АРБИТРАЖНЫЙ СУД РЕСПУБЛИКИ ТАТАРСТАН

ул.Ново-Песочная, д.40, г.Казань, Республика Татарстан, 420107

E-mail: info@tatarstan.arbitr.ru

http://www.tatarstan.arbitr.ru

тел. (843) 533-50-00

Именем Российской Федерации

РЕШЕНИЕ

г. КазаньДело № А65-28644/2018 

Дата принятия решения –  04 октября 2019 года.

Дата объявления резолютивной части –  27 сентября 2019 года.

Арбитражный суд Республики Татарстан в составе председательствующего судьи Ивановой И.В.,

при  ведении протокола судебного заседания  секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску ФИО2, г. Казань к ФИО3, г. Казань, обществу с ограниченной ответственностью "Техно", г.Казань, (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>), ФИО4, 

о признании недействительным заявления ФИО3 от 29.02.2016г. о прощении долга по выплате действительной стоимости доли,

с участием:

от истца  – ФИО5 по доверенности от  19.01.2018г., (до и после перерыва), 

от ответчика (ООО «Техно») –  ФИО6 по доверенности от 31.05.2019, (до и после перерыва),  ФИО7 по доверенности от 15.05.2019 (после перерыва); ФИО4, ФИО3  – до и после перерыва – не явились, извещены,

установил:

ФИО2 (далее - истец) обратилась в Арбитражный суд Республики Татарстан с иском к ответчикам-  ФИО3, ФИО4, обществу с ограниченной ответственностью «Техно» (далее – ООО «Техно», Общество) о признании недействительной (ничтожной) сделки по безвозмездному отчуждению ФИО3 доли в уставном капитале ООО «Техно» в размере 30 %, совершенной путем подачи ФИО3 заявления от 28.12.2015 о выходе из Общества, последующего принятия ФИО3 совместно со ФИО4 на внеочередном общем собрании участников Общества от 28.12.2015 решения о перераспределении перешедшей Обществу доли другому единственному оставшемуся участнику Общества ФИО4, последующей подачей ФИО3 заявления от 29.02.2016 о прощении долга по выплате действительной стоимости доли и применить последствия недействительности ничтожной сделки в виде восстановления права ФИО3 на долю в уставном капитале ООО «Техно» в размере 30 %, прекратив право ФИО4 на долю в уставном капитале ООО «Техно» в размере 30 % из 100 %.

Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.08.2018 отменено решение Арбитражного суда Республики Татарстан от 07.06.2018 по делу № А65-32467/2017 в части требования ФИО2 к ФИО3, ООО «Техно», ФИО4 о признании заявления ФИО3 от 28.12.2015 о выходе из состава участников ООО «Техно» недействительным (ничтожным) и применении последствий недействительности сделки в виде восстановления ФИО3 в составе участников ООО «Техно», о признании недействительным заявления ФИО3 от 29.02.2016 о прощении долга по выплате действительной стоимости доли, дело направлено на новое рассмотрение.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 01.11.2018 требования ФИО2 выделены в отдельное производство, с присвоением отдельного номера № А65-33837/2018.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 01.11.2018 дело № А65-33837/2018 объединено с делом № А65-28644/2018 для совместного рассмотрения.

С учетом объединения вышеуказанных дел в рамках настоящего спора рассматривались следующие исковые требования ФИО2 к ФИО3, ФИО4, ООО «Техно»:

- о признании недействительным заявления ФИО3 от 29.02.2016 о прощении долга по выплате действительной стоимости доли,

- о признании недействительной (ничтожной) сделки по безвозмездному отчуждению ФИО3 доли в уставном капитале ООО «Техно» в размере 30 %, совершенной путем подачи ФИО3 заявления от 28.12.2015 о выходе из Общества, последующего принятия ФИО3 совместно со ФИО4 на внеочередном общем собрании участников Общества от 28.12.2015 решения о перераспределении перешедшей Обществу доли другому единственному оставшемуся участнику Общества ФИО4, последующей подачей ФИО3 заявления от 29.02.2016 о прощении долга по выплате действительной стоимости доли и применить последствия недействительности ничтожной сделки в виде восстановления права ФИО3 на долю в уставном капитале ООО «Техно» в размере 30 %, прекратив право ФИО4 на долю в уставном капитале ООО «Техно» в размере 30 % из 100 %,

- о признании заявления ФИО3 от 28.12.2015 о выходе из состава участников ООО «Техно» недействительным (ничтожным) и применении последствий недействительности сделки в виде восстановления ФИО3 в составе участников ООО «Техно».

К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена – Межрайонная ИФНС № 18 по Республике Татарстан.

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 21.12.2018, оставленным без изменения постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.04.2019, иск удовлетворен частично, признано недействительным заявление ФИО3 от 29.02.2016 об отказе от получения действительной стоимости доли. В остальной части в иске отказано.

Постановлением суда кассационной инстанции от 01.07.2019г. решение суда первой инстанции от 21.12.2018г. и постановление суда апелляционной инстанции от 09.04.2019г. отменены в обжалуемой части, а именно в части признания недействительным заявления ФИО3 от 29.02.2016 об отказе от получения действительной стоимости доли, и в указанной части дело  направлено на новое рассмотрение, с указанием на то, что судами неверно распределено бремя доказывания обстоятельств, связанных со сроком исковой давности. Также постановлением суда кассационной инстанции указано, что не получили надлежащей правовой оценки и доводы ответчика о злоупотреблении правом со стороны ФИО2 и ФИО3 с целью обхода последствий прощения долга, осуществленного последним. Доводы ответчика о том, что истец с 2015 года постоянно заграницей не проживает, а большую часть времени находилась на территории РФ (со ссылкой на загранпаспорта, наличие виз), сам ФИО3 вместе с семьей находился за рубежом, а также о том, что ФИО3 является основателем юридического лица ООО «Салпи Инжиниринг», зарегистрированного в Республике Словения, в котором истица является уполномоченным должностным лицом, судами должным образом не исследованы.

В соответствии с частью 2 статьи 289 АПК РФ указания арбитражного суда кассационной инстанции, в том числе на толкование закона, изложенные в его постановлении об отмене решения, постановления суда первой, апелляционной инстанций, обязательны для арбитражного суда, вновь рассматривающего данное дело.

Ответчик, ФИО3, ФИО4 не явились в судебное заседание, извещены в порядке ст.123 АПК РФ.

Представитель истца заявил ходатайство об объявлении перерыва, для представления в суд нотариально заверенных документов из Республики Словения.

Судом, в порядке ст.163 АПК РФ объявлен перерыв до 27.09.2019 на 13 час 10 мин., о чем выноситься протокольное определение с целью предоставления  истцом необходимых доказательств по делу.

Информация о перерыве была размещена на официальном сайте Арбитражного суда Республики Татарстан в сети Интернет www.tatarstan.arbitr.ru, что согласно абзацу третьему пункта 13 постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.12.2013 N 99 «О процессуальных сроках» свидетельствует о соблюдении правил статей 122, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

После перерыва судебное заседание продолжено в том же составе суда с участием представителей  истца и ответчика, ООО «Техно».

Суд, руководствуясь ст. 156 АПК РФ определил рассмотреть дело без участия неявившихся ответчиков.

Представитель истца представил нотариально заверенные дополнительные документы.

Суд, руководствуясь ст.159 АПК РФ, определил приобщить представленные документы к материалам дела.

Представитель истца заявил об уточнении исковых требований, истец просит признать недействительным заявление ФИО3 от 29.02.2016г. о прощении долга по выплате действительной стоимости доли и применить последствия недействительности сделки в виде восстановления права ФИО3 на долю в уставном капитале ООО «Техно» в размере 30 процентов, прекратив право ФИО4 на долю в уставном капитале ООО «Техно» в размере 30 процентов из 100 процентов. 

Представитель ответчика заявил возражения относительно представленных уточнений, дал пояснения.

Согласно части 1 статьи 49 АПК РФ истец вправе при рассмотрении дела в арбитражном суде первой инстанции до принятия судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела по существу, изменить основание или предмет иска, увеличить или уменьшить размер исковых требований.

Между тем, суд определил в ходатайстве об уточнении исковых требований отказать, поскольку заявленное к уточнению требование ФИО2 входило в предмет рассмотрения дела №А65-28644/2018, а именно изначально истцом также было заявлено требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки в виде восстановления права ФИО3 на долю в уставном капитале ООО «Техно» в размере 30 %, прекратив право ФИО4 на долю в уставном капитале ООО «Техно» в размере 30 % из 100 %. В указанной части истцу было отказано в иске, решение в данной части вступило в законную силу.

Таким образом, действия истца по подаче заявления об уточнении исковых требований в указанной формулировке, направлены на переоценку установленных в рамках данного дела обстоятельств, что является недопустимо в силу части 2 статьи 69 АПК РФ.

При этом судом учитывается, что на новое рассмотрение в суд первой инстанции направлено только требование ФИО2 о признании недействительным  заявления о прощении долга от 29.02.2016г.

 Представитель истца поддержал исковые требования.

Представители ответчика в удовлетворении исковых требований просили отказать.

Как следует из материалов дела, ООО «Техно» зарегистрировано в качестве юридического лица 21.10.2003, до 28.12.2015 участниками общества являлись ФИО3 с долей 30 %, ФИО8 с долей в уставном капитале 30 % и ФИО4 с долей в уставном капитале 40 %. Директором общества являлся ФИО4

28 декабря 2015 года двое участников ФИО3 и ФИО8 вышли из Общества, ФИО3 вручил директору Общества заявление о выходе из состава участников, о чем имеется отметка директора общества о получении заявления.

Поскольку единственным участником общества остался ФИО4, доли вышедших участников перераспределены им в свою пользу.

29 февраля 2016 года ФИО3 написал заявление, в котором отказался от получения действительной стоимости доли.

ФИО2, являясь супругой ФИО3, обратилась в арбитражный суд с настоящим иском об оспаривании заявления  ФИО3  о прощении долга по выплате действительной стоимости доли от 29.02.2016г., указав, что сделка совершена ФИО3 в отсутствие согласия супруги и в нарушение положений пункта 1 статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации и пункта 11 статьи 21 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью».

Исследовав материалы дела, заслушав представителей сторон, суд пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований.

В соответствии со статьей 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено лицами, указанными в настоящем Кодексе. Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

Из материалов дела усматривается, что заявление ФИО3 от 29.02.2016 является прощением долга, которое в соответствии со статьей 415 Гражданского кодекса Российской Федерации представляет собой освобождение должника от лежащих на нем обязанностей, в рассматриваемом случае от обязанности Общества по выплате действительной стоимости доли.

В силу статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью.

Владение, пользование и распоряжение общим имуществом супругов осуществляются по обоюдному согласию супругов (пункт 1 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации).

В силу пункта 3 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации для совершения одним из супругов сделки по распоряжению недвижимостью и сделки, требующей нотариального удостоверения и (или) регистрации в установленном порядке, необходимо получить нотариально удостоверенное согласие другого супруга.

Супруг, чье нотариально удостоверенное согласие на совершение указанной сделки не было получено, вправе требовать признания сделки недействительной в судебном порядке в течение года со дня, когда он узнал или должен был узнать о совершении данной сделки.

При этом, следует учитывать, что пунктом 2 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации установлена презумпция согласия супруга на действия другого супруга по распоряжению общим имуществом: сделка, совершенная одним из супругов по распоряжению общим имуществом супругов, может быть признана судом недействительной по мотивам отсутствия согласия другого супруга только по его требованию и только в случаях, если доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать о несогласии другого супруга на совершение данной сделки.

Следовательно, в случае оспаривания действий, совершенных одним из супругов по распоряжению общим имуществом, применительно к положениям пункта 2 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации, бремя доказывания обстоятельств распоряжения имуществом без согласия другого супруга лежит на стороне, оспаривающей сделку.

В соответствии с частью 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

С учетом вышеназванных положений бремя доказывания обстоятельств, связанных с осведомленностью ООО «Техно» об отсутствии согласия ФИО2 на отказ ФИО3 от получения действительной стоимости доли, лежит на истце.

Истец в обоснование своих требований ссылается на то, что о заявлении ФИО3 от 29.02.2016 она не знала, брачные отношения между ними фактически прекращены, она с детьми постоянно проживает за границей, о чем ООО «Техно» знало; об отказе супруга от получения действительной стоимости доли узнала только в январе 2018 года в ходе рассмотрения дела № А65-32467/2017.

Между тем в подтверждение того, что истец узнала об оспариваемой сделке в январе 2018 года, имеются лишь пояснения самой ФИО2 о фактическом прекращении брачных отношений и ссылкой на осведомленность Общества о ее постоянном проживании заграницей с 2015 года.

Однако тот факт, что общество знало о брачных отношениях между ФИО3 и ФИО2, не свидетельствует о том, что Общество должно было знать об отсутствии согласия супруги на совершение сделки, поскольку в силу пункта 2 статьи 35 Семейного Кодекса Российской Федерации при совершении одним из супругов сделки по распоряжению общим имуществом супругов презюмируется, что он действует с согласия другого супруга.

Кроме того, как следует из материалов дела, брак между истцом и ФИО3 до настоящего времени не расторгнут.

Каких-либо иных доказательств, с достоверностью свидетельствующих о том, что до января 2018 года ФИО2 не знала и не могла знать о совершенной сделке от 29.02.2016, в материалы дела не представлено.

В ч. 1 ст. 26 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» указано, что участник общества вправе выйти из общества путем отчуждения доли обществу независимо от согласия других его участников или общества, если это предусмотрено уставом общества. Заявление участника общества о выходе из общества должно быть нотариально удостоверено по правилам, предусмотренным законодательством о нотариате для удостоверения сделок.

При этом положение об обязательном удостоверении сделок было введено Федеральным законом от 30.03.2015 N 67-ФЗ (вступил в силу 01.01.2016 года) и на момент совершения сделки по выходу ФИО3 из ООО «Техно» не применялось.

Порядок владения, пользования и распоряжения общим имуществом супругов установлен ст. 35 Семейного кодекса РФ.

В силу п. 2 ст. 35 Семейного кодекса РФ при совершении одним из супругов сделки по распоряжению общим имуществом супругов предполагается, что он действует с согласия другого супруга.

Сделка, совершенная одним из супругов по распоряжению общим имуществом супругов, может быть признана судом недействительной по мотивам отсутствия согласия другого супруга только по его требованию и только в случаях, если доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать о несогласии другого супруга на совершение данной сделки.

В данном случае сделка совершена в период брака, что предполагает согласие другого супруга на ее совершение, при этом доказательств, что ООО «Техно» знало именно об отсутствии у ФИО2 волеизъявления на ее совершение, в материалы дела не представлено.

Тот факт, что  ответчики – ООО «Техно» и ФИО4, знали о том, что ФИО3 женат, не свидетельствует о том, что они должны были знать об отсутствии согласия супруги на совершение сделки, поскольку такое согласие ст. 35 СК РФ предполагается.

Исходя из общего правила распределения обязанностей по доказыванию, обязанность доказать, что контрагент знал или должен был знать о несогласии другого супруга на совершение сделки, возлагается на супруга, заявляющего требование о признании этой сделки недействительной.

Прощение долга ООО "Техно", осуществленное ФИО3 подчиняется правилам статьи 415 ГК РФ, в соответствии с положениями п.2 которой обязательство считается прекращенным с момента получения должником уведомления кредитора о прощении долга, если должник в разумный срок не направит кредитору возражений против прощения долга.

Право на осуществление сделки по прощению долга может быть реализовано кредитором посредством уведомления должника о прощении долга.

Должник, принимая такое уведомление, в силу презумпции добросовестности участников гражданских отношений (п. 5 статьи 10 ГК РФ) освобожден от необходимости проверки обстоятельств, сопутствующих совершению кредитором такого уведомления.

Более того, как указывалось судом ранее, ФИО3 находится в браке с ФИО2 по настоящее время. Брак между ФИО3 и ФИО2 не расторгнут, раздел имущества не производится, предпосылок к расторжению брака указанными лицами на момент прощения долга обществу ФИО3 в 2016 году, не представлено, соответственно, каких-либо оснований полагать, что ФИО2 была не согласна с прощением долга обществу ФИО3 у ответчика отсутствовали.

Из вышеизложенных обстоятельств следует, что нотариального согласия истца на отказ ее супругом ФИО3 от  получения действительной стоимости доли общества не требовалось в силу закона, при этом стороной истца в нарушение требований ст. 65 АПК РФ не доказано то обстоятельство, что ООО «Техно» и ФИО4 знали или должны были знать о несогласии истца на совершение сделки от 29.02.2016 г. об отказе от получения действительной стоимости доли.

При рассмотрении настоящего дела, судом установлено, что между ФИО2 и ФИО3 16 августа 2003г. был зарегистрирован брак, что подтверждается свидетельством о заключении брака.

Как указывалось ранее, ФИО2 обратилась в Арбитражный суд Республики Татарстан с иском о признании недействительным заявления ФИО3 от 29.02.2016г. о прощении долга по выплате действительной стоимости доли, делу присвоен номер №А65-32467/2017. Определением от 01.11.2018г. требования ФИО2 выделены в отдельное производство, с присвоением отдельного номера №А65-33837/2018. Определением от 01.11.2018г. дело № А65-33837/2018 объединено с делом № А65-28644/2018 для совместного рассмотрения.

Согласно ч. 2 ст. 41 АПК РФ лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами.

В ходе рассмотрения дела №А65-32467/2017 представитель истца и ответчик (ФИО3), утверждали, что брак на сегодняшний день не расторгнут, между супругами отсутствуют какие-либо споры о разделе имущества.

Таким образом, учитывая что брак в настоящее время не расторгнут, споров об имуществе между супругами не имеется, довод истца о том, что ООО "ТЕХНО" следовало проверить наличие согласия супруги бывшего участника на отказ от получения действительной стоимости доли по состоянию на 29.02.2016 года, противоречит фактическим обстоятельствам дела, так как материалы дела не содержат ни одного допустимого доказательства, которое бы подтверждало фактическое прекращение брачных отношений между супругами.

Ответчик, не признавая исковые требования также указывает на то, что истец не проживала постоянно с 2015 года заграницей, а большую часть времени находилась на территории РФ, что подтверждается отметками загранпаспорта, наличием виз, сам ФИО3 вместе с семьей находился за рубежом, ФИО3 является основателем юридического лица ООО «Салпи Инжиниринг», зарегистрированного в Республике Словения, в котором истица является уполномоченным должностным лицом.

Истец в обоснование довода о том, что ФИО2 проживает за границей представил в материалы дела заграничные паспорта ФИО2, ФИО9 (дочь супругов), ФИО10 (сын супругов).

Между тем, при анализе заграничного паспорта ФИО2 следует, что она действительно находилась за границей, однако, постоянно там не проживала и не могла проживать.

В период с 2015 по 2016 года ФИО2 вместе с детьми находилась в заграничных поездках в Чехии, Хорватии, Канаде. В этот период, согласно заграничному паспорту ФИО2 у нее были действующие визы в Европейские страны (Шенгенская виза), Соединенные Штаты Америки, Канаду.

Так, на основании заграничного паспорта истца  следует, что за 2 года (с 2015 по 2016 гг.) ФИО2 вместе с детьми находилась в иностранных государствах 193 дня.

Соответственно, большую часть времени ФИО2 находилась на территории Российской Федерации, что делает невозможным утверждение о ее постоянном проживании в этот период за границей. Самый длительный период отсутствия ФИО2 в Российской Федерации приходится на период с 07.07.2016 по 10.12.2016 год, во время которого истец находилась в Канаде, то есть намного позже оспариваемой сделки по прощению долга ООО "Техно" ее супругом - ФИО3, совершенной 29.02.2016 года.

Кроме того, из анализа полученных истцом виз усматривается, что ни одной из виз не предусмотрено право на длительное проживание в указанных странах. Выданные истцу визы являются либо туристическими, либо гостевыми, что дает владельцу визы ограниченные права в иностранном государстве, с ограниченным временем пребывания.

Ответчиком (ООО «Техно») не оспаривается факт того, что общество,   соответственно и директор общества ФИО4, знали, что истец вместе с детьми действительно часто находилась в заграничных поездках, кратковременно проживая в иностранных странах, однако, в большинстве случаев ФИО3 путешествовал вместе с семьей. Ни о каких конфликтных ситуациях между супругами известно не было, по настоящее время брак между ФИО3 и ФИО2 не расторгнут.

При этом,  истцом в нарушение ст.65 АПК РФ, также не доказан факт нахождения ФИО3 в период с 2015 по настоящее время отдельно от семьи.

Кроме того, из представленных истцом в судебное заседание документов следует, что в Республике Словения 26.01.2015г. ФИО3 зарегистрировано общество Салпи Инжиниринг, в котором  ФИО3 является 100% акционером, а истец, ФИО2, является прокуристом (уполномоченным представителем). Вышеизложенное свидетельствует о наличии между супругами доверительных отношений и опровергает доводы истца о том, что брачные отношения фактически прекращены и между супругами имеется конфликт.

Таким образом, поскольку в период с 01.01.2015 года по 29.02.2016 года ФИО2 была за границей лишь 17 календарных дней, следовательно, ООО "Техно", зная, что ФИО2 и ФИО3 состоят в зарегистрированном браке, имеют совместно рожденных двух несовершеннолетних детей, в соответствии с пунктом 2 статьи 35 СК РФ, пунктом 2 статьи 253 ГК РФ добросовестно и разумно полагалось на презумпцию согласия супруга на действия другого супруга по распоряжению общим имуществом, не знало и заведомо не должно было знать о якобы имеющимся несогласии другого супруга на совершение данной сделки.

При этом суд отмечает, что  осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребления правом) являются недопустимыми (ст. 10, п. 3, 4 ст. 1 ГК РФ).

Ответчик, не признавая исковые требования также указывает на недобросовестность действий истца и ее супруга ФИО3, которая  выражается в сговоре между супругами, поскольку в настоящем споре ФИО3, поддерживает позицию истца с целью дальнейшего пересмотра вступившего в   законную силу решения суда об отказе ФИО3 в выплате действительной стоимости доли в уставном капитале общества.

В случае несоблюдения требований, предусмотренных п. 1 ст. 10 ГК РФ арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом (п. 2).

Согласно разъяснениям, содержащимся в последнем абзаце пункта 5 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного суда Российской от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации», как следует из статьи 10 Кодекса, отказ в защите права лицу, злоупотребившему правом, означает защиту нарушенных прав лица, в отношении которого допущено злоупотребление.

Как разъяснено в абз. 3 п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

По общему правилу п.5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданского оборота подразумевается.

Однако положениями п. 1 приведенной статьи установлен запрет на осуществление прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав.

Истец, являясь участником совместной собственности с ФИО3 при должной разумности и осмотрительности должна была принимать разумные меры по обеспечению содержания и управления общим имуществом.

Верховный суд Российской Федерации в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснил, что оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Таким образом, поведение ФИО2 прямо свидетельствует об отсутствии прямой заинтересованности в реализации принадлежащих ей имущественных прав, и о наличии попытки реализовать свое право с целью обхода закона - обхода последствий прощения долга, осуществленного ФИО3 

Кроме того, ООО «Техно» заявлено о пропуске истцом срока исковой давности по заявленным требованиям.

В соответствии с пунктом 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год.

Как указано выше, бремя доказывания осведомленности другой стороны сделки об отсутствии согласия супруга на ее совершение лежит на истце.

Положениями ст. 200 ГК РФ установлены два условия о начале течения срока исковой давности по требованиям лица, право которого нарушено, так срок исковой давности начинает течь со дня когда лицо узнало о нарушенном праве, либо должно было узнать о таком нарушении.

Положениями п. 5 статьи 10 ГК РФ установлено, что добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Требование ФИО2 направлено на восстановление её права на общее имущество, нажитое совместно с ФИО3 и основано на положениях ст. 34 СК РФ.

В соответствии с положениями п. 2 статьи 244 ГК РФ имущество, находящееся в собственности двух и более лиц, доли которых не определены, является совместной собственностью указанных лиц.

Положениями п. 1 статьи 253 ГК РФ установлено, что участники совместной собственности, если иное не предусмотрено соглашением между ними, сообща владеют и пользуются общим имуществом.

Право на владение и пользование общим имуществом в совокупности с возложением на собственника имущества бремени содержания (ст. 210 ГК РФ) подразумевает необходимость осуществления собственников контроля за сохранностью такого имущества. В противном случае, если собственник не несет бремени содержания принадлежащего ему имущества, а равно не реализует право владения им, вещь может быть признана бесхозной по смыслу положений 225 ГК РФ, либо может быть изъята органами публичной власти в случаях предусмотренных законом.

Интерес в осуществлении права владения вещью предписывает собственнику с должной осмотрительностью следить за её сохранностью.

При наличии интереса истца в сохранении им доли в ООО "Техно" как части общего имущества супругом, а равно в сохранении права на выплату действительной стоимости ФИО3, которое возникает вследствие выхода ФИО3 из ООО "Техно", истцу с должной осмотрительностью следовало относиться к сохранности общего имущества супругов.

В соответствии с положениями п. 1 статьи 6 Федерального закона "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей" содержащиеся в государственных реестрах сведения и документы являются открытыми и общедоступными.

Истец, при наличии интереса во владении общим имуществом должен был проявлять осмотрительность и имел возможность проверить сведения о том состоит ли её супруг в ООО "Техно", изменилась ли его доля в уставном капитале, вышел ли он из состава участников ООО "Техно" и была ли выплачена ему действительная стоимость его доли.

Сведения из Единого государственного реестра юридических лиц находятся в открытом доступе на сайте Федеральной налоговой службы по адресу https://egrul.nalog.ru

В соответствии с абзацем 2 пункта 6.1 статьи 23 ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" общество обязано выплатить участнику общества действительную стоимость его доли или части доли в уставном капитале общества либо выдать ему в натуре имущество такой же стоимости в течение трех месяцев со дня возникновения соответствующей обязанности.

Регистрационная запись о выходе ФИО3 под номером 2161690183389 датирована в реестре 01.02.2016 года, соответственно, при должной осмотрительности, а также при наличии интереса в осуществлении ФИО2 прав как участника совместной собственности, посмотрев информацию о выходе своего супруга из ООО «Техно» на официальном сайте Федеральной налоговой службы, истец имела возможность по истечению трехмесячного срока, не позднее 01.05.2016 года, при соблюдении интереса в получении такой выплаты, поинтересоваться у супруга, а также непосредственно у ООО "Техно", о выплате ФИО3 действительной стоимости доли, которая составляет около 20 000 000 рублей.

Вместе с тем, ФИО2 не было представлено доказательств объективной невозможности получить эти сведения, тем более, что в период совершения сделки она постоянно проживала на территории Российской Федерации и имела возможность в пределах срока исковой давности до 01.05.2017г. обратиться в суд с иском об оспаривании заявления об отказе от получения стоимости доли, между тем, истец обратилась в суд только в 2018г., указав, что узнала об оспариваемой сделке  в январе 2018г.

Таким образом, вышеизложенное позволяет сделать вывод, что на момент предъявления требований в рамках настоящего дела истцом пропущен срок исковой давности.

Принимая во внимание изложенное, суд пришёл к выводу о том, что требования истца о признании недействительным заявления ФИО3 от 29.02.2016г. о прощении долга по выплате действительной стоимости доли, являются необоснованными и удовлетворению не подлежат.

Представитель истца в судебном заседании  устно заявил о фальсификации заявления ФИО3 от 29.02.2016г. о прощении долга по выплате действительной стоимости доли, указав, что сфальсифицирована дата заявления, заявил ходатайство о назначении судебной экспертизы.

После предложения судом истцу оформить в зале  судебного заседания письменно заявление о фальсификации с распиской о предупреждении об уголовной ответственности, истец пояснил, что считает возможным  рассмотреть заявление о назначении экспертизы без заявления о фальсификации. 

Указанное расценивается судом как отказ от подачи заявления о фальсификации.

При этом истец поддерживает  ходатайство о проведении экспертизы, а именно просит о проведении судебной технико-криминалистической экспертизы давности изготовления заявления ФИО3 об отказе от действительной стоимости доли от 29.02.2016г. с постановкой следующих вопросов:

- соответствует ли дата изготовления документа дате, указанной на документе? Если не соответствует то когда был изготовлен документ?

- подвергался ли документ агрессивному  воздействию (искусственному состариванию), техническому, химическому, иному?

В обоснование заявленного ходатайства истец ссылается на то, что  согласно имеющимся у них сведениям, полученным от другого участника общества ФИО8, заявление об отказе от доли было написано летом-осенью 2016г., а не в феврале 2016г.

Представитель ответчика (ООО "Техно") заявил возражения относительно назначения судебной экспертизы, считает, что результаты экспертизы в данном случае не могут иметь правового значения  для настоящего дела, поскольку в любом случае истцом пропущен срок исковой давности.

В соответствии со статьей 82 АПК РФ для разъяснения возникающих при рассмотрении дела вопросов, требующих специальных знаний, арбитражный суд назначает экспертизу по ходатайству лица, участвующего в деле, или с согласия лиц, участвующих в деле.

Реализация предусмотренного правомочия суда по назначению экспертизы в связи с возникшими вопросами, требующими специальных знаний, вытекает из принципа самостоятельности суда, который при рассмотрении конкретного дела устанавливает доказательства, оценивает их по своему внутреннему убеждению, основанному на их всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании. 

 В пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности" даны разъяснения о том, что если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца - физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

Учитывая вышеуказанные разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 N 43, суд в ходе судебного разбирательства отказал в удовлетворении заявленного истцом ходатайства о назначении по делу экспертизы.

Суд посчитал, что проведение экспертизы, с учетом пропущенного срока исковой давности, будет являться нецелесообразным с точки зрения процессуальной экономии времени и средств.

Также при отказе в назначении экспертизы судом учитывается, что как  в рамках настоящего спора, так и при рассмотрении дел № А65-32467/2017, А65-18863/2018 ФИО3 лично, участвующий в судебных заседаниях, неоднократно подтверждал факт подписания им заявления от 29.02.2016г. о прощении долга. При этом дата подписания указанного заявления 29.02.2016г. либо как указывает истец лето-осень 2016г. не имеет для настоящего спора правового значения, поскольку в любом  случае истцом пропущен срок исковой давности, исходя из  того, что  сведения о выходе ФИО3 из общества находятся в общем доступе с 01.02.2016г.

Государственная пошлина в соответствии со статьёй 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации относится на истца.

Внесенные на депозитный счет суда денежные средства в сумме 20 000 руб. подлежат возврату ФИО2

руководствуясь статьями 110, 167-169, 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд,

Р Е Ш И Л:

В иске отказать.

Возвратить ФИО2 с депозитного счета Арбитражного суда РТ денежные средства в размере 20 000руб., перечисленные по квитанции от 26.09.2019г.

Решение  может быть обжаловано в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в месячный срок.

Судья                                                                                                             И.В. Иванова