АРБИТРАЖНЫЙ СУД РЕСПУБЛИКИ ТАТАРСТАН

ул.Ново-Песочная, д.40, г.Казань, Республика Татарстан, 420107

E-mail: info@tatarstan.arbitr.ru

http://www.tatarstan.arbitr.ru

тел. (843) 294-60-00

Именем Российской Федерации

РЕШЕНИЕ

г. КазаньДело № А65-28826/2019 

Дата принятия решения –  27 февраля 2020 года.

Дата объявления резолютивной части –  26 февраля 2020 года.

Арбитражный суд Республики Татарстан в составе председательствующего судьи Горинова А.С., при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1, рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску Общества с ограниченной ответственностью «М Энд Р Консалтинг Групп», Апастовский район Республики Татарстан, пос. Свияжский (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) к Обществу с ограниченной ответственностью «МР Девелопмент», г. Казань (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), при участии третьих лиц: ГК «Агентство по страхованию вкладов», г. Москва и Общества с ограниченной ответственностью «Новая Нефтехимия», г. Казань о взыскании 10 994 092 руб.  52 коп. задолженности.

с участием представителей:

от истца – ФИО2, доверенность от 04.12.2019г.,

от ответчика – не явился, извещен,

от третьих лиц:

- (ГК «Агентство по страхованию вкладов») – ФИО3, доверенность от 03.12.2018 г.,

- ООО «Новая Нефтехимия» - ФИО4, конкурсный управляющий;

                                             У С Т А Н О В И Л:

Истец, Общество с ограниченной ответственностью «М Энд Р Консалтинг Групп», Апастовский район Республики Татарстан, пос. Свияжский обратился с иском к  Ответчику, Обществу с ограниченной ответственностью «МР Девелопмент», г. Казань о взыскании 10 994 092 руб.  52 коп. задолженности.

На основании ст. 51 АПК РФ суд привлек к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований на предмет спора: ГК «Агентство по страхованию вкладов», г. Москва и Общество с ограниченной ответственностью «Новая Нефтехимия»,              г. Казань.

Ответчик не явился, извещен.

На основании п.3 ст. 156 АПК РФ дело рассмотрено в отсутствие ответчика.

Свои исковые требования истец основывает на том, что между истцом и ответчиком были заключены следующие договора:

1) Договор на оказание юридических услуг № 26 от 01.09.2015 года, на основании которого истцом ответчику с 11.06.2015 года и по настоящее время оказываются юридические и бухгалтерские услуги, что подтверждается актами оказанных услуг, подписанных сторонами. За период с 01.10.2015 года по 27.09.2019 года оказанные услуги были ответчиком оплачены частично, в сумме 55 000 руб. (за период с 11.06.2015 года по 30.09.2015 года), долг составил 705 000 руб., которые истец просит взыскать соответчика.

2) Договор займа № 14 от 26.08.2016 года, на основании которого истцом ответчику был предоставлен займ в размере 1 882 000 руб. под 12% годовых со сроком возврата до           31.08.2017 года. Дополнительным соглашением от 01.12.2016 года срок возврата был продлен до 31.12.2017 года. 

В установленные договором сроки займ возвращен не был. Сумма основного долга составила 1 882 000 руб., сумма начисленных процентов составила 676 520,02 руб., которые истец просит взыскать с ответчика.

3) Договор займа № 1 от 19.01.2017 года, на основании которого истцом ответчику был предоставлен займ в размере 1 000 000 руб. под 12% годовых со сроком возврата до           31.12.2017 года. Дополнительным соглашением от 11.04.2017 года сумма займа была увеличена до 4 000 000 рублей. 

В установленные договором сроки займ возвращен не был. Сумма основного долга по договору составила 2 903 374 руб., сумма начисленных процентов составила 760 696,58 руб., которые истец просит взыскать с ответчика.

4) Договор займа № 2 от 24.11.2017 года, на основании которого истцом ответчику был предоставлен займ в размере 3 333 000 руб. под 12% годовых со сроком возврата до           31.12.2018 года.  

В установленные договором сроки займ возвращен не был. Сумма основного долга составила 3 333 000 руб., сумма начисленных процентов составила 735 701,92 руб., которые истец просит взыскать с ответчика.

Ответчик представил письменный отзыв в котором указал, что он подтверждает в целом фактические обстоятельства в части указанной истцом задолженности. Ответчик также указывает, что не имеет возможности погасить задолженность в силу того, что постановлением Приволжского районного суда г. Казани от 13.04.2017 года по делу № 3.6-389/2017 был наложен арест на имущество ответчика (земельные участки, здания), которое является единственным активом ответчика, что не позволяет ему погасить задолженность.

Третьи лица представили письменные пояснения, в которых, возражая против удовлетворения иска, указали следующее. Истец и ответчик являются аффилированными лицами в силу того, что учредителями ответчика, начиная с даты его регистрации              (11.06.2015 г.) и по настоящее время являются ФИО5 и ФИО6. единственным учредителем истца с даты его регистрации и по 19.12.2016 года являлся также ФИО6, при этом деятельность обоих учредителей была также тесно и непосредственно связана с ПАО «Татфондбанк», поскольку оба учредителя в свое время осуществляли обязанности председателя правления Банка, членов Совета директоров. 

Третьи лица полагают, что судебное разбирательство по настоящему делу было инициировано находящимися в опосредованной взаимосвязи между собой лицами, в целях легализации необоснованного требования, основанного на искусственно созданной задолженности, для его использования в будущем в целях контроля процедуры банкротства и увеличения кредиторской задолженности в ущерб конкурсной массе.

Заключенные истцом и ответчиком договора займов третьи лица считают мнимыми, заключенными в отсутствие экономического смысла и целесообразности, преследующими цель компенсационного финансирования аффилированным лицом в силу положений п. 1 ст. 9  Закона «О несостоятельности (банкротстве)».

Заслушав представителей истца и третьих лица, исследовав и проанализировав материалы дела в их совокупности, суд не находит правовых оснований для удовлетворения иска в силу следующего. 

В соответствии со статьей 807 Гражданского кодекса Российской Федерации, по договору займа одна сторона (займодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества. Договор займа считается заключенным с момента передачи денег или других вещей. 

В соответствии с пунктом 2 статьи 808 Гражданского кодекса Российской Федерации, в подтверждение договора займа и его условий может быть представлена расписка заемщика или иной документ, удостоверяющие передачу ему заимодавцем определенной денежной суммы.

Согласно пункту 1 статьи 810 ГК РФ заемщик обязан возвратить займодавцу полученную сумму займа в срок и в порядке, которые предусмотрены договором займа.

Согласно ст. 779 ГК РФ, по договору возмездного оказания услуг исполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги (совершить определенные действия или осуществить определенную деятельность), а заказчик обязуется оплатить эти услуги.

Согласно ч.1 ст. 781  ГК РФ заказчик обязан оплатить оказанные ему услуги в сроки и в порядке, которые указаны в договоре возмездного оказания услуг.

Согласно ч.1 ст. 71 АПК РФ,  Арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. 

Согласно ст.65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле должно доказать те обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. 

Возражая против удовлетворения заявленного требования, третьи лица  указали на то, что договора займов и договор оказания юридических услуг являются мнимыми сделками, поскольку стороны, являясь заинтересованными, не преследовали при исполнении указанных договоров цели достижения заявленных результатов, а их волеизъявление не совпадало с внутренней волей.

Согласно позиции, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 N 308-ЭС16-1475, доказывание факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка. 

При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения. 

Выбор подобной структуры внутригрупповых юридических связей позволяет создать подконтрольную фиктивную кредиторскую задолженность для последующего уменьшения процента требований независимых кредиторов при банкротстве. Подобные факты могут свидетельствовать о подаче кредитором заявления о включении требований в реестр исключительно с противоправной целью уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов (10 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

Если стороны настоящего дела действительно являются аффилированными, к требованию кредитора должен быть применен еще более строгий стандарт доказывания, чем к обычному кредитору. Такой кредитор должен исключить любые разумные сомнения в реальности долга, поскольку общность экономических интересов, в том числе повышает вероятность представления кредитором внешне безупречных доказательств исполнения по существу фиктивной сделки с противоправной целью, например последующего распределения конкурсной массы в пользу «дружественного» кредитора и уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю кредиторов независимых (Определения Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056(6), от 11.09.2017 № 301-ЭС17-4784, от 13.07.2018 № 308-ЭС18-2197), что не отвечает стандартам добросовестного осуществления прав. 

При этом наличие в действиях стороны злоупотребления правом уже само по себе достаточно для отказа во взыскании долга (пункты 1 и 2 статьи 10 ГК РФ, абзац четвертый пункта 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»).

Анализируя представленные в материалы дела договора, суд приходит к выводу, что   договор на оказание юридических услуг № 26 от 01.09.2015 года и договор займа № 14 от 26.08.2016 года заключены аффилированными лицами, поскольку до  19.12.2016 года как у истца, так и у ответчика был общий учредитель ФИО6. Последующие договора,  договор займа № 1 от 19.01.2017 года и договор займа № 2 от 24.11.2017 года, после выхода 19.12.2016 года из состава учредителей ответчика ФИО6 и замены его на           ФИО7, являвшегося руководителем и при ФИО6, заключены находящимися в опосредованной взаимосвязи между собой лицами, имеющими тесные связи в частности через  ПАО «Татфондбанк».

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 ГК РФ сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (мнимая сделка), ничтожна. Данная норма направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота. 

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной. 

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств. Доказательства, обосновывающие требования и возражения, представляются в суд лицами, участвующими в деле, и суд не вправе уклониться от их оценки (статьи 65, 168, 170 АПК РФ).  

Отсюда следует, что при наличии обстоятельств, очевидно указывающих на мнимость сделки, либо доводов стороны спора о мнимости, установление только тех обстоятельств, которые указывают на формальное исполнение сделки, явно недостаточно. 

При рассмотрении вопроса о мнимости договоров, суд не должен ограничиваться проверкой соответствия представленных документов установленным законом формальным требованиям. Необходимо принимать во внимание и иные документы первичного учета, а также иные доказательства. 

Следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее  формальное исполнение (пункт 86 постановления Пленума Верховного Суда РФ от           23.06.2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации"). Данная правовая позиция изложена в Определении Верховного Суда РФ от 25.07.2016 по делу N 305-ЭС16-2411, А41-48518/2014.

Проверяя действительность сделки, исходя из доводов о наличии признаков мнимости сделки и ее направленности на создание искусственной задолженности кредитора, суд должен осуществлять проверку, следуя принципу установления достаточных доказательств наличия или отсутствия фактических отношений. 

В соответствии с Определением Верховного Суда Российской Федерации от 29.10.2018  № 308-ЭС18-9470 по делу № А32-42517/2015 ввиду заинтересованности сторон мнимой сделки в сокрытии действительной цели сделки при установлении признаков мнимости повышается роль косвенных доказательств. 

Судебной оценке подлежат факты несогласованности представленных доказательств в деталях,  противоречия в действиях любой из сторон здравому смыслу или обычно сложившейся практике хозяйственных взаимоотношений в той или иной сфере предпринимательской деятельности, об отсутствии убедительных пояснений разумности в действиях и решениях сторон сделки и прочее. 

Частью 1 статьи 65 АПК РФ установлено, что каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которое оно ссылается как на основание своих требований и возражений. 

В силу статей 67, 68, 71 АПК РФ арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, исходя из их  относимости и допустимости. 

Для квалификации совершенной сделки как мнимой суду следует установить, совпадает ли волеизъявление сторон сделки с их действительной общей волей (Определение Верховного Суда РФ от 29.10.2013 № 5-КГ13-113).

Из материалов дела следует, что предъявленный ко взысканию долг по договору на оказание юридических услуг № 26 от 01.09.2015 года не отвечает свойству реальности. В подтверждение реальности оказания услуг истцом были представлены в материалы дела лишь акты оказания услуг, которые не содержат в себе указания на конкретные услуги, которые были оказаны истцом ответчику по договору в каждом месяце. 

Представленные истцом копии судебных актов, в подтверждение тому, что представитель истца принимал участие в качестве представителя в судебных заседаниях Арбитражного суда РТ и Вахитовского районного суда г. Казани (в делах о банкротстве учредителя ответчика ФИО5) не могут служить доказательством оказания услуг по договору, поскольку раздел 1 договора не содержит в себе указания на поручение ответчиком истцу представление своих интересов в судебных делах и их сопровождение в судах.

Наличие общего аккаунта в целях подготовки и сдачи налоговой отчетности, по утверждению истца, также объективно не свидетельствует об оказании услуг по договору, поскольку может являться следствием аффилированности сторон.

Судом также принимается во внимание, что начиная с октября 2015 года ответчик не осуществлял оплату по договору, но, несмотря на это, истец на протяжении 4-х лет, по словам представителя истца в судебном заседании, продолжал оказывать услуги ответчику не предпринимая при этом никаких попыток к получению ранее образовавшейся задолженности. 

Довод представителя истца со ссылками на положения п.1 ст. 429.4 ГК РФ о том, что договор является «абонентским», предусматривающим обязанность со стороны ответчика ежемесячного внесения оплаты вне зависимости от встречного предоставления ему услуг со стороны истца, суд находит несостоятельным. Так, анализ положений договора с учетом требований ст. 431 ГК РФ показывает, что условия договора производство оплаты ежемесячной платы со стороны ответчика корреспондируют к встречной обязанности истца не только оказать услуги, но и предоставить акт оказанных услуг с отражением объема оказанных услуг. 

Более того, судом принимается во внимание, что ни истцом, ни ответчиком не обоснована вообще потребность в юридических услугах, т.к. из ответа на претензию, данную ответчиком, а также из его отзыва по настоящему делу следует, что с 2017 года ответчик вообще не осуществляет хозяйственную деятельность.

Из изложенного следует, что договор на оказание юридических услуг № 26 от           01.09.2015 года имеет мнимый характер, т.е. совершен лишь для вида, без намерений создать соответствующие ему правовые последствия.

Далее, истец, не предпринимая мер ко взысканию долга по договору на оказание юридических услуг № 26 от 01.09.2015 года, несмотря на наличие не погашенной ответчиком задолженности по этому договору, заключает с ним последовательно еще три договора займа: № 14 от 26.08.2016 года, № 1 от 19.01.2017 года и № 2 от 24.11.2017 года, также последовательно предоставляя по ним ответчику денежные средства, несмотря на то, что ответчиком свои обязательства по возврату ранее выданных заемных средств и уплаты процентов по ним не исполняются. 

Суд также принимает во внимание, что истцом не были раскрыты разумные экономические мотивы совершения указанных сделок. Договора займов заключались истцом, несмотря на его осведомленность об убыточной налоговой отчетности ответчика (согласно балансу за 3 квартал 2016 года убыток составил 2 164 000 рублей), а также осведомленности о наложении ареста на имущество ответчика (земельные участки, здания) постановлением Приволжского районного суда г. Казани от 13.04.2017 года по делу № 3.6-389/2017. 

Такое поведение истца не соответствует нормальному поведению участников гражданского оборота и свидетельствует об иных мотивах в совершении указанных сделок, поскольку заключение договоров займа в подобной ситуации очевидно не имеет для истца экономического смысла и целесообразности

При этом истцом, с момента истечения срока возврата займов, также не предпринималось никаких мер по истребованию денежных средств или взысканию задолженности по договорам займов (напротив, выдавались новые займы). Такое поведение может быть обусловлено не тесными доверительными и партнерскими отношениями, как утверждает представитель истца, а лишь тем. что изъятие предоставленного финансирования повлекло бы для ответчика возникновение непоправимого имущественного кризиса. Не востребование аффилированным, а равно и тесно взаимосвязанным лицом сумм займов в разумный срок после истечения срока, на который он предоставлялся, равно как отказ от реализации права на досрочное истребование займа, предусмотренного договором или законом (п.2 ст. 811, ст. 813 ГК РФ), или  подписание дополнительного соглашения о продлении срока возврата займа, по существу являются формами финансирования должника. Если такое финансирование осуществляется в условиях имущественного кризиса (согласно балансу за 3 квартал 2016 года убыток составил           2 164 000 рублей, наложение ареста на имущество ответчика (земельные участки, здания), отсутствие ведения хозяйственной деятельности), позволяя должнику продолжать предпринимательскую деятельность, отклоняясь от заданного стандарта п.1 ст. 9 Закона «О несостоятельности (банкротстве)» поведения, то оно признается компенсационным с отнесением на контролирующее лицо всех рисков, в том числе и риска утраты данного финансирования на случай объективного банкротства. 

Как указано в пункте 4 (абзац 4) постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке. 

Как указано в пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 Кодекса, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 Кодекса). По смыслу приведенных положений принцип недопустимости злоупотребления правом определяет границы (пределы) гражданских прав и обязанностей. Суть принципа заключается в том, что каждый субъект гражданских прав волен свободно осуществлять права в своих интересах, но не должен при этом нарушать права и интересы других лиц. Действия в пределах предоставленных прав, но причиняющие вред другим лицам, являются в силу данного принципа недозволенными (неправомерными) и признаются злоупотреблением правом. 

В силу ч.1 ст.170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

 Согласно ч.1 ст.167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

С учетом вышеизложенного суд приходит к выводу о том, что договор на оказание юридических услуг № 26 от 01.09.2015 года и договора займа № 14 от 26.08.2016 года № 1 от 19.01.2017 года и № 2 от 24.11.2017 года, являются недействительными, поскольку имеют признаки мнимых сделок, направленных на увеличение подконтрольной кредиторской задолженности с целью возможного последующего уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов, что квалифицируется судом как злоупотребление правом со стороны как истца, так и ответчика

Поскольку договора, положенные истцом в основание иска  признаны судом недействительными, право взыскания требуемой задолженности у истца отсутствует.

Расходы по госпошлине в силу ст. 110 АПК РФ подлежат отнесению на истца.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 110, 112, 167-170, 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд  Республики Татарстан

Р Е Ш И Л:

В иске отказать.

Решение  может быть обжаловано в Одиннадцатый Арбитражный апелляционный суд в месячный срок.

                                                 Судья                                              А.С. Горинов