ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Москва

02.07.2025

Дело № А40-270687/2021

Резолютивная часть постановления объявлена 25.06.2025

Полный текст постановления изготовлен 02.07.2025

         Арбитражный суд Московского округа

в составе: председательствующего судьи Е.Л. Зеньковой, 

судей: Е.А. Зверевой, Н.Н. Тарасова, 

при участии в заседании: от ФИО1 – ФИО2, по доверенности от 08.08.2024, срок 2 года, № 33/76-н/33-2024-7-152,

от конкурсного управляющего должником – ФИО3, по доверенности от 15.01.2025, срок 1 год,

рассмотрев 25.06.2025 в судебном заседании кассационную жалобу 

ФИО1

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 04.04.2025 об отмене определения Арбитражного суда города Москвы от 14.11.2024, привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, приостановлении производства по спору в части определения размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами,

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Астрой», 

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 13.10.2022 ООО «АСтрой» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должником утвержден ФИО4.

В Арбитражный суд города Москвы 17.06.2024 поступило заявление конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 14.11.2024 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «АСтрой» отказано.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 04.04.2025 определение Арбитражного суда города Москвы от 14.11.2024 отменено, ФИО1 привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, приостановлено производство по спору в части определения размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО1 обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит постановление суда апелляционной инстанции от 04.04.2025 отменить, определение суда первой инстанции от 14.11.2024 оставить в силе. 

В обоснование доводов кассационной жалобы заявитель указывает на неправильное применение судом апелляционной инстанции  норм материального и процессуального права, на несоответствие выводов суда апелляционной инстанции, изложенных в обжалуемом судебном акте, фактическим обстоятельствам дела и представленным доказательствам.  

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

В порядке статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к материалам дела приобщен отзыв, согласно которому конкурсный управляющий должником просит обжалуемый судебный акт оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения. 

В судебном заседании представитель ФИО1 поддержал доводы, изложенные в кассационной жалобе, и выводы суда первой инстанции, в связи с чем просил обжалуемое постановление апелляционного суда отменить, оставить в силе определение суда первой инстанции.

Представитель конкурсного управляющего должником возражал против удовлетворения кассационной жалобы, поддержал выводы суда апелляционной инстанции.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационной жалобы в их отсутствие.

Изучив доводы кассационной жалобы, исследовав материалы дела, заслушав явившихся в судебное заседание представителей лиц, участвующих в деле, проверив в порядке статей 284, 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судом апелляционной инстанции норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемом судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции приходит к следующим выводам.

Как установлено судами и следует из материалов дела, управляющий, обращаясь с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1, ссылался на не передачу им бухгалтерской и иной документации должника, а также на  совершение сделок по выводу активов, повлекших невозможность полного погашения требований кредиторов.

Отказывая в удовлетворении  заявления о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности в связи с не передачей конкурсному управляющему  документации Общества, суд первой инстанции исходил из следующего.

В силу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

В силу абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 24 постановления Пленума № 53, применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

В данном случае суд установил, что часть документации должника была утрачена в связи с изъятием имущества должника неустановленными лицами,. что подтверждается имеющимися  в материалах дела заявлением  ФИО1 о совершении преступления на имя начальника отдела МВД России по р-ну Лефортово ЮВАО г. Москвы, а также объяснениями ФИО1, взятыми о/у ОУР ОМВД России по району Лефортово ЮВАО г. Москвы в порядке ст. 144-145 УПК РФ.

Судом также установлено, что после изъятия имущества должника ФИО1 предпринимались меры по восстановлению утраченной документации в виде обращения в правоохранительные органы и взаимодействия с контрагентами должника. 

Так, ответчиком были направлены запросы контрагентам должника в целях получения информации по имеющимся договорам и обязательствам между сторонами, о дебиторской и кредиторской задолженностях, что подтверждается почтовыми документами (реестром на корреспонденцию и чеками).

В пункте 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 разъяснено, что к руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные подп. 2 и подп. 4 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к  субсидиарной ответственности. 

Суд установил, что почтовыми документами (описями почтовых вложений и чеками от 14.10.2024, РПО 12545999523840, 12545999523833, 12545999523888, 12545999523871) подтверждается, что 14.10.2024, то есть в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности, ФИО1 в адрес конкурсного управляющего была передана имевшаяся в распоряжении ответчика документация должника. Документы в отсканированном виде также были направлены ФИО1 на электронную почту конкурсного управляющего. Получение документов было подтверждено конкурсным управляющим в судебном заседании суда первой инстанции. 

Суд первой инстанции также критически отнесся к доводам конкурсного управляющего о наличии в бухгалтерской отчетности за 2019 год данных об активах должника, указав, что  в судебном заседании представитель конкурсного управляющего не возражал против доводов представителей ответчика о том, что у должника на дату возбуждения дела о банкротстве заявленных активов быть в принципе  не могло. 

В этой связи суд первой инстанции пришел к выводу, что конкурсным управляющим не доказано существенное затруднение/невозможность проведения процедуры банкротства в отсутствие непереданных ему документов и сведений в отношении должника, конкурсным управляющим не доказано, что недостатки представленной ему документации привели к существенному затруднению проведения процедуры банкротства. 

Одновременно суд установил,  что в материалах дела нет доказательств нахождения в распоряжении ответчика документов, касающихся деятельности общества, которые необходимы конкурсному управляющему для формирования конкурсной массы, от передачи которых ответчик уклоняется (незаконно их удерживает).

Совокупность вышеустановленных обстоятельств позволили суду первой инстанции сделать вывод, что имеющаяся в распоряжении ответчика документация должника передана конкурсному управляющему, ответчик не предпринимал действий по сокрытию документации, предпринимал меры по восстановлению утраченного по объективным причинам имущества общества. 

Таким образом, суд первой инстанции пришел к выводу о том, чтоответчиком приняты все необходимые меры для исполнения обязанности по передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась, в связи с чем оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности за не передачу документов должника суд не усмотрел.

Отказывая в удовлетворении заявления о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности за  совершение вредоносных сделок, повлекших банкротство Общества, суд первой инстанции исходил из следующего.

Норма пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве предусматривает возможность привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его долгам в ситуации, когда их виновным поведением вызвана невозможность удовлетворения требований кредиторов.

Исходя из этого судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079).

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. 

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»; далее - постановление Пленума № 53).

Процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Согласно одной из таких презумпций предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в ситуации, когда имущественным правам кредиторов причинен существенный вред в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, абзац первый пункта 23 постановления Пленума № 53).

Предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим, поэтому контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности (пункт 7 постановления Пленума № 53).

Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.). Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки.

В обоснование заявленного треования конкурсный управляющий сослался на то, что невозможность погашения требований кредиторов является следствием совершения контролирующим должника лицом необоснованных платежей:  в период с 20.12.2018 по 11.04.2020 с расчетного счета должника в пользу ФИО1 были перечислены денежные средства в размере 10 098 400 руб. В период с 27.12.2019 по 01.03.2020 с расчетного счета должника в пользу ФИО5 были перечислены денежные средства в размере 3 167 000 руб. 

Определением Арбитражного суда города Москвы от 14.08.2023 по делу № А40-270687/21-70-481 Б признаны недействительными сделки по перечислению денежных средств ФИО1 в размере 10 098 400 руб., применены последствия недействительности сделок в виде взыскания с ФИО1 в пользу должника денежных средств в размере 10 098 400 руб.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 29.09.2023 по делу № А40-270687/21-70-481 Б признаны недействительными сделки по перечислению денежных средств ФИО5 в размере 3 167 000 руб., применены последствия недействительности сделок в виде взыскания с ФИО5 в пользу должника денежных средств в размере 3 167 000 руб.

Согласно подп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицомодной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в ст. 61.2 и ст. 61.3 Закона о банкротстве.

Бремя доказывания существенности причиненного сделками вреда имущественным правам кредиторам возложено на заявителя. 

Между тем суд первой инстанции  пришел к выводу, что  в данном случае конкурсный управляющий не привел доводов, обосновывающих существенность причиненного сделками вреда, убыточность данных сделок в масштабах деятельности Общества. Суд согласился с доводами ответчика о том, что размер предоставления по недействительным сделкам 13 265 400 руб. не является существенным вредом в соотношении с активами должника и совокупным размером реестра требований кредиторов должника.

В п. 23 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 разъяснено, что согласно подп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (ст. 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью). 

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по  рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Следовательно, к сделкам, причиняющим существенный вред кредиторам, относятся сделки, которые одновременно являются значимыми для должника сделки с учетом масштабов его деятельности и существенно убыточными.

При этом само по себе признание сделок недействительными не устраняет возложенную на заявителя обязанность доказывания как значимости данной сделки для должника, так и ее существенной убыточности. 

С учетом разъяснений, приведенных в п. 23 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53, ст. 46 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» суд посчитал существенным вред, причиненный сделками с активами на сумму, эквивалентную 20 - 25% общей балансовой стоимости имущества должника. Суд также принял во внимание, что согласно письму ФНС России от 16.08.2017 № СА-4-18/16148@ «О применении налоговыми органами положений главы III.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ» существенным рекомендуется считать вред, причиненный сделками с активами на сумму сделки, эквивалентную 20 – 25% общей балансовой стоимости имущества должника.

В этой связи суд первой инстанции  установил,  что сумма перечислений по недействительным сделкам в размере 13 265 400 руб. согласно данным бухгалтерской отчетности должника за 2019 год составляет 5,5% от активов должника, что нельзя признать существенным вредом имущественным правам кредиторов. Процентное соотношение суммы перечислений по недействительным сделкам и требований кредиторов в настоящем деле о банкротстве составляет не более 10%, что также свидетельствует о невыполнении критерия существенности вреда, причиненного имущественным правам кредиторов.

Признанные недействительными сделки на общую сумму 13 265 400 руб., по мнению суда первой инстанции,  не являются крупными сделками или иным образом значимыми для должника  с учетом масштабов его деятельности, в результате совершения сделок должник не лишился возможности осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших должнику ранее доход, в связи с чем суд не усмотрел оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по подп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона  о банкротстве.

Суд также принял во внимание пояснения ответчика о том, что в обществе, которое является строительной организацией, существовала практика приобретения расходных материалов, инвентаря посредством выдачи денежных средств физическим лицам под отчет. Существование в обществе такой практики подтверждается авансовыми отчетами, представленными в материалы дела.

Кроме того, конкурсный управляющий в судебном заседании подтвердил, что подобная практика является общепринятой в строительных компаниях. Перечисляемые ФИО1 денежные средства расходовались на нужды общества, часть которых подтверждается частично сохранившимися у ответчика и представленными в материалы авансовыми отчетами.

Таким образом, суд первой инстанции пришел к выводу, что действия ответчика в должности генерального директора должника не были направлены на умышленное нарушение прав и законных интересов кредиторов.

Суд апелляционной инстанции не согласился с указанными выводами, исходя из следующего.

Суд апелляционной инстанции отметил, что размер существенности вреда может быть и меньше, если доказано, что выведено имущество, отсутствие которого осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника.

Суд апелляционной инстанции установил, что баланс должника составлял 240 724 тыс. руб.

Однако, как указывал конкурсный управляющий, в 2019 году были сформированы основные требования кредиторов, которые в том числе явились причиной банкротства и включены в реестр требований кредиторов.

В частности, в 2019 году возникают требования ООО «ДАК Инжиниринг» 18 682 985, 44 руб. неосновательного обогащения и 96 290 879,92 руб. неустоек; ООО «ПСК ОЛИМП» на сумму 1 547 620 руб.; ООО «Стройтехнология» в размере 11 164 288 руб.; ООО «Стройтехнология» в размере 41019 066,75 руб. 

Суд апелляционной инстанции отметил, что погашение задолженности ни по одному из требований не производилось.

Кроме того, апелляционный суд отметил, что каких-либо активов у должника в настоящее время не установлено, конкурсная масса должника на сегодняшний момент фактически равна нулю.

Таким образом, суд апелляционной инстанции посчитал, что данные баланса, на которые ссылается ответчик, не могут быть признаны обоснованными: при определении признаков неплатежеспособности решающее правовое значение данные бухгалтерской отчетности должника (в том числе бухгалтерский баланс), которую составляет сам должник, не имеет.

Соответственно, по мнению апелляционного суда,  при определении значимости сделки для должника, следует учитывать не данные баланса, которые зависят от воли недобросовестного руководителя, а фактические обстоятельства дела.

В данном случае апелляционный суд посчитал, что с учетом того, что в 2019 году формируется кредиторская задолженность, а факт существования имущества ставится под сомнение (имущество не обнаружено), то вывод денежных средств в заявленном размере имел для должника существенное значение.

При таких обстоятельствах действия ФИО1 по совершению указанных сделок, по мнению апелляционного суда, фактически были направлены на вывод активов должника в целях дальнейшего уклонения от исполнения обязательств перед кредиторами. Доказательств в опровержение указанных доводов ответчиком не представлено.

Суд апелляционной инстанции также принял во внимание характер деятельности должника, связанной с выполнением работ на объектах строительства, и отсутствие убедительных пояснений об утрате активов должника на сумму требований кредиторов по основным обязательствам в размере, превышающем 77 000 000 рублей.

При этом приведенные в судебном заседании представителями ответчика доводы об утрате товарной ценности приобретенных материалов суд апелляционной инстанции оценил критически, указав на отсутствие каких-либо доказательств и убедительных пояснений о судьбе полученных от контрагентов материалов.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о доказанности конкурсным управляющим совокупности обязательных условий, при наличии которых возможно привлечение ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по заявленным основаниям.

Между тем суд округа не может согласиться  с выводами апелляционного суда, поскольку  суд апелляционной инстанции не опроверг со ссылками на конкретные надлежащие доказательства мотивированные выводы суда первой инстанции о том, что признанные недействительными сделки на общую сумму 13 265 400 руб. не были крупными, убыточными, существенными сделками с учетом масштабов  деятельности Общества, равно как и не опроверг выводы суда первой инстанции об отсутствии причинно-следственной связи между не передачей ответчиком части документации конкурсному управляющему и невозможностью формирования конкурсной массы, а также проведения расчетов с кредиторами.

В этой связи суд кассационной инстанции считает, что именно суд первой инстанции правильно установил все фактические обстоятельства спора, проверил все доводы и возражения сторон, дал оценку всем доказательствам, представленным  в материалы дела и пришел к верным выводами со ссылками на конкретные доказательства и нормы материального права, об отсутствии в материалах настоящего спора надлежащих доказательств, достаточных для привлечения к субсидиарной ответственности единственного участника и бывшего директора ФИО1  по обязательствам общества «АСтрой» по заявленным управляющим основаниям.

Пунктом 5 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражному суду округа предоставлено право по результатам рассмотрения кассационной жалобы оставить в силе одно из ранее принятых по делу решений или постановлений.

На основании вышеизложенного, руководствуясь пунктом 5 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, постановление суда апелляционной инстанции подлежит отмене, определение суда первой инстанции – оставлению в силе.

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от  04.04.2025 по делу № А40-270687/2021 отменить.

         Определение Арбитражного суда города Москвы от 14.11.2024 по настоящему делу оставить в силе. 

            Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

            Председательствующий-судья                                   Е.Л. Зенькова             

            Судьи:                                                                              Е.А. Зверева

                                                                                           Н.Н. Тарасов