ДЕСЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД  117997, г. Москва, ул. Садовническая, д. 68/70, стр. 1, www.10aas.arbitr.ru  

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 10АП-3541/2024, 10АП-3545/2024, 10АП-4399/2024, 10АП-3763/2024

Дело № А41-15282/19

28 мая 2024 года

г. Москва

 

Резолютивная часть постановления объявлена 14 мая 2024 года  Постановление изготовлено в полном объеме 28 мая 2024 года  

Десятый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего судьи Епифанцевой С.Ю., судей Мизяк В.П., Терешина А.В., при ведении протокола судебного заседания: ФИО1, при участии в заседании: от ФИО2 – ФИО3, доверенность от 03.07.2023; 

от конкурсного управляющего ООО КБ «Инвестиционный союз» – ФИО4,  доверенность от 28.09.2022;  

от конкурсного управляющего ООО КБ «Инвестиционный союз» – ФИО5,  доверенность от 28.09.2022;  

от финансового управляющего ФИО6 ФИО7 – ФИО8, доверенность  от 22.03.2024;  

от ФИО9 – ФИО10, доверенность от 08.12.2020; 

иные лица, участвующие в деле, не явились, извещены надлежащим образом;  

рассмотрев в судебном заседании апелляционные жалобы ФИО9, ФИО2, ФИО11, ФИО12 на определение Арбитражного суда Московской  области от 24 января 2024 года, по заявлению ООО КБ «Инвестиционный Союз» о  признании договоров купли-продажи от 04.03.2015, 14.07.2015, договора дарения от  03.02.2021 недействительными по делу № А41-15282/19 о несостоятельности (банкротстве)  ФИО6,  

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда Московской области от 04.12.2019 ФИО6 (далее – должник) признан несостоятельным (банкротом), в отношении  должника введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым  управляющим имуществом должника утверждена ФИО13.  

Определением Арбитражного суда Московской области от 15.05.2023 финансовым  управляющим имуществом должника утвержден ФИО7.  

Определением Арбитражного суда Московской области от 02.03.2022 в  удовлетворении заявленных требований ООО КБ «Инвестиционный Союз» о признании  сделки недействительной и применении последствий ее недействительности отказано.  

Постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 01.06.2022  определение Арбитражного суда Московской области от 02.03.2022 оставлено без  изменения, апелляционная жалоба – без удовлетворения.  

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 10.10.2022 определение  Арбитражного суда Московской области от 02.03.2022 и постановление Десятого  арбитражного апелляционного суда от 01.06.2022 отменены, обособленный спор направлен  на новое рассмотрение.  

Отменяя судебные акты первой и апелляционной инстанции, Арбитражный суд  Московского округа указал на следующие обстоятельства, заслуживающие дополнительного  исследования:  

- суды не проверили обстоятельства обмена валюты ФИО14, равно как и  доказательства обмена валюты должником;  

- не дана правовая оценка реального источника денежных средств, которые, по  утверждению ФИО9, были переданы в счет оплаты спорного договора;  

- суды пришли к преждевременному выводу о том, что ответчиком и ФИО14  в рассматриваемом случае в материалы дела представлены надлежащие доказательства  совершения операций по обмену валюты и последующая передача денежных средств  ФИО9;  

- суды не указали, какое конкретно доказательство подтверждает факт наличия  финансовой возможности ФИО11 передать сумму в размере 308 682 000 руб. в счет  исполнения обязательств перед ФИО9  

- преждевременны выводы судов об отсутствии признаков аффилированности  участников спорных сделок;  

- при новом рассмотрении судам следует проверить доводы кассационной жалобы о  покупке имущества КБ «ИС» (ООО») ФИО11  

Определением Арбитражного суда Московской области от 06.06.2023 заявление КБ  «Инвестиционный Союз» (ООО) удовлетворено частично. Признан недействительным  договор купли-продажи недвижимого имущества от 04.03.2015, заключенный между  ФИО6 и ФИО9. Применены  последствия недействительности сделки в виде взыскания ФИО9 в конкурсную массу должника ФИО6 денежные средства в размере  308 682 000 руб. В удовлетворении заявленных требований в остальной части отказано.  

Постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 02.08.2023  определение Арбитражного суда Московской области от 06.06.2023 оставлено без  изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.  

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 30.11.2023 определение  Арбитражного суда Московской области от 06.06.2023 и постановление Десятого  

арбитражного апелляционного суда от 02.08.2023 отменены в части отказа в признании  недействительным договора купли-продажи нежилого помещения, заключенного между  ФИО9 и ФИО11 от 14.07.2015, договора дарения нежилого помещения,  заключенного между ФИО11 и ФИО2о от 03.02.2021, и применения  соответствующих последствий. В отмененной части обособленный спор направлен на новое  рассмотрение в Арбитражный суд Московской области. В остальной обжалуемой части  определение Арбитражного суда Московской области от 06.06.2023 и постановление  Десятого арбитражного апелляционного суда от 02.08.2023 оставлено без изменения,  кассационная жалоба ФИО9 - без удовлетворения.  

С учетом того, что определение от 06.06.2023 в части признания недействительным  договора купли-продажи от 04.03.2015, заключенного между должником и ФИО9, вступило в законную силу, в суде первой инстанции повторно  рассматривалось заявление КБ «Инвестиционный Союз» (ООО) о признании  недействительными сделками следующих договоров отчуждения нежилого помещения с  кадастровым номером 77:01:0001046:3079: договора купли-продажи от 14.07.2015,  заключенного между ФИО9 и ФИО11, договора дарения нежилого помещения от 03.02.2021, заключенного между  ФИО11 и ФИО15, и  применении последствий их недействительности.  

При новом рассмотрении определением Арбитражного суда Московской области от  24.01.2024 признаны недействительными договор купли-продажи недвижимого имущества  от 14.07.2015, заключенный между ФИО9 и ФИО11, договор дарения нежилого помещения от 03.02.2021,  заключенный между ФИО11 и ФИО15, применены последствия недействительности сделок в виде возврата в  конкурсную массу должника ФИО6 нежилого помещения с  кадастровым номером 77:01:0001046:3079, площадью 932 кв.м., расположенного по адресу  119019, 

<

...> д 6/2.  

Не согласившись с вынесенным судебным актом, ФИО9, ФИО2,  ФИО11 обратились в Десятый арбитражный апелляционный суд с апелляционными  жалобами, в которых просят отменить определение суда первой инстанции и принять новый  судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований.  

В обоснование апелляционной жалобы заявители ссылаются на несоответствие  выводов суда фактическим обстоятельствам дела и представленным в дело доказательствам  и указывают на недоказанность наличия оснований для признания оспариваемых сделок  недействительными.  

Не согласившись с вынесенным судебным актом, в соотвествии со статьей 42  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации ФИО12 обратился в  Десятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит  отменить определение суда первой инстанции и перейти к рассмотрению спора по  правилам, установленным для рассмотрения заявлений в арбитражном суде первой  инстанции.  

В обоснование апелляционной жалобы заявители ссылаются на несоответствие  выводов суда фактическим обстоятельствам дела и представленным в дело доказательствам  и указывают на недоказанность наличия оснований для признания оспариваемых сделок  недействительными, а также на то, что обжалуемым судебным актом затрагиваются его  права и законные интересы.  

В заседании суда апелляционной инстанции представители ФИО9,  ФИО2, ФИО11 и ФИО12 поддержали доводы апелляционных  жалоб, просили определение суда первой инстанции отменить.  

Представитель финансового управляющего должника возражал против  удовлетворения апелляционных жалоб, просил оставить обжалуемое определение без  изменения.  

Рассмотрев апелляционную жалобу ФИО12, суд апелляционной инстанции  пришел к следующим выводам.  

Круг лиц, участвующих в деле о банкротстве, приведен в статье 34 Закона о  банкротстве, в соответствии с которой таковыми являются: должник, арбитражный  управляющий, конкурсные кредиторы, уполномоченные органы, федеральные органы  исполнительной власти, а также органы исполнительной власти субъектов Российской  Федерации и органы местного самоуправления по месту нахождения должника в случаях,  предусмотренных названным Законом, лицо, предоставившее обеспечение для проведения  финансового оздоровления.  

В пункте 1 статьи 35 Закона о банкротстве закреплено, что в арбитражном процессе по  делу о банкротстве участвуют: представитель работников должника; представитель  собственника имущества должника - унитарного предприятия; представитель учредителей  (участников) должника; представитель собрания кредиторов или представитель комитета  кредиторов; представитель федерального органа исполнительной власти в области  обеспечения безопасности в случае, если исполнение полномочий арбитражного  управляющего связано с доступом к сведениям, составляющим государственную тайну;  уполномоченные на представление в процедурах, применяемых в деле о банкротстве,  интересов субъектов Российской Федерации, муниципальных образований соответственно  органы исполнительной власти субъектов Российской Федерации, органы местного  самоуправления по месту нахождения должника; иные лица в случаях, предусмотренных  Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации и настоящим  Федеральным законом.  

Согласно разъяснениям, приведенным в абзаце втором пункта 14 постановления  Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О  некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее  - постановление № 35), основными участвующими в деле о банкротстве лицами, которые  также признаются непосредственными участниками всех обособленных споров в судах всех  инстанций, являются: должник (в процедурах наблюдения и финансового оздоровления, а  гражданин-должник - во всех процедурах банкротства), арбитражный управляющий,  представитель собрания (комитета) кредиторов (при наличии у суда информации о его  избрании), представитель собственника имущества должника - унитарного предприятия или  

представитель учредителей (участников) должника (в процедурах внешнего управления и  конкурсного производства) (при наличии у суда информации о его избрании).  

В соответствии со статьей 42 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации лица, не участвовавшие в деле, о правах и об обязанностях которых  арбитражный суд принял судебный акт, вправе обжаловать этот судебный акт по правилам,  установленным названным Кодексом.  

Такие лица пользуются правами и несут обязанности лиц, участвующих в деле. 

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 2 постановления Пленума Верховного  Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде  апелляционной инстанции» в случае, когда жалоба подается лицом, не участвовавшим в  деле, суду надлежит проверить, содержится ли в жалобе обоснование того, каким образом  оспариваемым судебным актом непосредственно затрагиваются права или обязанности  заявителя. При отсутствии соответствующего обоснования апелляционная жалоба  возвращается в силу пункта 1 части 1 статьи 264 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации.  

После принятия апелляционной жалобы лица, не участвовавшего в деле, арбитражный  суд апелляционной инстанции определяет, затрагивает ли принятый судебный акт  непосредственно права или обязанности заявителя, и, установив это, решает вопросы об  отмене судебного акта суда первой инстанции, руководствуясь пунктом 4 части 4 статьи 270  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, и о привлечении заявителя  к участию в деле.  

Если после принятия апелляционной жалобы будет установлено, что заявитель не  имеет права на обжалование судебного акта, то применительно к пункту 1 части 1 статьи  150 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации производство по  жалобе подлежит прекращению.  

Как следует из разъяснений, приведенных в пункте 1 постановления № 12, для  признания права на обжалование судебного акта необходимо, чтобы принятый судебный акт  непосредственно затрагивал права и обязанности лица, не привлеченного к участию в деле,  в том числе создавал препятствия для реализации его субъективного права или  надлежащего исполнения обязанности по отношению к одной из сторон спора.  

Исходя из данных разъяснений Пленума Верховного Суда РФ, суд апелляционной  инстанции принял апелляционную жалобу ФИО12, не участвовавшего в деле, к  производству.  

В обоснование апелляционной жалобы ФИО12 указано на то, что апеллянт  являлся залогодержателем имущества, являющегося предметом оспариваемых сделок.  

Между тем, как установлено судом апелляционной инстанции и не оспаривалось в  судебном заседании, запись о залоге в отношении спорного имущества была погашена в  ЕГРН 23.07.2015.  

Обстоятельства, на которые ссылается апеллянт, были установлены при  первоначальном и повторном рассмотрении настоящего обособленного спора.  

При этом, Арбитражный суд Московского округа, осуществляя ревизию судебных  актов Арбитражного суда Московской области и Десятого арбитражного апелляционного  суда, в постановлениях от 10.10.2022 и от 30.11.2023 такого безусловного основания для  отмены не установил и указания для привлечения ФИО12 суду первой инстанции не  дал.  

Более того, определение от 06.06.2023 в части признания недействительным договора  купли-продажи от 04.03.2015, заключенного между должником и ФИО9,  постановлением Арбитражного суда Московского округа от 30.11.2023 оставлено без  изменения и вступило в законную силу.  

Оснований полагать, что обжалуемым определением суда непосредственно  затрагиваются права и обязанности ФИО12, не имеется.  

При указанных выше обстоятельствах, производство по апелляционной жалобе  ФИО12 подлежит прекращению на основании пункта 1 части 1 статьи 150  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Законность и обоснованность определения суда первой инстанции проверены  арбитражным апелляционным судом в соответствии со статьями 223, 266, 268  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Исследовав и оценив в совокупности все имеющиеся в материалах дела  доказательства, изучив доводы апелляционных жалоб, арбитражный апелляционный суд  приходит к выводу об отсутствии оснований для отмены обжалуемого судебного акта по  следующим основаниям.  

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,  статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности  (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве)  рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным  процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными  Законом о банкротстве.  

Отменяя судебные акты первой и апелляционной инстанции, Арбитражный суд  Московского округа указал на следующие обстоятельства, заслуживающие дополнительного  исследования:  

- суды не исследовали с должной степенью полноты и глубины сделки по отчуждению  нежилого помещения ответчику 2 и 3 с учетом доводов конкурсного кредитора о  нехарактерных для независимых участников гражданского оборота финансовые  взаимоотношениях ФИО6, ФИО11 и ФИО2, не проверили  совершение указанных сделок в целях вывода ликвидного имущества должника;  

- суды, правильно процитировав определение судебной коллегии по экономическим  спорам Верховного Суда Российской Федерации от 19.06.2020 № 301-ЭС17-19678 о двух  возможных ситуациях, возникающих при оспаривании цепочки сделок, допустили неверное  ее применение. В данном случае применению подлежал второй подход, указанный в  определении суда, о необходимости исследования и оценки обстоятельств совершения  сделки.  

Как следует из материалов спора, 04.03.2015 между ФИО6 и ФИО9 был заключен договор купли- продажи недвижимого имущества, согласно пункту 1.1 которого ФИО6 (продавец)  обязуется передать в собственность ФИО9. (покупателя) в соответствии с  условиями принадлежащее ФИО6 на праве собственности помещение назначение:  нежилое, общей площадью 932,2 кв.м., номера на поэтажном плане: чердак, помещение I -  комнаты с 15 по 17, 17а, с 18 по 20; этаж 1, помещение I - комнаты 13, 14, 14а, 15, 16, 21, 22;  этаж 2, помещение I - комнаты 13, 13а, с 14 по 21, 23а, 27; этаж 3, помещение I - комнаты  13, 13а, с 14 по 20, 20а, с 21 по 24; этаж 4, помещение I - комнаты 20а, 21, 28, 29, 34, адрес  (местонахождение) объекта: 

<

...>, кадастровый номер  77:01:0001046:3079 (далее - «нежилое помещение»), а покупатель (ФИО9.) обязуется  принять указанное нежилое помещение и уплатить за него определенную договором цену в  установленном договором порядке.  

14.07.2015 между ФИО9 и ФИО11 был заключен Договор купли-продажи недвижимого имущества, согласно  пункту 1.1 которого ФИО9. (продавец) обязуется передать в собственность  ФИО11 (покупателя) в соответствии с условиями договора принадлежащее  ФИО9. на праве собственности помещение, назначение: нежилое, общей площадью  932,2 кв.м, номера на поэтажном плане: чердак, помещение I - комнаты с 15 по 17, 17а, с 18  по 20; этаж 1, помещение I - комнаты 13, 14, 14а, 15, 16, 21, 22; этаж 2, помещение I -  комнаты 13, 13а, с 14 по 21, 23а, 27; этаж 3, помещение I - комнаты 13, 13а, с 14 по 20, 20а, с  21 по 24; этаж 4, помещение I - комнаты 20а, 21, 28, 29, 34, адрес (местонахождение)  объекта: 

<

...>, кадастровый номер 77:01:0001046:3079 (далее«нежилое помещение»), а ФИО11 (покупатель) обязуется принять указанное  помещение и уплатить за него определенную договором цену, в установленном договором  порядке.  

03.02.2021 между ФИО11 и ФИО15 был заключен договор дарения спорного имущества (запись о переходе  права собственности № 77:01:0001046:3079-77/051/2021-4 от 22.03.2021).  

Полагая, что названные сделки являются цепочкой, направленной на вывод  ликвидного актива должника, совершены в целях причинения имущественного вреда  кредиторам, конкурсный кредитор обратился в суд с настоящим заявлением. В качестве  правого основания сослался на пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, статьи ст. 10, 170,  168 ГК РФ.  

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.8 Закона о банкротстве заявление об  оспаривании сделки должника подается арбитражный суд, рассматривающий дело о  банкротстве должника, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве должника.  

В пункте 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве предусмотрено, что заявление об  оспаривании сделки должника может быть подано в арбитражный суд внешним  управляющим или конкурсным управляющим от имени должника по своей инициативе  либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов.  

Согласно п. 1 ст. 213.1 Закона о банкротстве отношения, связанные с банкротством  граждан и не урегулированные настоящей главой, регулируются главами I-III.1, VII, VIII,  параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI названного закона.  

В соответствии с п. 1 ст. 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании  сделки должника-гражданина по специальным основаниям, предусмотренным Законом о  банкротстве, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по  решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором  или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в  реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера  кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая  размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его  заинтересованных лиц.  

Пункты 1 и 2 статьи 213.32 (в редакции Федерального закона от 29.06.2015 № 154-  ФЗ) применяются к совершенным с 01.10.2015 сделкам граждан, не являющихся  индивидуальными предпринимателями.  

Сделки указанных граждан, совершенные до 01.10.2015 с целью причинить вред  кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании статьи 10 ГК РФ по  требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного  органа) в порядке, предусмотренном пунктами 3 - 5 статьи 213.32 (в редакции ФЗ от  29.06.2015 № 154-ФЗ).  

Как установлено судами, договор купли-продажи от 04.03.2015, заключенным на  нестандартных условиях (приобретение дорогостоящего нежилого помещения,  обремененного залогом в пользу иного лица, передача денежных средств в особо крупном  размере на основании расписки, несогласованность фактов получения ФИО9  финансирования для приобретения спорного нежилого помещения и др.), в отсутствие  доказательств, подтверждающих реальность владения и использования ответчиком 1  нежилого помещения, в том числе принятия мер по защите прав собственности (в  частности, по погашению записи об ипотеке), учитывая кратковременность владения и  отсутствие экономической целесообразности подобного приобретения и последующей  перепродажи имущества, ранее принадлежащего должнику.  

Учитывая изложенные обстоятельства, суды пришли к выводу об отсутствии у сторон  данной сделки реальных намерений по купле-продаже нежилого помещения, в связи с чем  признали договор купли-продажи нежилого помещения от 04.03.2015 недействительной  сделкой на основании статей 167, 170 ГК РФ.  

Спорная сделка с ФИО11 заключена 14.07.2015, т.е. до 01.10.2015. Спорная сделка с ФИО2 заключена 03.02.2021, т.е. после 01.10.2015. 

В пункте 2 постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской  Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы  III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» указано, что к сделкам,  совершенным не должником, а другими лицами за счет должника, которые в силу пункта 1  статьи 61.1 Закона о банкротстве могут быть признаны недействительными по правилам  

главы III.1 этого Закона (в том числе на основании статей 61.2 или 61.3), могут, в частности,  относиться:  

1) сделанное кредитором должника заявление о зачете; 

2) списание банком в безакцептном порядке денежных средств со счета клиента-должника в счет погашения задолженности клиента перед банком или перед другими  лицами, в том числе на основании представленного взыскателем в банк исполнительного  листа;  

3) перечисление взыскателю в исполнительном производстве денежных средств,  вырученных от реализации имущества должника или списанных со счета должника;  

4) оставление за собой взыскателем в исполнительном производстве имущества  должника или залогодержателем предмета залога.  

Возможность оспаривания сделки, состоящей из цепочки взаимосвязанных  последовательных сделок, прямо предусмотрена пунктом 6 информационного письма  Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.11.2008 № 126  «Обзор судебной практики по некоторым вопросам, связанным с истребованием имущества  из чужого незаконного владения».  

Исходя из сложившейся судебно-арбитражной практики и позиции Президиума  Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении от  22.09.2009 № 6172/09, совокупность таких признаков, как преследование единой  хозяйственной цели при заключении сделок, общее хозяйственное назначение имущества,  консолидация всего отчужденного по сделкам имущества в собственности одного лица,  может служить основанием для квалификации сделок как взаимосвязанных.  

По общему правилу при оспаривании цепочки последовательных сделок надлежит  установить следующие обстоятельства: определить цепочку последовательных спорных  сделок; доказать аффилированность участников спорных сделок; доказать противоправность  спорных сделок; доказать наличие конечной, противоправной цели спорных сделок.  

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 ГК РФ сделка, совершенная лишь для вида, без  намерения создать соответствующие ей правовые последствия (мнимая сделка), ничтожна.  

Данная норма направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского  оборота.  

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения  заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их  внутренней волей.  

Следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее  формальное исполнение (пункт 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской  Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I  части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).  

Согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая  совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях,  ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и  содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.  

Это означает, что правопорядок признает совершенной лишь прикрываемую сделку - ту сделку, которая действительно имелась в виду. Именно она подлежит оценке в  соответствии с применимыми к ней правилами. В частности, прикрываемая сделка может  быть признана судом недействительной по основаниям, установленным ГК РФ или  специальными законами.  

Как разъяснено в абзаце третьем пункта 86, абзаце первом пункта 87, абзаце первом  пункта 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 №  25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского  кодекса Российской Федерации», притворная сделка может прикрывать сделку с иным  субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок; само  по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на  недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации  данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 ГК РФ.  

Таким образом, цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным  субъектным составом может прикрываться одна сделка, направленная на прямое  отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара.  

Поскольку бенефициар является стороной прикрываемой (единственно реально  совершенной) сделки, по которой имущество выбывает из владения должника, право  кредиторов требовать возврата имущества в конкурсную массу подлежат защите с  использованием правового механизма, установленного статьей 167 ГК РФ. Споры о  признании недействительными сделок, совершенных несостоятельными должниками в  преддверии банкротства, и о применении последствий их недействительности отнесены к  компетенции арбитражных судов, рассматривающих дела о банкротстве (пункт 1 статьи  61.8 Закона о банкротстве) (определение Судебной коллегии по экономическим спорам  Верховного Суда Российской Федерации от 19.06.2020 № 301-ЭС17-19678).  

При этом для квалификации цепочки договоров как единой сделки необходимо  установить, что отчуждение имущества конечному приобретателю изначально являлось  целью всех участников этих договоров (субъективный умысел участников сделки), а также  установить обстоятельства, касающиеся перехода фактического контроля над имуществом,  реальности передачи прав на него по последовательным сделкам.  

Цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом  может прикрываться сделка, направленная на прямое отчуждение имущества первым  продавцом последнему покупателю. Наличие доверительных отношений позволяет  отсрочить юридическое закрепление прав на имущество в государственном реестре,  объясняет разрыв во времени между притворными сделками и поэтому не может  рассматриваться как обстоятельство, исключающее ничтожность сделок. Само по себе  осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое  имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок  как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 ГК РФ.  

При признании судом цепочки сделок притворными, как прикрывающими сделку  между первым продавцом и последним покупателем возврат имущества от конечного  

покупателя ее первоначальному продавцу осуществляется с использованием  реституционного механизма, а не путем удовлетворения виндикационного иска.  

В рамках дела о банкротстве по требованию о признании нескольких сделок единой  сделкой (пункта 2 статьи 170 ГК РФ), совершенной в целях причинения вреда  имущественным правам кредиторов банка (пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве),  течение срока исковой давности начинается с того момента, когда временная  администрация, конкурсный управляющий реально имели возможность узнать не только о  самом факте совершения оспариваемых сделок, но и том, что они являются  взаимосвязанными, притворными и действительно совершены в целях причинения вреда  кредиторам.  

При отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем  оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя  к иным лицам по цепочке сделок возможна ситуация, когда создается лишь видимость  широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзия  последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому  (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна-единственная  (прикрываемая) сделка - сделка по выводу активов во избежание обращения взыскания со  стороны кредиторов. Имущество после отчуждения его должником все время находится под  контролем бенефициара сделки, он принимает решения относительно данного имущества.  

Таким образом, цепочкой последовательных притворных сделок купли-продажи с  разным субъектным составом может прикрываться одна сделка, направленная на прямое  отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара или связанного с ним лица.  Такая цепочка является недействительной на основании пункта 2 статьи 170 ГК РФ, а  прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на  основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, статей 10, 168 ГК РФ.  

В пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусмотрено, что сделка, совершенная  должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть  признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в  течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после  принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред  имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели  должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что  другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она  знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника, либо о  признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.  

Оспариваемая сделка отвечает периоду подозрительности, установленному пунктом 2  статьи 61.2 Закона о банкротстве.  

В пункте 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного суда Российской  Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы  III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» указано, что в силу этой  нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы  оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:  

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам  кредиторов;  

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам  кредиторов;  

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к  моменту совершения сделки.  

При этом цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается,  если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки  стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка  была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица (абзац второй  пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве).  

Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана  заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении  интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или  недостаточности имущества должника (абзац первый пункта 2 статьи 61.2 Закона о  банкротстве).  

Таким образом, недобросовестная цель заключения сделки предполагается, если  должник на момент ее совершения уже утратил платежеспособность (достаточность  имущества для обслуживания долгов), и стороной сделки является заинтересованное по  отношению к должнику лицо. В последнем случае предполагается и осведомленность такого  лица о недобросовестной цели заключения сделки в ущерб кредиторам должника.  

Обязательным условием возможности квалификации сделки как подозрительной и ее  оспаривания в соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве является  совершение в период, когда должник отвечал признаку неплатежеспособности или  принадлежащего ему имущества было недостаточно для погашения всех обязательств, а  также наличие достаточных доказательств того, что другая сторона по сделке знала о  совершении должником данной сделки в целях причинения ущерба имущественным правам  кредиторов; сделка и ее цель должны быть направлены на негативные последствия в  отношении интересов кредиторов должника.  

Следовательно, исходя из заявленных оснований оспаривания существенное значение  для правильного рассмотрения настоящего обособленного спора имели обстоятельства,  касающиеся установления наличия (отсутствия) факта притворности последовательных  сделок купли-продажи, для чего необходимо определить намерение сторон: соответствовала  ли их воля волеизъявлению, выраженному вовне посредством оформления документов,  формально свидетельствующих о совершении не одной, а нескольких сделок (определения  Верховного Суда Российской Федерации от 31.07.2017 по делу № 305-ЭС15-11230, от  27.11.2020 № 308-ЭС18-14832(3,4) по делу № А25-1087/2018 («Обзор судебной практики  Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2021)» (утв. Президиумом Верховного Суда  РФ 07.04.2021)).  

По смыслу правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по  экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 28.03.2019 № 305-  ЭС18-17629 (2), в ситуации, когда независимые кредиторы представили серьезные  

доказательства и привели убедительные аргументы недобросовестности контрагентов по  сделкам, аффилированное лицо не может ограничиться представлением минимального  набора документов в подтверждение реальности рассматриваемых отношений.  

Применительно к заявлению о притворности сделки, в постановлении Президиума  Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.05.2014 № 1446/14 изложен  подход о справедливом распределении судом бремени доказывания в деле о банкротстве,  которое должно быть реализуемым. Из данного подхода следует, что конкурсный  управляющий может представить минимально достаточные доказательства (prima facie) для  того, чтобы перевести бремя доказывания на противоположную сторону, обладающую  реальной возможностью представления исчерпывающих доказательств, подтверждающих  соответствующие юридически значимые обстоятельства при добросовестном  осуществлении процессуальных прав. Аналогичная позиция также изложена в определении  Верховного Суда Российской Федерации от 26.02.2016 № 309-ЭС15-13978 по делу № А073169/2014, определении Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 № 306- ЭС16-20056(6) по делу № А12-45751/2015.  

Согласно позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим  спорам Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 № 306- ЭС16-20056(6),  определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от  08.10.2020 № 308-ЭС20-8307 по делу № А53-5830/2019 о наличии фактической  аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в  частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях,  недоступных обычным (независимым) участникам рынка.  

Нежелание аффилированного лица представить дополнительные доказательства,  находящие в сфере его контроля, в силу статей 9 и 65 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации должно рассматриваться исключительно как отказ от  опровержения того факта, на наличие которого со ссылкой на конкретные документы  указывают его процессуальные оппоненты.  

С учетом повышенного стандарта доказывания суд признает спорные договоры  цепочкой взаимосвязанных сделок, прикрываемых одну единую (прикрываемую) сделку по  выводу актива должника по следующим основаниям.  

Так, отчуждение нежилого помещения по первой сделке произошло в пользу  ФИО9  

Через 4 месяца ФИО9 отчуждает нежилое помещение в пользу ФИО11  

В свою очередь, ФИО11 03.02.2021 производит отчуждение нежилого  помещения в пользу отца ФИО2 в период рассмотрения настоящего спора о  признании цепочки сделок недействительными.  

При отчуждении имущества должника и последующем оформлении передачи права  собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке  сделок следует различать две ситуации.  

Во-первых, возможна ситуация, когда волеизъявление первого приобретателя,  отчужденного должником имущества соответствует его воле. Этот приобретатель вступил в  

реальные договорные отношения с должником и действительно желал создать правовые  последствия в виде перехода к нему права собственности.  

В таком случае при отчуждении им спорного имущества на основании последующих  (второй, третьей, четвертой и т.д.) сделок права должника (его кредиторов) подлежат  защите путем предъявления заявления об оспаривании первой сделки по правилам статьи  61.8 Закона о банкротстве к первому приобретателю и виндикационного иска по правилам  статей 301 и 302 ГК РФ к последнему приобретателю, а не с использованием правового  механизма, установленного статьей 167 ГК РФ.  

Во-вторых, возможна ситуация, когда первый приобретатель, формально выражая  волю на получение права собственности на имущество должника путем подписания  договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в этом договоре правовые  последствия. Например, личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей  может использоваться в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия  принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям  кредиторов), создания лишь видимости широкого вовлечения имущества должника в  гражданский оборот, иллюзии последовательного перехода права собственности на него от  одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности  совершается одна единственная (прикрываемая) сделка - сделка по передаче права  собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу  активов (далее - бенефициар): лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо вообще  не названному в формально составленных договорах. Имущество после отчуждения его  должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения  относительно данного имущества.  

Оспариваемые сделки являются едиными сделками - цепочкой последовательных  сделок с разным субъектным составом, которыми прикрывалась одна единственная сделка,  направленная на вывод ликвидного актива.  

Суд обращает внимание, что расчеты между сторонами подтверждаются расписками и  письменными показаниями заинтересованных сторон сделки. Доказательств, бесспорно  подтверждающих реальное движение средств от покупателей к продавцам не представлено.  

Согласно единообразной правоприменительной практике (в частности, постановление  Арбитражного суда Московского округа от 31.10.2018 № Ф05-17169/2018 по делу № А40191299/14, постановление Арбитражного суда Московского округа от 17.11.2020 № Ф05- 16564/2020 по делу № А40-88372/2017, постановление Арбитражного суда Московского  округа от 15.12.2020 № Ф05-17640/2020 по делу № А40-35533/2018) для установления факта  возмездного приобретения имущества стороной спора должны были представлены  достоверные доказательства, бесспорно свидетельствующие о том, что платежи по сделке  совершены (например, платежные поручения, инкассовые поручения с отметкой банка об их  исполнении).  

Расписки, или акты приема-передачи денежных средств, передача денежных средств с  использованием банковских ячеек, сейфов к оформлению которых имеют отношение только  заинтересованные стороны, в отсутствие доказательств, свидетельствующих о движении  денежных средств (подтверждение покупателем своего источника происхождения средств,  

их аккумулирование и дальнейшее движение средств от покупателя к продавцу) сами по  себе могут и не подтверждать факт возмездности приобретения.  

Указание в акте приема-передачи объекта недвижимости о произведенном расчете  также не является надлежащим, допустимым, достаточным доказательством фактической  передачи денежных средств.  

Вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Московской области  от 06.06.2023 в части признания недействительным договора купли-продажи от 04.03.2015,  суд пришел к выводу о безвозмездности спорной сделки, свидетельствующей о том, что  ответчик знал или должен был знать об указанной цели должника к моменту совершения  сделки, в связи с чем судом сделан вывод, что договор купли-продажи от 04.03.2015  является мнимой сделкой, которая не была направлена на порождение тех правовых  последствий, о которых заявлено при заключении спорной сделки.  

Так, при вынесении судебного акта от 06.06.2023 судом установлены следующие  обстоятельства заключения сделки от 04.03.2015.  

04.03.2015 между сторонами договора купли-продажи был подписан передаточный  акт, по которому ФИО6 передал нежилое помещение ФИО9, а ФИО9 приняла от ФИО6 данное нежилое помещение и ключи от него.  

Согласованная сторонами в пункте 2.1 договора купли-продажи цена нежилого  помещения в сумме, эквивалентной 4 950 000 долларов США, что составляет 308 682 000  руб. по курсу ЦБ РФ на день подписания договора, 1 доллар США/ 62,36 руб., была  выплачена ФИО9 (покупателем) ФИО6 (продавцу) в полном объеме в день  подписания договора купли-продажи, что подтверждается пунктом 2.3 указанного договора  и распиской от 04.03.2015, подписанной и выданной ФИО6, о получении им от  ФИО9 по договору купли-продажи от 04.03.2015 денежной суммы в размере,  эквивалентном 4 950 000 долларов США, что составляет 308 682 000 рублей по курсу ЦБ  РФ на день подписания Договора, 1 доллар США/ 62,36 руб.  

Государственная регистрация права собственности ФИО9 на нежилое  помещение была произведена Управлением Федеральной службы государственной  регистрации, кадастра и картографии по Москве 12.03.2015, номер регистрации: 77- 77/01177/009/200/2015-94, что подтверждается соответствующей отметкой на договоре купли- продажи, свидетельством о государственной регистрации права от 12.03.2015 и Выпиской  из ЕГРН от 03.12.2020 № КУВИ-002/2020-451681894.  

Денежные средства, достаточные для осуществления расчетов с ФИО6 по  вышеуказанному договору купли-продажи, были получены ФИО9 от ФИО16 оглу, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в качестве займа, что подтверждается  распиской ФИО9. от 16.01.2015 о получении от ФИО16 займа в размере  310 000 000 (триста десять миллионов) рублей, сроком возврата до 30.04.2016, и заявлением  ФИО16 от 11.02.2021, удостоверенным консулом Генерального консульства РФ в  г. Дубае.  

Наличие у ФИО16 соответствующих доходов подтверждаются таможенными  декларациями на ввоз в Российскую Федерацию денежных средств, в частности: от  15.08.2014 на сумму 2 401 853 долл. США, от 08.08.2014 на сумму 2 353 250 долл. США и от  

08.08.2013 на сумму 3 943 900 долл. США. Оригиналы таможенных деклараций были  представлены на обозрение суда.  

Как пояснили представители ответчика ФИО9 и третьего лица,  предоставление ФИО16 оглу ФИО9 столь значительных денежных  средств обусловлено сложившимися между указанными лицами близкими личными  доверительными отношениями и их фактическим сожительством, вне зарегистрированного  брака. Так, для ФИО16, как иностранного гражданина, приобретение  недвижимости в Российской Федерации на свое доверенное лицо ФИО9 -  гражданку России, было удобнее с точки зрения учета и налогообложения операций с этой  недвижимостью, а также в случае извлечения прибыли от его использования. Кроме того,  учитывая, что ФИО9 постоянно проживает в Москве, ей, как доверенному лицу  ФИО16, было удобнее, в качестве собственника, осуществлять контроль и  обеспечивать сохранность недвижимого имущества, находящегося в Москве.  

В спорный период ФИО9 занимала должность директора в ООО «Фирма-  ГТМ» и обладала соответствующими навыками и опытом работы с недвижимостью.  

Наличие доходов ФИО16 в указанный период подтверждается, в частности:  таможенными декларациями на ввоз ФИО16 в Российскую Федерацию денежных  средств от 26.07.2012 на сумму 2 074 200 долл. США и от 13.08.2012 на сумму 2 615 200  долл. США, всего на сумму 4 689 400 долл. США.  

Согласно отзыву ответчика полученные от ФИО16 заемные средства  использовались ФИО9 исключительно на приобретение объектов недвижимости.  Основные условия сделок по приобретению этих объектов недвижимости и их продаже  согласовывались ФИО9 с ФИО16. Основную часть заемных  средств в сумме 210 000 000 руб. ФИО9 вернула ФИО16 по его просьбе  досрочно 03.08.2015.  

Как пояснил представитель ответчика, наличие в расписке иной даты (03.08.2016)  является технической опиской.  

В связи с просьбой ФИО16 о досрочном возврате части заемных средств и с  учетом колебаний рынка недвижимого имущества по согласованию с ФИО16 оглу  ФИО9 приняла решение продать нежилые помещения, расположенные по адресу: 

<

...>.  

Согласно пояснениям представителя ФИО9 продажа имущества через столь  непродолжительный период была вызвана, по сути, нерентабельностью данного объекта,  поскольку для осуществления пользования им требовались большие денежные вложения,  учитывая, что данное помещение было признано объектом культурного наследия.  

В судебных заседаниях представитель ФИО14 указывал на отсутствие  доказательств обмены валюты, мотивировав данные обстоятельства тем, что с момента  совершения сделки прошел продолжительный период времени (более 6 лет).  

На аналогичные обстоятельства ссылались представители ФИО9 и должник.  

При этом нарушение валютного регулирования не может являться определяющим  обстоятельством, свидетельствующим о мнимости сделки.  

В данном случае судом учтены иные обстоятельства, свидетельствующие о мнимости  сделки, совершенной между должником и ФИО9  

Согласно позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим  спорам Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 № 306- ЭС16-20056(6), о  наличии фактической аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в  хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их  исполнение на условиях, недоступных обычным (незав исимым) участникам рынка.  

Нестандартные условия заключения и исполнения сделки между ФИО6 и  ФИО9 выражены в следующих обстоятельствах.  

Согласно отзыву должника объект недвижимости был продан им ФИО9 для  погашения задолженности перед ФИО12, в пользу которого был зарегистрирован  залог.  

Цена сделки составила 308 682 000,00 руб. 

Согласно пункту 3.1 договора купли-продажи недвижимости от 04.03.2015,  заключенного между должником и ФИО9, объект недвижимости приобретен  последней с имеющимися ограничениями в виде залога в пользу ФИО12  

Также следует отметить, что ФИО9 пока являлась собственником спорного  имущества, не предъявляла ФИО6 требований о необходимости погашении записи  об ипотеки.  

ФИО9 владела объектом всего 4 месяца и фактически не осуществляла  функции собственника.  

В частности, ею не были представлены документы о том, когда и на какую сумму ею  были уплачены деньги за коммунальные и эксплуатационные услуги. В материалы спора  были представлены лишь документы о том, что она уплатила налог на недвижимое  имущество.  

Само по себе доказательства уплаты налогов за нежилое помещение не может служить  подтверждением того, что она осуществляла функции реального собственника помещения.  Она не могла не платить налоги, поскольку формально была собственником и должна была  нести обязанность по уплате налога. В противном случае, налоговый орган взыскал бы  налоговую задолженность в принудительном порядке.  

Вместе с тем отсутствие иных документов по содержанию объекта недвижимости ею  не было предоставлено.  

Также суд учитывает период владения названным объектом недвижимости, а также  отсутствие экономической целесообразности приобретения и последующей перепродажи  имущества.  

04.03.2015 ФИО9 купила объект недвижимости у должника за 308 682 000,00  руб.  

14.07.2015 ФИО9 продала объект недвижимости по цене 308 682 000,00 руб.  ФИО11 по договору купли-продажи нежилого помещения от 14.07.2015 (т.д.1,  л.д.117).  

Решение о столь быстрой перепродаже ФИО9 обосновывает тем, что была не  готова нести значительные траты на приведение нежилого помещения в пригодное  состояние, о которых она узнала лишь после покупки.  

Очевидно, что покупатель столь дорогостоящего объекта проводит детальную  проверку перед его покупкой, в том числе на предмет возможных вложений на его ремонт  или реконструкцию и приведение его в пригодное для сдачи в аренду состояние.  

Вместе с тем ФИО9 утверждала, что не знала о том, что объект требует  значительных вложений для приведения в пригодное состояние, поэтому ею было принято  решение о перепродаже объекта через четыре месяца после ее покупки.  

Непроведение должной степени проверки имущества, являющегося объектом  культурного наследия, дополнительно указывает на несвойственный на рынке  недвижимости подход к оформлению сделки.  

В связи с чем, доводы ФИО9 о ее незнании в необходимости  дополнительных вложений (для приведения нежилого помещения в пригодное состояние)  не может быть разумным экономическим мотивом для перепродажи объекта через четыре  месяца.  

В рамках дела о банкротстве суд не может ограничиться формальным подходом при  установлении пороков при заключении сделок, во внимание должны приниматься и все  обстоятельства совершения сделок, то есть суд должен исследовать контекст отношений  должника с контрагентом для того, чтобы вывод о подозрительности являлся вполне  убедительным и обоснованным.  

Суд пришел к выводу об отсутствии у должника и ответчика ФИО9 реальных  намерений по приобретению квартиры должника, на что указывают обстоятельства  последовательность действий указанных лиц по отчуждению объекта недвижимости спустя  непродолжительный период владения по цене покупки.  

В соответствии с договором купли-продажи недвижимого имущества от 14.07.2015  ФИО9 продала, а ФИО11 купил и оплатил ФИО9 цену нежилых  помещений в сумме 308 682 000 руб., что подтверждается пунктом 2 акта приема-передачи  нежилого помещения от 29.07.2015, распиской ФИО9. от 14.07.2015, договором №  1725/15-000034 пользования индивидуальным банковским сейфом с особыми условиями  доступа от 14.07.2015, актом приема-передачи индивидуального банковского сейфа и  ключей от него от 14.07.2015 и приходным кассовым ордером № 348516 от 14.07.2015,  договором № 1725/15-000033 пользования индивидуальным банковским сейфом с особыми  условиями доступа от 14.07.2015, актом приема-передачи индивидуального банковского  сейфа и ключей от него от 14.07.2015 и приходным кассовым ордером № 323952 от  14.07.2015.  

Между тем суд приходит к выводу о безденежности договора купли-продажи от  14.07.2015 ввиду следующего.  

Согласно отзыву ФИО9 расчеты по договору купли-продажи от 14.07.2015  произведены в рублях, согласно отзыву ФИО11 в иностранной валюте.  

Стороны сделки предоставляют суды противоречивые показания относительно  валюты сделки.  

Изначально при рассмотрении заявления ФИО9 в отзыве (т.д.8, л.д.2)  указывала, что сделка была в рублях; ФИО11 позицию ФИО9 не оспаривал.  

После заявления ходатайства об истребовании сведений о размере банковских ячеек  ФИО11 поменял свою процессуальную позицию и заявил, что расчеты велись в  различной валюте. Это следует из отзыва (т.д.9, л.д.49) и возражения ФИО11 (т.д.  10, л.д. 80).  

Позиция ФИО17 согласно отзыву на кассационную жалобу (т.д.12, л.д.78- 82) и  отзыву после возвращения дела на новый круг (т.д.13, л.д.92-93) не менялась.  

Наличие договоров аренды банковских ячеек не подтверждает реальность оплаты,  поскольку ячейки не помещают в себя денежные средства. Даже самыми крупными  купюрами (5 000 руб.) в арендованные сейфы могло бы поместиться не более 80 млн руб.,  между тем цена сделки составила 308 682 000,00 руб.  

Довод ФИО11, что в сейф были вложены не только рубли, но и иностранная  валюта противоречит требованию о порядке совершения расчетов в иностранной валюте. В  соответствии с частью 1 статьи 9 Закона о валютном регулировании расчеты в валюте  между физическими лицами - резидентами запрещены.  

Судом установлены обстоятельства, которые подтверждают заключение и исполнение  сделок на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рыночных  отношений.  

Исключения из общих правил могут происходить при наличии неформальных и  дружественных взаимоотношений между хозяйствующими субъектами.  

В соответствии с пунктом 1 статьи 19 Закона о банкротстве заинтересованными  лицами по отношению к должнику признаются:  

- лицо, которое в соответствии с Федеральным законом от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О  защите конкуренции» входит в одну группу лиц с должником; - лицо, которое является  аффилированным лицом должника.  

Согласно пункту 2 статьи 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по  отношению к должнику - юридическому лицу признаются также руководитель должника, а  также лица, входящие в совет директоров (наблюдательный совет), коллегиальный  исполнительный орган или иной орган управления должника, главный бухгалтер  (бухгалтер) должника, в том числе указанные лица, освобожденные от своих обязанностей в  течение года до момента возбуждения производства по делу о банкротстве или до даты  назначения временной администрации финансовой организации (в зависимости от того,  какая дата наступила ранее), либо лицо, имеющее или имевшее в течение указанного  периода возможность определять действия должника; лица, находящиеся с физическими  лицами, указанными выше, в отношениях, определенных пунктом 3 ст. 19 Закона о  банкротстве.  

Заинтересованными лицами по отношению к должнику-гражданину признаются его  супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их  родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга (пункт 3  статьи 19 Закона о банкротстве).  

В соответствии с частью 1 статьи 9 Федерального закона от 26.07.2006 № 135- ФЗ «О  защите конкуренции» группой лиц признается совокупность физических лиц и(или)  юридических лиц, соответствующих одному или нескольким признакам из следующих  признаков: 1) хозяйственное общество (товарищество, хозяйственное партнерство) и  физическое лицо или юридическое лицо, если такое физическое лицо или такое  юридическое лицо имеет в силу своего участия в этом хозяйственном  обществе(товариществе, хозяйственном партнерстве) либо в соответствии с полномочиями,  полученными, в том числе на основании письменного соглашения, от других лиц, более чем  пятьдесят процентов общего количества голосов, приходящихся на голосующие акции  (доли) в уставном (складочном) капитале этого хозяйственного общества(товарищества,  хозяйственного партнерства); 2) юридическое лицо и осуществляющие функции  единоличного исполнительного органа этого юридического лица физическое лицо или  юридическое лицо; 8) лица, каждое из которых по какому-либо из указанных в пунктах 1 - 7  настоящей части признаку входит в группу с одним и тем же лицом, а также другие лица,  входящие с любым из таких лиц в группу по какому-либо из указанных в пунктах 1 - 7  настоящей части признаку.  

Согласно статье 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и  ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» аффилированные лица  - физические и юридические лица, способные оказывать влияние на деятельность  юридических и (или) физических лиц, осуществляющих предпринимательскую  деятельность. Аффилированными лицами юридического лица являются:  

- член его совета директоров (наблюдательного совета) или иного коллегиального  органа управления, член его коллегиального исполнительного органа, а также лицо,  осуществляющее полномочия его единоличного исполнительного органа;  

- лица, принадлежащие к той группе лиц, к которой принадлежит данное юридическое  лицо;  

- лица, которые имеют право распоряжаться более чем 20 процентами общего  количества голосов, приходящихся на голосующие акции либо составляющие уставный или  складочный капитал вклады, доли данного юридического лица;  

- юридическое лицо, в котором данное юридическое лицо имеет право распоряжаться  более чем 20 процентами общего количества голосов, приходящихся на голосующие акции  либо составляющие уставный или складочный капитал вклады, доли данного юридического  лица.  

В соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Верховного Суда  Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве  факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение  аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе  компаний через корпоративное участие), но и фактической.  

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в  хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их  исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка. При  представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в  

частности с лицом, заявившим о включении требований в реестр, либо с ответчиком по  требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по  опровержению соответствующего обстоятельства. В частности, судом на такое лицо может  быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки  либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения.  

На основе исследованных документов суд приходит к выводу о фактической  аффилированности должника, ФИО9, ФИО11 и ФИО2.  

Помимо спорного нежилого помещения ФИО9 приобрела еще 2 объекта  должника и владела ими всего лишь 3-4 месяца:  

1) По договору от 19.11.2015 3-х комнатную квартиру ФИО6 с кадастровым  номером 77:05:003003:5115 (г. Москва, р-н Нагорный, проезд Симферопольский, д 18, кв.  115). Данная квартира была приобретена у сына должника - ФИО18, сделка признана  недействительной определением Арбитражного суда Московской области от 04.07.2022 по  делу № А41-15282/2019. Оставлено без изменения постановлением Десятого арбитражного  апелляционного суда от 20.09.2022 и постановлением Арбитражного суда Московского  округа от 20.12.2022;  

2) По договору от 17.09.2015 4-х комнатную квартиру ФИО6 с кадастровым  номером 77:07:0012009:2323 (

<

...>). Данная  квартира была приобретена от супруги ФИО19 – ФИО20  

14.07.2015 ФИО9 продала нежилое помещение по цене 308 682 000,00 руб.  ФИО11 по договору купли-продажи нежилого помещения от 14.07.2015 (т.д.1,  л.д.117).  

На момент продажи объект недвижимости находился в залоге, о чем указано в абз.2  п.1.3. договора купли-продажи нежилого помещения от 14.07.2015.  

ФИО11 приобрел объект недвижимости с обременением, что было бы  невозможно в стандартном обороте. Такое приобретение свидетельствует о тесной  взаимосвязи с продавцом либо о фактической безденежности операции по оплате.  

09.06.2015 (за 10 дней до отзыва лицензии КБ «Инвестиционный Союз (ООО)) Банк и  ФИО11 заключили 2 договора купли-продажи объектов недвижимости, по условиям  которых Банк обязался передать в собственность ФИО11 нежилые помещения:  

1) договор купли продажи нежилого помещения № КП-134,3 (т.д.3, л.д.83-86) на  продажу нежилого помещения, расположенного по адресу 

<

...>, общей  площадью 134,3 кв.м. (этаж 2, помещение I – комнаты с 45 по 51) с кадастровым номером  77:01:0001046:2481 стоимостью 119 814 493,08 руб.  

2) договор купли продажи нежилого помещения № КП-223,9 (т.д.3, л.д.87-90) на  продажу нежилого помещения, расположенного по адресу 

<

...>, общей  площадью 223,9 кв.м. (подвал, помещение I- комнаты 1,2; этаж 1, помещение I – комнаты  51, с 54 по 56) с кадастровым номером 77:01:0001046:2488, стоимостью 180 489 615,18 руб.  

Согласно пункту 1.4 указанных договоров стороны пришли к соглашению, что право  залога в соответствии со статьей 488 ГК РФ, в отношении Помещения, проданного по  настоящему Договору, у Продавца не возникает  

При этом договоры купли-продажи содержат отсрочку по оплате за приобретаемую  недвижимость – 3 рабочих дня с момента государственной регистрации перехода права  собственности (пункт 1.3 Договора).  

Стороны в договорах предусмотрели неприменимость правила об ипотеке в силу  закона отчуждаемого недвижимого имущества в пользу продавца до момента полной его  оплаты (пункт 5 статьи 488 ГК РФ). Подобное условие является необычным для сделок с  недвижимостью, так как любой разумный продавец, отчуждающий недвижимость в  отсрочку или рассрочку, пытается минимизировать риски неоплаты со стороны покупателя,  в частности, оставляет за собой право залога до полной оплаты недвижимости.  

Исключения из общих правил могут происходить при наличии неформальных и  дружественных взаимоотношений между хозяйствующими субъектами. В этой связи,  совершение сделок с подобными необычными условиями очевидно свидетельствуют о  наличии между Должником (председатель правления Банка) и ФИО11  фактической аффилированности.  

Судебная практика признает, что такое условие свидетельствует о фактической  аффилированности между сторонами сделки, поскольку поведению сторон свойственно  заключение сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным  (независимым) участникам рынка.  

09.06.2015 (за 10 дней до отзыва лицензии КБ «Инвестиционный Союз (ООО)) Банк и  ФИО11 заключили 2 договора купли-продажи объектов недвижимости, по условиям  которых Банк обязался передать в собственность ФИО11 нежилые помещения:  

1) договор купли продажи нежилого помещения № КП-134,3 (т.д.3, л.д.83-86) на  продажу нежилого помещения, расположенного по адресу 

<

...>, общей  площадью 134,3 кв.м. (этаж 2, помещение I – комнаты с 45 по 51) с кадастровым номером  77:01:0001046:2481 стоимостью 119 814 493,08 руб.  

2) договор купли продажи нежилого помещения № КП-223,9 (т.д.3, л.д.87-90) на  продажу нежилого помещения, расположенного по адресу 

<

...>, общей  площадью 223,9 кв.м.(: подвал, помещение I- комнаты 1,2; этаж 1, помещение I – комнаты  51, с 54 по 56) с кадастровым номером 77:01:0001046:2488, стоимостью 180 489 615,18 руб.  

09.06.2015 посредством внутрибанковских проводок проведены банковские операции  по оплате.  

Между тем данная операция не могла быть проведена, на корреспондентском счете  Банка денежных средств было недостаточно.  

В определении Арбитражного суда города Москвы от 30.12.2016 по делу № А40128284/2015 указано, что материалами дела также подтверждается, что на дату заключения  договоров купли-продажи недвижимого имущества и совершения банковских операций  (09.06.2015) на начало операционного дня на корреспондентском счете КБ  «Инвестиционный Союз» № 30102810700000000445, открытом в Банке России, размер  находящихся денежных средств составил 189 577 311 рублей, на конец операционного дня –  68 157 230 рублей 84 коп. Таким образом, у Банка было недостаточно свободных денежных  средств для возврата ФИО11 300 304 933 рублей 10 коп., аккумулированных на его  

банковском счете. Суд считает, что оспариваемые конкурсным управляющим Банка сделки  вышли за пределы обычной хозяйственной деятельности Банка.  

Таким образом, проведение внутрибанковских операций по оплате в отсутствие  денежных средств свидетельствует о тесной взаимосвязи, фактической аффилированности  ФИО19 (председатель правления Банка) и ФИО11  

Также суд обращает внимание, что ответчиками не опровергнуты доводы заявителя о  направленности оспариваемый прикрываемой сделки на безвозмездную передачу нежилого  помещения от ФИО19 в пользу ФИО2.  

11.07.2014 между Банком и компанией Венто Трейдинг Лимитед заключен договор  займа № 07/14 (т.д.3, л.д.109), по условиям которого Банк получил займ в размере $3 000  000 под 3 % годовых со сроком возврата не позднее 10.07.2015. От имени компании Венто  Трейдинг Лимитед договор подписан директором ФИО2.  

Возврат займа должен был быть произведен на расчетный счет займодавца в иной  кредитной организации – Банк «МБА-Москва» ООО.  

15.07.2014 Банк получил заемные денежные средства и отразил свои обязательства на  балансовом счете № 44005840100000000001. Подлежавшие начислению проценты на сумму  займа отражались на балансовом счете № 47426840400000000002.  

23.05.2014 между Банком и компанией Профорд Инвестментс Лимитед заключен  договор № 2085/8 срочного банковского вклада: размер вклада – $3 000 000, срок возврата –  25.05.2015.  

25.05.2015 дополнительным соглашением срок возврата вклада пролонгирован до  09.06.2015.  

09.06.2015 ФИО11 открыл в Банке текущий счет № 40817810601000010356. 

В тот же день - 09.06.2015 Банк совершил внутрибанковские операции (платежи), в  результате которых на текущий счет ФИО11 было зачислено 300 304 933,10 руб. по  двум цепочкам сделок.  

09.06.2015 между компанией Венто Трейдинг Лимитед и ФИО11 заключен  договор уступки права требования, в соответствии с которым компания Венто Трейдинг  Лимитед уступила в пользу ФИО11 права требования по вышеуказанному договору  займа.  

09.06.2015 Банк произвел досрочный возврат займа в пользу цессионария путем  зачисления денежных средств в размере 168 130 500,00 рублей (рублевый эквивалент $3  млн.) на депозитный счет ФИО11 № 42302840400010000001.  

09.06.2015 Банк совершил банковскую операцию по списанию денежных средств в  размере 168 130 500,00 рублей (рублевый эквивалент $3 млн.) с депозитного счета  ФИО11 № 42302840400010000001 и зачислению $3 млн. на текущий счет ФИО11 № 40817840701000000825.  

09.06.2015 начисленные проценты по займу в размере 4 546 433,10 руб. (рублевый  эквивалент 81 129,29 долларов США) были списаны с балансового счета   № 47426840400000000002 (обязательства по уплате процентов в пользу компании Венто  Трейдинг Лимитед) и зачислены на балансовый счет № 47411840600010000001  (обязательства по уплате процентов в пользу ФИО11).  

09.06.2015 Банк совершил банковскую операцию по списанию денежных средств в  размере 3 081 123,29 долларов США и зачислению (после их конвертации) 172 676 933,10  рублей на текущий счет ФИО11 № 4081781060100001035.  

09.06.2015 Банк вернул вклад на счет компании Профорд Инвестментс Лимитед. 

09.06.2015 между компанией Профорд Инвестментс Лимитед (займодавец) и  ФИО11 заключен договор процентного займа № 06/2015 (12% годовых).  

09.06.2015 Банк совершил банковскую операцию по списанию денежных средств в  размере 127 628 000,00 рублей с расчетного счета компании Профорд Инвестментс Лимитед   № 40807810000000002085 на текущий счет ФИО11 № 40817810601000010356 с  назначением платежа: «частичная оплата по процентному договору займа № 06/2015 от  09.06.2015 (12% годовых)».  

09.06.2015 Банк и ФИО11 заключили 2 договора купли-продажи объектов  недвижимости, по условиям которых Банк обязался передать в собственность ФИО11 нежилые помещения:  

1) договор купли продажи нежилого помещения № КП-134,3 (т.д.3, л.д.83-86) на  продажу нежилого помещения, расположенного по адресу 

<

...>, общей  площадью 134,3 кв.м (этаж 2, помещение I – комнаты с 45 по 51) с кадастровым номером  77:01:0001046:2481 стоимостью 119 814 493,08  

2) договор купли продажи нежилого помещения № КП-223,9 (т.д.3, л.д.87-90) на  продажу нежилого помещения, расположенного по адресу 

<

...>, общей  площадью 223,9 кв.м (: подвал, помещение I- комнаты 1,2; этаж 1, помещение I – комнаты  51, с 54 по 56) с кадастровым номером 77:01:0001046:2488, стоимостью 180 489 615,18 руб.  

09.06.2015 посредством внутрибанковских проводок проведены банковские операции  по оплате.  

19.06.2015 у Банка отозвана лицензия. 

29.06.2015 государственная регистрация нежилых помещений была приостановлена, в  том числе по причине отмены временной администрацией Банка доверенности, выданной  ФИО6 сотруднику Банка для осуществления регистрационных действий.  

20.08.2015 временная администрация Банка обратилась с заявлением о признании  сделок по купле-продажи нежилых помещений недействительными. Определением  Арбитражного суда города Москвы от 30.06.2016 по делу № А40-128284/15 (оставлено без  изменения постановлением от 23.03.2017 Девятого арбитражного апелляционного суда,  постановлением Арбитражного суда Московского округа от 30.06.2017) договоры купли-продажи нежилых помещений признаны недействительными сделками.  

Таким образом, задолженность перед компаниями Венто Трейдинг Лимитед и  Профорд Инвестментс Лимитед подлежала включению в реестр требований кредиторов  Банка, что фактически приводило к убытку их бенефициара - ФИО2 в  размере более 300 млн. руб.  

Суд соглашается с доводами заявителя о том, что передача спорного нежилого  помещения в пользу ФИО2 была фактически направлена на погашение  требований компаний, контролируемых ФИО2.  

Каких-либо разумных мотивов для непредъявленния компаниями ФИО2  требований в РТК Банка на столь значительную сумму ответчики не предоставили.  

Согласно позиции ответчиков, об отсутствии противоправной цели вывода ликвидного  имущества актива свидетельствует тот факт, что объект недвижимости продан в целях  погашения долга перед ФИО12  

Согласно представленным пояснениям 30.06.2014 Должник получил у ФИО21  займ в размере 5 000 000 долларов США. Займ обеспечивался залогом объекта  недвижимости согласно договору № 1/06/2014 о залоге недвижимого имущества от  30.06.2014 (т.д.7, л.д.88-91)  

До 22.09.2014 должник произвел частичное погашение задолженности в размере 1 000  000 долларов США согласно акту взаиморасчета от 22.09.2014 (т.д.7, л.д.92).  

23.09.2014 ФИО21 уступил задолженность ФИО19 в пользу ФИО12,  что подтверждается договором цессии 23.09.2014 (т.д.7, л.д.93-95).  

24.09.2014 Должник и ФИО12 заключили дополнительное соглашение № 1  (т.д.7, л.д.97) к договору займа 1/2014 от 30.06.2014, согласно которому срок возврата займа  продлен до 31.01.2015. Изменения также отражены в дополнительном соглашении № 1 от  24.09.2014 (т.д.7, л.д.98).  

До 31.01.2015 должник задолженность не погасил и решил продать нежилое  помещение в целях уплаты долга.  

Между тем, должник не доказал факт получения займа от ФИО21, факт  частичного погашения долга ФИО21 и факт погашения долга ФИО12  

В материалы дела не представлены доказательства наличия у ФИО21 и  ФИО12 источников доходов для выдачи должнику займа в указанном размере.  

С учетом повышенного стандарта доказывание на ФИО6 ложится бремя  доказывания реальности возникновения указанного займа перед ФИО21  

Однако ФИО6 не выполнил обязанность по опровержению сомнений в  реальности займа и не предоставил договор займа.  

Выдача нерезидентом займа резиденту в долларах США является валютной операцией  и в силу пункта 3 статьи 14 Закона о валютном регулировании расчеты при осуществлении  валютных операций производятся физическими лицами - резидентами через банковские  счета в уполномоченных банках.  

Между тем выдача займа подтверждается лишь пояснениями должника и ФИО9 Согласно ст.68 АПК РФ обстоятельства дела, которые согласно закону должны быть  подтверждены определенными доказательствами, не могут подтверждаться иными  доказательствами.  

Таким образом, изложенные обстоятельства в совокупности, поведение участников  сделок свидетельствует об их фактической аффилированности и направленности сделки на  вывод актива.  

С учетом распределения бремени доказывания, данное обстоятельство не  опровергнуто ответчиками и должником.  

Аффилированность сторон сделок свидетельствуют о том, что ответчики знали или  должны был знать о противоправной цели должника по выводу ликвидного имущества к  моменту совершения сделок.  

Суд признает спорные договоры цепочкой взаимосвязанных сделок, прикрываемых  одну единую (прикрываемую) сделку по выводу актива должника по следующим  основаниям.  

Согласно статье 2 Закона о банкротстве под неплатежеспособностью понимается  прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по  уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.  

При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное. 

Из содержания положений пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве можно  заключить, что нормы и выражения, следующие за первым предложением данного пункта,  устанавливают лишь презумпции, которые могут быть использованы при доказывании  обстоятельств, необходимых для признания сделки недействительной и описание которых  содержится в первом предложении пункта.  

Согласно правовой позиции, сформированной в определении Верховного Суда  Российской Федерации от 12.03.2019 № 305-ЭС17-11710 (4), сама по себе недоказанность  признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения  сделки (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует  возможность квалификации такой сделки в качестве подозрительной.  

В частности, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть  доказана и иным путем, в том числе на общих основаниях (статьи 9 и 65 АПК РФ).  

Таким образом, наличие либо отсутствие признаков недостаточности имущества на  момент совершения оспариваемой сделки не подлежит обязательному доказыванию при  оспаривании сделки на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве и не носит  решающего значения при рассмотрении требований об оспаривании сделки.  

Учитывая осведомленность должника о вероятном признании совершенных им сделок  с Банком недействительными, а также совершение действий, приведших к причинению  Банку убытков, становится очевидным, что цель оспариваемых сделок - вывод активов из  собственности должника с целью причинения имущественного вреда правам кредиторов.  

На момент заключения сделок между ФИО18 и ФИО9, ФИО9 и ФИО11 у должника имелись обязательства перед Банком, которые  возникли вследствие причинения ущерба.  

Обязанность по возмещению ущерба возникает в момент причинения ущерба, ведь  сам факт ущерба является основанием для возбуждения производства по гражданскому делу  по определенному фактическому основанию, а решение суда – признание государством  права на принудительное исполнение обязательства по возмещению ущерба.  

Принимая презумпцию о том, что Российская Федерация является правовым  государством с эффективно действующей судебной системой, следует считать, что уже с  момента совершения нарушений, противоправных действий, наступает неизбежная и  неотвратимая ответственность за их совершение.  

В делах о банкротстве эта позиция подтверждается в том числе тем, что привлечение к  субсидиарной ответственности происходит по нормам, действовавшим на момент  совершения контролирующими лицами противоправных действий. Следуя этой логике,  можно утверждать: законодательство о банкротстве признает, что ущерб возникает именно в  момент его причинения, а не в период разбирательства по обособленному спору или, тем  более, на момент вынесения определения по такому спору.  

Подобный подход подтверждается как положениями ГК РФ, так и судебной  практикой, в частности, постановлением Арбитражного суда Московского округа от  20.06.2022 № Ф05-13229/2022 по делу № А41-106819/2019, определениями Судебной  коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 11.07.2018 № 305-ЭС18-1058  по делу № А41-94769/2015, от 30.01.2020 № 305-ЭС18-14622(4,5,6) по делу № А40208525/2015, постановлением Президиума ВАС РФ от 04.12.2012 № 9632/12 по делу № А5619253/2011, постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 08.09.2022 №  09АП-48835/2022, 09АП-49374/2022 по делу № А40-242197/2021.  

Судом установлено, что ФИО6 являлся Председателем Правления, членом  Совета директоров и участником КБ «Инвестиционный Союз» (ООО).  

Приказом Центрального Банка России от 19.06.2015 № ОД-1394 у КБ  «Инвестиционный Союз» (ООО) отозвана лицензия на осуществление банковских  операций, назначена временная администрация по управлению кредитной организацией.  

Решением Арбитражного суда г. Москвы от 03.09.2015 в рамках дела А40- 128284/15  КБ «Инвестиционный Союз» (ООО) признан несостоятельным (банкротом), в отношении  его введена процедура конкурсного производства, конкурсный управляющим назначена  государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов».  

Вступившим в законную силу определением Арбитражного суда г. Москвы от  10.09.2020 по делу № А40-128284/15 (с учетом постановления от 17.12.2020 Девятого  арбитражного апелляционного суда, постановления Арбитражного суда Московского округа  от 10.03.2021) с ФИО6 в пользу банка взысканы убытки в размере 4 254 456 398,83  руб.  

В рамках спора о взыскании с должника убытков установлены следующие  обстоятельства.  

В период с 18.04.2014 по 18.06.2015 Банком в лице ФИО6 и ФИО22 (в  отношении кредитного договора 180/14К от 25.08.2014 с ФИО23) заключены 98 кредитных договоров с 97 физическими лицами, общая  сумма задолженности по которым на дату отзыва лицензии составила 2 332 169 967,50 руб.  

При этом большая часть физических лиц, с которыми были заключены указанные  кредитные договоры, обратились в Банк с заявлениями о том, что кредиты они не брали и  кредитные договоры (расходные кассовые ордера) не подписывали.  

В отношении 57 физических лиц решениями судов установлен факт фальсификации  подписи на кредитных договорах/расходных кассовых ордерах на основании судебных  почерковедческих экспертиз, в результате чего в удовлетворении исковых требований Банка  отказано.  

В отношении ряда физических лиц выявлены факты плохого финансового положения  на дату выдачи кредитов, информация по доходам заемщиков, представленной в кредитном  досье, не соответствует данным налогового органа.  

Ряд физических лиц участвовали в операциях по рефинансированию ссудной  задолженности юридических лиц.  

По части выданных физическим лицам кредитам отсутствует ликвидное обеспечение,  а по кредитным договорам 6 заемщиков (ФИО24, ФИО25, ФИО26,  ФИО27, ФИО28 и ФИО29) обеспечение в принципе  отсутствовало.  

Ссудная задолженность ФИО30 по кредитному договору 094-14К согласно  данным автоматизированной банковской системы и представленным в досье документам  должна была обеспечиваться недвижимом имуществом. Однако из сведений, содержащихся  в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество, следует, что право  собственности на это недвижимое имущество через месяц после выдачи ФИО30  кредита перешло на иное лицо и более того, имущество в настоящее время обременено  залогом в пользу ПАО «Банк ВТБ 24».  

Таким образом, ипотека в пользу должника не была зарегистрирована и в данный  момент отсутствуют основания для регистрации такого обеспечения - в силу презумпции  добросовестности текущего собственника квартиры.  

После отзыва у Банка лицензии физические лица, которым были выданы  рассматриваемые кредиты, так же, как и заемщики - юридические лица перестали  обслуживать долг.  

Нарушение положений пункта 3.5 Положения № 254-П в момент выдачи  многомиллионных кредитов, несмотря на наличие такой возможности, достоверность  бухгалтерской отчетности заемщиков, как единственных документов, положенных в основу  профессионального суждения, не проверялась, не предпринималось также и попыток  получить и проверить информацию о количестве работников заемщика и иных сведений о  финансово-хозяйственной деятельности предприятий, имеющихся в кредитных досье.  

Таким образом, при оценке Банком качества ссудной задолженности не предприняты  меры по получению информации для принятия решения на основании совокупности  предоставленных сведений и документов, а также по получению гарантий возврата  выданных ссуд в виде надлежащего обеспечения по ним.  

Кредитные договоры с юридическими и физическими лицами подписывались  ФИО6 и ФИО22 (кредитный договор 180/14К от 25.08.2014 с  ФИО23), соответственно указанные лица, проявляя требующуюся от них  осмотрительность должны были установить перечисленные выше обстоятельства,  свидетельствующие о невозможности возврата полученных заемщиками кредитов.  

Основанием для взыскания с ФИО6 убытков также послужило безвозмездное  отчуждение денежных средств посредством снятия их из кассы Банка, заключением сделок  по покупке неликвидных векселей и замещению ликвидных активов (прав требования к  юридическим лицам, ведущих реальную хозяйственную деятельность) на неликвидные  

активы (права требования к техническим компаниям), а также не передача документации КБ  «Инвестиционный Союз» (ООО).  

Так, балансовыми счетами Банка и оригиналами расходных кассовых ордеров  подтверждается факт выдачи из кассы Банка 18.06.2015 денежных средств физическим  лицам в совокупном размере 71 000 000 руб., 801 390 долларов США (что по курсу ЦБ РФ  на 18.06.2015 составляло 43 194 840,86 руб.) и 259 960 евро, (что по курсу Банка России на  18.06.2015 составляло 15 791 322,19 руб.).  

При этом, как следует из расходных кассовых ордеров, получателями денежных  средств были указаны участники Банка ФИО31 (1 000 000 руб.), ФИО32  (84 390 долларов США, 259 960 евро), ФИО33 (15 000 000 руб., 717 000 долларов  США), ФИО34 (25 000 000 руб.) и ФИО35 (30 000 000 руб.).  

Однако в ходе рассмотрения Арбитражным судом города Москвы обособленного спора  по заявлению Банка о взыскании с вышеуказанных лиц денежных средств, полученных ими  из кассы Банка, была назначена судебная почерковедческая экспертиза, согласно которой  подписи на расходных кассовых ордерах от ФИО33 ФИО31, ФИО32, ФИО35 выполнены другими лицами с попыткой подражания подлинным  подписям, в отношении подписи ФИО34 аналогичный вывод приведен в  вероятностной форме (заключение эксперта ФБУ «Российский федеральный центр  судебной экспертизы при Министерстве юстиции Российской Федерации» № 4710/06-3 от  14.03.2018).  

Таким образом, 18.06.2015 в момент исполнения ФИО6 обязанностей  председателя Правления из кассы главного офиса Банка в пользу неустановленных лиц  были отчуждены наличные денежные средства в совокупном размере 129 986 163,05 руб.  

Также в период с 18.07.2014 по 18.06.2015 ФИО6 заключил договоры купли- продажи ценных бумаг, в соответствии с которыми Банк приобрел простые векселя ООО  «АстерТрейд», ООО «ТД Курс», ООО «Стройполимерторг», ООО ФА «АВЕРИО», ООО  Перестраховочная компания «СОТИС», ООО «АгроПромАлтай», ООО «СВР», уплатив  взамен денежные средства в качестве цены векселей. При этом ООО «АстерТрейд», ООО  «ТД Курс», ООО «Стройполимерторг» внесены налоговыми органами в реестр компаний,  не предоставляющих налоговую отчетность более года, в отношении них установлены  сведения об отсутствии по юридическому адресу, установлены сведения о регистрации по  адресу массовой регистрации.  

Вексельная задолженность ООО ФА «АВЕРИО» в период конкурсного производства  не обслуживалась.  

Векселедатель внесен налоговым органом в реестр компаний, не предоставляющих  налоговую отчетность более года.  

В связи с превышением размера вексельной задолженности над выручкой ООО ФА  «АВЕРИО» в сопоставимые периоды, финансовое положение векселедателя оценивается  как плохое.  

Кроме того, в соответствии с отчетом об оценке рыночной стоимости имущества от  05.09.2016 № ИО-0916-04 рыночная стоимость простых векселей ООО ФА «АВЕРИО» в  четыре раза ниже стоимости их приобретения Банком. По состоянию на дату отзыва  

лицензии у Банка имелось 34 простых векселя ООО Перестраховочная компания «СОТИС»  номинальной стоимостью 127 800 000 руб.  

При этом финансовое положение векселедателя в период с 31.03.2012 по 31.03.2015  являлось неустойчивым, что, в частности, подтверждается отчетом руководителя временной  администрации ООО Перестраховочная компания «СОТИС» ФИО36 об анализе  финансового состояния должника, проведенного в рамках дела о банкротстве компании ( №  А40-30065/2016).  

Кроме того, в соответствии с отчетом от 05.09.2016 № ИО-0916-04 об оценке  рыночной стоимости имущества рыночная стоимость приобретенных Банком векселей ООО  Перестраховочная компания «СОТИС» значительно ниже их покупной цены, уплаченной  Банком (более чем в два раза).  

Вексельная задолженность ООО «АгроПромАлтай» является заведомо безнадежной  ввиду наличия номинального директора, отсутствие финансовой/налоговой отчетности в  СПАРК, наличия признаков недостоверности данных отчетности.  

Векселедатель ООО «СВР» внесен налоговым органом в реестр компаний, не  предоставляющих налоговую отчетность более года, и в отношении него принято  регистрирующим органом решение о предстоящем исключении юридического лица из  Единого государственного реестра юридических лиц (как недействующее юридическое  лицо).  

Таким образом, убытки от перечисленных сделок обусловлены решениями ФИО6 о заключении договоров купли-продажи неликвидных векселей (ценных бумаг  заведомо неплатежеспособных организаций) и исполнении данных договоров путем  перечисления контрагентам денежных средств в качестве уплаты цены приобретенных  векселей.  

Кроме того, в отношении ООО «Промышленный базис» 17.01.2017 и 19.07.2017  получены постановления об окончании исполнительного производства в связи с тем, что  невозможно установить местонахождение должника, имущество не выявлено. 18.06.2015  Банк заключил договор № 1806/15 мены ценных бумаг с ООО «Страховой брокер «Южный  трап», по условиям которого должник передал в собственность ООО «Страховой брокер  «Южный трап» ликвидные векселя трех страховых компаний, а именно: - векселя ООО  «Финансовое Перестраховочное Общество» (номинальная стоимость 171 750 000 руб.); -  векселя ООО «Страховая компания «Проспект» (номинальная стоимость 174 600 000 руб.); -  векселя ООО «Страховая компания «Высота» (номинальная стоимость 139 600 000 руб.).  

Взамен Банк получил в собственность векселя ООО «Интертехно», ООО  «БизнесТрейд», ООО «Архитектремонт», ООО «МариэльГрупп», обладающими  признаками технических компаний в связи с превышением размера вексельной  задолженности над выручкой векселедателей в сопоставимые периоды. Кроме того,  векселедатели не обслуживали вексельную задолженность, они внесены налоговыми  органами в реестр компаний, не предоставляющих налоговую отчетность более года,  руководители данных компаний имеют признаки массовых.  

В соответствии с отчетом от 05.09.2016 № ИО-0916-04 об оценке рыночной стоимости  имущества рыночная стоимость приобретенных Банком векселей более чем в пять раз ниже  

их номинальной стоимости. При этом Банк вопреки пункту 3.5 Положения № 254-П не  сформировал вексельные досье на векселедателей, соответственно их финансовое  положение и платежеспособность не проверялась и не оценивалась. КБ «Инвестиционный  Союз» (ООО), в лице ФИО6, уступило 10.11.2014 ООО «Промышленный базис»  задолженность ЗАО «МСК Еврострой» по договору № 305-12 от 21.12.2012 на сумму 55 301  369,86 руб. Однако по состоянию на дату отзыва лицензии задолженность ООО  «Промышленный базис» перед Банком по договору уступки прав требований не погашена.  

При этом ООО «Промышленный базис» имеет признаки отсутствия реальной  финансово-хозяйственной деятельности: адрес массовой регистрации, отсутствие  актуальной финансовой/налоговой отчетности в СПАРК, последняя имеющаяся в СПАРК  бухгалтерская отчетность с нулевыми показателями, сведения в Едином государственном  реестре юридических лиц признаны недостоверными, является компанией, отсутствующей  по юридическому адресу, среднесписочное количество человек по данным налогового  органа составило 1.  

Исходя из вышеизложенного, суд пришел к выводу, что имеются основания для  возложения ответственности на лицо, обязанное осуществлять соответствующий контроль, а  именно на председателя Правления Банка ФИО6, исполнявшего обязанности в  течение всего периода, в котором заключались сделки, причинившие Банку убытки.  

Организация председателем правления Банка ненадлежащей системы управления  кредитной организацией, при которой лица, принимающие решения о выдаче кредитов, не  проводили комплексного анализа деятельности заемщиков, а также необеспечение  надлежащего контроля за деятельностью сотрудников Банка, обеспечивающих  функционирование кассы Банка, и контроль за сохранностью денежных средств,  находящихся в ней, является основанием признания действий ФИО6  недобросовестными и неправомерными.  

Вышеуказанное бездействие председателя правления Банка ФИО6 не только  привело к замещению ликвидных активов на балансе Банка в размере 4 124 470 235,78 руб.  на невозвратную ссудно-вексельную задолженность физических и юридических лиц, но и  позволило неустановленным лицам получить наличные денежные средства из кассы  главного офиса Банка в совокупном размере 129 986 163,05 руб.  

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 2 Постановления № 62,  недобросовестность директора считается доказанной если после прекращения своих  полномочий он удерживает и уклоняется от передачи юридическому лицу документов,  касающихся обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического  лица Временной администрации от руководителей Банка не переданы документы,  отражающие экономическую деятельность кредитной организации, среди которых: 29  кредитных договоров с физическими лицами (как оригиналов, так и копий), приложения к  договорам залога в отношении большинства заемщиков юридических лиц.  

Не переданы 55 оригиналов кредитных договоров с физическими лицами (имеются  только копии договоров). По ряду заемщиков-физических лиц отсутствуют не только копии  кредитных договоров, но и оригиналы/копии расходных кассовых ордеров, в связи с чем  невозможно провести судебную работу по взысканию задолженности.  

Кроме того, непередача документов не позволяет Банку взыскать убытки в лиц,  принявших решение о совершении той или иной сделки.  

Являясь единоличным исполнительным органом Банка, ФИО6 в нарушение  пункта 12.1 Положения Банка России «О временной администрации по управлению  кредитной организацией» от 09.11.2005 № 279-П, Приложения N 2 к указанному  

Положению и статьи 24 Закона о банках и банковской деятельности, при  освобождении от должности не передал в полном объеме документы Банка временной  администрации, не обеспечил сохранность документов, а также не уведомил о  предпринятых мерах Банк России.  

Бездействие Председателя Правления Банка ФИО6, выразившееся в  непередаче временной администрации и конкурсному управляющему (не обеспечении  сохранности) всего пакета документов, касающихся обстоятельств, повлекших  неблагоприятные последствия для Банка, является недобросовестным. Данное бездействие  ФИО6 лишило Банк возможности возместить понесенные убытки непосредственно с  причинителя вреда.  

Таким образом, совершение сделок по отчуждению нежилого помещения в пользу  фактически аффилированного лица в момент совершения действий, приведших к  причинению Банку убытков, позволяет сделать вывод, что цель оспариваемых сделок -  вывод активов из собственности должника с целью причинения имущественного вреда  правам кредиторов.  

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что  в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается  уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера  имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных  должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести  к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих  требований по обязательствам должника за счет его имущества.  

Заключение договор дарения спорного недвижимого имущества с близким  родственником в период оспаривания сделок свидетельствует о противоправной цели  исключения возврата объекта недвижимости в конкурсную массу должника.  

Доводы ответчика о том, сумма находящегося у индивидуального предпринимателя  имущества приближалась к критическим 150 000 000 руб., а ФИО11 планировал и  далее приобретать объекты недвижимости с целью использования в коммерческой  деятельности, было принято решение перевести спорное нежилое помещение в  собственность ФИО2, а так как оно приобреталось на совместные средства отца и  сына, было принято провести данный переход права собственности путем заключения  договора дарения, не опровергает позицию заявителя о том, что целью всей цепочки сделок  являлось замещение данным нежилым помещении иного имущества, которое должно было  перейти в собственности ФИО2 в счет погашения задолженности перед  банком, по которому в рамках дела о банкротстве ООО КБ «Инвестиционный союз» была  признана недействительной сделка, в счет оказанной ФИО11 финансовой помощи  

Банку, путем вывод ликвидного актива должника, что повлекло причинение вреда  имущественным правам кредиторов.  

В результате заключения и исполнения сделок нежилое помещение с кадастровой  стоимостью 173 236 114,12руб. (согласно данным ЕГРН на 28.12.2023) выбыло из состава  имущества должника безвозмездно, что привело уменьшению размера конкурсной массы, за  счет которой кредиторы могли бы получить удовлетворение своих требований. Таким  образом, был причинен вред имущественным правам кредиторов.  

В соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Верховного Суда  Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве  факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение  аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе  компаний через корпоративное участие), но и фактической.  

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в  хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их  исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка. При  представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в  частности с лицом, заявившим о включении требований в реестр, либо с ответчиком по  требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по  опровержению соответствующего обстоятельства. В частности, судом на такое лицо может  быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки  либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения.  

С учетом установленных обстоятельств заключения и исполнения договора на  нестандартных условиях недоступным независимым участникам оборота суд приходит к  выводу о фактической аффилированности должника и ответчиков. Вследствие этого  осведомленность ответчиков о цели причинения вреда презюмируется.  

Учитывая осведомленность должника о вероятном признании совершенных им сделок  с Банком недействительными, а также совершение противоправных действий, приведших к  причинению Банку убытков, становится очевидным, что цель оспариваемых сделок - вывод  активов из собственности должника с целью причинения имущественного вреда правам  кредиторов.  

Безвозмездность спорных сделок, свидетельствует о том, что ответчики знали о  противоправном характере сделок, направленности сделок на вывод ценного актива  должника.  

В соответствии с п. 1 ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав  исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с  противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление  гражданских прав (злоупотребление правом).  

В силу п. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и  разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.  

Согласно п. 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской  Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок  по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности  

(банкротстве)», в редакции, действовавшей до внесения изменений постановлением  Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 60, исходя  из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (п. 1 ст. 10 ГК РФ) и  необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по  требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана  недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка  должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности  направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо  заниженной цене имущества должника третьим лицам.  

При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки  должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное,  целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом  должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной  цели совершения сделки.  

С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с  намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства,  неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны  контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки (п. 9 информационного письма  Президиума ВАС РФ от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными  судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»).  

Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской  Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I  части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как  добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от  любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой  стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По  общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских  правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.  

В постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от  12.07.2011 № 17389/10 отмечено, что согласно статье 421 ГК РФ принцип свободы договора  предполагает добросовестность действий сторон, разумность и справедливость его условий,  в частности их соответствие действительному экономическому смыслу заключаемого  соглашения.  

Свобода договора, подразумевая, что стороны действуют по отношению друг к другу  на началах равенства и автономии воли и определяют условия договора самостоятельно в  своих интересах, не означает, что при заключении договора они могут действовать и  осуществлять права по своему усмотрению без учета прав других лиц (своих контрагентов),  а также ограничений, установленных Кодексом и другими законами.  

Судом установлено, что в результате совершения спорной сделки из владения  должника выбыл ликвидный актив.  

Изложенные обстоятельства свидетельствуют о совместной договоренности должника  и ответчиков, направленной на сокрытие имущества последнего в целях недопущения его  реализации для погашения требований кредиторов.  

Исходя из изложенного суд пришел к выводу, что договор купли-продажи  недвижимого имущества от 14.07.2015, заключенный между ФИО9 и ФИО11, договор дарения нежилого помещения от 03.02.2021, заключенный между  ФИО11 и ФИО2 являются в соответствии с п.2. ст.170 ГК РФ  притворными сделками, прикрываемая сделка дарение между должником и ФИО2 является недействительной на основании п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.  

С учетом установленных по спору обстоятельств, учитывая, что спорные договоры  заключены с заинтересованными лицами, арбитражный суд пришел к выводу, что  фактически заключенный договор дарения совершен со злоупотреблением правом,  направлен на причинение вреда другим кредиторам должника и является сделкой,  совершенной с целью исключения возможности фактического выбытия из-под контроля  должника, принадлежащего ему имущества.  

Учитывая, что в результате заключения вышеуказанных сделок из собственности  должника безвозмездно выбыло имущество, в связи с чем должник утратил права на  имущество, на которое могло быть обращено взыскание по его обязательствам перед  кредиторами, суд квалифицировал договоры купли-продажи нежилого помещения и  фактически заключенный договор дарения как недействительные сделки на основании  статьи 10 ГК РФ, как сделки, совершенные при злоупотреблении правом.  

В силу п. 2 ст. 167 ГК РФ при недействительности сделки каждая из сторон обязана  возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить  полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании  имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость,  если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.  

В соответствии с п. 1 ст. 61.6 Закона о банкротстве все, что было передано должником  или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а  также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с  настоящей главой, подлежит возврату в конкурсную массу.  

Согласно материалам спора нежилое помещение находится в собственности  ФИО15, в связи с чем подлежат применению последствия  недействительности сделок в виде возврата имущества в конкурсную массу должника.  Довод о пропуске кредитором срока исковой давности на обращение в суд с настоящим  заявлением на основании п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве судом отклоняется на основании  следующих обстоятельств.  

В соответствии с п. 2 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о  признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее  недействительности составляет один год, при этом течение срока исковой давности по  указанному требованию начинается со дня, когда истец узнал или должен был узнать об  обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.  

Согласно ст. 61.9 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника  может быть подано в арбитражный суд внешним управляющим или конкурсным  управляющим, при этом срок исковой давности исчисляется с момента, когда арбитражный  управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки,  предусмотренных Законом о банкротстве.  

В абзаце втором пункта 32 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда  Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с  применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»  разъяснено, что в соответствии со ст. 61.9 Закона о банкротстве срок исковой давности по  заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально  утвержденный внешний или конкурсный управляющий узнал или должен был узнать о  наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных ст. ст. 61.2 или 61.3 Закона о  банкротстве.  

Поскольку конкурсный кредитор узнал о наличии оспариваемых сделок от  финансового управляющего в июле 2020 года, а ответчиками не представлено доказательств  его осведомленности с момента введения в отношении должника процедуры  реструктуризации долгов, срок исковой давности Банком не пропущен.  

Установив указанные обстоятельства, оценив представленные в материалы дела  доказательства и применив нормы Закона о банкротстве, суд пришел к выводу о  доказанности наличия оснований для признания оспариваемых договоров  недействительными сделками и применения последствий их недействительности, с  которым соглашается суд апелляционной инстанции.  

Кроме этого, суд апелляционной инстанции учитывает, что аналогичные заявления  конкурсного управляющего Коммерческим банком «Инвестиционный союз» (общество с  ограниченной ответственностью) государственной корпорации «Агентство по страхованию  вкладов» были удовлетворены в рамках дела о банкротстве ФИО32  (постановления Десятого арбитражного апелляционного суда от 31.08.2023 по делу № А4184502/2020).  

Доказательств, опровергающих установленные судом обстоятельства, в материалы  дела не представлено (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации).  

Каких-либо новых обстоятельств, которые могли бы повлиять на законность и  обоснованность обжалуемого судебного акта, в апелляционных жалобах не приведено.  

Доводы апелляционных жалоб не содержат фактов, которые не были бы проверены и  не учтены судом первой инстанции при рассмотрении настоящего обособленного спора и  имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на  обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой  инстанции, в связи с чем признаются апелляционным судом несостоятельными и не могут  служить основанием для отмены или изменения оспариваемого определения суда.  

Нарушений норм процессуального права, являющихся безусловным основанием к  отмене судебного акта, судом первой инстанции не допущено.  

Учитывая изложенное, суд апелляционной инстанции считает, что оснований для  

отмены судебного акта не имеется. 

Руководствуясь статьями 150, 151, 223, 266, 268, пунктом 1 части 4 статьи 272, статьей  

271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

ПОСТАНОВИЛ:

производство по апелляционной жалобе ФИО12 прекратить.  

Определение Арбитражного суда Московской области от 24 января 2024 года по делу   № А41-15282/19 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.  

Постановление может быть обжаловано в течение месяца со дня его принятия в  Арбитражный суд Московского округа через Арбитражный суд Московской области.  

Председательствующий С.Ю. Епифанцева Судьи В.П. Мизяк 

А.В. Терешин