АРБИТРАЖНЫЙ  СУД  КАМЧАТСКОГО КРАЯ

 

Именем Российской Федерации

 

РЕШЕНИЕ

Дело № А24-2788/2020

г. Петропавловск-Камчатский

20 января 2021 года

Резолютивная часть решения объявлена 13 января 2021 года.

Полный текст решения изготовлен 20 января 2021 года.

 

Арбитражный суд Камчатского края в составе судьи О.Н. Бляхер, при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрев в открытом судебном заседании дело 

по иску

общества с ограниченной ответственностью "ГолдАртМаркет" (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>)

к 

ФИО2 

 

о взыскании 322 903, 20 руб. убытков

 

при участии:                                не явились 

 

установил:

общество с ограниченной ответственностью «ГолдАртМаркет» (далее – истец, общество, адрес: 683003, 

<

...>) обратилось в Арбитражный суд Камчатского края с исковым заявлением (с учетом увеличения размера исковых требований, принятого судом определением от 02.11.2020) о взыскании с бывшего директора общества ФИО2 322 903, 20 руб. убытков, составляющих сумму денежных средств, которую ФИО2 не перечислил на расчетный счет общества, но которые поступили в кассу общества от покупателей при реализации принадлежащей обществу ювелирной и сувенирной продукции в январе 2017 года. 

Требования заявлены со ссылкой на статьи 1, 10, 15, 53, 53.1, 401, 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьи 32, 40, 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон об ООО) и мотивированы причинением обществу убытков в результате присвоения/хищения ФИО2 денежных средств в заявленном размере в спорный период.

Ранее ответчиком был представлен отзыв на иск, согласно которому ФИО2 просит отказать обществу в удовлетворении требований, ссылаясь на наличие вступивших в законную силу судебных актов по аналогичным спорам, в которых судом уже была дана оценка действиям двух участников длительного корпоративного конфликта в обществе, а также заявляет о пропуске истцом срока исковой давности. 

В ходе предварительного судебного заседания, которое состоялось 02.11.2020 с участием сторон, представитель общества письменно возразил в отношении заявления ответчика о пропуске срока исковой давности; представил дополнительные письменные пояснения по иску; ходатайство о возложении на ответчика бремени доказывания отсутствия в его действиях нарушения обязанности действовать добросовестно и разумно в интересах общества, а также представил возражения на доводы отзыва.

Рассмотрение дела было назначено на 30.11.2020, которое было отложено судом на 13.01.2021 по ходатайству представителя общества, мотивированное необходимостью представления дополнительных доказательств по существу спора, однако в заседание 13.01.2021 стороны не явились, дополнительных доказательств не представили.

Представителем общества 11.01.2021 подано шесть ходатайств, а именно: об истребовании доказательств (материалов проверки) в ОМВД России по ЗАТО г.Вилючинск по обращениям общества от 03 и 17 декабря 2020 года (согласно копий приложенных квитанций), о вызове свидетелей ФИО3, ФИО4, ФИО5, об отложении рассмотрения дела либо об объявлении перерыва по различным основаниям: в связи с нахождением представителя ФИО6 в командировке в судебных инстанциях по другим делам (маршрутные квитанции не приложены), в связи с необходимостью представления дополнительных доказательств из правоохранительных органов по обращениям общества, а также в связи с подачей обществом иска о признании ничтожной сделкой соглашения об урегулировании корпоративного спора согласно действующему праву и обычаям делового оборота от 17.03.2019 (дело № А24-6118/2020, иск оставлен без движения до 27.01.2021).

Рассмотрев заявленные ходатайства, руководствуясь частью 5 статьи 159 АПК РФ, учитывая длительный период времени рассмотрения дела (иск подан в июне 2020 года), и время, которое суд уже предоставлял истцу для представления дополнительных доказательств, а также принимая во внимание ряд аналогичных рассмотренных судом исков, поданных обществом в лице единственного участника ФИО3 о взыскании с ФИО2 убытков за другие периоды по таким же основаниям – присвоение/хищение ФИО2 денежных средств общества (дела № А24-731/2020, № А24-733/2020, № А24-8354/2019), суд не усматривает оснований для их удовлетворения и считает, что подача таких ходатайств явно направлена на затягивание рассмотрения спора. Кроме этого, доводы о выезде представителя за пределы региона документально не подтверждены. При этом, являясь юридическим лицом, истец имел возможность обеспечить участие в судебном заседании другого представителя, в том числе законного в лице руководителя общества. Более того, в силу статьи 68 АПК РФ обстоятельства дела, которые согласно закону должны быть подтверждены определенными доказательствами, не могут подтверждаться в арбитражном суде иными доказательствами, поэтому утверждая о факте хищения/растраты ФИО2 денежных средств общества и обращаясь в декабре 2020 года с соответствующими заявлениями в правоохранительные органы о привлечении ФИО2 и иных лиц к уголовной ответственности, истец осознает, что данный факт может быть установлен лишь приговором суда.

Таким образом, суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие сторон согласно статье 156 АПК РФ по имеющимся в деле доказательствам и с учетом обстоятельств, установленных вступившими в законную силу судебными актами, имеющимися в общем доступе, относительно взаимоотношений между двумя участниками ООО «ГолдАртМаркет» ФИО2 и ФИО3, находящимися в длительном корпоративном конфликте.

Судом установлено, что общество зарегистрировано 16.12.2011 за основным государственным регистрационным номером 

<

***>. На дату регистрации общества и до июня 2019 года участниками общества являлись ФИО2 с долей 50 % уставного капитала и ФИО3 с долей 50 % уставного капитала. 

Согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) с 14.06.2019 ФИО2 утратил статус участника общества по собственной инициативе путем подачи соответствующего заявления, о чем в ЕГРЮЛ 19.07.2019 внесена соответствующая запись № 2194101099663.

С момента создания общества и до 16.11.2016 единоличным исполнительным органом общества являлся ФИО2 на основании приказа от 16.12.2011 № 1 о назначении на должность генерального директора на 5 лет.

Для осуществления деятельности обществом арендовано помещение по адресу 

<

...> (договор аренды от 10.01.2012 № 1-М15).

Вступившим в законную силу решением суда от 05.06.2017 по делу № А24-575/2017 установлено, что решением внеочередного собрания участников общества, оформленного протоколом от 17.11.2016, генеральным директором общества избран ФИО3 сроком на 5 лет. 02.12.2016 на основании представленных ФИО3 для государственной регистрации документов Инспекцией внесена запись в ЕГРЮЛ № 2164101232810 в отношении ФИО3 как о генеральном директоре общества. Суд признал незаконными действия налогового органа по внесению в ЕГРЮЛ указанной записи и обязал ее аннулировать, поскольку положенное в основу совершенной записи решение собрания принято в отсутствие необходимого кворума, следовательно, является ничтожным.

25.03.2019 в ЕГРЮЛ внесена запись № 2194101058468 о том, что лицом, имеющим право действовать без доверенности от имени юридического лица, является ФИО3

Как указывает истец со ссылкой на представленные в материалы дела снятые с контрольно-кассовой техники общества фискальные отчеты, в январе 2017 года обществом реализована ювелирная и сувенирная продукция на общую сумму 580 917, 50 руб., из которых: 258 014, 30 руб. оплачено покупателями с использованием банковских карт и зачисленных на банковский счет общества, а остальная сумма 322 902, 20 руб. была внесена покупателями в кассу общества наличными денежными средствами и впоследствии не перечислена ФИО2 на расчетный счет общества, что и является предметом исковых требований. Истец утверждает, что указанные денежные средства ответчик присвоил и потратил на личные нужды, злоупотребив своим должностным положением и причинив, тем самым, убытки обществу. 

В соответствии с пунктом 3 статьи 53 ГК РФ лицо, которое в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно.

Положениями статьи 15 ГК РФ закреплено, что лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Применение такой меры гражданско-правовой ответственности как возмещение убытков возможно при доказанности совокупности нескольких условий: противоправности действий причинителя убытков, причинной связи между противоправными действиями и возникшими убытками, наличия и размера понесенных убытков. При этом для удовлетворения требований о взыскании убытков необходима доказанность всей совокупности указанных фактов. Недоказанность одного из необходимых оснований возмещения убытков исключает возможность удовлетворения исковых требований.

Как разъяснено в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 25), по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ). Размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. 

В пункте 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица" (далее - Постановление № 62)  разъяснено, что по иску о привлечении лица, входящего в состав органов юридического лица, к ответственности истец в силу пунктов 5, 6 статьи 10 ГК РФ должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) привлекаемого лица, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица, а также наличие у юридического лица убытков.

В силу пункта 3 статьи 10 ГК РФ разумность и добросовестность участников гражданских правоотношений презюмируются. Следовательно, обязанность по доказыванию недобросовестности и неразумности действий единоличного исполнительного органа общества, повлекших за собой причинение убытков, возлагается на истца.

Если истец утверждает, что директор действовал недобросовестно и (или) неразумно, и представил доказательства, свидетельствующие о наличии убытков юридического лица, вызванных действиями (бездействием) директора, такой директор может дать пояснения относительно своих действий (бездействия) и указать на причины возникновения убытков (например, неблагоприятная рыночная конъюнктура, недобросовестность выбранного им контрагента, работника или представителя юридического лица, неправомерные действия третьих лиц, аварии, стихийные бедствия и иные события и т.п.) и представить соответствующие доказательства. 

В случае отказа директора от дачи пояснений или их явной неполноты, если суд сочтет такое поведение директора недобросовестным (статья 1 ГК РФ), бремя доказывания отсутствия нарушения обязанности действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно может быть возложено судом на директора (абзацы 4 и 5 пункта 1 Постановления № 62).

В абзаце 4 пункта 3 Постановления № 62 указано, что арбитражным судам следует давать оценку тому, насколько совершение того или иного действия входило или должно было, учитывая обычные условия делового оборота, входить в круг обязанностей директора, в том числе с учетом масштабов деятельности юридического лица, характера соответствующего действия и т.п.

Негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий связана с риском предпринимательской и (или) иной экономической деятельности. Директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

Таким образом, обстоятельствами, подлежащими доказыванию, являются: факт причинения убытков; недобросовестное/неразумное поведение генерального директора общества при исполнении своих обязанностей, выходящее за пределы предпринимательского риска; причинно-следственная связь между ненадлежащим исполнением обязанности и причиненными убытками; размер убытков.

Добросовестность и разумность при исполнении возложенных на исполнительный орган обязанностей заключаются в принятии им необходимых и достаточных мер для достижения целей деятельности, ради которых создано юридическое лицо, в том числе в надлежащем исполнении публично-правовых обязанностей, возлагаемых на юридическое лицо действующим законодательством (пункт 4 постановления № 62).

Недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица (пункт 2 Постановления № 62).

Проанализировав представленные истцом доказательства, суд приходит к выводу о недоказанности совокупности обстоятельств, положенных в основание исковых требований, с которыми общество связывает возникновение у него убытков, а именно: хищение/растрата ФИО2 денежных средств общества, поступивших в кассу в январе 2017 года в сумме 322 903, 20 руб. 

Как уже было указано выше, в силу статьи 68 АПК РФ указанное обстоятельство может быть признано доказанным по результатам рассмотрения уголовного дела, однако на момент рассмотрения дела приговор в отношении ФИО2 отсутствует. С заявлением о совершении ФИО2 уголовно-наказуемых деяний истец обратился лишь в декабре 2020 года.

Истец утверждает, что ответчиком производилось изъятие внесенных в кассу денежных средств, которые он должен был вносить на расчетный счет общества, однако данную обязанность не исполнял, денежные средства в банк не передавал, а присваивал себе.

Данные доводы истца суд признает недоказанными и носящими предположительный характер, поскольку каких-либо документов, фиксирующих факт изъятия ФИО2 из кассы предприятия денежных средств, соответствующих периодам и суммам, указанным на представленных в дело фискальных отчетах, суду не представлено, при том что ФИО2 отрицает факт присвоения в личных целях денежных средств в заявленном размере. 

Безусловных и достаточных доказательств тому, что в спорный период передачей наличных денежных средств из кассы общества в кредитное учреждение занимался исключительно ответчик и никто иной, кроме ФИО2, не имел доступа к кассовому аппарату, в материалах дела не имеется. 

Между тем согласно Порядку ведения кассовых операций юридическими лицами и упрощенному порядку ведения кассовых операций индивидуальными предпринимателями и субъектами малого предпринимательства, который определен Указанием Банка России от 11.03.2014 № 3210-У (далее – Порядок), наличные деньги юридического лица для их зачисления на банковский счет передаются в банк уполномоченным представителем юридического лица (пункт 3).

Указанный Порядок не раскрывает понятия уполномоченного представителя юридического лица для целей применения его положений, однако и не ограничивает это понятие исключительно руководителем юридического лица. 

Согласно пункту 4 Порядка кассовые операции юридического лица (к которым, в том числе, относятся операции по выдаче наличных денежных средств) могут проводиться кассиром, старшим кассиром или руководителем юридического лица.

Указание Банка России от 11.03.2014 № 3210-У определяет порядок ведения кассовых операций с банкнотами и монетой Банка России (далее – наличные деньги) на территории Российской Федерации юридическими лицами (за исключением Центрального банка Российской Федерации, кредитных организаций (далее – банк), а также упрощенный порядок ведения кассовых операций индивидуальными предпринимателями и субъектами малого предпринимательства на основании Федерального закона от 10.07.2002 № 86-ФЗ «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)», прошло процедуру официального опубликования и в соответствии с решением Совета директоров Банка России (протокол заседания Совета директоров Банка России от 28 февраля 2014 года № 5) вступило в силу с 1 июня 2014 года.

Таким образом, действующее правовое регулирование порядка ведения кассовых операций наличными денежными средствами предполагает, что наличные денежные средства могут вноситься и изыматься из кассы предприятия, равно как и передаваться в кредитное учреждение для их зачисления на банковский счет, не только руководителем, но и иным уполномоченным на то лицом, включая кассира.

Истец не доказал, что в январе 2017 года исключительно ФИО2 имел  доступ к кассовым аппаратам.

Более того, с ноября 2016 года именно вторым участником ФИО3 была инициирована процедура незаконного отстранения ФИО2 от должности генерального директора, и с указанного периода именно ФИО3 считал себя генеральным директором общества до момента признания ничтожным  протокола от 17.11.2016 года в рамках дела № А24-575/2017.

Кроме этого, в решениях суда по делам №№ А24-5095/2018, А24-5098/2018, А24-5099/2018, А24-347/2020 содержится вывод, что в период, когда состав учредителей общества состоял из двух человек (ФИО3 и ФИО2), оба участника обладали правом первой подписи финансовых документов, в том числе право подписи ФИО3 было оформлено бессрочно, а у ФИО2 – по 16.12.2016. 

Также суд отмечает, что сам по себе факт поступления денежных средств непосредственно в кассу общества от продажи ювелирной продукции с  использованием зарегистрированной контрольно-кассовой техники свидетельствует о том, что скрыть общую сумму выручки практически невозможно, поскольку сведения о суммах поступления фиксируются ежедневными фискальными отчетами контрольно-кассовой техники и при любой проверке как контролирующими органами, так и органами общества, можно сопоставить общую сумму, поступившую на расчетный счет в банке, с суммой, поступившей в кассу общества и установить реальную сумму выручки.

Возможные нарушения по обращению с наличными денежными средствами не означают, что обществу причинены убытки, тем более что при рассмотрении дел №№ А24-1635/2017, А24-1638/2017, А24-2292/2017 о взыскании с ФИО2 убытков, причиненных совершением ряда финансовых операций, со схожими фактическими обстоятельствами, последний не оспаривал тот факт, что являясь руководителем общества, брал денежные средства из кассы с назначением «в подотчет», однако впоследствии отчитывался за все операции, поскольку такая практика являлась обычной для общества, отношения в котором строились на основе доверия двух участников, и до возникновения корпоративного конфликта между его участниками вопросов и нареканий не вызывала. 

Ссылка сторон на наличие двух соглашений, заключенных ФИО2 и ФИО3 17.03.2019 и 15.06.2019, в целях урегулирования корпоративного конфликта правового значения для рассмотрения настоящего спора не имеет, поскольку данные соглашения фактически сторонами не исполняются и урегулировать корпоративный конфликт участникам так и не удалось. 

Кроме того, соглашение от 15.06.2019 признано ничтожной сделкой согласно решению суда в рамках дела № А24-2789/2020 по иску общества и участника ФИО3, а соглашение от 17.03.2019 также оспаривается обществом в рамках дела № А24-6118/2020. 

При этом признание ФИО2 конфликта интересов между собственной деятельностью в качестве индивидуального предпринимателя и деятельностью общества, а также факта осуществления в 2016-2019 годах такой деятельности на базе активов общества, конкурентного характера указанной деятельности, и, как следствие, недобросовестности своих действий в должности генерального директора общества, что следует из текста этих соглашений, а также зафиксировано в мировом соглашении, утвержденном судом в рамках дела № А24-1636/2017, не подтверждает положенные в обоснование иска обстоятельства, поскольку в основу настоящего иска положены иные фактические обстоятельства, а именно: причинение обществу убытков вследствие присвоения/хищения денежных средств, внесенных в кассу общества. Ответчик такие факты никогда не признавал, о чем также  указал в отзыве на иск.

Таким образом, надлежащих доказательств присвоения/хищения ответчиком денежных средств общества, истец суду не представил.

В данном случае суд не нашел оснований для возложения в соответствии с абзацем 5 пункта 1 Постановления № 62 бремени доказывания отсутствия нарушения обязанности действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно на ФИО2 ввиду того, что согласно указанным разъяснениям при предъявлении к руководителю организации требования о возмещении убытков бремя доказывания наличия убытков и нарушения руководителем обязанности действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно возлагается на истца. На директора указанное бремя может быть переложено судом только в случаях отказа директора от дачи пояснений или их явной неполноты, если суд сочтет такое поведение директора недобросовестным. Вместе с тем, ответчик изложил свои возражения на иск, сослался на вступившие в законную силу судебные акты со схожими обстоятельствами, что не свидетельствует о его недобросовестности.

С учетом изложенного, суд приходит к выводу, что факт причинения обществу убытков по вине ответчика истцом не доказан, как и не доказана противоправность его поведения.

Доводы истца об отсутствии одобрения общего собрания на совершение действий, положенных в обоснование иска, в порядке, предусмотренном Законом об ООО, суд отклоняет, поскольку совершение ответчиком оспариваемых действий по присвоению денежных средств документально не подтверждено, а действия по внесению в кассу предприятия наличных денежных средств от реализации товара самостоятельной сделкой по смыслу названного закона не являются. Также суд не принимает во внимание как не имеющие отношения к предмету спора доводы истца о доведения общества до состояния банкротства неправомерными действиями ответчика, поскольку требование о взыскании убытков заявлено по иным фактическим основаниям.

Оценив обстоятельства рассматриваемого спора, поведение сторон в рамках затянувшегося с 2016 года корпоративного конфликта, проанализировав судебные акты по имевшим место в производстве суда многочисленным делам, инициированным обществом в лице ФИО3 в отношении ФИО2 с целью взыскания с последнего убытков по различным основаниям, суд приходит к выводу о том, что вопреки статье 65 АПК РФ наличие состава для применения к ответчику гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков истцом не доказано, поскольку в материалах дела не нашел своего подтверждения тот факт, что ответчик в спорный период похитил/присвоил и потратил на личные цели спорные денежные средства в заявленной сумме, внесенные в кассу общества покупателями. 

Доводы ответчика о пропуске срока исковой давности суд отклоняет.

Согласно пункту 1 статьи 200 ГК РФ если законом не установлено иное, течение срока исковой давности, который составляет по общему правилу три года (статья 196 ГК РФ), начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права. 

В пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» разъяснено, что течение срока исковой давности по требованиям юридического лица начинается со дня, когда лицо, обладающее правом самостоятельно или совместно с иными лицами действовать от имени юридического лица, узнало или должно было узнать о нарушении права юридического лица и о том, кто является надлежащим ответчиком (пункт 1 статьи 200 ГК РФ).

Поскольку судом не установлено событие присвоения ФИО2 спорных денежных средств, с которым связано начало течения срока исковой давности, возможность исчислить и применить такой срок у суда отсутствует.

В свою очередь, факт занижения выручки и возможное причинение убытков с учетом положений Закона об ООО, мог быть установлен истцом не ранее марта–апреля 2018 года при подведении итогов финансового 2017 года, следовательно, при исчислении срока исковой давности в этом случае срок исковой давности истцом, обратившимся с иском в июне 2020 года, не пропущен. 

Государственная пошлина по иску в размере 9 458 руб. относится на истца и подлежит взысканию с него в доход федерального бюджета за вычетом частично уплаченной пошлины в сумме 2 000 руб., поскольку в остальной части обществу предоставлялась отсрочка по ее уплате. 

Руководствуясь статьями 167–170, 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд 

 

решил:

в иске отказать.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью "ГолдАртМаркет" в доход федерального бюджета 7 458 руб. государственной пошлины.

Решение может быть обжаловано в Пятый арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Камчатского края в срок, не превышающий одного месяца со дня принятия решения, а также в Арбитражный суд Дальневосточного округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня вступления решения в законную силу.

 

Судья                                                                                       О.Н. Бляхер