес последнего, а также в пользу акционерного общества «Косинское», входившего в группу компаний, являвшегося застройщиком микрорайона на земельном участке по адресу: Москва, ул. Салтыковская, вл. 8, а также арендатором земельного участка, на котором планировалось строительство вышеуказанного микрорайона полностью контролировались самим  банком.

Таким образом, утверждение банка о том, что целью перечислений по договорам инвестирования/соинвестирования вышеуказанным компаниям был вывод ликвидных активов должника, является необоснованным.

Денежные средства были выданы банком на оплату договоров инвестирования/соинвестирования по целевым кредитным договорам и направлены были в соответствии с целью кредита на оплату договоров инвестирования/соинвестирования. Это были реальные сделки в рамках обычной предпринимательской деятельности должника.

Целью их было финансирование инвестирования строительства вышеуказанных объектов, а не причинение имущественного вреда и убытков кредиторам.

Деятельность компаний-контрагентов соответствовала видам деятельности, указанным в ЕГРЮЛ, компании при заключении указанных в апелляционной жалобе договоров действовали в рамках финансово-хозяйственной деятельности, предусмотренной их видами экономической деятельности.

Вместе с тем, отметили суды, относимые и допустимые доказательства, подтверждающие совершение вышеуказанных перечислений денежных средств (платежные поручения, договоры, выписки по счету), а также достоверные доказательства объективной невозможности получения встречного исполнения, банком представлены не были.

Суд первой инстанции отметил, что банк ошибочно полагает, что дебиторская задолженность по договорам инвестирования была неликвидной: срок для встречного исполнения договоров и передачи квартир не наступил (31.03.2017).

Договоры инвестирования исполнялись согласно их условиям, и ответственность по получению встречного исполнения не может быть возложена на лиц, чьи полномочия как руководителей общества были прекращены до наступления указанного срока.

В определении Арбитражного суда города Москвы от 14.09.2020 по делу № А40-269251/18 суд установил, что ФИО3 являлся фактическим руководителем и контролирующим лицом компаний, входящих в состав группы компаний «Пересвет», при этом, компании имели расчетные счета в банке, кредитные договоры заключались с одобрения и согласия банка и до даты, когда документально генеральным директором и участником кампаний стал непосредственно ФИО3 (ноябрь 2016 года)

Таким образом, с учетом вышеизложенных обстоятельств, непосредственное руководство, контроль и принятие решений о финансово-хозяйственной деятельности должника осуществляли не ФИО4 и ФИО1, а именно ФИО3

Банк указывает в качестве основания для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности в отношении ответчиков ФИО4, ФИО1 причинение вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этими лицами или в пользу этих лиц либо одобрения этими лицами одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этих лиц), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Судом правомерно установлено, что на момент прекращения полномочий участника (17.10.2016) и генерального директора в ООО «Капитал» (на 17.10.2016) срок для встречного исполнения обязательств по договорам не наступил.

Договоры исполнялись согласно их условиям, и ответственность по получению встречного исполнения лежала на генеральном директоре, исполнявшем на момент наступления срока встречного исполнения обязанности по исполнению договоров (ФИО3).

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 22 постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителя (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть 2 пункт 3 статьи 56 ГК РФ), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

В пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве указано, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Исходя из пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве и из вышеназванных разъяснений высшей судебной инстанции, для привлечения руководителя к субсидиарной ответственности необходима совокупность следующих условий: наличие у них права давать обязательные для предприятия указания либо возможности иным образом определять действия предприятия; совершать действия, свидетельствующие об использовании такого права и (или) возможности; наличие причинно-следственной связи между использованием ими своих прав и (или) возможностей в отношении предприятия и наступлением несостоятельности (банкротства) предприятия; недостаточность имущества у должника для удовлетворения требований кредиторов.

В связи с вышеизложенным, суд правомерно посчитал, что основания для привлечения ФИО4, ФИО1 в соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве к субсидиарной ответственности отсутствуют.

На основании изложенного, суд первой инстанции обоснованно отказал в удовлетворении заявленных требований в указанной части.

При рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта судом первой инстанции были установлены все существенные для спора обстоятельства и дана надлежащая правовая оценка.

Выводы основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу, нормы материального права применены правильно.

На основании изложенного, суд апелляционной инстанции правомерно оставил определение суда первой инстанции без изменения.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций, не усматривая оснований для их переоценки, поскольку названные выводы в достаточной степени мотивированы, соответствуют нормам права.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что кассационная жалоба не содержит указания на наличие в материалах дела каких-либо доказательств, опровергающих выводы судов, которым не была бы дана правовая оценка судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции.

Судами правильно применены нормы материального права, выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и основаны на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной, в том числе в определении от 17.02.2015 № 274-О, статьи 286-288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела.

Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо.

Установление фактических обстоятельств дела и оценка доказательств отнесены к полномочиям судов первой и апелляционной инстанций.

Аналогичная правовая позиция содержится в определении Верховного Суда Российской Федерации от 05.07.2018 № 300-ЭС18-3308.

Таким образом, переоценка доказательств и выводов судов не входит в компетенцию суда кассационной инстанции в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а несогласие заявителя жалобы с судебным актом не свидетельствует о неправильном применении судами норм материального и процессуального права и не может служить достаточным основанием для его отмены.

Суд кассационной инстанции не вправе отвергать обстоятельства, которые суды первой и апелляционной инстанций сочли доказанными, и принимать решение на основе иной оценки представленных доказательств, поскольку иное свидетельствует о выходе за пределы полномочий, предусмотренных статьей 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о существенном нарушении норм процессуального права и нарушении прав и законных интересов лиц, участвующих в деле.

Между тем, приведенные в кассационной жалобе доводы фактически свидетельствуют о несогласии с принятыми судами судебными актами и подлежат отклонению, как основанные на неверном истолковании самим заявителем кассационной жалобы положений Закона о банкротстве, а также как направленные на переоценку выводов судов по фактическим обстоятельствам дела, что, в силу статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, недопустимо при проверке судебных актов в кассационном порядке.

Судебная коллегия также отмечает, что в соответствии с положениями статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суду кассационной инстанции не предоставлены полномочия пересматривать фактические обстоятельства дела, установленные судами при их рассмотрений, давать иную оценку собранным по делу доказательствам, устанавливать или считать установленными обстоятельства, которые не были установлены в определении или постановлении, либо были отвергнуты судами первой или апелляционной инстанции.

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 № 16549/12, из принципа правовой определенности следует, что решение суда первой инстанции, основанное на полном и всестороннем исследовании обстоятельств дела, не может быть отменено исключительно по мотиву несогласия с оценкой указанных обстоятельств, данной судом первой инстанции.

Иная оценка заявителем жалобы установленных судом фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

Нормы материального и процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены судебных актов, в соответствии со статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судами не нарушены, в связи с чем, кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 284-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 17.08.2021 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 07.11.2022 по делу № А40-308303/18 – оставить без изменения, кассационную жалобу – оставить без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий-судьяН.Н. Тарасов

Судьи:А.А. Дербенев

Н.Я. Мысак