559/2023-67863(1) @ 

 

ВТОРОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД  

610007, г. ФИО17, ул. Хлыновская, 3,http://2aas.arbitr.ru  

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 арбитражного суда апелляционной инстанции

Дело № А28-16364/2020

г. ФИО17

08 сентября 2023 года

Резолютивная часть постановления объявлена 28 августа 2023 года.  Полный текст постановления изготовлен 08 сентября 2023 года.  

Второй арбитражный апелляционный суд в составе:  

председательствующего Хорошевой Е.Н.,  судей Дьяконовой Т.М., Шаклеиной Е.В.,  при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,  

при участии в судебном заседании:  

представителя AS «PNB Banka» – ФИО2, по доверенности от  07.06.2023;  

представителя Vandenburgh Limited – ФИО3, по доверенности от  13.09.2022, по веб-связи;  

представителя Vandenburgh Limited – ФИО4, по доверенности от  13.09.2022, по веб-связи,  

представителя конкурсного управляющего ФИО5 – ФИО6, по  доверенности от 20.02.2023, по веб-связи;  

представителя ФИО7 – ФИО8, по доверенности от 10.08.2022, по  веб-связи;  

представителя ФИО9 – ФИО10, по доверенности от 13.09.2022,  по веб-связи;  

представителя Прокуратуры ФИО17 ской области – Наймушина А.Л., по  доверенности от 29.12.2022,  

рассмотрев в судебном заседании апелляционные жалобы ФИО7, ФИО9  

на определение Арбитражного суда ФИО17 ской области от 31.05.2021 по делу   № А28-16364/2020  

по заявлению Неплатежеспособного AS «PNB Banka» в лице администратора  неплатежеспособности Виго Крастиньш  

к обществу с ограниченной ответственностью «Лесстрой»  о признании несостоятельным (банкротом),  

установил:

неплатежеспособный AS «PNB Banka» (далее – кредитор, Банк) в лице  администратора неплатежеспособности Виго Крастиньш обратилось в  Арбитражный суд ФИО17 ской области с заявлением о признании общества с  ограниченной ответственностью «Лесстрой» (далее также – должник, Общество,  ООО «Лесстрой») несостоятельным (банкротом).  

Определением Арбитражного суда ФИО17 ской области от 31.05.2021 в  отношении должника введена процедура наблюдения, требования Банка в сумме  947 688 716 рублей 51 копейки, в том числе: основной долг в сумме 881 272 034  рубля 76 копеек и проценты в сумме 66 416 681 рубль 75 копеек, включены в  третью очередь реестра требований кредиторов должника, как обеспеченные  залогом имущества должника.  

Решением Арбитражного суда ФИО17 ской области от 18.01.2022 ООО  «Лесстрой» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто  конкурсное производство.  

Определением Арбитражного суда ФИО17 ской области от 26.12.2022  принято к производству заявление конкурсного управляющего должника о  привлечении контролирующих должника лиц, в том числе ФИО7,  ФИО9, к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО  «Лесстрой».  

ФИО7, ФИО9 (далее  также – заявители жалобы, ФИО7, ФИО9), не согласившись с  определением Арбитражного суда ФИО17 ской области от 31.05.2021, обратились  во Второй арбитражный апелляционный суд с жалобами, в которых просят  определение суда первой инстанции отменить, принять новый судебный акт,  которым отказать в удовлетворении требований о включении в реестр  требований кредиторов должника. Право на обращение в апелляционный суд с  жалобами на судебный акт обосновано заявителями подачей конкурсным  управляющим должника заявления о привлечении ФИО7 и ФИО9 к субсидиарной ответственности.  

Определением Второго арбитражного апелляционного суда от 18.01.2023  апелляционные жалобы ФИО7, ФИО9 приняты к производству, восстановлен срок на обжалование  судебного акта.  

По мнению ФИО7, договор займа № 03501 от 30.09.2015 между  Банком и компанией «TRILOCUS LIMITED (заемщик), договор залога №  03501/1 от 21.01.2016 между Банком и должником, соглашение от 18.01.2016  между Банком, ПАО «Норвик Банк» и должником, являются мнимыми сделками  и были заключены Банком, аффилированными с ним заёмщиком и должником  без намерения создать реальные заёмные отношения. Заявитель полагает, что до  и после совершения вышеуказанных сделок Банк контролировал как заемщика,  так и должника, ФИО11 числился бенефициаром заёмщика  исключительно номинально в интересах самого Банка, чтобы исключить  возможность самостоятельных действий по корпоративному управлению  заёмщиком со стороны ФИО11 акции компании были переданы в  доверительную собственность компании «PAGE NOMINEES  LIMITED», доверительный собственник мог осуществлять права по акциям в  уставном капитале заёмщика только при наличии инструкций от председателя  Правления Банка (ФИО12). Для совершения сделок под  

полным контролем Банка заёмщик выдал председателю Правления Банка и  иным его сотрудникам доверенность с чрезвычайно широкими полномочиями.  Договор займа между Банком и заёмщиком был заключён как между  контролирующим и контролируемым лицами. Согласно договору купли-продажи долей в уставном капитале должника доли принадлежали АО  «НОРВИК Иегулдиюму парвалдес сабиедриба» (далее также – АО «НИПС»,  Фонд), которое являлось латвийской дочерней организацией Банка. Банк  контролировал должника, поскольку Фонд принадлежал Банку и входил с ним в  одну банковскую группу. После продажи Фондом доли в уставном капитале  заемщику Банк сохранил контроль над должником, так как сам заёмщик  находился под контролем Банка. Таким образом, Банк никогда не утрачивал  контроля над должником и его недвижимым имуществом. В результате сделок  изменилось только промежуточное лицо в цепочке владения долями (с  подконтрольного Фонда на контролируемого заёмщика). Заявитель также  ссылается на отсутствие экономической целесообразности заключения сделок  для Банка, сделки были совершены в период недостаточности размера активов  Банка и банковской группы, сделки были совершены с технической компанией  (заемщик создан за 1 месяц до совершения сделок), для заемщика было  экономически невыгодным приобретать в кредит доли в уставном капитале  российских обществ, доходы от деятельности которых не могли покрыть даже  ежемесячные расходы по уплате процентов, заемщик приобрел в кредит активы  с обременением (недвижимое имущество российских компаний уже было  передано в залог Банку по обязательствам другого лица) в пользу Банка. Банком  полностью контролировалось перечисление и движение денежных средств,  более того, поскольку все участники были подконтрольны Банку, перечисление  денежных средств происходило внутри группы лиц. В своей позиции МРУ  Росфинмониторинга по Приволжскому округу указывает, что в декабре 2013 г.  Фонд, получив от Банка кредитные ресурсы, приобрёл доли в уставном капитале  должника, ООО «Капитель» и ООО «Монолит». Сумма займа составила 9 700  533,70, что сопоставимо с суммой выданного в сентябре 2015 г. займа заёмщику  вновь под покупку тех же долей российских обществ. (9 790 573,00 евро).  Уполномоченный орган прямо указывает, что сделки были заключены для  обеспечения возможности возврата полученного в 2013 г. Фондом кредита в  Банк. О мнимости правоотношений свидетельствует также совершение Банком  неразумных действий, не свойственных реальным заемным правоотношениям, а  именно, установление нерыночной процентной ставки (2,5 % в год), отсутствие  обязательных графиков возврата кредита, отказ Банка об обязанности должника  страховать предмет залога, длительное непринятие мер по истребованию  задолженности. Посредством совершения мнимых сделок с якобы независимым  заёмщиком Банк не только смог искусственно увеличить свой кредитный  портфель за счёт фиктивной задолженности, но и создать видимость  формального исполнения другого требования Комиссии по рынкам финансов и  капитала (государственный орган, регулирующий банковскую деятельность в  Латвии, далее также – КРФК) – об уменьшении вложений в активы Российской  Федерации. Банком, как аффилированным кредитором, не раскрыты разумные  экономические мотивы получения обеспечения от должника.  

ФИО7 в суде апелляционной инстанции также было заявлено  ходатайство о принятии обеспечительных мер в виде запрета конкурсному  

управляющему ООО «Лесстрой» проводить торги по реализации залогового  имущества ООО «Лесстрой». Определением Второго арбитражного  апелляционного суда от 18.01.2023 приняты обеспечительные меры в виде  запрета конкурсному управляющему ООО «Лесстрой» проводить торги по  реализации залогового имущества ООО «Лесстрой» – нежилого помещения,  расположенного по адресу: 

<

...>,  кадастровый номер: 43:40:000222:509 до момента рассмотрения апелляционных  жалоб ФИО7, ФИО9  на определение Арбитражного суда ФИО17 ской области от 31.05.2021 по делу №  А28-16364/2020 по существу.  

ФИО9 в апелляционной жалобе указывает, что в  действительности требование Банка к должнику имеет не заемный, а  корпоративный характер, т.е. основано на скрытом участии Банка в капитале  должника. С 2013 года, когда ФИО9 вошел в состав акционеров  Банка, КРФК постоянно требовали от Банка снижения вложений в российские  активы, применяя к Банку различные меры воздействия. В качестве решения  указанных проблем менеджментом Банка по согласованию с КРФК был выбран  такой способ, как трансформация корпоративных и вещных прав Банка в  отношении российской недвижимости в денежные требования, номинированные  в евро. Существо решения состояло в том, чтобы внешне выглядящие  независимыми от Банка европейские компании приобрели у Банка  корпоративные права (доли участия в уставных капиталах собственников  недвижимости), взяв у Банка займы для расчетов по таким сделкам.  Предполагалось, что в результате реализации такого решения номинированные в  российских рублях корпоративные права Банка в отношении собственников  российской недвижимости больше не должны будут отражаться на балансе  Банка, и вместо таких корпоративных прав в балансе Банка будут отражаться  основанные на займах и номинированные в евро денежные требования к  европейским компаниям. Соответственно, актив в виде денежных требований к  европейским компаниям не будет считаться российским и не будет зависеть от  курса рубля к евро. При этом Банк сохранял контроль над российской  недвижимостью фактически в том же объеме путем неформального контроля  над номинальными бенефициарами компаний-заемщиков, залогом  корпоративных прав в отношении всех участвующих в цепочках сделок  юридических лиц и залогом собственно недвижимого имущества. Сохранение  контроля было необходимо с тем, чтобы фактические, реальные риски Банка в  результате трансформации активов не увеличились, поскольку было очевидно,  что займы, выданные компаниям специального назначения, не ведущим  фактической деятельности, являются крайне высокорискованными.  Предполагалось, что доходы от использования российской недвижимости Банк  будет получать опосредованно под видом выплачиваемых европейскими  компаниями процентов по заемным обязательствам. Сроки займов  предполагалось продлевать да того момента, пока конъюнктура рынка  российской недвижимости не позволит Банку реализовать недвижимость по  приемлемой цене и под видом погашения займов получить цену этой  недвижимости. В результате цепочки сделок, включавшей в себя заем и  обеспечительные сделки, а также сделки с корпоративными правами в  отношении иностранных компаний и должника, Банк фактически, под видом  

займа, наделил компанию «TRILOCUS LIMITED» капиталом и установил  завуалированный, опосредованный (через указанную компанию) корпоративный  контроль над должником и, соответственно, принадлежащей ему  недвижимостью. В действительности цепочка сделок имела для Банка «нулевой  результат»: выданные якобы в качестве займа денежные средства были  получены под видом цены долей в уставном капитале должника дочерним по  отношению к Банку Фондом и в дальнейшем учитывалась Банком в составе  активов консолидированной отчетности банковской группы, Банк приобрел  актив в виде формального денежного требования к компании «TRILOCUS  LIMITED», которое также учитывалось в составе активов Банка (требования по  денежным обязательствам), а в действительности же Банк приобрел  корпоративные права в отношении компании «TRILOCUS LIMITED» и,  опосредованно - в отношении должника. По существу цепочка сделок  опосредовала осуществляемое головным банком банковской группы  внутригрупповое перераспределение активов.  

С точки зрения российского права, подлежащего применению при  рассмотрению требований в делах о банкротстве российских лиц, договор займа  между Банком и компанией «TRILOCUS LIMITED» следует на основании  пункта 2 статьи 170 ГК РФ оценить как ничтожную сделку ввиду притворности,  как прикрывающую внесение вклада в уставный капитал компании «TRILOCUS  LIMITED», а договор поручительства между Банком и должником следует на  основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ оценить как ничтожную сделку ввиду  мнимости, поскольку корпоративные права участника общества не могут  обеспечиваться поручительством этого общества.  

Иные доводы ФИО9 совпадают с позицией ФИО7 

Компания Ванденбург Лимитед в представленном в материалы дела отзыве  поддерживает доводы апелляционных жалоб заявителей. Отмечает, что в  результате сокрытия Банком доказательств его контроля над участниками сделок  и, как следствие, неполного выяснения обстоятельств, имеющих значение для  дела, и неправильного применения норм материального права не была  установлена аффилированность Банка, Заёмщика и Фонда и наличие у Банка  контроля над всеми участниками рассматриваемых отношений, что не позволило  судам прийти к выводу о мнимости сделок, на которых основано заявленной  Банком требование о включении в реестр требований кредиторов должника.  Банком неоднократно совершались подобные сделки в целях формирования  внутригрупповой контролируемой задолженности, искусственного увеличения  стоимости кредитного портфеля, перевода российских активов на третье лицо,  которое для КРФК указывалось как независимое от Банка лицо, позволивший  создать видимость уменьшения размера активов Банка в Российскую Федерации.  

Банк в представленном отзыве возражает против доводов апелляционных  жалоб, считает, что отсутствуют документы, свидетельствующие о возможности  пересмотра судебного акта по новым или вновь открывшимся обстоятельствам.  Должник в настоящее время находится под контролем Компании «TRILOCUS  LIMITED», что следует из выписки ЕГРЮЛ, бенефициаром Компании является  ФИО11, который в свою очередь подчинялся инструкциям ФИО7 Все документы и доказательства, на которые ссылаются ФИО9 и  ФИО7 датированы 2015-2017 годами. Исходя из переписки сотрудников,  которую представил ФИО7, и апелляционной жалобы ФИО9  

они целенаправленно занимались организацией сделок, в результате которых  актив — доли должника и еще двух организаций в ФИО17 е — который  принадлежал группе Банка был переписан на Компанию «TRILOCUS  LIMITED». Компания Ванденбург Лимитед обжаловала судебные акты о  включении требований Банка в реестр требований ООО «Лесстрой», доводы  апелляционных и кассационных жалоб, доказательства Компании были  идентичны доводам апелляционных жалоб заявителя. Суды всех инстанций  отклонили жалобы Компании, Верховный Суд РФ истребовал материалы дела №  А28-16364/2020, которые основаны на идентичных обстоятельствах и  доказательствах, после чего подтвердил законность включения требований  Банка, основанных на договоре займа № 03501 от 30.09.2015. Банк считает, что  договор займа № 03501 от 30.09.2015 является действительной сделкой. В  протоколе заседания Правления Банка от 15.09.2015 указано, что в связи с  необходимостью принятия Банком дальнейших действиях, направленных на  стабилизацию капитала этим Банком, было принято решение о продаже части  своих активов. Среди таких активов были доли ООО «Лесстрой», покупателем  которых выступила Компания «TRILOCUS LIMITED», которая должна была  приобрести Общество в кредит. В связи с этим Правление Банка 15.09.2015  одобрило стратегию по продаже ООО «Лесстрой» и Большой кредитный  комитет рассмотрел условия сделки по кредитованию Компании «TRILOCUS  LIMITED», одобрил ее, что следует из представленного протокола заседания  Большого кредитного комитета Банка от 15.09.2015. 23.09.2015 Совет одобрил  предоставление кредитной линии Компании «TRILOCUS LIMITED», что  следует из протокола заседания Совета от 23.09.2015. Между Банком и  Компанией «TRILOCUS LIMITED» 30.09.2015 был заключен договор займа.  При этом Банк позднее для обеспечения возврата кредита заключил договор  залога недвижимости имущества, принадлежащего ООО «Лесстрой», договор  залога долей ООО «Лесстрой» и договор залога долей Компании «TRILOCUS  LIMITED». В письме от 28.09.2015 указано, что о вышеупомянутой сделке  КРФК также была проинформирована, в письме Комиссия соглашается с  действиями Банка, поскольку недвижимое имущество в России в ближайшие 2-3  года невозможно было продать по стоимости приобретения в связи с  установлением в России неопределенной экономической и политической среды.  В письме от 06.11.2015 указано, что КРФК предварительно одобрила действия  Банка по заключению договоров залога, указав на необходимость контроля за  возвратом кредита и направлением отчетов в Комиссию. Денежные средства  реально были переданы Банком, регистрация долей ООО «Лесстрой» на  Компанию «TRILOCUS LIMITED» произошла, Компания «TRILOCUS  LIMITED» возвращала Банку полученный займ до определенного момента, в  связи с этим основания для признания сделки мнимой отсутствуют. С учетом  принципа автономности соглашений о выборе применимого права основания  недействительности сделок, связанные с несоответствием воли и волеизъявления  сторон сделки, а также с иными пороками воли (сделки, совершенные под  влиянием существенного заблуждения, обмана, угрозы, кабальные и иные  аналогичные сделки), регулируются правом, выбранным сторонами, а при  отсутствии соглашения сторон о выборе права - иными коллизионными нормами  об определении договорного статута (статьи 1211 - 1214 ГКРФ). Таким же  образом определяется действительность сделок с точки зрения соответствия их  

содержания применимому праву; при этом суд также учитывает применимые  нормы непосредственного применения в соответствии со статьей 1192 ГК РФ.  Таким образом, вопрос действительности или недействительности договора  займа № 03501 от 30.09.2015 регулируется нормами Латвийского права. В связи  с этим у суда апелляционной инстанции отсутствуют основания для применения  норм пункта 1 статьи 170 ГК РФ. Банк полагает, что сделка, которая реально  была исполнена, не может быть признана мнимой, поскольку, во-первых, воля  каждой из сторон заключалась в получении выгоды. Так, Компания  «TRILOCOUS LIMITED» получила за счет кредитных средств Банка реальный  имущественный актив в виде долей уставного капитала ООО «Лесстрой», через  указанные организации заемщик получил контроль над недвижимым  имуществом. За счет сдачи в аренду этого имущества Компания «TRILOCUS  LIMITED» получала прибыль. Банк в свою очередь, как кредитная организация,  получил выгоду в виде процентов на сумму займа. Экономическая  целесообразность и экономическая выгода была для обеих сторон Договора  займа. Во-вторых, сделки были реально исполнены. Банк перечислил заемщику  денежные средства; доли ООО «Лесстрой» были зарегистрированы на  Компанию «TRILOCUS LIMITED»; Компания «TRILOCUS LIMITED» до  определенного момента своевременно оплачивала кредит и не допускала  просрочек. Никакого транзита денежных средств в настоящем деле не было и  быть не могло, поскольку доли трех организаций продавались в кредит. Доли  трех организаций были реально зарегистрированы за новым владельцем,  который получал прибыль от деятельности обществ, владеющих недвижимым  имуществом в г. ФИО17. В-третьих, участники сделки действовали разумно.  Процентная ставка по договору займа в размере 2,5% также является разумной и  обоснованной. Более того, стандартным для гражданского оборота является  выдача банками больших сумм кредитов под предоставление заемщиками  обеспечения возврата кредитов - залог, поручительство, независимая гарантия. В  этой связи Банк заключил договор залога недвижимости имущества,  принадлежащего ООО «Лесстрой», договор залога долей ООО «Лесстрой»,  договор залога долей Компании «TRILOCOUS LIMITED». Указанные действия  Банка являются нормальной практикой кредитной организации. Установления  контроля через договоры залога не являются признаками недобросовестных  действий. В связи с вышесказанным, стороны сделки действовали разумно и  осмотрительно, доказательств недобросовестного поведения представлено не  было. Доводы ФИО7 о нетипичных условиях кредитования являются  голословными и необоснованными.  

Конкурсный управляющий должника в отзыве поддерживает возражения  Банка на апелляционные жалобы заявителей. Указывает на реальность сделок,  лежащих в основание заявленных Банком требований, Банк после заключения  договора займа и купли-продажи доли не имел возможности контролировать ни  должника, ни заемщика и соответственно не имел возможности гарантировать  возврат суммы займа в отсутствие заключения обеспечительных сделок. Также  управляющий указывает, что возможная аффилированность между Банком,  должником и заемщиком не может служить основанием для отказа во  включении в реестр в любом случае.  

ООО «Норвик Банк» в письменном мнении полагает, что отсутствуют  основания для включения требования Банка в реестр требований кредиторов  

должника. Поддерживает доводы ФИО9 относительно  корпоративного характера взаимоотношений между аффилированными Банком,  Компанией и должником при кредитовании, выдаче займа и заключении  договора поручительства. Отмечает, что возможность финансирования  недружественного иностранного государства сама по себе должна быть учтена  как основание для отказа во включении в реестр требований кредиторов.  

22.03.2023 от Прокуратуры ФИО17 ской области, со ссылкой на положения  статьи 52 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,  поступило ходатайство о вступлении в дело в качестве третьего лица.  

Определением (протокольным) суда от 29.03.2023 удовлетворено  ходатайство Прокуратуры ФИО17 ской области о допуске к участию в  рассмотрении апелляционных жалоб в порядке статьи 52 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации. В заявленном ходатайстве  Прокуратура ФИО17 ской области считает требования банка необоснованными и  не подлежащими включению в реестр требований кредиторов должника.  Прокуратура полагает, что удовлетворение требований Банка приведет к обходу  запретов, установленных законодательством Российской Федерации, и нарушит  основные начала гражданского законодательства.  

Подробно доводы лиц, участвующих в деле, изложены в жалобах, отзывах  на них и дополнений к ним.  

В порядке статей 18, 158, 163 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации (далее также – АПК РФ) судебные заседания по  рассмотрению апелляционных жалоб неоднократно откладывались, в судебных  заседаниях объявлялись перерывы, в составе суда производилась замена судей, в  связи с чем рассмотрение жалоб начиналось сначала.  

В судебных заседаниях суда апелляционной инстанции представители  ФИО7 и ФИО9 поддерживали доводы апелляционных жалоб,  настаивали на отказе во включении в реестр требований кредиторов должника  Банка, аналогичную позицию занимали представители Компании Вандунбург  Лимитед и Прокуратуры ФИО17 ской области. Представители Банка и  конкурсного управляющего должника возражали относительно доводов  апелляционных жалоб, поддерживали доводы, изложенные в представленных в  материалы дела отзывах.  

К судебному заседанию 28.08.2023 Банком представлено ходатайство о  прекращении производств по апелляционным жалобам ФИО7 и  ФИО13 со ссылкой на пропуск срока для обжалования судебного  акта. Судом апелляционной инстанции указанный вопрос поставлен вновь для  рассмотрения в судебном заседании.  

Представителями лиц, участвующих в деле, озвучены позиции  относительно заявленного ходатайства.  

Как следует из материалов дела, определением Арбитражного суда  ФИО17 ской области от 26.12.2022 принято к производству заявление конкурсного  управляющего ООО «Лесстрой» о привлечении ФИО14, ФИО15, ФИО7, ФИО9, ПАО «Норвик Банк», ФИО16 к  субсидиарной ответственности по обязательствам должника.  

В пункте 1 статьи 61.15 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О  несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) указано, что  лицо, в отношении которого в рамках дела о банкротстве подано заявление о  

привлечении к ответственности, имеет права и несёт обязанности лица,  участвующего в деле о банкротстве, как ответчик по этому заявлению.  Указанное лицо вправе участвовать в деле о банкротстве при рассмотрении иных  вопросов, указанных в абзаце втором пункта 4 статьи 34 Закона о банкротстве.  

Согласно абзацу второму пункта 4 статьи 34 Закона о банкротстве (в  редакции Федерального закона от 21.11.2022 № 452-ФЗ) контролирующее  должника лицо вправе участвовать в деле о банкротстве при рассмотрении  вопросов, решение которых может повлиять на привлечение его к  ответственности, а также на размер такой ответственности, в  том числе обжаловать принятые по данным вопросам судебные акты.  

В соответствии с пунктом 3 статьи 2 Федерального закона от 21.11.2022 №  452-ФЗ положения Закона о банкротстве в редакции данного Федерального  закона применяются, в том числе, к делам о банкротстве, производство по  которым возбуждено до дня вступления в силу настоящего Федерального закона.  

Таким образом, контролирующему лицу, в отношении которого в рамках  дела о банкротстве рассматривается вопрос о его привлечении к субсидиарной  ответственности, должно быть обеспечено право на судебную защиту  посредством рассмотрения компетентным судом его возражений относительно  обоснованности требования кредитора.  

Из заявления конкурсного управляющего ООО «Лесстрой» о привлечении к  субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц следует, что в  размер субсидиарной ответственности ФИО9, ФИО7  включены непогашенные требования Банка к должнику.  

Следовательно, обжалуемое определение суда первой инстанции, которым  требования Банка признаны обоснованными и включены в реестр требований  кредиторов должника, оказывает непосредственное влияние на размер  субсидиарной ответственности указанных лиц, то есть влияет на их права и  обязанности.  

В этой связи с учетом приведенных выше норм ФИО9, ФИО7 согласно абзацу второму пункта 4 статьи 34 Закона о банкротстве вправе  обжаловать определение суда первой инстанции от 31.05.2021 в  части включения требований Банка в реестр требований кредиторов должника.  

При этом до момента принятия к производству судом первой инстанции  заявления конкурсного управляющего должника о привлечении ФИО9, ФИО7 к субсидиарной ответственности, указанные лица не являлись  участниками дела о банкротстве должника и были не вправе обжаловать  принятые по этому делу судебные акты.  

Доказательств обратного в материалы дела не представлено. 

Таким образом, срок на подачу апелляционной жалобы на определение  Арбитражного суда ФИО17 ской области от 31.05.2021 ФИО9,  ФИО7 был пропущен по уважительным причинам, при этом указанные  лица подали апелляционные жалобы на оспариваемое определение в  установленный законом для его обжалования срок с момента, когда у них  возникло такое право на обжалование.  

Приведенная Банком судебная практика в опровержении доводов  заявителей о возможности восстановления срока на обжалование судебного акта  не тождественна рассматриваемой ситуации, Банком не приведены  обстоятельства, свидетельствующие о возможности привлекаемых к  

субсидиарной ответственности лиц, подать соответствующие апелляционные  жалобы раньше, в том числе, не представлены доказательства,  свидетельствующие о возможности обжалования заявителями судебного акта  через Компанию Ванденбург Лимитед, не приведены нормы процессуального  права, позволяющие заявителям воспользоваться правом на обжалование  оспоренного судебного акта.  

Из материалов дела о банкротстве должника не следует участие ФИО7 и ФИО9 в каких-либо обособленных спорах, либо их  осведомленность о их наличии.  

Наличие представителей у Компании Ванденбург Лимитед и ФИО7  из одной юридической фирмы также не свидетельствует о возможности  обращения заявителей в суды вышестоящих инстанций с жалобами на  определение о включении Банка в реестр требований кредиторов ранее декабря  2022 года, кроме того доверенность на имя ФИО8 выдана ФИО7  уже после рассмотрения судом апелляционной инстанции жалобы Компании  Ванденбург Лимитед на судебный акт от 31.05.2021.  

С учетом изложенного, пропущенный срок на подачу апелляционных  жалоб подлежит восстановлению, оснований для прекращения производства по  апелляционным жалобам заявителей ввиду отсутствия основания для его  восстановления суд апелляционной инстанции не усматривает, ввиду чего  отказывает в удовлетворении заявленного Банком ходатайства, о чем вынесено  протокольное определение.  

В пункте 19 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской  Федерации № 2 (2020), утв. Президиумом Верховного Суда Российской  Федерации 22.07.2020, разъяснены особенности пересмотра судебных актов,  вступивших в законную силу, судом апелляционной инстанции.  

Так, с жалобой по правилам статьи 42 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации может обратиться лицо, чьи права и обязанности  затрагиваются судебным актом непосредственно, то есть такое лицо, которое  должно было участвовать в деле, но которое не было привлечено к участию в  нём ввиду судебной ошибки.  

Предусмотренный главой 37 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации порядок (пересмотр вступившего в законную силу  судебного акта по новым или вновь открывшимся обстоятельствам)  предполагает, что с подобным заявлением могут обращаться лица, участвующие  в деле.  

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Судебной  коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от  23.12.2015 № 304-ЭС15-12643 по делу № А45-6961/2014, обжалование  кредитором (или арбитражным управляющим) судебных актов по правилам  пункта 24 постановления Пленума Высшего Арбитражного суда Российской  Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах,  связанных с рассмотрением дел о банкротстве» является одним из выработанных  судебной практикой правовых механизмов обеспечения права на судебную  защиту лиц, не привлеченных к участию в деле, в том числе тех, чьи права и  обязанности обжалуемым судебным актом непосредственно не затрагиваются  (экстраординарное обжалование ошибочного взыскания).  

В отличие от названных двух порядков экстраординарное обжалование  

ошибочного взыскания предполагает, что с заявлением обращается лицо  (кредитор или арбитражный управляющий в интересах кредиторов), не  участвовавшее в деле, которое и не подлежало привлечению к участию в нем, но  которому судебный акт о взыскании долга объективно противопоставляется в  деле о банкротстве ответчика (должника).  

Вступление в дело лиц, обращающихся с жалобой в порядке пункта 24  постановления Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от  22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с  рассмотрением дел о банкротстве» и желающих представить новые  доказательства, должно осуществляться применительно к правилам о  пересмотре судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам в суде  апелляционной инстанции.  

Между тем само по себе такое рассмотрение не является пересмотром по  вновь открывшимся обстоятельствам, судом лишь по аналогии (часть 5 статьи 3  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) применяются  соответствующие правила, которые в то же самое время не умаляют правовую  природу экстраординарного порядка и не препятствуют представлению новых  доказательств. Названный порядок обжалования по своей функциональности  предполагает как возможность приведения новых доводов, так и представления  (в случае необходимости) новых доказательств.  

В рассматриваемо случае определение суда первой инстанции от 31.05.2021  обжалуется лицами, которые ранее не участвовали в деле о банкротстве  должника и на момент принятия данного судебного акта не подлежали  привлечению к участию в деле. При этом указанное определение суда первой  инстанции противопоставляется заявителям апелляционных жалоб в рамках  обособленного спора о привлечении их к субсидиарной ответственности по  обязательствам должника.  

Обстоятельства обращения ФИО9, ФИО7 с  апелляционными жалобами на определение суда первой инстанции в полной  мере соответствует условиям обжалования судебных актов в порядке,  предусмотренном пунктом 24 постановления Пленума Высшего Арбитражного  суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных  вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве».  

Таким образом, апелляционные жалобы ФИО9, ФИО7  подлежат рассмотрению в порядке экстраординарного обжалования.  

Ввиду изложенного, а также на основании положений части 2 статьи 268  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пункта 29  постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от  30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде  апелляционной инстанции», дополнительные документы, представленные в  рамках рассмотрения апелляционных жалоб заявителей, судом апелляционной  инстанции приобщены в материалы дела в целях объективного рассмотрения  спора.  

Как следует из материалов дела, 30.09.2015 между AS «NORVIK BANKA»  (Банк) и компанией «TRILOCUS LIMITED» (заемщик) заключен договор займа   № 03501, в соответствии с которым Банк предоставил заемщику денежные  средства в сумме 9 790 573 евро для приобретения заемщиком следующих долей  

уставного капитала:  

- 99,99 % долей уставного капитала ООО «Капитель»,  - 99,99 % долей уставного капитала ООО «Лесстрой»,  - 99,99 % долей уставного капитала ООО «Монолит».   Срок возврата кредита – 28.12.2025.  

В пункте 1.3 договора определена процентная ставка за пользование  займом: 2,5 % в год от фактически используемой суммы кредита (при расчете  процентов за основу принимается год, в котором условно 360 дней).  

Пунктом 2.3.3 договора предусмотрено право Банка в одностороннем  порядке досрочно расторгнуть договор и потребовать от заемщика, чтобы он  досрочно (в течение десяти дней со дня отправки письменного уведомления)  обеспечил на расчетном счете сумму кредита, сумму начисленных процентов и  договорных штрафов в случае наступления хотя бы одного из указанных в  договоре случаев (в том числе, в случае нарушения заемщиком каких-либо  условий договора займа).  

В обеспечение исполнения обязательств по договору займа между Банком и  ООО «Лесстрой» заключено соглашение от 18.01.2016, по условиям которого  ООО «Лесстрой» обязалось отвечать перед AS «NORVIK BANKA» солидарно с  заемщиком по всем обязательствам, вытекающим из договора займа от  30.09.2015 № 03501, в связи чем предоставило Банку право обращать взыскание  на денежные средства ООО «Лесстрой», находящиеся на его счетах в ПАО  «Норвик Банк» по любым своевременно не исполненным обязательствам  заемщика по договору займа.  

 В пунктах 1, 9, 15 соглашения установлено право Банка на списание  причитающихся ему сумм задолженности по договору займа в безакцептном  порядке со счетов должника, открытых в ПАО «Норвик Банк».  

Кроме того, в обеспечение исполнения обязательств по договору займа с  Банком заключены ряд договоров залога, в том числе договор залога от  21.01.2016 № 03501/1, заключенный между AS «NORVIK BANKA»  (залогодержатель) и ООО «Лесстрой» (залогодатель), согласно которому в залог  Банку передано следующее имущество: нежилое помещение (здание аптеки)  площадью 1040,2 кв. м., цокольный этаж, расположенное по адресу: 

<

...>, кадастровый номер: 43:40:000222:509  (залоговая стоимость 53 154 000 руб.).  

В соответствии с решением о регистрации изменений от 09.11.2018 № 612/166916 наименование AS «NORVIK BANKA» изменено на AS «PNB Banka».  

 Решением суда Видземского предместья Риги от 12.09.2019 по  гражданскому делу № С30710019 AS «PNB Banka» признан  неплатежеспособным, администратором неплатежеспособности утвержден Виго  Крастиньш.  

В связи с ненадлежащим исполнением Компанией «TRILOCUS LIMITED»  обязательств по договору займа Банк принял решение о досрочном расторжении  договора займа и направил 17.11.2020 уведомление об этом в адрес заемщика.  

ООО «Лесстрой» нахождение на своем банковском счете денежных средств  для погашения задолженности не обеспечило, иных мер для оплаты долга  Компании «TRILOCUS LIMITED» не предприняло, в связи с чем Банк обратился  в Арбитражный суд ФИО17 ской области с заявлением о признании должника  несостоятельным (банкротом).  

Суд первой инстанции, рассмотрев заявленные требования, пришел к  выводу об их обоснованности, в связи с чем ввел в отношении должника  процедуру наблюдения и включил требования Банка в реестр требований  кредиторов должника как обеспеченные залогом имущества должника.  

ФИО7 и ФИО9 обжалуют определение Арбитражного суда  ФИО17 ской области от 31.05.2021 в части включения требования Банка в реестр  требований кредиторов ООО «Лесстрой», как обеспеченного залогом имущества  должника.  

Принимая во внимание положения части 5 статьи 268 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации, пункта 27 постановления  Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О  применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при  рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции», а также  учитывая отсутствие соответствующих возражений сторон, законность и  обоснованность принятого по делу судебного акта проверяется апелляционным  судом только в обжалуемой части.  

Исследовав материалы дела, изучив доводы апелляционных жалоб,  заслушав представителей лиц, явившихся в судебное заседание, проверив в  порядке статей 258, 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации законность обжалуемого судебного акта, суд  апелляционной инстанции приходит к следующему.  

В силу статьи 32 Закона о банкротстве и части 1 статьи 223 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности  (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам,  предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными  федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности  (банкротстве).  

Установление требований кредиторов осуществляется арбитражным судом  в зависимости от процедуры банкротства, введенной в отношении должника в  порядке, определенном статьями 71 и 100 Закона о банкротстве.  

В пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда  Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных  вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее –  Постановление № 35) разъяснено, что в силу пунктов 3 - 5 статьи 71 и пунктов 3  - 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера  требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия  разногласий относительно этих требований между должником и лицами,  имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и  предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении  требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что  установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых  представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности. В  связи с изложенным при установлении требований в деле о банкротстве не  подлежит применению часть 3.1 статьи 70 АПК РФ, согласно которой  обстоятельства, на которые ссылается сторона в обоснование своих требований,  считаются признанными другой стороной, если они ею прямо не оспорены или  несогласие с такими обстоятельствами не вытекает из иных доказательств,  обосновывающих представленные возражения относительно существа  

заявленных требований; также при установлении требований в деле о  банкротстве признание должником или арбитражным управляющим  обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования (часть 3 статьи  70 АПК РФ), само по себе не освобождает другую сторону от необходимости  доказывания таких обстоятельств.  

Приведенные разъяснения направлены на предотвращение в условиях  банкротства должника и конкуренции его кредиторов необоснованных  требований к должнику и нарушения тем самым прав кредиторов, поэтому к  доказыванию обстоятельств, связанных с возникновением задолженности  должника-банкрота, предъявляются повышенные требования. Целью такой  проверки являются установление обоснованности долга и недопущение  включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение  приводит к нарушению прав и законных интересов добросовестных кредиторов,  должника и его учредителей.  

Таким образом, при рассмотрении вопроса обоснованности требований  кредитора суд должен проверить реальность совершения и исполнения сделки,  действительное намерение сторон создать правовые последствия, свойственные  соответствующим правоотношениям.  

Согласно позиции Верховного суда Российской Федерации, изложенной в  определении Верховного Суда РФ от 23.07.2018 № 305-ЭС18-3009,  обоснованность требований доказывается на основе принципа состязательности.  Кредитор, заявивший требования к должнику, как и лица, возражающие против  этих требований, обязаны доказать обстоятельства, на которые они ссылаются  как на основание своих требований или возражений. Законодательство  гарантирует им право на предоставление доказательств (статьи 9, 65 АПК РФ).  

Как следует из апелляционных жалоб, оспаривая судебный акт от  31.05.2021 о включении Банка в реестр требований кредиторов должника,  заявители ссылаются на мнимость, притворность сделок, положенных в основу  вынесенного судебного акта, а также на злоупотребление правом сторонами  спорных сделок (статьи 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской  Федерации).  

Прокуратура ФИО17 ской области ссылается на нарушение публичных  интересов, отмечает, что удовлетворение требований Банка приведет к обходу  запретов, установленных законодательством Российской Федерации, и нарушит  основные начала гражданского законодательства. Также указывает на мнимость  сделок положенных в основу предъявленных к должнику Банком требований.  

Злоупотребление правом при совершении сделки нарушает запрет,  установленный статьей 10 Гражданского кодекса Российской Федерации,  поэтому такая сделка признается недействительной на основании статей 10 и 168  Гражданского кодекса Российской Федерации.  

Мнимые и притворные сделки являются одной из форм злоупотребления  правом при заключении сделок. При этом квалифицирующим признаком такого  злоупотребления является внешнее искажение для третьих лиц действительной  воли сторон сделки.  

На основании положений пункта 5 статьи 1 Закона о банкротстве в части  установления требований Банка к должнику подлежат применению положения  Закона о банкротстве, согласно которым к регулируемым названным  Федеральным законом отношениям с участием иностранных лиц в качестве  

кредиторов применяются его положения, если иное не предусмотрено  международным договором Российской Федерации.  

Поскольку означенные выше нормы являются сверхимперативными  нормами (нормами непосредственного применения), именно они в  рассматриваемом случае (а не нормы латвийского права) в силу пункта 1 статьи  1192 ГК РФ подлежат применению к отношениям сторон в рамках дела о  банкротстве вне зависимости от выбранного сторонами договоров права.  

Верховный суд неоднократно обращал внимание на то, что в делах о  банкротстве повышенный стандарт доказывания при рассмотрении заявления  кредитора о включении в реестр, то есть установление обязанности суда  проводить более тщательную проверку обоснованности требований по  сравнению с обычным общеисковым гражданским процессом во избежание  необоснованных требований к должнику и нарушений прав его кредиторов  (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда  Российской Федерации № 305-ЭС16- 20992 (3), № 305-ЭС16-10852, № 305- ЭС16-10308). На практике это означает, что суды должны проверять не только  формальное соблюдение внешних атрибутов документов, которыми кредиторы  подтверждают обоснованность своих требований, но и оценивать разумные  доводы и доказательства (в том числе косвенные как в отдельности, так и в  совокупности), указывающие на пороки сделок, цепочек сделок (мнимость,  притворность и т.п.) или иных источников формирования задолженности.  

При этом следует учесть, что если кредитор и должник являются  аффилироваными лицами, то к требованию кредитора должен быть применен  еще более строгий стандарт доказывания, чем к обычному кредитору в деле о  банкротстве. В связи с этим основанием к включению требования в реестр  является представление кредитором доказательств, ясно и убедительно  подтверждающих наличие и размер задолженности перед ним и опровергающих  возражения заинтересованных лиц об отсутствии долга (пункт 26 Постановления   № 35).  

Согласно пункту 1 Обзора судебной практики разрешения споров,  связанных с установлением в процедурах банкротства требований  контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного  Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020, на  аффилированном с должником кредиторе лежит бремя опровержения разумных  сомнений относительно мнимости договора, на котором основано его  требование, заявленное в деле о банкротстве. Аффилированный кредитор не  может ограничиться представлением минимального комплекта документов  (например, текста договора займа и платежных поручений к нему, отдельных  документов, со ссылкой на которые денежные средства перечислялись внутри  группы) в подтверждение реальности заемных отношений. Он должен  исчерпывающе раскрыть все существенные обстоятельства, касающиеся  заключения и исполнения самой заемной сделки, оснований дальнейшего  внутригруппового перераспределения денежных средств, подтвердив, что оно  соотносится с реальными хозяйственными отношениями, выдача займа и  последующие операции обусловлены разумными экономическими причинами.  

При этом аффилированный кредитор не имеет каких-либо препятствий для  представления суду полного набора дополнительных доказательств,  находящихся в сфере контроля группы, к которой он принадлежит,  

устраняющего все разумные сомнения по поводу мнимости сделки. Если  аффилированный кредитор не представляет такого рода доказательства, то  считается, что он отказался от опровержения факта, о наличии которого со  ссылкой на конкретные документы указывают его процессуальные оппоненты  (статьи 9, 65 АПК РФ). В подобной ситуации действия, связанные с временным  зачислением аффилированным лицом средств на счет должника, подлежат  квалификации по правилам, установленным статьей 170 ГК РФ.  

В соответствии с правовой позицией Верховного Суда Российской  Федерации, выраженной в пункте 13 Обзора судебной практики Верховного  Суда Российской Федерации № 4 (2020), утв. Президиумом Верховного Суда  Российской Федерации 23.12.2020, признаками фактической аффилированности  являются совпадения, которые не могут быть объяснены обычной случайностью  или иными рациональными объяснениями.  

В обоснование доводов о мнимости сделок заявители апелляционных жалоб  ссылались на то, что на момент заключения договора займа заёмщик (компания  «TRILOCUS LIMITED») был аффилирован с Банком и находился под его  контролем.  

В подтверждение приведенных доводов об аффилированности указанных  лиц заявителями апелляционных жалоб представлены новые доказательства,  отсутствующие при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции по  жалобе Компании Ванденбург Лимитед.  

Так, согласно договору об учреждении доверительной собственности в  отношении 100% акций заемщика - компании «TRILOCUS LIMITED» от  08.09.2015 номинальный бенефициар компании-заемщика (ФИО11)  наделяет доверительного собственника - компанию «PAGE NOMINEES  LIMITED» правом осуществления широкого спектра корпоративных прав:  распоряжаться переданными в доверительное управление акциями, а также  дивидендами и процентами, подлежащими выплате по данным акциям (п. 1);  присутствовать и голосовать на собрании акционеров, выдавать доверенности  третьим лицам для совершения данных действий (п. 2.1); принимать решения о  выпуске новых акций компании (п. 2.2.); приобретать новые (дополнительно  выпущенные) акции (п. 2.3.); назначать или освобождать от должности  директоров компании (п. 3.1.); принимать решение по приобретению новых  активов компанией или любой её дочерней компанией (п. 2.3.); принимать  решение по распоряжению активами компании или любой её дочерней  компании (п. 2.3.); принимать решение о выплате дивидендов дочерней  компании (п. 3.3.) и др. Пунктами 1, 2 договора определено, что осуществление  корпоративных прав доверительным собственником должно происходить в  соответствии с инструкциями, полученными от ФИО12  (председатель Правления Банка, коллегиальный исполнительный орган Банка в  соответствии с Уставом).  

Анализ указанного договора позволяет прийти к выводу о том, что через  председателя Правления Банка за ним прямо закрепляется корпоративный  контроль над заемщиком.  

Согласно статье 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и  ограничении монополистической деятельности на товарных рынках»  аффилированными лицами являются лица, принадлежащие к одной группе лиц.  

Согласно статье 9 Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите  

конкуренции» группой лиц признается совокупность физических лиц и (или)  юридических лиц, соответствующих одному или нескольким признакам из  признаков, перечисленных в данной норме закона, в частности:  

- хозяйственное общество (товарищество, хозяйственное партнерство) и  физическое лицо или юридическое лицо, если такое физическое лицо или такое  юридическое лицо имеет в силу своего участия в этом хозяйственном обществе  (товариществе, хозяйственном партнерстве) либо в соответствии с  полномочиями, полученными, в том числе на основании письменного  соглашения, от других лиц, более чем пятьдесят процентов общего количества  голосов, приходящихся на голосующие акции (доли) в уставном (складочном)  капитале этого хозяйственного общества (товарищества, хозяйственного  партнерства);  

- юридическое лицо и осуществляющие функции единоличного  исполнительного органа этого юридического лица физическое лицо или  юридическое лицо.  

Поскольку ФИО12 являлся руководителем  коллегиального исполнительного органа Банка и одновременно имел  возможность осуществлять корпоративные права в отношении 100% акций  заемщика на основании договора об учреждении доверительной собственности  от 08.09.2015, то в соответствии с положениями статьи 9 Федерального закона  от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» Банк, заемщик и сам  ФИО12 входили в одну группу лиц, что является признаком их  юридической аффилированности.  

Как следует из материалов дела, до совершения сделок купли-продажи  долей в уставном капитале должника мажоритарным участником ООО  «Лесстрой» являлось дочернее предприятие Банка - АО «НИПС», а после их  совершения мажоритарным участником должника стала контролируемая Банком  компания «TRILOCUS LIMITED», что позволило Банку не только осуществлять  контроль над заемщиком, но и продолжать контролировать самого должника.  

Об аффилированности вышеуказанных лиц свидетельствует также  доверенность от 16.09.2015, которой заемщик предоставил полномочия  ФИО18, ФИО19, ФИО12, ФИО11 на заключение  различных договоров с банковской группой. Указанные лица (за исключением  ФИО11) являлись сотрудниками Банка, о чём прямо следует из п. 15  протокола Правления Банка № 49/2015 от 13.09.2015.  

Указанной доверенностью заемщик уполномочил указанных в ней лиц быть  представителем компании для совершения следующих действий:  

- приобрести доли в уставном капитале должника; 

- заключить кредитный договор с Банком на любую сумму, необходимую  для приобретения долей в уставном капитале указанных обществ; и которую  установит подконтрольный Банку продавец (АО «НИПС»), на любых условиях,  которые предложит Банк, на любых иных условиях, которые сочтёт  необходимыми представитель (сотрудники Банка);  

- заключить договор открытия экскроу счёта на любых условиях, которые  определит представитель (сотрудник Банка), сам Банк и подконтрольный ему  продавец;  

- заключить обеспечительные сделки на любых условиях, которые  предложит Банк и сочтёт необходимым представитель (сотрудники Банка);  

заключить любые иные сделки необходимые для приобретения долей в уставном  капитале обществ.  

В силу положений подпункта 2 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве  статус контролирующего лица может быть установлен в связи с наличием  полномочий совершать сделки от имени другого лица, основанных на  доверенности.  

Также в материалы дела заявителями жалоб представлена переписка по  электронной почте от 28.08.2015 и 02.09.2015, в которой руководство Банка  обсуждало, что все российские общества банковской группы будут продаваться  кипрским компаниям. При этом созданием таких кипрских компаний  занимались сотрудники Банка, в частности, ФИО20, который входил в  состав Совета Банка, о чём указывается в протоколе заседания членов Совета  Банка от 23.09.2015 № 36/2015.  

При этом согласно выписки из ЕГРЮЛ в отношении должника заемщик  был зарегистрирован на Кипре 31.08.2015, то есть в период, непосредственно  предшествующий переписке руководства Банка и заключению договора займа.  

Также из переписки руководителя юридического департамента ФИО21, датируемой 08-09.09.2015, следует, что перед  заключением договора займа Банк фактически приобрёл заемщика у компании  «PAGECORP GROUP», которая оказывала услуги по продаже готовых,  зарегистрированных на Кипре компаний. Для этой цели сотрудник Банка  запросил каталог компаний, выбрал заемщика для покупки и указал ФИО11 как лицо, на которое необходимо будет оформить компанию.  

ФИО11 в своих письменных объяснениях указывает, что стать  акционером заемщика его попросил ФИО7 Сам он лично никогда не  принимал решения о получении заемщиком займа у Банка. Никаких переговоров  от имени заемщика с Банком не вёл. До просьбы ФИО7 в 2017 году  подписать письма в Банк о погашении займа за счёт заложенного имущества  ФИО11 ничего не знал о договоре займа.  

Кроме этого, согласно сведениям из ЕГРЮЛ в период с 13.03.2015 до  16.03.2016 должность Директора должника занимала Валентина Кейша, которая  в указанный период также являлась вице-президентом Банка, что  подтверждается протоколом Собрания Правления Банка № 55/2015 от  10.09.2015, т.е. Банк даже после продажи заемщику доли в уставном капитале  должника продолжать руководить его деятельностью через вице-президента.  

Представленная в материалы дела переписка содержит дату и время, адреса  электронной почты сотрудников с указанием доменного имени Банка, их  официальные подписи для электронной переписки. Получение или отправка  сообщения с использованием адреса электронной почты, известного как почта  самого лица или служебная почта его компетентного сотрудника,  свидетельствует о совершении этих действий самим лицом, пока им не доказано  обратное (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской  Федерации от 12.11.2013 № 18002/12 по делу № А47-7950/2011).  

При этом Банком представленная в материалы дела заявителями  апелляционных жалоб переписка не оспорена.  

Иные объяснения относительно обстоятельств учреждения заемщика,  выбора Банком в качестве своего контрагента лица, созданного за месяц до  заключения договора займа и договоров купли-продажи долей в уставном  

капитале, Банком не приведены.  

По этой причине суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том,  что наличие совокупности таких обстоятельств как обсуждение руководством  Банка создания кипрских компаний для продажи им российских обществ,  учреждение заемщика в Республике Кипр незадолго до совершения сделок,  покупка Банком заемщика и утверждение в отношении него номинального  акционера, продажа ему долей в кредит, предоставленный самим Банком,  предоставление Банку всех корпоративных прав в отношении заемщика и  должника, присущих акционеру, выдача заемщиком доверенности председателю  правления Банка и сотрудникам Банка на заключение любых сделок, которые  сочтет необходимым представитель (сотрудник Банка), сохранение у Банка  полного контроля над деятельностью должника через вице-президента Банка  оказалось возможным исключительно ввиду аффилированности Банка и  компании «TRILOCUS LIMITED».  

Последующий переход контроля над Банком к администратору  неплатежеспособности не может служить основанием для отказа от применения  повышенного стандарта доказывания, и от оценки судом сделок, совершенных в  период аффилированности данных лиц, на их соответствие требованиям статей  10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.  

В этой связи, учитывая повышенный стандарт доказывания, применяемый в  делах о банкротстве к аффилированным лицам, Банку необходимо было  раскрыть экономическую целесообразность совершения сделок, включая  заключение договора займа, а также иные существенные обстоятельства  их заключения и исполнения, чтобы устранить сомнения относительно их  возможного фиктивного характера.  

Банк в суде апелляционной инстанции занимал позицию, согласно которой  заемщик не являлся аффилированным по отношению к нему лицом, цель  совершения сделок заключалась в получении экономической выгоды. Заемщик  приобрёл долю в уставном капитале должника, который обладал недвижимым  имуществом. За счёт сдачи в аренду данного недвижимого имущества заемщик  получал прибыль, часть из которой должна была направляться на возврат суммы  займа и уплату процентов. Основную часть займа заемщик должен был погасить  за счёт последующей продажи недвижимого имущества третьим лицам.  Экономическая выгода Банка, как кредитной организации, заключалась в  получении процентов на сумму займа.  

Вместе с тем указанные доводы Банка опровергаются представленными в  материалы дела доказательствами.  

В постановлении Семнадцатого арбитражного апелляционного суда  от 31.01.2019 по делу № А60-72521/2017 установлено, что в 2015 году КРФК  предъявила к Банку требования о снижении размера вложений в российские  активы под страхом применения к банку мер финансовой ответственности;  требования были предъявлены как формально, путем направления официальных  писем, так и неформально, в ходе традиционного устного общения менеджмента  банка и служащих КРФК.  

Из протокола собрания Правления Банка № 47/2015 от 07.08.2015 следует,  что в августе 2015 года размер активов Банка и банковской группы значительно  уменьшился в связи с существенным изменением курса валют руб./евро.  Правлением Банка было принято решение о подготовке плана увеличения  

капитала.  

Материалами подтверждается, что письмом от 04.09.2015 №  05.01.01.007/2813 КРФК официально предъявила Банку претензию о  несоответствии капитала Банка и банковской группы минимально  установленному размеру и потребовала устранить данное нарушение. При этом  КРФК потребовала от руководства Банка воздержаться от участия в сделках,  увеличивающих нагрузку на капитал, включая, предоставление новых кредитов.  

Таким образом, продажа заемщику долей в уставных капиталах обществ  происходила в условиях недостаточности капитала Банка и банковской группы.  

При таких обстоятельствах продажа банковской группой своего имущества  третьему лицу в кредит, предоставленному самим Банком, не имело никакого  экономического смысла. В результате такой продажи Банк и банковская группа  не получили дополнительных денежных средств.  

Возможность получения процентов на сумму предоставленного займа  объективно не могла в короткие сроки увеличить капитал Банка и банковской  группы для выполнения требований КРФК. При этом сама ставка за пользование  суммой займа на дату подписания договора была установлена ниже рыночной.  

В соответствии с п. 1.3 договора займа процентная ставка за пользование  суммой займа составляет 2,5% в год от фактически используемой суммы займа.  Вместе с тем в соответствии с информацией, представленной на официальном  сайте Банка Латвии, средневзвешенная процентная ставка по кредитам на  аналогичных условиях в августе 2015 года (в месяце, непосредственно  предшествующем дате заключения договора займа от 30.09.2015) составляла  9,63%, что значительно выше размера процентной ставки, предусмотренной  договором. В своём письме от 28.09.2015 № 05.01.01.007/3124 КРФК также  указала на минимальную процентную ставку по договору займа, что  противоречило стандартным условиям кредитования, определённым кредитной  политикой Банка.  

Более того, займ был предоставлен Банком компании, которая была  учреждена за месяц до совершения сделок, не имела своего имущества и не вела  никакой хозяйственной деятельности, приносящей доход.  

Доказательств обратного Банком не представлено, равно как и не  представлено доказательств, что при заключении сделок Банк оценивал  финансовое положение заемщика и его возможность вернуть сумму займа и  уплатить проценты.  

Кроме того, в переписке по электронной почте от 14.05.2018 сотрудники  Банка называют заемщика «шелл-компанией», т.е. подставной компанией,  созданной для определенных целей.  

В материалы дела ФИО7 представлено письмо от 13.05.2023, в  котором ФИО22, входивший в состав Правления Банка, даёт указания  ФИО7 подписать у ФИО11 письмо в адрес Банка о продаже  должником и другими компаниями недвижимого имущества для погашения  задолженности перед Банком по договору займа. Как следует из переписки текст  подготовленного письма был составлен сотрудниками Банка для последующего  направления ФИО11 для подписания. В материалы дела представлена  копия письма за подписью ФИО11, совпадающего по содержанию с  текстом письма, которое получил ФИО7 от ФИО22  

ФИО7 ссылался на то, что таким образом создавалась видимость  

официальной переписки Банка со своим заемщиком.  

Таким образом, в условиях недостаточности капитала у Банка и банковской  группы отсутствовали разумные экономические причины для заключения  спорных сделок.  

Из представленных в материалы дела документов следует, что доходов от  недвижимого имущества, принадлежащего должнику, было недостаточно для  обслуживания займа. Согласно представленным в материалы дела ФИО7  договорам аренды недвижимого имущества общества за 2014-2017 гг.,  совокупный размер ежемесячных арендных платежей существенно меньше  суммы процентов, которая подлежала уплате ежемесячно по договорам займа,  напротив, из представленной ФИО7 и не опровергнутой Банком выписки  по расчётному счёту заемщика в Банке следует, что заемщик никаких доходов от  деятельности приобретённых обществ не получал, обязательства по договору  займа перед Банком исполнялись за счёт заёмных средств от иностранных  компаний, среди которых, в частности, фигурирует AYINA LP (в постановлении  Седьмого арбитражного апелляционного суда от 23.11.2022 по делу № А677786/2020 установлено, что за счёт денежных средств, полученных от данной  компании, Банк и другой подконтрольный ему заёмщик создали и поддерживали  для третьих лиц видимость реальности намерений возвратить полученную у  Банка сумму займа).  

Доводы Банка относительно возможности погашения выданного кредита за  счет денежных средств, вырученных от дальнейшей перепродажи недвижимого  имущества, принадлежащего должнику, опровергаются письмом КРФК от  28.09.2015 № 05.01.01.007/3124, в котором указывается, что на момент выдачи  кредита сам Банк был уверен, что в ближайшие 2-3 года невозможно будет  продать имущество в России по стоимости его приобретения заемщиком. Банк  уже при заключении сделок понимал, что заемщик не сможет перепродать  приобретённое имущество для погашения кредита.  

Из договоров залога недвижимого имущества следует, что совокупная  залоговая стоимость объектов недвижимости, принадлежащих кировским  компаниям, в том числе и должнику, была определена в размере 282 882 512 руб.  или 3 250 249, 18 евро по официальному курсу Банка России на дату заключения  договоров залога. При этом только сумма предоставленного займа составляет  9 790 573 евро. Доказательств наличия у должника иного имущества за счет  которого возможно было бы исполнение обязательств по погашению кредита в  материалы дела не представлено. При этом согласно протоколу собрания членов  правления Банка от 13.08.2015 № 49/2015 перед продажей долей в уставном  капитале кировских обществ заемщику Банк рассматривал возможность их  продажи своему дочернему обществу в России – ПАО «Норвик Банк».  Стоимость долей для данного лица была определена в размере 2 683 356,15 евро.  

Таким образом, в отсутствие собственных активов и источников получения  денежных средств разумные мотивы приобретения заемщиком имущества по  завышенной цене не обосновано.  

Кроме того, на момент совершения спорных сделок недвижимое имущество  должника уже было передано в залог по обязательствам третьих лиц.  

При таких обстоятельствах приобретение заемщиком у банковской группы  долей в уставном капитале российских обществ нельзя признать разумным и  экономически обоснованным.  

Также нетипичными для рассматриваемых правоотношений являются  условия в договоре о возврате предоставленного займа, а именно ежегодное  согласование условий о порядке возврата кредита путём составления графика  платежей, а если он не будет согласован сторонами, то Банк устанавливает его в  одностороннем порядке (пункт 2.7 договора). Согласованные графики платежей  в материалы дела не представлены.  

Имеющиеся в материалах дела документы в совокупности подтверждают  отсутствие экономически обоснованных мотивов для заключения сделок как у  самого Банка и заемщика, так и у должника.  

Одной из возможных целей заключения и исполнения экономически  необоснованных сделок является транзитное перечисление денежных средств  через должника в целях формирования подконтрольной к нему задолженности.  Выбранная в качестве транзитного звена компания фактически теряет свои  активы, получая взамен необоснованную долговую нагрузку.  

Верховным Судом РФ сформулирована правовая позиция, согласно  которой отсутствуют основания для признания требования кредитора к  должнику обоснованными, если задолженность возникла в результате  транзитного перечисления денежных средств (Определения Судебной коллегии  по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от  23.03.2023 № 307-ЭС22-15103(2,5) по делу № А56-104043/2019, от 14.02.2019 №  305-ЭС18-17629 по делу № А40-122605/2017, от 28.03.2019 № 305-ЭС18- 17629(2) по делу № А40-122605/2017).  

Для доказательства транзитного движения денежных средств как одной из  форм фиктивного документооборота (на момент перечисления денежных  средств) необходимо установить наличие следующих фактических  обстоятельств: аффилированность лиц, участвующих в цепочке транзитного  движения денежных средств (кредитор, должник, лица, получившие деньги от  должника); отсутствие экономической целесообразности в совершении сделок,  которые использовались для транзита денежных средств; распределение  полученных денежных средств в пользу аффилированных с кредитором лиц.  

Как следует из материалов дела, заёмные средства от Банка должны были  поступить на специальный счёт сделки заемщика, открытый в Банке. После  этого полученные средства подлежали перечислению продавцу имущества в  счёт его оплаты, которым являлся его дочерний латвийский фонд  АО  «НИПС».  

В этой связи сделки, опосредовавшие перечисление заёмных средств, были  заключены с Банком и подконтрольными ему лицами: договор займа между  Банком и подконтрольным ему заемщиком, договоры купли-продажи долей  между подконтрольными Банку заемщиком и Фондом.  

В результате сделок конечным получателем заёмных средств являлся  подконтрольный Банку Фонд, то есть денежные средства никогда не только не  покидали банковскую группу, но их перечисление производилось между  подконтрольными Банку лицами.  

ФИО7 указывал на то, что только после возврата полученных  заемщиком денежных средств обратно в Фонд были прекращены полномочия  Валентины Кейши как директора должника.  

С учётом того, что материалами дела подтверждается факт нахождения  всех участников сделок под контролем Банка, а сам Банк в рамках настоящего  

спора не раскрыл разумных мотивов заключения сделок и перечисления по ним  денежных средств, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что  перечисление денежных средств носило исключительно транзитный характер.  

Признаки транзитного перечисления денежных средств также были  установлены и Росфинмониторингом по Приволжскому Федеральному округу.  В частности, уполномоченный орган отмечает, что в 2013 г. продавец долей  в уставном капитале должника - дочерний фонд Банка - сам приобрёл указанные  доли за счёт заёмных средств Банка. Полученные от заемщика денежные  средства дочерний фонд должен был вернуть в Банк в счёт погашения  собственного займа. Таким образом, сумма займа была перечислена Банком по  цепочке сделок с участием подконтрольных ему лиц и в конечном счёте  поступила обратно в Банк. Таким образом, несмотря на то, что по условиям  договора займа получателем заёмных денежных средств являлся заемщик,  фактически таковые им не использовались, поскольку носили транзитный  характер и перечислены на основаниях, не раскрытых арбитражному суду. Такой  транзит был невозможен без распорядительных действий лиц,  контролировавших заемщика.  

Заключение экономически необоснованных сделок в отношении должника  для транзитного перечисления денежных средств позволяет квалифицировать  подобное поведение как злоупотребление правом, потому что совершение  экономически необоснованных сделок является одним из признаков  злоупотребления правом (определение Верховного Суда Российской Федерации   № 308-ЭС19-9133(17) от 31.08.2021 по делу № А25-2825/2017).  

Наличие в действиях стороны злоупотребления правом уже само по себе  достаточно для отказа во включении требования в реестр.  

В условиях нераскрытия Банком разумных экономических причин  заключения сделок с подконтрольным ему заемщиком и должником суд  апелляционной инстанции на основании представленных в материалы дела  доказательств приходит к выводу, что Банк изначально не планировал вступать с  подконтрольным лицом в заёмные отношения, а намеревался создать лишь  видимость таковых.  

Целью внутригруппового перераспределения активов между  подконтрольными лицами являлось создание перед Банком мнимой  задолженности якобы независимого лица, которая должна была учитываться для  формального исполнения требования КРФК об увеличении капитала Банка и  банковской группы до минимально установленного значения.  

Так, до совершения сделок в составе активов банковской группы,  определённой по формальным признакам, числились денежные средства (сумма  предоставленного займа) и стоимость долей в уставном капитале должника.  После совершения сделок в составе активов банковской группы числились  денежные средства в том же размере, а также право требования по договору  займа (дебиторская задолженность) номинальной стоимостью, превышающей в  3,5 раза действительную рыночной стоимость долей. Однако сами доли в  уставном капитале должника были проданы подконтрольному Банку лицу с  сохранением им соответствующего контроля и над указанными обществами.  

В результате совершения сделок произошло перераспределение между  подконтрольными Банку лицами денежных средств (от Банка в пользу дочернего  фонда АО «НИПС» через подконтрольного заемщика) и долей (от дочернего  

фонда АО «НИПС» к подконтрольному заемщику).  

Одновременно с этим у Банка возникло право требования (дебиторская  задолженность) по договору займа к подконтрольному ему заемщику, которое  для КРФК как надзорного органа в сфере банковского контроля  позиционировалось как требование к независимому лицу, не входившему в  банковскую группу (как следует из материалов дела документация,  представленная в рамках рассмотрения указанного спора, не была представлена  Банком КРФК ). Размер дебиторской задолженности к такому лицу учитывался в  составе активов банковской группы для выполнения требования КРФК об  увеличении размера активов Банка и банковской группы (письмо от 04.09.2015   № 05.01.01.007/2813).  

Также в рамках дела № А60-72521/2017 Семнадцатым арбитражным  апелляционным судом в постановлении от 31.09.2019 года установлено, что в  2015 году КРФК предъявила к Банку требования о снижении размера своих  вложений в российские активы. Требования были предъявлены путем  направления официальных писем. В связи с этим в качестве решения указанных  проблем менеджментом Банка по согласованию с КРФК был выбран такой  способ, как трансформация корпоративных прав Банка в отношении  недвижимости в денежные требования, номинированные в евро. Существо  решения состояло в том, чтобы внешне выглядящие независимыми от Банка  европейские компании приобрели у Банка корпоративные права (доли участия в  уставных капиталах собственников недвижимости), взяв у Банка денежные  средства по договору займа для расчетов по таким сделкам.  

Данный вывод также содержится в постановлении Девятого арбитражного  апелляционного суда от 24.05.2023 по делу № А40-263938/2020 и  Постановлении Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 07.06.2023 по  делу № А67-7786/2020.  

Из этого следует, что Банк изначально не стремился создать  правоотношения по договорам купли-продажи, договору займа и  обеспечительным сделкам, а напротив создал лишь видимость реальности  договорных отношений.  

Банком преследовалась иная цель – формирование мнимой задолженности,  искусственное увеличение стоимости кредитного портфеля.  

Наличие контроля со стороны Банка над всеми участниками сделок,  включая заемщика и должника, позволили соблюсти все формальные требования  для придания видимости предоставления займа независимому лицу. В  действительности Банк никогда не рассматривал предоставление заёмного  финансирования в качестве реальных отношений с заемщиком.  

Поведение Банка и заемщика при заключении и исполнении договора займа  свидетельствует именно о его фиктивном характере.  

Кроме того, из выписки по ссудному счёту следует, что заемщик полностью  прекратил выплачивать проценты в январе 2018 года, что являлось основанием  для досрочного истребования суммы займа.  

Однако Банком до ноября 2020 года мер к расторжению договора и  взысканию денежных средств не предпринималось.  

Само по себе то обстоятельство, что компанией «TRILOCUS LIMITED»  производилось исполнение договора займа в виде уплаты процентов, не может  свидетельствовать о реальности заёмных отношений.  

В определении Судебной коллегии по экономическим спора от 16.11.2022   № 306-ЭС20-16964 (2) по делу № А57-17164/2019 указывается, что при проверке  обоснованности требований контролирующего должника лица такой кредитор  должен раскрыть разумные экономические мотивы понуждения  подконтрольного лица к совершению обеспечительной сделки, учитывая, что  корпоративная связь предоставляет значительно больше власти над поведением  должника, нежели связь обязательственная, являвшееся бы в подобном случае  избыточной.  

Сторонами договора не раскрыты экономические мотивы совершения  обеспечивающих сделок (договоры залога), не раскрыты обстоятельства  заключения соглашения о поручительстве, не указано какие взаимоотношения  существуют между должником и заёмщиком, на основании которых было бы  обосновано заключение сделки в целях обеспечения исполнения обязательств  заемщика перед Банком, насколько данные сделки носили реальный характер.  

Напротив, из материалов дела усматривается, что сторонами путём  заключения указанных сделок, преследовалась противоправная цель, что также  даёт повод усомниться в независимости Банка по отношению к должнику.  

Пунктом 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской  Федерации № 3 (2018), утв. Президиумом Верховного Суда Российской  Федерации 14.11.2018, установлено, что займодавцу должно быть отказано  во включении его требования в реестр требований кредиторов поручителя, если  аффилированные займодавец, заемщик и поручитель не раскроют разумные  экономические мотивы совершения обеспечительной сделки.  

Если «дружественный» кредитор не подтверждает целесообразность  заключения обеспечительной сделки, его действия по подаче заявления о  включении требований в реестр могут быть квалифицированы как совершенные  исключительно с противоправной целью уменьшения в интересах должника и  его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю  независимых кредиторов (статья 10 Гражданского кодекса Российской  Федерации).  

Отказ раскрыть экономические мотивы обеспечительных сделок в  отношении себя как контролирующего лица свидетельствует о формировании  внутригрупповой контролируемой задолженности, в том числе, на случай  ситуации формальной утраты контроля. Такие действия Банка следует  рассматривать как действия, совершенные со злоупотреблением правом (статья  10 Гражданского кодекса Российской Федерации), что уже само по себе является  самостоятельным основанием для признания требований к должнику  необоснованными.  

Как установлено ранее, в материалах дела отсутствуют доказательства,  свидетельствующие о возможности должника исполнить обязательства перед  контролирующим Банком за аффилированного и подконтрольного Банку  заемщика.  

Для Банка при заключении обеспечительных сделок было очевидно, что  предъявление им как контролирующим лицом требований по таким сделкам  приведёт к объективному банкротству должника. В этой связи получение  Банком обеспечения от подконтрольных ему обществ, включая должника, по  обязательствам подконтрольного Банку заемщика нарушает баланс между  общим интересом всей группы лиц и личными интересами данных обществ как  

отдельных членов группы, а также их кредиторов.  

При таких обстоятельствах следует констатировать, что выбранная Банком  структура внутригрупповых юридических связей была направлена на создание  подконтрольной фиктивной кредиторской задолженности для последующего  уменьшения процента требований независимых кредиторов при банкротстве  должника.  

Таким образом, Банк, предъявляя требования к должнику на основании  мнимых сделок, действует со злоупотреблением правом, что является  основанием для отказа во включении требования в реестр.  

Ввиду наличия оснований для признания спорных сделок мнимыми и  совершенными со злоупотреблением правом, а также принимая во внимание  необходимость защиты в деле о банкротстве должника интересов независимых  кредиторов, публичных интересов (доводы об этом приведены Прокуратурой  ФИО17 ской области), суд апелляционной инстанции не усматривает оснований  применения в рассматриваемой ситуации положений пункта 5 статьи 166  Гражданского кодекса Российской Федерации.  

С учётом вышеизложенного определение Арбитражного суда ФИО17 ской  области от 31.05.2021 подлежит отмене с принятием нового судебного акта об  отказе во включении требований Банка в реестр требований кредиторов  Должника.  

Нарушений норм процессуального права, влекущих безусловную отмену  судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.  

Согласно статье 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации при  подаче апелляционной жалобы по данной категории дел государственная  пошлина не уплачивается.  

В связи с рассмотрением апелляционных жалоб судом апелляционной  инстанции по существу, обеспечительные меры, принятые определением  Второго арбитражного апелляционного суда 18.01.2023, подлежат отмене.  

Руководствуясь статьями 258, 268 – 271 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации, Второй арбитражный апелляционный суд  

ПОСТАНОВИЛ:

Апелляционные жалобы ФИО7, ФИО9 удовлетворить.  

Определение Арбитражного суда ФИО17 ской области от 31.05.2021 по делу   № А28-16364/2020 в обжалуемой части отменить и принять по делу новый  судебный акт.  

В удовлетворении заявления общества с ограниченной ответственностью  AS «PNB Banka» в лице администратора неплатежеспособности Виго  Крастиньш (Единый регистрационный № 40003072918, адрес: Elizabetes Street,  Riga, Latvia, LV1010; адрес для корреспонденции в Российской Федерации:  105005, 

<

...>) о включении в реестр  требований кредиторов общества с ограниченной ответственностью «Лесстрой»  (ИНН:4345339641, ОГРН: 

<

***>, адрес: 610004, 

<

...>) требования в сумме 947 688 716 рублей 51 копейки, в  том числе по основному долгу в сумме 881 272 034 рублей 76 копеек и по  процентам в сумме 66 416 681рубля 75 копеек, как обеспеченного залогом  

имущества должника, отказать.  

Обеспечительные меры, принятые определением Второго арбитражного  апелляционного суда 18.01.2023, отменить.  

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия. 

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Волго-Вятского округа в течение одного месяца со дня его принятия через  Арбитражный суд ФИО17 ской области.  

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской  Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1-291.15 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно  обжаловалось в Арбитражный суд Волго-Вятского округа.  

Председательствующий 

Е.Н. Хорошева

Судьи 

Т.М. Дьяконова

Е.В. Шаклеина

Электронная подпись действительна. 

Данные ЭП:Удостоверяющий центр Казначейство России 

Дата 15.03.2023 3:39:00Кому выдана Шаклеина Елена ВитальевнаЭлектронная подпись действительна.

Данные ЭП:Удостоверяющий центр Казначейство России 

Дата 27.02.2023 5:56:00Кому выдана Хорошева Елена НиколаевнаЭлектронная подпись действительна.

Данные ЭП:Удостоверяющий центр Казначейство России 

Дата 27.02.2023 5:50:00

Кому выдана Дьяконова Татьяна Михайловна