ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-5857/2021

14 декабря 2022 года

г. Санкт-Петербург

/сд.2

 

Резолютивная часть постановления объявлена 06 декабря 2022 года

Постановление изготовлено в полном объеме 14 декабря 2022 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего И.В. Сотова 

судей Н.В. Аносовой, М.Г. Титовой

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1

при участии: 

представитель Банка ВТБ (ПАО) – ФИО2 по доверенности от 09.11.2021 г. (посредством использования системы веб-конференции)

представитель ФИО3 – Т.В. Непокрытых по доверенности от 28.06.2022 

представитель ФИО4 – ФИО5 по доверенности от 28.06.2022  

представитель ФИО6 – ФИО7 по доверенности от 04.07.2022 г. 

от иных лиц: не явились, извещены

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 13АП-35364/2022) Банка ВТБ (ПАО) на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 05.10.2022 г. по делу № А56-5857/2021/сд.2, принятое

по заявлению финансового управляющего ФИО8 Марии Владимировны 

о признании сделки должника недействительной

ответчики: ФИО3, ФИО4, ФИО6

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) Народицкиса Александрса  (ДД.ММ.ГГГГ г.р., место рождения: гор. Москва; ИНН: 

<

***>;  СНИЛС: 

<

***>)

установил:

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (далее – арбитражный суд) от 08.07.2021 г. (резолютивная часть оглашена 30.06.2021 г.) по настоящему делу, вынесенным вынесенным по результатам рассмотрения заявления (принято к производству суда (возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве) определением арбитражного суда от 10.03.2021г.) должника - Народицкиса Александрса (далее – заявитель, должник, А. Народицкис), в отношении последнего введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утверждена ФИО9, а решением суда от 11.09.2022 г. (резолютивная часть оглашена 09.02.2022 г.) должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утверждена ФИО8 (далее – управляющий).

В ходе последней процедуры, а именно - 19.02.2022 г. – управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительной сделки по отчуждению должником 20 % доли в уставном капитале ООО «Санкт-Петербургский центр промышленного инжиниринга» (далее – Общество, ООО «СПб ЦПИ»), а именно - заключенных 22.09.2020 г. между должником и ФИО3 (далее - ФИО3), ФИО4 (далее - ФИО4) и ФИО6 (далее – ФИО6) соответствующих договоров купли-продажи, а также о применении последствий недействительности сделки в виде восстановления права собственности должника на эту – 20 % - долю (об истребования у ответчиков, соответственно, 10 %, 5 % и 5 % доли); однако, определением суда от 05.10.2022 г. в удовлетворении данного заявления отказано с взысканием с заявителя в доход федерального бюджета 6 000 руб. государственной пошлины.

Последнее определение обжаловано в апелляционном порядке конкурсным кредитором - Банком ВТБ (ПАО) (далее – кредитор, Банк); в жалобе ее податель просит определение отменить, вынести по делу (обособленному спору) новый судебный акт, удовлетворив заявленные требования, настаивая на наличии оснований для признания сделки (сделок) недействительными, исходя, в частности, из того, что в силу актуальных правовых подходов сама по себе недоказанность наличия у должника признаков банкротства на момент ее совершения не исключает квалификацию сделки в качестве подозрительной, применительно к чему Банка указывает на обращение должника с заявлением себя несостоятельным (банкротом) уже через четыре месяца после совершения сделки и наличие у А. Народицкиса обязательств перед Банком в соответствии с договором поручительства за возглавляемое им общество с ограниченной ответственностью «НПО «СПб ЭК», в котором он также являлся и единственным участником, и которое имело задолженность перед кредитором в июле, августе (впоследствие задолженность погашена) и в сентябре (долг по процентом, который так и не был погашен) 2020 г., а в июле 2020 г. должник обращался в Банк с просьбой о реструктуризации задолженности указанного общества, как обращает внимание Банк и на совершение А. Народицкисом в сентябре 2020 г. целого ряда сделок по отчуждение принадлежащих ему ликвидных активов, что в совокупности свидетельствует о наличии у должника цели причинения вреда кредиторам путем совершения сделки.

Также апеллянт полагает доказанным материалами дела и сам факт причинения вреда кредиторам, поскольку якобы полученные должником от ответчиком денежные средств в конкурсную массу не поступили и цели их расходования им не раскрыты, также при значительном периоде времени между совершением сделки и получением этих средств, отсутствии обеспечения (гарантий) исполнения покупателями своих обязательств по оплате и фактическом получении денежных средств не должником, а его доверенным лицом – ФИО10, бывшим сотрудником ООО «НПО «СПб ЭК»; при этом, применительно к аффилированности должника и ответчиков – в подтверждение их осведомленности о цели причинения вреда кредиторам - Банк указывает, что они также являются бывшими сотрудниками ООО «НПО «СПб ЭК», а значит находились в его подчинении и знали и финансовых трудностях этого общества; кроме того, ответчики наряду с ООО «НПО «СПб ЭК», входили в состав иного общества – ООО «ИЦ АСУ-Э», а вместе с А. Народицкисом являлись также и участниками ООО «СПб ЦПИ», доли в котором являлись предметом спорной сделки (сделок).

Помимо этого, кредитор полагает нерыночной цену отчуждения спорных долей (исходя из балансовой стоимости активов Общества и при недоказанности размера его обязательств), что (нерыночные условия сделки), по его мнению, дополнительно подтверждает фактическую аффилированность сторон (опять же с учетом сложившейся судебной практики).

В заседании апелляционного суда представитель Банка, участвуя в нем посредством использования системы веб-конференции, поддержал доводы своей жалобы; ответчики возражали против ее удовлетворения, в т.ч. по мотивам, изложенным в представленных отзывах.

Сам должник и управляющий позиций (отзывов/возражений) по рассматриваемой жалобе не представили (при этом, также поданная управляющим жалоба на пересматриваемый судебный акт была возвращена определением от 06.12.2022 г. ввиду неустранения в установленный судом срок изначально допущенных при ее подаче недостатков в соответствии с определением от 28.10.2022 г.) и в заседание не явились; вместе с тем, о месте и времени судебного разбирательства они считаются извещенными, в т.ч. в силу части 1 статьи 123 Арбитражного процессуального кодекса РФ с учетом разъяснений Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ, содержащихся в пункте 5 постановления от 17.02.2011 г. № 12, и при соблюдении требований абзаца второго части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса РФ, в связи с чем и в соответствии с частью 3 статьи 156 данного Кодекса дело (жалоба) рассмотрено без их участия при отсутствии также с их стороны каких-либо ходатайств с обоснованием невозможности явки в судебное заседание.

Проверив законность и обоснованность обжалуемого определения в порядке, предусмотренном статьями 223, 266, 268 и 269 Арбитражного процессуального кодекса РФ, апелляционный суд пришел к следующим выводам:

В соответствии с пунктом 1 статьи 32 федерального закона от 26.10.2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса РФ дела, о банкротстве юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

При этом, в силу пункта 1 статьи 213.1 Закона о банкротстве, отношения, связанные с банкротством граждан и не урегулированные настоящей главой, регулируются главами I - III.1, VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI настоящего Федерального закона; в частности, согласно пункту 7 статьи 213.9 Закона о банкротстве, финансовый управляющий вправе подавать в арбитражный суд от имени гражданина заявления о признании недействительными сделок по основаниям, предусмотренным статьями 61.2 и 61.3 Федерального закона, а как установлено пунктами 1 и 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 Федерального закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц; право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статье 61.2 или 61.3 Федерального закона основаниям возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина, а заявление об оспаривании сделки должника подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве должника, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве должника (пункт 1 статьи 61.8 этого Закона).

Также, как предусмотрено пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве, сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а кроме того - по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве, при этом, пунктом 3 этой статьи установлено, что правила главы III.1 названного Закона могут применяться к оспариванию действий, направленных на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с гражданским, трудовым, семейным законодательством, законодательством о налогах и сборах, таможенным законодательством Таможенного союза и (или) законодательством Российской Федерации о таможенном деле, процессуальным законодательством Российской Федерации и другими отраслями законодательства Российской Федерации, а в пункте 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23.12.2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.I Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление Пленума № 63) разъяснено, что по правилам этой главы Закона о банкротстве могут, в частности, оспариваться: действия, являющиеся исполнением гражданско-правовых обязательств (в том числе наличный или безналичный платеж должником денежного долга кредитору, передача должником иного имущества в собственность кредитора), или иные действия, направленные на прекращение обязательств (заявление о зачете, соглашение о новации, предоставление отступного и т.п.). 

В данном случае, управляющим установлено, что должником по договору купли – продажи от 22.09.2020 г. было реализовано принадлежащее ему 20 % доли в уставном капитале ООО «СПб ЦПИ» (ИНН 

<

***>) в пользу следующих лиц: 

- 10 % доли номинальной стоимостью 125 000 руб. - ФИО3 по цене 3 210 000 руб.;

- 5 % доли номинальной стоимостью  62 500 руб. - ФИО4 по цене 1605 000 руб.;

- 5 % доли номинальной стоимостью 62 500 руб. - ФИО6 по цене 1605 000 руб.

Оспаривая эту сделку, управляющий указала, что она совершена в течение шести месяцев до возбуждения дела о несостоятельности (банкротстве) должника (его заявление, как указано выше, принято к производству суда определением от 10.03.2021 г.); в 2019 г. Общество получило чистую прибыль в размере 12 099 000 руб.; на 31.12.2019 г. балансовая стоимость его активов составила 72 366 000 руб., в связи с чем, по мнению управляющего, рыночная стоимость 5 % доли не могла составлять меньше балансовой стоимости активов, а именно – меньше 3618 300 руб., а 10 % доли, соответственно - меньше 7 236 600 руб.; в этой связи, по мнению управляющего, поскольку стоимость отчуждаемых долей была значительно занижена, это свидетельствует о недобросовестности покупателей и осведомленности о целях должника причинить вред кредиторам; кроме того, управляющий сослалась на вхождение ответчиков в одну группу лиц с должником, поскольку, помимо совместного участия в ООО «СПб ЦПИ», они также являются участниками ООО «ИЦ «АСУ-Э» с долями 20 %. 

Применительно к признакам банкротства (неплатежеспособности и/или недостаточности имущества) у должника, управляющий указала, что в реестр требований его кредиторов включены требования АО «Банк «Александровский» на сумму 168 766 164 руб. 36 коп.; данное требование возникло из договора поручительства № 0000-3081/1 от 21.05.2020 г., по условиям которого должник отвечал по обязательствам подконтрольной ему организации ООО «НПО «СПб ЭК» по договору кредитной линии № 0000-3081/1 от 21.05.2020 г., и поскольку это общество своих обязательств по возврату кредитных денежных средств своевременно не исполняло, 21.09.2020 г. банк направил в адрес основного должника требование о досрочном, а именно – в срок до 28.09.2020 г. - погашении задолженности в размере 50 000 000 руб.; данное требование основным должником не исполнено, соответственно, по мнению управляющего, с этого момента – с 21.09.2020 г. - у АО «Банк «Александровский» появилось право на предъявление требований к поручителю – А. Народицкиса, а исходя из перечисленных обстоятельств управляющий полагала сделку недействительной на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а также статей 10 (как совершенную при злоупотреблении правом) и 170 (как мнимую) Гражданского кодекса РФ. 

Как установлено пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). 

В этой связи и в силу разъяснений, данных в пунктах 5 и 6 Постановления № 63, предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом, либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника, а цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если имеются одновременно два следующих условия: на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества, и имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в частности, если сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату доли участнику должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий: стоимость переданного в результате совершения сделки составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника; должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы; после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом). 

При определении же вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества, а при определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве, в соответствии с которыми под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника, а под неплатежеспособностью - прекращение исполнения должником части денежных  обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное  недостаточностью денежных средств, 

Таким образом, для признания сделки недействительной по вышеуказанному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред  имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки; в случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.  

Кроме того, как указано в пункте 4 Постановления № 63 и в пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30.04.2009 г. № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30.07.2013 г. № 60), исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам. 

При этом, в силу пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом); в случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом (пункт 2 статьи 10 Гражданского кодекса РФ); для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства того, что совершая сделку, стороны намеревались реализовать какой-либо противоправный интерес, а согласно правовой позиции, изложенной в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 13.09.2011 г. № 1795/11 по делу № А56-6656/2010, под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченных лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение вреда третьим лицам. 

В этой связи для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам, а согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части 1 Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 25), оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации; вместе с тем, по общему правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное; таким образом, презумпция добросовестности является опровержимой. 

Также, пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса РФ предусмотрено, что является ничтожной мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, и по смыслу этой нормы для признания сделки таковой необходимо доказать, что субъекты, совершающие сделку, не желают и не имеют в виду наступление последствий, свойственных ее содержанию, то есть необходимо установление фактических обстоятельств свидетельствующих о том, произошло либо нет возникновение (изменение, прекращение) гражданских прав и обязанностей, при том, что такая сделка характеризуется несоответствием волеизъявления подлинной воле сторон, в связи с чем сделка является мнимой в том случае, если уже в момент ее совершения воля обеих сторон не была направлена на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, то есть необходимо наличие порока воли у обеих сторон сделки. 

В этой связи и оценивая рассматриваемые требования, суд первой инстанции, сославшись, помимо прочего, на повышенные стандарты доказывания в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) – в силу соответствующих правовых подходов, в т.ч. отраженных в судебных актах Верховного Суда РФ, а также обзорах судебной практики, установил, что Общество зарегистрировано в 2017 г.; по состоянию на 22.09.2020 г. его уставной капитал составлял 1 250 000 руб. и участниками являлись А. Народицкис (20 %), ФИО4 (20 %), ФИО6 (20 %) и ФИО3 (20 %), а в результате оспариваемой сделки доля должника полностью перешла к последним трем участникам Общества.

Отклоняя доводы управляющего о нерыночной стоимости отчуждения (со ссылкой на размер чистой прибыли и балансовую стоимость активов), суд полагал, что действующим законодательством не установлен способ расчета рыночной стоимости доли подобный тому, что приводит управляющий, и согласился с позицией ответчиков и должника о том, что управляющим при определении стоимости спорный долей оставлены без внимания состав активов и размер обязательств Общества; в частности, как следует из бухгалтерского баланса, 88 % от всех активов ООО «СПб ЦПИ» составляла дебиторская задолженность в размере 63 698 000 руб.; вместе с тем, управляющим не проведен анализ указанной дебиторской задолженности на предмет определения ее реальной стоимости, так как формально часть указанных требований могла быть уже просрочена к моменту совершения сделки либо включать в себя требования к ликвидированным, несостоятельным или недействующим лицам, и таким образом, существенный процент дебиторской задолженности в составе активов юридического лица должен был повлиять на реальную стоимость долей в уставном капитале Общества. 

Помимо этого, как отметил суд, размер активов Общества только на 19 % превышал размер его кредиторской задолженности, который составлял 60 678000 руб.; следовательно, несмотря на значительный размер активов ООО «СПб ЦПИ» на момент совершения оспариваемой сделки, реальная стоимость его долей должна определяться с учетом его обязательств перед третьими лицам, а кроме того, согласно представленному в материалы дела отчету ООО «Союз независимых оценщиков и консультантов» № 119-С от 09.09.2020 г. об определении величины рыночной стоимости 20 % доли в уставном капитале Общества, эта стоимость составляет 2 787 000 руб., и указанный отчет участвующими в деле лицами не оспорен, управляющим, а равно как и поддерживающим его кредитором - Банком ВТБ - иной отчет не представлен и ходатайств о назначении экспертизы в целях оценки рыночной стоимости доли в уставном капитале Общества не заявлено.

Также судом установлено, что представленными в материалы дела расписками от 30.12.2020 и 30.04.2021 г. ответчики подтвердили передачу денежных средств по сделке ФИО10, на имя которой должником выданы нотариальные доверенности, также представленные в материалы дела, в т.ч. с полномочием на осуществление расчетов по сделкам купли-продажи долей в уставном капитале Общества, что в совокупности (соответствие цены сделки рыночной и наличие доказательств оплаты), по мнению суда, исключает вывод о причинении вреда кредиторам в ее результате, при том, что непередача в конкурсную массу указанных денежных средств со стороны должника не является основанием для возложения ответственности на ответчиков и не свидетельствует о мнимости сделки. 

В этой связи и применительно к факту оплаты суд исходил из того, что в силу положений статьи 68 Арбитражного процессуального кодекса РФ единственным допустимым доказательством в данном случае может быть лишь оригинал расписки; вместе с тем, даже оригинал расписки не может являться достаточным доказательством реального исполнения обязательств покупателя по передаче денежных средств по договору купли-продажи, а доказыванию, ввиду этого, с учетом также подлежащих применению по аналогии (пункт 1 статьи 6 Гражданского кодекса РФ) разъяснений в абзаце 3 пункта 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22.06.2012 г. № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», подлежат также факты расходования должником полученных средств и наличия у покупателей финансовой возможности для исполнения обязанности по уплате покупной цены, применительно к чему (последнему обстоятельству) суд признал наличие таких доказательств (ответчиками представлены налоговые декларации и справки 2-НДФЛ, согласно данным которых у ответчиков имелись соответствующие доходы).  

Применительно к наличию у должника признаков банкротства (неплатежеспособности и/или недостаточности имущества) на момент совершения сделки суд исходил из того, что А. Народицкисом действительно был заключен договор поручительства с ПАО Банк ВТБ от 14.12.2018 г., а согласно выводам ФИО12 ского районного суда города Санкт-Петербурга, сделанным в решении от 16.06.2021 г. по делу № 2-2237/2021, ООО «НПО «СПб ЭК», за которое поручился должник по договору от 14.12.2018 г., в период с декабря 2018 г. по конец сентября 2020 г. (то есть в течение 1,5 лет, а также в рассматриваемый период - весь 2019 г.) надлежащим образом исполняло свои обязательства по кредитному договору, заключенному с ПАО Банк ВТБ, что исключало привлечение должника к ответственности как поручителя, как согласился суд и с позицией ответчиков о том, что совершение оспариваемой сделки не могло привести к неплатежеспособности должника или недостаточности его имущества, поскольку сделка была совершена на рыночных условиях. 

С учетом этого же суд также отклонил доводы Банка ВТБ об осведомленности ответчиков о неплатежеспособности должника, исходя в этой части также из положений части 1 статьи 45 Федерального закона от 08.02.1998 г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», статьи 19 Закона о банкротстве и отсутствия в данном случае доказательств такой осведомленности, так как, по мнению суда, участие в одном обществе не свидетельствует об осведомленности ответчиком о наличии у должника признаков неплатежеспособности и о намерении совершить сделку с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, и поскольку в рассматриваемом случае совокупность обстоятельств для признания оспариваемой сделки недействительной по основаниям, установленным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, не доказана, заявление финансового управляющего не подлежит удовлетворению, как, равным образом, суд не усмотрел оснований для квалификации в рамках настоящего обособленного спора сделки как недействительной по основаниям статей 10 и 168 Гражданского кодекса РФ, исходя, в частности, из того, что положения о недействительности сделок, совершенных при наличии признаков злоупотребления правом, предусмотренные этими нормами, представляют собой общие основания их недействительности, по отношению к специальным основаниям недействительности, установленным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, ввиду чего квалификация сделок в рамках дела о банкротстве по этим – общим - основаниям возможна только в случае, если пороки ее совершения выходят за пределы диспозиции специальной нормы пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, правовая позиция о чем также отражена в соответствующих судебных актах высших судебных инстанций.

В этой связи суд отметил, что на какие-либо действия сторон, которые могли бы быть квалифицированы как злоупотребление правом и не охватывались бы составом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, управляющим не указано, как не представлено им и доказательств, подтверждающих несовпадение волеизъявления сторон сделки с их внутренней волей при совершении сделки, фактическое исполнение иной, юридически не оформленной (прикрываемой) сделки, и отсутствия воли сторон на достижение правового результата по сделке. 

Апелляционный суд не усматривает оснований для переоценки выводов суда (в т.ч. в силу непредоставления на данной стадии процесса - апелляционного рассмотрения - каких-либо дополнительных доводов и доказательств, позволяющих сделать вывод о допущенной судом первой инстанции судебной ошибки в этой части) применительно к отсутствию условий для квалификации сделок как ничтожных по общегражданским основаниям (наличие обстоятельств, которые бы не позволяли квалифицировать сделку, как недействительную по специальным основаниям, предусмотренным, в частности, пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, и в то же время, одновременно охватывались бы диспозициями этих – статей 10, 168, 170 и т.д. Гражданского кодекса РФ - норм), а также нерыночной цене спорной сделки (доводы Банка в этой части, как и управляющего надлежаще – документально и со ссылкой на соответствующие правовые нормы - не подтверждены).

Вместе с тем апелляционный суд исходит из того, что условия сделки в совокупности со всеми сопутствующими обстоятельствами позволяют признать ее недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве – как подозрительную, исходя из того, что предусмотренные этой нормой и приведенными выше разъяснениями обстоятельства содержат презумции, влекущие установленность тех или иных условий, предусмотренных этой нормой, в то же время, отсутствие этих обстоятельств (презумций) само по себе не исключает возможность квалификации сделки как подозрительной и направленной на причинение вреда кредиторам, а именно – вывод активов должника в преддверии банкротства.

В частности, в силу актуальных на данный момент правовых подходов в сложившейся судебной практике, в т.ч. поддержанныхй (выработанных) Верховным Судом РФ (в частности – в определении от 12.03.2019 г. № 305-ЭС17-11710, от 01.10.2020 г. № 305-ЭС19-20861 (4) по делу № А40-158539/2016 и т.д.) сама по себе недоказанность признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует возможность квалификации такой сделки в качестве подозрительной, а цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказана и иным путем, в том числе на общих основаниях (статьи 9 и 65 Арбитражного процессуального кодекса РФ), как исходит суд и из того, что в соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 23.08.2019 г. № 304-ЭС15-2412(19), положения статьи 61.2 Закона о банкротстве необходимы, в первую очередь, для того, чтобы посредством аннулирования подозрительных сделок ликвидировать последствия вреда, причиненного кредиторам должника после вывода активов последнего, то есть квалифицирующим признаком таких сделок является именно наличие вреда кредиторам, уменьшение конкурсной массы в той или иной форме, а в целях определения того, повлекла ли сделка вред, поведение должника может быть соотнесено с предполагаемым поведением действующего в своем интересе и в своей выгоде добросовестного и разумного участника гражданского оборота. 

Так, если сделка, скорее всего, не могла быть совершена таким участником оборота, в первую очередь, по причине ее невыгодности (расточительности для имущественной массы), то наиболее вероятно, что сделка является подозрительной, и напротив - если есть основания допустить, что разумным участником оборота могла быть совершена подобная сделка, то предполагается, что условий для ее аннулирования не имеется. 

В этой связи необходимо учитывать, что кроме стоимостных величин при квалификации сделки во внимание должны приниматься и все иные обстоятельства ее совершения, указывающие на возможность получения взаимной выгоды сторонами, то есть суд должен исследовать контекст отношений должника с контрагентом для того, чтобы вывод о подозрительности являлся убедительным и обоснованным (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 15.02.2019 г. № 305-ЭС18-8671(2)), при том, что опять же в силу правовых подходов, сформулированных в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 30.07.2020 г. № 310-ЭС18-12776(2), гражданское законодательство основывается на презюмируемой разумности действий участников гражданских правоотношений; вместе с тем, разумность стороны гражданско-правового договора при его заключении и исполнении означает проявление этой стороной заботливости о собственных интересах, рациональность ее поведения исходя из личного опыта данной стороны, в той ситуации, в которой она находится, существа правового регулирования заключенной ею сделки и сложившейся практики взаимодействия таких же участников гражданского оборота при сходных обстоятельствах, а согласно правовой позиции, сформулированной в определении Верховного Суда РФ от 22.12.2016 г. № 308-ЭС16-11018 по делу № А22-1776/2013, отчуждение имущества, не имеющего недостатков, по цене, заниженной многократно, очевидно свидетельствует о заключении сделки с целью вывода ликвидного имущества, что, в свою очередь, не может не порождать у любого добросовестного и разумного участника гражданского оборота сомнений относительно правомерности отчуждения, а поэтому покупатель, проявляя обычную степень осмотрительности, должен при заключении подобной (подозрительной, в т.ч. в силу ее цены) сделки предпринять дополнительные меры, направленные на проверку обстоятельств, связанных со стоимостью имущества.

Применительно к этим правовым позициям апелляционный суд отмечает, что в рассматриваемом случае, А. Народицкис действительно формально не отвечал признакам банкротства (неплатежеспособности/недостаточности имущества), и в частности – к нему какие-либо требования со стороны кредиторов предъявлены не были; однако, как указано выше, он, в то же время, является единственным участником ООО «НПО «СПб ЭК» и до признания указанного общества банкротом он же являлся его единоличным исполнительным органом, а в реестр требований кредиторов должника включены требования АО «Банк «Александровский» на сумму  168 766 164 руб. 36 коп., возникшие из договора поручительства № 0000-3081/1 от 21.05.2020 г., по условиям которого должник отвечал по обязательствам подконтрольной ему организации ООО «НПО СПб ЭК» по договору кредитной линии № 0000-3081/1 от 21.05.2020.

При этом, согласно расчетам задолженности А. Народицкиса по договорам поручительства, ООО «НПО «СПб ЭК» имело просроченную задолженность по уплате процентов по кредитным соглашениям уже за июль и август 2020 г. (хотя и погашенную впоследствие), а за сентябрь 2020 г. у данного общества образовалась задолженность по уплате процентов по соответствующим кредитным обязательствам, так в итоге и не погашенная (включена  реестр), и таким образом, на момент совершения оспариваемой сделки у подконтрольного должнику общества имелась значительная задолженность перед банком, о которой, А. Народицкису как единоличному исполнительному органу общества было известно, при этом должник, являясь также поручителем по кредитным обязательствам общества, имея значительный объем обязательств, и осознавая возможность предъявления соответствующих требований, вывел ликвидное имущество во избежание обращения на него взыскания.

В этой связи суд отмечает, что наряду со спорной (оспариваемой в рамках настоящего обособленного спора) должник фактически одномоментно (в течение непродолжительного периода времени) произвел отчуждение иных принадлежащих ему высоколиквидных активов, и в частности – по договору купли-продажи от 28.09.2020 г. с ФИО11 в пользу последнего должником было отчуждено нежилое помещение, расположенное по адресу: г. Санкт-Петербург, ФИО12, Колокольный переулок, д. 5, лит А, помещение 18-Н, площадью 101 кв.м., кадастровый номер 78:42:0018238:7297 (данный договор признан недействительной сделкой также на основании норм статьи 61.2 Закона о банкротстве в рамках настоящего дела – о несостоятельности (банкротстве) А. Народицкиса - в соответствии с определением арбитражного суда от 22.07.2022 г. по делу (обособленному спору) № А56-5857/2021/сд.1, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 23.11.2022 г.); кроме того, им был заключен целый ряд иных сделок: по отчуждению 100 %  доли в уставном капитале  ООО «Тяжпромэлектропроект ЭК» в пользу ФИО13, 50 % доли в уставном капитале ООО «СПБЭК-Майнинг» в пользу  ФИО14 и т.д. – споры по оценке действительности (обоснованности/законности) которых на данный момент находятся на рассмотрении в суде первой инстанции.

Также суд обращает внимание на отсутствие со стороны должника (как в суде первой инстанции, так и при рассмотрении настоящей апелляционной жалобы) действий по раскрытию мотивов отчуждения принадлежащих ему спорных долей именно на тот момент и целей расходования полученных им денежных средств, что само по себе, действительно, как правомерно полагают ответчики, не может быть поставлены им в вину, но что в совокупности с иными обстоятельствами влечет обоснованные и надлежащим образом не опровергнутые сомнения в реальной цели спорных сделок, применительно к чему вызывает вопрос и порядок расчетов сторон по оспариваемой сделке – через доверенное лицо должника - О.П.  ФИО10 – и двумя платежами - от 30.12.2020 и 30.04.2021 г., значительно по времени отстоящими от момента заключения сделки и максимально приближенными  к моменту обращения должника в арбитражный суд с заявлением о признании его несостяотельным (банкротом) и возбуждения соответствующего дела. 

И наконец, суд исходит из вхождения должника и ответчиков в одну группу лиц, что не позволяет квалифицировать их в качестве аффилированных (заинтересованных) в понимании статьи 19 Закона о банкротстве, но в то же время позволяет в достаточной степени достоверно предположить, что ответчики знали (действуя с должной степению разумности, осмотрительности и добросовестности, должны были знать) о финансовых проблемах возглавляемого А. Народицкисом общества - ООО «НПО «СПб ЭК», по обязательствам которого он поручился, и его реальных целях при отчуждении имущества, поскольку, помимо совместного участия в уставном капитале ООО «СПб ЦПИ», они наряду с последним и самим должником, входили в состав иного общества – ООО «ИЦ АСУ-Э», а кроме того – ранее являлись работниками Общества (что им документально не опровергнуто), что свидетельствует о тесной связи деятельности (в т.ч. коммерческой, трудовой, личной и т.д.) между должником и ответчиками.

Таким образом, по мнению суда, материалами дела подтверждается наличие всех условий для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона, в связи с чем обжалуемое определение, как принятое при неполном исследовании фактических обстоятельств (материалов) дела и – как следствие –  несоответствии изложенных в нем выводов этим обстоятельствам (материалам) и неправильном применении норм материального права, подлежит отмене с принятием нового судебного акта – об удовлетворении - в силу изложенного - заявленных управляющим требований, в т.ч. с применением последствий недействительности сделок, а кроме того - с взысканием с ответчиков в равных долях в доход бюджета государственной пошлины по заявленным требованиям, отсрочка по оплате которой (этой пошлины) была предоставлена управляющему при подаче своего заявления, а в пользу подателя рассматриваемой апеплляционной жалобы – понесенных им расходов по оплате пошлины за ее подачу.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 110, 112, 266, 268, 270, 271 и 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 05.10.2022 г. по делу № А56-5857/2021/сд.2 отменить.

Заявление финансового управляющего ФИО8 удовлетворить.

Признать недействительными сделками договоры купли-продажи долей в уставном капитале ООО «Санкт-Петербургский центр промышленного инжиниринга» (ИНН 

<

***>) в размере 10, 5 и 5 %, заключенные 22.09.2020 г. между Народицкисом Александрсом и ФИО3, ФИО4 и ФИО6.

В порядке применении последствий недействительности сделок прекратить право собственности ФИО3, ФИО4 и ФИО6 на, соответственно, 10, 5 и 5  % долей в уставном капитале ООО «Санкт-Петербургский центр промышленного инжиниринга» (ИНН 

<

***>). 

Восстановить право собственности Народицкиса Александрса на 20 % доли в уставном капитале ООО «Санкт-Петербургский центр промышленного инжиниринга» (ИНН 

<

***>). 

Взыскать с ФИО3, ФИО4 и ФИО6 в доход федерального бюджета по 2 000 руб. государственной пошлины по заявлению с каждого. 

Взыскать с ФИО3, ФИО4 и ФИО6 в пользу Банка ВТБ (ПАО) по 1 000 руб. расходов по оплате государственной пошлины по апелляционной жалобе с каждого. 

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Председательствующий

И.В. Сотов

 

Судьи

 

Н.В. Аносова

М.Г. Титова