ВОСЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

№ 18АП-9553/2024

г. Челябинск

19 декабря 2024 года

Дело № А76-14569/2021

Резолютивная часть постановления объявлена 05 декабря 2024 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 19 декабря 2024 года.

Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Журавлева Ю.А., 

судей  Волковой И.В., Поздняковой Е.А.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Ромадановой М.В., рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную  жалобу общества с ограниченной ответственностью «Полиолефин-Урал» на определение Арбитражного суда Челябинской области от 21.06.2024 по делу № А76-14569/2021 об отказе в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности.

В заседании, в том числе посредством веб-конференции приняли участие представители:

общества с ограниченной ответственностью «Полиолефин-Урал» - ФИО1 (паспорт; доверенность), ФИО2 (паспорт, доверенность); ФИО3 (паспорт, доверенность);

конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Промполимер» - ФИО4  – ФИО5 (паспорт, доверенность);

ФИО6 - ФИО7 (паспорт; доверенность);

общества с ограниченной ответственностью «Композит групп», общества с ограниченной ответственностью «Композит групп Челябинск», ФИО8, ФИО9 – ФИО10 (паспорт, доверенности).

Иные лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично путем размещения указанной информации на официальном сайте Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет; явку представителей в судебное заседание не обеспечили.

В соответствии со статьями 123, 156 АПК РФ дело рассмотрено судом апелляционной инстанции в отсутствие неявившихся лиц.

определением Арбитражного суда Челябинской области от 28.05.2021 возбуждено дело о банкротстве ООО «Промполимер» на основании заявления Межрайонной ИФНС России № 22 по Челябинской области. 

Далее, в арбитражный суд 24.05.2021 обратилось ООО «Полиолефин-Урал» с заявлением о признании ООО «Промполимер» несостоятельным (банкротом). Заявление ООО «Полиолефин-Урал» принято к производству суда определением от 02.07.2021, делу присвоен номер А76-17030/2021. 

Определением от 08.07.2021 судом объединены в одно производство дела о банкротстве № А76-14569/2021 и № А76-17030/2021 для совместного рассмотрения, объединенному делу присвоен номер А76-14569/2021. 

Определением от 13.09.2021 в отношении должника введена процедура, применяемая в деле о банкротстве – наблюдение, временным управляющим утверждена ФИО4. 

Решением от 20.01.2022 в отношении должника введена процедура, применяемая в деле о банкротстве – конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена ФИО4. 

Информационное сообщение о введении в отношении должника процедуры банкротства опубликовано сайте ЕФРСБ от 24.01.2022 номер публикации 8071715. 

Конкурсный управляющий ФИО4 22.12.2022 обратилась в суд с заявлением, в котором просил:

- привлечь к субсидиарной ответственности ФИО6, ФИО9, ФИО8, ООО «Композит групп», ООО «Композит групп Челябинск» по обязательствам ООО «Промполимер»;

 - взыскать солидарно с ФИО6, ФИО9, ФИО8, ООО «Композит групп», ООО «Композит групп Челябинск» в пользу ООО «Промполимер» денежные средства в размере 21 756 801 руб. 14 коп.

Определением от 27.12.2022 заявление конкурсного управляющего принято к производству суда, очередное судебное заседание по его рассмотрению назначено на 30.05.2024, в котором в порядке ст. 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) объявлялся перерыв до 05.06.2024. 

Конкурсный управляющий в судебном заседании заявленные требования поддержал в полном объеме, указывая на наличие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве за невозможность погашение реестра требований кредиторов в результате совершения бенефициарами должника действий, приведших к утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований. Так, конкурсный управляющий ссылается на то, что должник, а также входящие в одну группу с должником ООО «Композит групп» и ООО «Композит групп Челябинск», управляемые ответчиками-физическими лицами, осуществляли деятельность по принципу разделения бизнеса на центры прибыли и убытков, где должник являлся центром убытков, нес расходы на аренду общих площадей, необоснованно приобретал товар не относящийся к его прямой производственной деятельности, который в последующем также безосновательно выбыл из владения должника. Данная схема взаимоотношения привела к тому, что ООО «Промполимер» накапливало долг перед своим основным кредитором ООО «Полиолефин-Урал», что и привело должника к последующему банкротству. Также конкурсный управляющий указывает на несоблюдение ФИО6 обязанности обратиться в суд с заявлением о банкротстве должника.

 Представители кредитора ООО «Полиолефин-Урал» заявление конкурсного управляющего поддержали, ссылаясь на недобросовестное поведение ответчиков при исполнении обязательств перед данным кредитором, которые имея фактическую возможность расплатится по долгам с ООО «Полиолефин-Урал» всячески уклонялись от такого исполнения, в том числе вводя кредитора в заблуждение, путем заключения сфальсифицированных договоров поручительства. 

Представитель ФИО6 в судебном заседании требования конкурсного управляющего отклонил, указывая на отсутствие совокупности условий для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности, сослался на объективный характер банкротства, который явился следствием падения в 2019 году спроса на производимый должником товар (стрейч-пленка), закончившийся неудачей опыт внедрения в деятельность должника новых направлений производства продукции из стекловолокна, а также последующий экономический кризис, вызванный пандемией в 2020 году, что привело к окончательной невозможности рассчитаться с кредиторами. 

Представитель ответчиков - ФИО9, ФИО8, ООО «Композит Групп Челябинск» и ООО «Композит групп» представил возражения на заявление конкурсного управляющего и доводы кредитора ООО «Полиолефин-Урал», указывая на ошибочность выводов конкурсного управляющего о том, что ответчики принадлежат к одной группе компаний, что на самом деле не соответствует действительности и не подтверждено относимыми и допустимыми доказательствами. Действительно, ООО «Композит групп», ООО «Композит групп Челябинск» в определенный период времени имели стабильные хозяйственные взаимоотношения с ООО «Промполимер», однако имели разные направления в производстве изделий из стекловолокна из различных исходных материалов, что опровергает выводы конкурсного управляющего и кредитора о том, что приобретенное должником стекловолокно в 2016-2017 фактически безвозмездно передано в пользу ООО «Композит Групп Челябинск» и ООО «Композит групп», которые использовав его в производственной деятельности и получили прибыль, тогда как на должнике остались только расходы по покупке спорного сырья. Более того, представитель ответчиков указывает на то, что ООО «Композит Групп Челябинск» и ООО «Композит групп» самостоятельно несло расходы на свою производственную деятельность, оплачивало аренду, приобретало исходные материалы, что в итоге не опровергнуто конкурсным управляющим и кредитором ООО «Полиолефин-Урал». Таким образом, ФИО9, ФИО8, ООО «Композит Групп Челябинск» и ООО «Композит групп» никогда не являлись контролирующими должника лицами, либо лицами, получающими выгоду от деятельности ООО «Промполимер».

Определением суда от 21.06.2024 (резолютивная часть от 05.06.2024) в удовлетворении заявления отказано.

Не согласившись с принятым определением суда от 21.06.2024, ООО «Полиолефин-Урал» обратилось в Восемнадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просило обжалуемый судебный акт отменить. 

В обоснование доводов апелляционной жалобы ее податель указал на то, что ответчики ФИО9, ФИО8 являлись учредителями ООО «Промполимер» в период с 2013 года по ноябрь 2018 года с совокупной долей в уставном капитале - 66,66%, а значит имели возможность влиять на принимаемые ФИО6 управленческие решения. Такое влияние подтверждается приобщенным в материалы дела протоколом об одобрении крупной сделки с ООО «Полиолефин-Урал». Период потери должником платежеспособности предшествовал дате выхода из состава участников должника лиц, привлекаемых к субсидиарной ответственности. В это же время ФИО9 является единственным учредителем и директором ООО «Композит групп»; является учредителем с 50% долей в уставном капитале и директором ООО «Композит групп Челябинск». ФИО8 является учредителем с 50% долей в уставном капитале ООО «Композит групп Челябинск». 

В контексте рассматриваемого дела за период с 2016г. по 2018г. контролирующими должника лицами были произведены документально необоснованные расходы. Так, из проведенного конкурсным управляющим анализа расчетных счетов должника ООО «Промпролимер» выявлено снятие с расчетных счетов в период 2016-2018гг. по корпоративной карте Альфа-банка через банкоматы 10 755 242 руб. без подтверждающих документов. А также оплата транспортных и прочих услуг в период 2016-2018гг. в размере 10 512 182 руб. без первичных подтверждающих документов на компании, ликвидированных в 2019-2020гг., имевших признаки «однодневок», при наличии задолженности перед кредитором в размере 7 623 500 руб. Учитывая, что на 31.12.2017 должник имел задолженность перед кредитором в размере 7 623 500 руб., такое поведение контролирующих должника лиц нельзя назвать осмотрительным и добросовестным. Кредитор полагает, что суд не принял во внимание, как привела реализация руководителя должника своих полномочий к негативным для него и его кредиторов последствиям и как такая реализация привела к кардинальному изменению структуры имущества должника.

         В дополнительных пояснениях апеллянт представил подробный расчет суммы долга в размере 10 479 532 руб. 50 коп., возникшей после истечения срока для исполнения обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве. По мнению апеллянта, хотя указанные действия ФИО6 и могут быть квалифицированы как убытки, с учетом сумм задолженности перед кредиторами и наступившими последствиями, они должны быть квалифицированы как действия, ставшие объективной причиной банкротства. В пояснениях к апелляционной жалобе также содержатся доводы апеллянта относительно оснований привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности по правилам ст. 61.12 Закона о банкротстве. Поскольку после 01.05.2018 у должника возникли обязательства перед кредитором на сумму 10 479 532 руб. 50 коп., ФИО6 подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по правилам п. 2 ст. 61.12 Закона о банкротстве в сумме не менее чем 10 479 532 руб. 50 коп.

Определением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.06.2024 апелляционная жалоба принята к производству, судебное разбирательство назначено на 01.08.2024.

До начала судебного заседания, посредством системы подачи документов в электронном виде «Мой Арбитр», от конкурсного управляющего ФИО4 поступил отзыв на апелляционную жалобу, с доказательствами его направления в адрес лиц, участвующих в деле.

Однако, судом апелляционной инстанции установлено, что отзыв конкурсного управляющего подан, посредством системы подачи документов в электронном виде «Мой Арбитр», через учетную запись апеллянта.

До начала судебного заседания, посредством системы подачи документов в электронном виде «Мой Арбитр», от апеллянта поступили дополнения к апелляционной жалобе, с приложением копии судебного акта, с доказательствами направления в адрес лиц, участвующих в деле, а также дважды поступили возражения на отзыв ФИО6 (идентичного содержания), с доказательствами направления в адрес лиц.

До начала судебного заседания, посредством системы подачи документов в электронном виде «Мой Арбитр», от ответчиков поступил отзыв на апелляционную жалобу, с доказательствами его направления в адрес лиц, участвующих в деле.

Поступившие документы, за исключением дополнений к апелляционной жалобе, а также возражений на отзыв, приобщены к материалам дела.

Определением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.08.2024  судебное разбирательство по рассмотрению апелляционной жалобы отложено на 05.09.2024.

До начала судебного заседания от ООО «Полиолефин-Урал» поступили дополнения к апелляционной жалобе с доказательствами направления в адрес лиц, участвующих в деле, возражения на отзыв ФИО6

Представитель ФИО6 в судебном заседании пояснил, что получал в свой адрес дополнения к апелляционной жалобе.

Поступившие документы к материалам дела в порядке статей 262, 268 АПК РФ.

В судебном заседании представитель апеллянта не смог ответить на вопросы суда. 

Определением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.09.2024  судебное разбирательство по рассмотрению апелляционной жалобы отложено на 03.10.2024.

Определением заместителя председателя Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.10.2024 в составе суда, рассматривающего дело, произведена замена судьи Поздняковой Е.А., находящейся в отпуске, на судью Забутырину Л.В. В связи с чем, рассмотрение апелляционной жалобы начато с самого начала.

До начала судебного заседания от апеллянта поступили дополнительные доказательства, в приобщении которых на основании статьи 268 АПК РФ отказано, ввиду отсутствия уважительных причин их непредставления в суд первой инстанции.

Определением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 03.10.2024  судебное разбирательство по рассмотрению апелляционной жалобы отложено на 14.11.2024.

В соответствии с п.2 ч.3 ст.18 АПК РФ и п.37 Регламента арбитражных судов в составе суда произведена замена судьи Забутыриной Л.В., находящейся на учебе, в составе суда на судью Позднякову Е.А.

Поступившие до начала судебного заседания от ООО «Полиолефин-Урал», ФИО6, ООО «Промполимер» дополнительные доказательства в обоснование позиций сторон приобщены к материалам дела.

В судебном заседании представители ООО «Полиолефин-Урал» не смогли дать пояснений относительно расчета задолженности для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности.

Определением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.11.2024  судебное разбирательство по рассмотрению апелляционной жалобы отложено на 05.12.2024.

Указанным определением апеллянту предложено представить суду расчет задолженности, возникшей после 01.05.2018, подлежащей учету для целей привлечения к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.12 Закона о банкротстве, с указанием периода и размера возникновения задолженности.

Поступившие до начала судебного заседания от общества письменные пояснения приобщены к материалам дела.

В судебном заседании заслушаны пояснения представителей лиц, участвующих в обособленном споре.

Законность и обоснованность судебного акта проверены судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, ООО «Промполимер» (ИНН 

<

***>) зарегистрировано в качестве юридического лица 12.02.2013 и состоит на налоговом учете в Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 22 по Челябинской области. Основной вид деятельности должника - Производство изделий из пластмасс (ОКВЭД 22.2). 

Из пояснений представителей сторон, данных в ходе судебного разбирательства следует, что основным видом деятельности ООО «Промполимер» являлось производство стрейч-пленки из давальческого сырья (гранул), приобретаемого у основного контрагента должника ООО «Полиолефин-Урал» с использованием оборудования - 3-5 слойная экструционная линия (модель CL-65/90/65A). 

Участниками должника до 21.11.2018 являлись: ФИО6 с долей участия 33,34%, ФИО9 с долей участия 33,33 %, ФИО8 с долей участия 33,33%. 

Руководителем за весь период деятельности должника, а также единственным участником должника с 22.11.2018 являлся ФИО6.

 ФИО9 в свою очередь является директором и единственным участником ООО «Композит групп» (ИНН 

<

***>), а также директором  ООО «Композит групп Челябинск» (ИНН 

<

***>) с долей участия в уставном капитале последнего – 50%.

ФИО8 принадлежит 50% доли в уставном капитале ООО «Композит групп Челябинск» (ИНН 

<

***>).

 В качестве оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ООО «Композит Групп Челябинск», ООО «Композит групп», ФИО9 и ФИО8 конкурсный управляющий должника и кредитор - ООО «Полиолефин-Урал», указывают на то, что названные лица, являются лицами, контролирующими должника, получившие имущественную выгоду в результате взаимоотношений с должником, поскольку между должником и данными юридическими лицами была построена модель хозяйственных взаимоотношений по принципу разделения бизнеса на центры прибыли и убытков, в котором ООО «Промполимер» выступал центром убытков.

В качестве оснований для привлечение ФИО6 к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий и кредитор вменяют действия, приведшие к невозможности погашения требований кредиторов, в том числе действия по безвозмездному выводу продукции, приобретенной у ООО «Стекловолокно» в период с 13.07.2016 по 19.06.2017 на сумму 7 287 950 руб. 29 коп.; заключению безвозмездных сделок, признанных недействительными в процедуре конкурсного производства; непередача конкурсному управляющему документации по финансово-хозяйственной деятельности должника, что привело к невозможности проведения действий по формированию конкурсной массы; несвоевременная подача заявления о банкротстве в суд.

Кроме того, кредитор ООО «Полиолефин-Урал» ссылается на то, что действия ФИО6 по фальсификации договоров поручительства в 2017 году с иными участниками должника являются основанием для его привлечения к субсидиарной ответственности, поскольку представление договоров поручительства, как подписанных ФИО9 и ФИО8, привело к введению в заблуждение кредитора, который принимая во внимание наличие таких договоров, продолжил поставку продукции, не смотря на наличие существенного размера задолженности.  

 отклоняются судом, поскольку судом не установлено, что подписи на договорах поручительства с ФИО9 и ФИО8 сфальсифицированы именно ФИО6, и что заключение данных договоров было обусловлено намерением ответчика совершить какиелибо действия по выводу имущества во вред кредиторам, таких действий судом в рамках настоящего обособленного спора не установлено, напротив после заключения договора поручительства в 2017 года должник и кредитор продолжали осуществлять хозяйственные взаимоотношения на протяжении более двух лет

Из анализа финансово-хозяйственной деятельности должника, подготовленной конкурсным управляющим следует, что с 2016 по 2019 года наблюдается снижение выручки должника. Так, в 2016 году выручка должника составляла 77 097 тыс. руб., в 2017 году – 76 165 тыс.руб., в 2018 году – 51 342 тыс.руб., в 2019 году – 13 168 тыс. руб. (без учета выручки от продажи оборудования (основных средств), участвовавшего в производственной деятельности ООО «Промполимер».

Согласно налоговой отчетности, размещенной на публичном ресурсе https://bo.nalog.ru/ на 31.12.2019 баланс должника по разделу «Актив» составлял 25 330 тыс.руб., в том числе: материальные внеоборотные активы – 6 741 тыс.руб., запасы – 10 265 тыс. руб., денежные средства и эквиваленты – 183 тыс. руб., финансовые и другие оборотные активы – 8 141 тыс. руб. 

На 31.12.2020 баланс должника сдан в налоговый орган с нулевыми показателями по разделу «Актив», в ходе процедуры конкурсного производства наличие у должника в 2018 г. активов не выявлено.

Между ООО «Полиолефин-Урал» (поставщик) и ООО «Промполимер» (покупатель) 14.04.2016  заключен договор поставки продукции № 14-16. В рамках данного договора поставки поставщик в период с 2019 по 2019 год поставлял в адрес должника давальческое сырье – гранулы для производства стрейч-пленки. 

Сумма задолженности перед кредитором на 23.09.2016 составляла 2 218 000 руб., на 30.12.2016 – 3 055 000 руб., на 30.12.2017 – 9 898 321 руб., на 30.12.2018 – 9 393 832 руб., на 16.02.2021 – 10 479 532 руб.

Поскольку задолженность перед ООО «Полиолефин-Урал» увеличивалась, кредитор потребовал от должника дополнительные гарантии погашения образовавшейся задолженности в виде заключения договоров поручительства. Посредством электронного документооборота в адрес ООО «Полиолефин-Урал» направлены договоры поручительства, заключенные с третьими лицами: 

- № 14-16/1П от 27.11.2017 с ФИО6,

- № 14-16/2П от 27.11.2017 с ФИО8, 

- № 14-16/3П от 27.11.2017 с ФИО9 

Вступившим в законную силу решением Тракторозаводского районного суда г. Челябинска от 21.01.2021 по делу № 2-6/2021 рассмотрен иск ООО «Полиолефин-Урал» к ООО «Промполимер», ФИО8, ФИО9, с ООО «Промполимер» в пользу ООО «Полиолефин-Урал» взыскана задолженность по договору поставки от 14.04.2016 № 14-16 за период с 01.01.2019 по 31.12.2019 в сумме 18 644 867 руб. 67 коп., в том числе 9 401 600 руб. 50 коп. – основной долг, 9 183 267 руб. 17 коп. - пени за период с 01.06.2019 по 16.02.2020, 60 000 руб. - расходы по уплате государственной пошлины. В удовлетворении иска ООО «Полиолефин-Урал» к ФИО8 и ФИО9 отказано, судом установлена фальсификация договоров поручительства с данными лицами. 

В последующем на основании собственного заявления возбуждено дело о банкротстве ФИО6 № А76-47007/2019. 

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 17.08.2020 по делу № А76- 47007/2019 требования ООО «Полиолефин-Урал» по указанному выше договору поручительства № 14-16/1П от 27.11.2017 в размере 9 693 050 руб. 12 коп., в том числе 9 401 600 руб. 50 коп. основного долга, 291 449 руб. 62 коп. пени, включены в реестр требований кредиторов должника ФИО6

 При рассмотрении дела о банкротстве ФИО6 ООО «Полиолефин-Урал» как кредитором не заявлялось о неприменении в отношении должника-физического лица правил об освобождении от исполнения обязательств, со ссылкой на недобросовестность его действий по исполнению требования кредитора. 

Определением Арбитражного суда Челябинской области от 02.03.2021 по делу № А76-47007/2019 процедура реализации имущества должника - ФИО6 завершена, должник освобожден от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе требований ООО «Полиолефин-Урал», включенных в реестр требований кредиторов должника на основании договора поручительства № 14-16/1П от 27.11.2017. 

Далее, решением Арбитражного суда Челябинской области от 09.02.2021 (резолютивная часть от 02.02.2021) по делу № А76-29734/2020, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции от 19.04.2021, с ООО «Промполимер» в пользу ООО «Полиолефин-Урал» взыскано 1 596 669 руб., в том числе основной долг - 1 238 400 руб., неустойка - 304 000 руб., 54 269 руб. – расходы по уплате государственной пошлины.

 Определением Арбитражного суда Челябинской области от 13.09.2021 по делу № А76-14569/2021 на основании указанных выше судебных актов требование ООО «Полиолефин-Урал» в сумме 20 241 236,47 руб., в том числе, 10 640 000,30 руб. – основной долг, 9 487 267,17 руб. – пени, 114 269 руб. – судебные расходы, признаны обоснованными и подлежащими включению в третью очередь реестра требований кредиторов должника - ООО «Промполимер».

 Помимо требований ООО «Полиолефин-Урал» в реестр требований кредиторов должника включены требования кредиторов: 

Уполномоченного органа в размере 878 164,15 руб. по обязательным налоговым платежам, в том числе: 729 562,49 руб. – недоимка, 132 401,66 руб. пени, 16 200 – штрафы; 

ООО «ХайдельбергЦемент Рус» в сумме 156 167,36 руб., из которых: 157 497 руб. – основной долг, 1 670,36 руб. – проценты за пользование чужими денежными средствами; 

ПАО «ЧЗПСН-Профнастил» в размере 157 345 руб. 99 коп. основного долга. Реестр требований кредиторов сформирован на общую сумму 21 433 213,97 руб. 

Из судебных актов о включении требований указанных выше кредиторов в реестр требований кредиторов должника следует, что  задолженность перед ООО «ХайдельбергЦемент Рус» и ПАО «ЧЗПСН-Профнастил» за оплаченный и недопоставленный товар в 2019 году, перед уполномоченным органом также за налоговые периоды 2019-2020 г.

Отказывая в удовлетворении требований, суд первой инстанции исходил из того, что конкурсным управляющим не доказано, что ООО «Композит Групп Челябинск», ООО «Композит групп», ФИО9 и ФИО8 являлись лицами, контролирующими должника, либо лицами получающими выгоду от деятельности ООО «Промполимер». Кроме того, суд первой инстанции пришел  к выводу о том, что конкурсным управляющим и кредитором не представлены доказательства, подтверждающие наличие причинно-следственной связи между действиями ФИО6 и объективным банкротством должника. При рассмотрении спора суд первой инстанции не усмотрел оснований для привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.12 Закона о банкротстве.

Исследовав обстоятельства дела, проверив доводы апелляционной жалобы, возражения на нее,  суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии оснований для отмены обжалуемого судебного акта в силу следующего.

В силу части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, части 1 статьи 32 Закона о банкротстве дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Согласно статье 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника (пункт 1). 

Порядок квалификации действий контролирующего должника лица на предмет установления возможности их негативных последствий в виде несостоятельности (банкротства) организации разъяснен в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), согласно которому под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. 

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. 

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

 Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

 По общему правилу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено названным Законом, в целях этого Закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий. 

В соответствии с подпунктом 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве контролирующим лицом может быть признан выгодоприобретатель, извлекший существенные преимущества из такой системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение (в том числе посредством недостоверного документооборота), совокупного дохода, получаемого от осуществления данной деятельности лицами, объединенными общим интересом (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки. В этом случае для опровержения презумпции выгодоприобретатель должен доказать, что его операции, приносящие доход, отражены в соответствии с их действительным экономическим смыслом, а полученная им выгода обусловлена разумными экономическими причинами (п. 7 Постановления № 53). 

Как указано в пункте 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ).

Как разъяснено в пункте 3 Постановления № 53, по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Вместе с тем, в материалах дела отсутствуют доказательства того, что  ООО «Композит Групп Челябинск» и ООО «Композит групп», находящиеся под контролем ФИО9 и ФИО8, действительно получили определенную имущественную выгоду в результате взаимоотношений с должником и в чем именно эта выгода состояла, а также что данные ответчики использованы для аккумулирования имущества (выручки) должника, утаенного от кредиторов, либо за ними закреплены (сохранены) те объекты, которые были предметом сделок с имуществом должника, либо они являются конечными бенефициарами сделок по выводу имущества должника. 

Напротив, со стороны ООО «Композит Групп Челябинск» и ООО «Композит групп» в материалы дела представлены доказательства того, что данные юридические лица имели собственное обособленное имущество, самостоятельно оплачивали аренду производственных площадей, имели собственное направление по производству изделий из стекловолокна с базой поставщиков давальческого сырья, из которого данные изделия производились. 

Так, ООО «Композит Групп Челябинск» и ООО «Композит групп» в материалы дела представлены копии договоров аренды и дополнительных соглашений к данным договорам с АО «Челябинский завод «Теплоприбор» за периоды с 2016 по 2022 гг. (л.д. 132-206 т. 1, л.д. 1- 109 т.2), в соответствии с которыми данные ответчики арендовали производственные площади по адресу: 

<

...>. 

Оплата по представленным договорам аренды производилась непосредственно ООО «Композит Групп Челябинск» и ООО «Композит групп», что подтверждается представленными в материалы дела актами сверки взаимных расчетов с АО «Челябинский завод «Теплоприбор» (л.д. 72-86 т.4). 

Кроме того, из анализа совокупных расходов ответчиков по аренде производственных площадей видно, что: такие расходы начались ранее, чем в арендные отношения вступил ООО «Промполимер»; с началом аренды должника совокупные расходы ответчиков не уменьшились, а увеличились; совокупные расходы ответчиков на нужды аренды также ежегодно росли и продолжают расти (л.д. 87-88 т.4). 

В спорный период никаких договоров субаренды с должником не заключалось, производственное оборудование ООО «Композит Групп Челябинск» и ООО «Композит групп» всегда находилось на официально арендованных и оплаченных ими площадях, доказательств опровергающих указанные обстоятельства в материалы дела не представлено. 

В опровержение доводов конкурсного управляющего о том, что ООО «Композит Групп Челябинск» и ООО «Композит групп» входили в одну группу компаний, управляемые единой группой бенефициаров-физических лиц, ответчики указали на то, что их взаимоотношения с должником носили исключительно предпринимательский характер, а ООО «Композит Групп Челябинск», ООО «Композит групп», ФИО9 и ФИО8, которая являлось лишь участником ООО «Промполимер» с долей участия менее 50% до ноября 2018 года, никогда не принимали управленческих решений в деятельности должника, не получали имущественную выгоду, а руководством деятельностью должника занимался ФИО6

В опровержение доводов конкурсного управляющего и кредитора ООО «ПолиолефинУрал» о том, что ООО «Композит Групп Челябинск» и ООО «Композит групп» использовали приобретенный должником у ООО «Стекловолокно» товар – стеклохолст (стеклоткань, АТСТ), общей стоимостью более 7 млн. руб., в материалы дела представлены технологические карты по производству арматур стеклопластиковых композитных различных диаметров, а также сетки арматурной кладочной, утвержденные ООО «Композит групп» в 2015 году (л.д. 61-69 т.3), из которых видно, что при производстве данных изделий используются абсолютно иные исходные материалы, в основе которых лежит ровинг (жгут из стеклонитей), который вместе с остальными исходными материалами приобретался ООО «Композит групп» у своих собственных контрагентов, таких как ООО ТД «Базальт», ООО ТД «Базальт-Азия», ООО ТК «Фортис», ООО Группа компаний «Химальянс», ООО «Стеловолокно» и др., в подтверждение чего в материалы дела представлены универсальные передаточные документы ООО «Композит групп» с данными контрагентами за период с 2016 года по 2018 год (л.д. 70- 238 т.3). 

Более того, из представленной в материалы дела первичной бухгалтерской документации по взаимоотношениям ООО «Композит групп» с ООО «Стеловолокно» видно, что ответчик приобретал у данного контрагента именно ровинг, а также другие участвующие в производстве изделий исходные материалы (смолы), тогда как ООО «Промполимер» приобретена именно стеклоткань, т.е. иной исходный материал.

Также в рамках настоящего дела о банкротстве рассмотрено и отказано в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о признании недействительными сделками перечислений денежных средств в период с 12.12.2016 по 14.07.2017 от ООО «Промполимер» в пользу ООО «Композит групп» в размере 2 789 381,82 руб. (определение от 11.10.2023)

В соответствии с пунктами 1, 2 и 3.1 статьи 9 далее - Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд при наличии одного из обстоятельств, указанных в данном пункте, а также в иных случаях, предусмотренных Законом о банкротстве, в кратчайший срок, но не позднее, чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств, учредитель должника - в течение десяти календарных дней со дня истечения отведенного руководителю для совершения указанного действия срока. 

Как закреплено в пункте 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 данного Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых указанным Законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд. 

Согласно абзацу 34 статьи 2 Закона о банкротстве для целей данного закона под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств; неоплата конкретного долга отдельному кредитору само по себе не свидетельствует об объективном банкротстве (критическом моменте, когда должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), в связи с чем не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве; финансовые трудности в определенный период могут быть вызваны преодолимыми временными обстоятельствами; сами по себе кратковременные и устранимые, в том числе своевременными эффективными действиями руководителя, затруднения не могут рассматриваться как безусловное доказательство возникновения необходимости обращения последнего в суд с заявлением о банкротстве. 

Указанные нормы касаются недобросовестных действий руководителя должника, который, не обращаясь в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве при наличии к тому оснований, фактически скрывает от кредиторов информацию о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица; подобное поведение руководителя влечет за собой принятие уже несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, влечет заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты.

По смыслу пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, а также разъяснений, данных в пункте 9 Постановления № 53, при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной названной нормой, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве. 

Для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника имеет существенное значение, учитывая, что такой момент в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов. 

Указанное основание субсидиарной ответственности имеет существенно отличающую его от иных оснований, закрепленных в статье 61.11 Закона о банкротстве, специфику, выражающуюся в том, что размер ответственности упомянутого руководителя ограничен объемом обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, установленного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве (абзац 1 пункта 14 Постановления № 53).

В связи с этим в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности по статье 61.12 названного Закона, в числе обстоятельств, связанных с возникновением одного из условий, указанных в пункте 1 статьи 9 указанного Закона, моментом возникновения данного условия, фактом неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия, входит также объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Между тем, разрешая настоящий спор, необходимо учитывать и правовую позицию, изложенную в определении Верховного Суда РФ от 20.07.2017 № 309-ЭС17-1801, которая заключается в том, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный менеджер, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности либо обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник стал неспособен в полном объёме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов), и руководитель несмотря на временные финансовые затруднения добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель с учетом общеправовых принципов юридической ответственности (в том числе предполагающих по общему правилу наличие вины) освобождается от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным.

Такие же разъяснения даны и в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве».

Применительно к таким разъяснениям именно на ответчике, привлекаемого к субсидиарной ответственности, лежит бремя опровержения наличия вины и причинно-следственной связи между его бездействием по подаче заявления о банкротстве предприятия и произошедшим вследствие этого наращиванием его кредиторской задолженности (ст. 65 АПК РФ).

Из материалов дела следует, что период с 2016 по 2018 год должник реализовывал в адрес ООО «Композит групп» производимую стрейч-пленку, которая использована для упаковки производимых ответчиком изделий, что подтверждается представленными в материалы дела реестрами первичной документации за период 2016-2018 и универсальными передаточными документами (л.д.113-232 т.2). Объемы поставок в адрес ООО «Композит групп» составляли в 2016 году – 116 148,91 руб., в 2017 году - 115 029,60 руб., в 2018 году – 48 543,05 руб. Все поставки оплачены ООО «Композит групп» в полном объеме.

Из объяснений ФИО6 следует, что объективным признакам банкротства предприятия явилось падение оборотов продаж в связи с растущим конкурентным рынком в области производства стрейч-пленки, неудачная попытка открытия новых направлений производственной деятельности, пандемия в 2020 году, которая сделала невозможной дальнейшую деятельность предприятия.

Так, в мае 2016 г. ФИО6 заинтересовало перспективное направление развития бизнеса - производство композитных ёмкостей (баков). Рынок на тот момент в этом направлении ещё не был сильно развит, и изучив существующую техническую документацию, а именно ГОСТы 33549-2015 и 55072-2012 было принято решение внедрить это направление в производственную деятельность должника. Для производства используется стеклоткань как основа, и смесь для пропитывания ткани на основе эпоксидной смолы и других необходимых компонентов, позволяющих застывать на открытом воздухе в течении 24-32 часов. Выбор был остановлен на ленточной стеклоткани (стеклоткань А-ТСТ) и смеси Агидол-53С для скрепления слоев между собой, которые в последующем приобретены у ООО «Стекловолокно» и использованы в производстве пробных образцов. Однако ввиду отсутствия специализированных станков для изготовления каркасов, которые появились на рынке гораздо позднее, было принято решение самостоятельного изготовления каркасов опытным путем и с их помощью экспериментально были изготовлены несколько пробных образцов, не выдержавших дальнейшие испытания. В результате длительных испытаний по внедрению данного производственного направления должником израсходованы все товарные запасы, приобретенные у ООО «Стекловолокно», и сделан вывод о необходимости механизации данного процесса, а также довольно дорогостоящих предстоящих вложений в данное направления, в связи с чем от него пришлось отказаться. 

Таким образом, ФИО6 предпринимал разумные меры  в целях увеличения прибыли должника, и как следствие для расчетов с кредиторами.

Ссылка ООО «Полиолефин-Урал» на то, что у должника всегда имелись неисполненные обязательств перед данным кредитором, в связи с чем он отвечал признаку неплатежеспособности в мае 2018 г. подлежит отклонению.

Из содержания графика (аналитики) формирования задолженности должника перед ООО «Полиолефин-Урал», представленного последним в суд апелляционной инстанции следует, что у должника действительно регулярно имелись неисполненные обязательства по оплате поставленного товара.

Между тем, из названного документа усматривается, что размер задолженности в начале 2018 г. увеличился до 11 821 932 руб. 50 коп., но на конец 2018 г. составил 8 303 832 руб.50 коп.

При этом, по данным кредитора, из 39 поставок, осуществлённых в 2018г. должник полностью оплатил 37 поставок, и неоплаченными остались две поставки от 22.08.2018 и от 28.08.2018 на общую сумму 1 238 400 руб.

Следовательно, в 2018 г. должник погасил задолженность за предшествующий период.

Кроме того, из анализа данных кредитора следует, что долг в размере 10 479 532 руб. 50 коп., зафиксированный на 15.02.2021 состоит из следующей задолженности:

- 1 238 400 руб. задолженность за товар, поставленный 22.08.2018 и 28.08.2018;

- 9 241 132 руб. 50 коп. задолженность за товар, поставленный в 2019г.

При этом в июне 2019г. общая сумма долга составляла 12 122 397 руб. 50 коп., однако к концу года уменьшилась на почти 2 000 000 руб.

Таким образом, анализ данных по формированию задолженности должника, составленный с учетом поставок и произведенных платежей, представленный кредиторов ООО «Полиолефин-Урал», позволяет прийти к выводу, что признаки объективного банкротство, с учетом проводимых руководителем должника мероприятий по восстановлению платежеспособности и объема выручки должника, наступили по итогам 2019г.

         Учитывая изложенное, суд первой инстанции правомерно отказал в привлечении к ФИО6 субсидиарной ответственности на основании ст. 61.12 Закона о банкротстве.

Статьей 61.11 Закона о банкротстве установлено, что если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника

Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:

1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

2) документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

3) требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов;

4) документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены;

5) на дату возбуждения дела о банкротстве не внесены подлежащие обязательному внесению в соответствии с федеральным законом сведения либо внесены недостоверные сведения о юридическом лице:

в единый государственный реестр юридических лиц на основании представленных таким юридическим лицом документов;

в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц в части сведений, обязанность по внесению которых возложена на юридическое лицо.

Положения подпункта 1 пункта 2 настоящей статьи применяются независимо от того, были ли предусмотренные данным подпунктом сделки признаны судом недействительными, если:

1) заявление о признании сделки недействительной не подавалось;

2) заявление о признании сделки недействительной подано, но судебный акт по результатам его рассмотрения не вынесен;

3) судом было отказано в признании сделки недействительной в связи с истечением срока давности ее оспаривания или в связи с недоказанностью того, что другая сторона сделки знала или должна была знать о том, что на момент совершения сделки должник отвечал либо в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества.

Положения подпункта 2 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности:

1) организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника;

2) ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Положения подпункта 3 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении лица, являвшегося единоличным исполнительным органом должника в период совершения должником или его единоличным исполнительным органом соответствующего правонарушения, а также контролирующего должника лица.

Положения подпункта 4 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении единоличного исполнительного органа юридического лица, а также иных лиц, на которых возложены обязанности по составлению и хранению документов, предусмотренных законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами.

Положения подпункта 5 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении единоличного исполнительного органа юридического лица, а также иных лиц, на которых от имени юридического лица возложены обязанности по представлению документов для государственной регистрации либо обязанности по внесению сведений в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц.

         В обоснование своего требования о привлечении к субсидиарной ответственности за совершение сделок, в результате совершения которых были выведены активы на сумму 17 036 837 руб. 88 коп., конкурсный управляющий и кредитор указывают на совершение ФИО6 действия по выводу денежных средств, под видом оплаты транспортных услуг; необоснованных тратах за аренду помещений после реализации оборудования; вывод товарных запасов; по оплате в июне, июле 2020 фиктивных юридических услуг.

Вместе с тем, из материалов дела и пояснений ФИО6 следует, что услуги по перевозке продукции являлись реальными, и были необходимы по причине отсутствия собственного транспорта.

Исключение транспортных компаний из ЕГРЮЛ само по себе не свидетельствует о недействительности данных сделок, с учетом отсутствия надлежащих доказательств подтверждающих наличие оснований для отнесения данных компаний к категории «фирма-однодневка».

Утверждение о выводе должником товарных запасов, с учетом представленных разумных пояснений о попытке запуска нового направления в производстве и как следствие расходование материалов, полученных от ООО «Стекловолокно», признается необоснованным.

Платежи в пользу ООО «Юридическая компания «Ваш партнер» на сумму 661 761 руб. 22 коп., признанные определением суда от 28.06.2023 недействительными сделками, а также оплата аренды за ноябрь 2019г. – январь 2020г. в сумме 318 76 руб. 38 коп., с учетом объемов деятельности предприятия, а также общего размера платежей произведенных в пользу ООО «Полиолефин-Урал», не являются действиями, в результате которых стало невозможным полное погашение требований кредиторов, и как следствие повлекло банкротство общества «Промполимер».

При таких обстоятельствах, судом первой инстанции верно установлено отсутствие совокупности условий для признания установленными оснований для привлечения ФИО6 к субсидиарной ответственности, недоказанности причинно-следственной связи между противоправными действиями ответчика и наступившими последствиями в виде невозможности полного погашения требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов должника.

Ссылка конкурсного управляющего и кредитора на злонамеренные действия ответчиков при исполнении договора поставки продукции № 14-16 с ООО «Полиолефин-Урал», выразившиеся в направлении в адрес кредитора сфальсифицированных договоров поручительства отклоняются судом, поскольку вступившим в законную силу решением Тракторозаводского районного суда г. Челябинска от 21.01.2021 по делу № 2- 6/2021 установлен факт фальсификации договоров поручительства № 14-16/2П от 27.11.2017 с ФИО8, № 14-16/3П от 27.11.2017 ФИО9

Доказательств того, что названные договора поручительства были сфальсифицированы именно ФИО6, в материалах дела отсуствуют.   

         Все доводы и аргументы заявителя были предметом исследования суда первой инстанции, получили надлежащую правовую оценку, повторно проверены судом апелляционной инстанции и признаются несостоятельными, поскольку не опровергают законности принятого по делу судебного акта, основаны на неверном толковании норм материального права и обстоятельств дела.

Следовательно, определение суда по доводам, изложенным в апелляционной жалобе, отмене, а апелляционная жалоба удовлетворению - не подлежат.

Нарушений норм процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта на основании части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не допущено.

Руководствуясь статьями  176, 268-271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Челябинской области от 21.06.2024 по делу № А76-14569/2021 оставить без изменения, апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Полиолефин-Урал» – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в течение одного  месяца со дня его принятия (изготовления в полном объеме) через арбитражный суд первой инстанции.

Председательствующий судья                                         Ю.А. Журавлев

Судьи:                                                                               И.В. Волкова 

                                                                                          Е.А. Позднякова