АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА 

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075 http://fasuo.arbitr.ru 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

  № Ф09-3237/17 

Екатеринбург 

26 июля 2018 г. Дело № А60-41395/2015  

Резолютивная часть постановления объявлена 19 июля 2018 г.  Постановление изготовлено в полном объеме 26 июля 2018 г.  

Арбитражный суд Уральского округа в составе: председательствующего Кангина А.В., судей Оденцовой Ю.А., Столяренко Г.М. 

рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы Плотникова Андрея  Геннадьевича и Соловьева Петра Андреевича, Таштимирова Андрея  Айнисламовича и Таштимирова Таштимира Айнисламовича на постановление  Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.05.2018 по делу   № А60-41395/2015 Арбитражного суда Свердловской области.  

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной  жалобы извещены надлежащим образом путем направления в их адреса копий  определения о принятии кассационной жалобы к производству заказными  письмами с уведомлениями, а также размещения данной информации в сети  «Интернет» на официальном сайте Арбитражного суда Уральского округа.  

В судебном заседании, открытом 12.07.2018, приняли участие представители:  

Плотникова Андрея Геннадьевича – Бисярина Д.В. (доверенность  от 18.04.2017 № 66АА4267570 в порядке передоверия от Данилова С.Ю. по  доверенности от 25.07.2016 № 66АА3842434) и Просеков К.И. (доверенность  от 15.12.2016 № 66АА4098059 в порядке передоверия от Данилова С.Ю. по  доверенности от 25.07.2016 № 66АА3842434);  

Таштимирова Андрея Айнисламовича – Таштимиров А.Т. (доверенность  от 09.07.2016 № 66АА3590160);  

Таштимирова Таштимира Айнисламовича – Таштимиров А.Т. (доверенность  от 09.07.2016 № 66АА3590162);  

закрытого акционерного общества «КАРНЕОЛ» (далее – общество,  должник) – Купрюшин Г.А. (доверенность от 03.04.2018);  

публичного акционерного общества Банк «Финансовая Корпорация  Открытие» (правопреемник открытого акционерного общества «Номос-Банк»;  далее – банк, кредитор) – Козлов Д.А. (доверенность от 12.05.2018).  

В судебном заседании 12.07.2018 объявлен перерыв до 15 ч. 00 мин. 19.07.2018.  

Информация о перерыве, о времени и месте продолжения судебного  заседания размещена в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет»  на официальном сайте Арбитражного суда Уральского округа.  

После перерыва в судебном заседании 19.07.2018 приняли участие те же  представители.  

Банк обратился 27.08.2015 в Арбитражный суд Свердловской области с  заявлением о признании общества несостоятельным (банкротом).  

Определением арбитражного суда от 03.09.2015 заявление кредитора  принято к производству, возбуждено дело о банкротстве должника.  

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 24.03.2016 общество  признано банкротом, в отношении него открыто конкурсное производство.  

Конкурсный управляющий обществом Оленюк В.С. обратился 25.10.2017 в  арбитражный суд с заявлением о признании недействительными 18 договоров  займа должника с Таштимировым Т.А. на сумму 171 775 000 руб., 21 договоров  займа с Таштимировым А.А. на сумму 197 770 000 руб. по основаниям  недействительности сделок, установленных статьями 10, 170 Гражданского  кодекса Российской Федерации, и о применении последствий недействительности  притворных сделок в виде исключения корпоративных требований Плотникова А.Г.  и Соловьева П.А. из третьей очереди реестра требований кредиторов должника.  

В порядке, предусмотренном статьёй 51 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации суд привлек к рассмотрению заявления в качестве  третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета  спора, Соловьева Петра Андреевича и Плотникова Андрея Геннадьевича.  

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 28.02.2018  (судья Чураков И.В.) в удовлетворении заявленных требований отказано.  

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда  от 23.05.2018 (судьи Мартемьянов В.И., Данилова И.П., Чепурченко О.Н.)  определение суда первой инстанции от 28.02.2018 отменено; признаны  недействительными заключенные между должником и Таштимировым А.А.  договоры займов на общую сумму 197 770 000 руб.: от 29.06.2011 № 29/06,  от 27.07.2011 № 2707, от 10.10.2011 № 1010, от 24.10.2011 № 2410, от 02.12.2011   № 0212, от 24.04.2011 № 2404, от 04.06.2012 № 0406, от 07.06.2012 № 0706,  от 13.06.2012 № 1306, от 19.06.2012 № 1906, от 21.09.20125 № 2109, от 24.09.2012   № 2409, от 23.10.2012 № 2310, от 28.01.2012 № 2801, от 22.03.2013 № 2203,  от 22.04.2013 № 2204, от 25.09.2013 № 2509, от 28.03.2014 № 2803, от 02.04.2014   № 0204, от 24.04.2014 № 2404, от 02.06.2014 № 0206; признаны  недействительными заключенные между должником и Таштимировым Т.А.  договоры займов на общую сумму 171 775 000 руб.: от 28.07.2009 № 2807,  от 26.08.2009 № 2608, от 28.09.2009 № 2809, от 29.10.2009 № 2910, от 29.03.2010   № 2903, от 05.09.2011 № 0509, от 05.12.2011 № 0512, от 14.12.2011 № 1412,  от 27.12.2011 № 2712, от 23.03.2011 № 2303, от 26.09.2012 № 2609, от 24.12.2012   № 2412, от 21.02.2013 № 2102, от 23.10.2011 № 2310, от 24.12.2013 № 24/12,  от 10.04.2014 № 1004, от 13.10.2014 № 1310, от 06.11.2014 № 0611.  

В кассационных жалобах, поданных в Арбитражный суд Уральского округа,  Плотников А.Г. и Соловьев П.А., Таштимиров А.А. и Таштимиров Т.А. просят  постановление апелляционного суда от 23.05.2018 отменить, определение суда  первой инстанции от 28.02.2018 оставить в силе, ссылаясь на неправильное  применение апелляционным судом норм материального и процессуального права и  несоответствие его выводов фактическим обстоятельствам дела.  

В своей кассационной жалобе Плотников А.Г. и Соловьев П.А. указывают,  что суд апелляционной инстанции, в отличие от суда первой инстанции, неверно  

квалифицировал спорные займы как финансирование общества его участниками  (субординированные требования) при злоупотреблении правом, поскольку в  данном случае действия Таштимировых (далее – ответчики, контролирующие  общество лица) являются экономически оправданными, судам были раскрыты  причины выбора именно конструкции договоров займов от участников,  отсутствует злоупотребление правом. Заявители кассационной жалобы обращают  внимание на то, что основной и единственной деятельностью должника являлось  строительство административно-торгового здания, источниками финансирования  строительства которого являлся банк и сами участники общества; и кредитор, и  ответчики осознавали отсутствие быстрой выгоды и невозможность общества  самостоятельно обслуживать кредит, пока шло строительство с 2006 по 2016 годы;  конкурсный управляющий не доказал порочность бизнес-модели такой  деятельности общества и неправомерность предоставления займов; вступившими в  законную силу судебными актами подтверждено, что вреда для должника и  кредиторов не было, поскольку должник имел свою выгоду: он продолжал  пользоваться заёмными средствами, не опасаясь обращения взыскания на  заложенное имущество, более того, получал новые средства на завершение  строительства; финансирование банком такой бизнес-модели, отсутствие  инициативы банка в признании спорных займов корпоративными, неподача банком  апелляционной жалобы и постоянное продление банком сроков возвратов кредитов  вплоть до октября 2014 года, а также прямые заявления кредитора указывают на то,  что такое финансирование общества его участниками являлось нормальным,  свидетельствуют о поддержке кредитором своего давнего партнёра.  Плотников А.Г. и Соловьев П.А. утверждают, что банк сам навязал схему  предоставления займов участниками общества с целью выплаты ему процентов и  комиссий и исключил схему поручительства с целью предотвратить возможное  появление у ответчиков (в случае исполнения обязательств как поручителями) прав  требования на заложенное имущество (строящееся здание), это подтверждается  письмом кредитора от 25.09.2007 № 222-02/04 об одобрении банком привлечение  должником денежных средств от акционеров, фактом заключения банком с  должником дополнительных соглашений о пролонгации кредитных договоров,  наличием в самих кредитных договорах обязательных условий о согласовании с  банком привлечения кредиторов и предоставлению банку ежеквартальной  бухгалтерской отчётности с приложением расшифровок дебиторской и  кредиторской задолженностей, в том числе кредитов и займов и др.  Обстоятельства, на которые ссылаются заявители кассационной жалобы, по их  мнению, свидетельствуют об отсутствии кризиса в обществе, при котором оно не  могло бы взять деньги со стороны, а также раскрывают причину выбора именно  конструкции займа, контролируемую самим банком, что свидетельствует о том, что  в данном случае займы не подлежат субординации. Плотников А.Г. и Соловьев П.А.  подчёркивают, что конечным бенефициаром получения денежных средств от  займов Таштимировых (направленных а уплату комиссий и процентов) является  сам банк, поэтому в данном деле в реестр включены требования кредиторов одного  уровня – банка и Таштимировых (правопреемниками которых являются  Плотников А.Г. и Соловьев П.А.), основанных на равнозначных договорах, при  этом банк вовсе может быть признан контролирующим должника лицом.  

Заявители кассационной жалобы обращают внимание на то, что в рассматриваемом  случае отсутствуют такие признаки субординированных займов как их скрытность,  непубличность, отсутствие осведомлённости постороннего кредитора о том, что у  участника общества имеются такого рода требования к должнику, соответственно,  оспариваемыми сделками права и законные интересы банка не нарушены,  поскольку предоставлением займов на большую протяжённость во времени  обслуживания кредитов Таштимировы обеспечили большее удовлетворение  требований банка, который при этом получил все заёмные средства в виде  процентов и комиссий, а также обратил взыскание на предмет залога.  Плотников А.Г. и Соловьев П.А. считают, что применение апелляционным судом  положений статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации к действиям  ответчиков является неверным, поскольку именно в результате действий кредитора  незащищённой и пострадавшей стороной являются Таштимироввы. Заявители  кассационной жалобы также выражают несогласие с выводом суда апелляционной  инстанции о нерыночном характере (в связи с беспроцентностью) займов, ссылаясь на  определение Верховного Суда Российской Федерации от 21.02.2018 № 310-ЭС17- 17994(1,2) и указывая на то, что банку было известно о том, что оспариваемые займы  не прикрывали вклады в уставный капитал общества и скрытый выход из кризисной  ситуации, а также на то, что банк как профессиональный участник рынка в сфере  кредитования осознавал платёжеспособность общества, предоставляя ему  продолжительное время кредитные средства при осведомлённости наличия  указанных займов, а также длительное время после последнего займа не обращаясь с  заявлением о банкротстве должника. Заявители кассационной жалобы видят  неправомерность обжалуемого судебного акта и в том, что суд апелляционной  инстанции, признав ошибочным управленческое решение акционеров, которое было  принято в 2014 году, признал мнимыми все займы с 2009 года, но не займы,  предоставленные в 2014 году. Плотников А.Г. и Соловьев П.А. обращают внимание  на то, что суд первой инстанции не рассмотрел по существу заявление  Плотникова А.Г. о пропуске конкурсным управляющим срока исковой давности,  поскольку при рассмотрении спора по существу пришёл к выводу о действительности  оспариваемых сделок, но апелляционный суд признал ничтожными сделки, по  которым срок давности истёк, то есть не применил подлежащие применению нормы  статей 170 и 181 Гражданского кодекса Российской Федерации к тем  правоотношениям, которые, по мнению суда, стороны в действительности имели в  виду. Кроме того, заявители кассационной жалобы указывают на то, что заявление  конкурсного управляющего обществом Оленюка В.С. содержало требование о  применении последствий недействительности оспариваемых сделок в виде  исключения Плотникова А.Г. и Соловьева П.А. из реестра требований кредиторов  должника, а в настоящее время к производству Арбитражного суда Свердловской  области принято заявление конкурсного управляющего обществом Еремеева Э.М. о  пересмотре определений этого арбитражного суда о включении в реестр  требований кредиторов должника Таштимировых (правопреемниками которых  являются Плотников А.Г. и Соловьев П.А.), но в отношении них вопрос о  восстановлении права требования к банку по возврату уплаченных сумм комиссий  и процентов судом не разрешён.  

В своей кассационной жалобе Таштимиров А.А. и Таштимиров Т.А.  указывают, что арбитражным апелляционным судом не учтены фактические  обстоятельства, которые подробно были изложены ответчиками в судебном  заседании 21.02.2018, полноценно и всесторонне исследованы судом первой  инстанции и учтены при вынесении определения от 28.02.2018. Так, по мнению  заявителей кассационной жалобы, судом апелляционной инстанции не приняты во  внимание доказательства ответчиков, раскрывающие причины необходимости  привлечения займов от акционеров общества; не учтено, что обжалуемый  судебный акт нарушает права третьих лиц – Плотникова А.Г. и Соловьева П.А.,  приобретших у Таштимировых соответствующие права требования к должнику;  не рассмотрено недобросовестное поведение конкурсных управляющих и банка.  Таштимиров А.А. и Таштимиров Т.А. утверждают, что ни конкурсный  управляющий, ни его представители, ни представители банка, участвующие в деле,  не владеют полной информацией о фактически произошедших событиях с 2007  по 2014 годы (год заключения первого договора кредитной линии с банком и год,  в котором должник не оплатил проценты банку), т.к. они не являлись их  действующими лицами: конкурсный управляющий появился только в 2015 году,  сам банк (ОАО «Номос-Банк»), с которым и заключались договоры кредитных  линий, был приобретен финансовой группой «Открытие» в конце 2012 года (позже  переименован в ПАО Банк «ФК Открытие»), в результате чего полностью  сменилось руководство и сотрудники банка, которые владели ситуацией и  полностью определяли политику в отношении проекта должника. Поэтому  сегодняшняя трактовка представителями конкурсных управляющих и  представителями банка событий, в которых они не участвовали, является лишь их  субъективной интерпретацией, нацеленной на защиту интересов исключительно  банка и конкурсного управляющего, либо имеется намеренное искажение фактов,  которое ответчики расценивают как недобросовестное поведение сторон.  Заявители кассационной жалобы считают, что банк, являясь мажоритарным  конкурсным кредитором, заинтересован в устранении претендентов на конкурсную  массу должника и исключении возможности какого-либо влияния прочих  конкурсных кредиторов на процесс банкротства общества; при этом банк, обладая  всей бухгалтерской, финансовой, отчетной информацией должника (в том числе  сквозными выписками с банковских счетов), предоставляемой обществом  ежеквартально банку, не был против включения требований акционеров  Таштимировых в реестр требований кредиторов должника, а также не был против  процессуального правопреемства Плотникова А.Г. и Соловьева П.А. Заявители  кассационной жалобы в обоснование своих доводов указали, что общество было  организовано с целью строительства административно-торгового здания в  центральной части г. Екатеринбурга (Энгельса, д. 8) и сдачи в аренду помещений в  нём, то есть создавался инвестиционно-привлекательный актив недвижимости,  который должен был длительное время приносить стабильный арендный доход.  Так как другой деятельности общество не вело, то для реализации данного проекта  в 2007 году были привлечены кредитные средства банка в форме проектного  финансирования, которое предусматривает по своей природе, что источником  погашения кредитов будут являться денежные потоки, генерируемые самим  проектом, то есть начало погашения кредитов возможно только после сдачи здания  

в эксплуатацию и передачи арендаторам. К моменту заключения кредитного  договора с банком (17.09.2007) общество построило на средства акционеров  Таштимировых два подземных и четыре надземных этажа здания, то есть у  должника изначально были только единственные кредиторы – Таштимировы. С  момента заключения кредитного договора с банком у общества кредиторами стали  лишь банк и Таштимировы. Весь объект незавершенного строительства по  обязательному условию банка был передан ему в залог в качестве обеспечения  выдаваемых кредитов (а также уплаты процентов, комиссий, пеней, штрафов,  неустойки, судебных расходов и др. платежей). В последствии, несмотря на то, что  ресурсы, привлекаемые обществом от двух кредиторов (Таштимировых и банка),  одинаково направлялись на реализацию проекта, всё, что возводилось обществом,  автоматически становилось залогом только одного кредитора – банка. Также в  качестве обязательного условия в залог банку были переданы 100% акций  акционеров (Таштимирова ТА. и Таштимирова А.А.). Кроме этого для получения  кредита по требованию банка акционеры вынуждены были подписать договоры  поручительства по всем обязательствам должника, вытекающим из кредитных  договоров, несмотря на то, что банк знал об отсутствии реальной возможности у  акционеров исполнить такое поручение из-за их значительной величины. Таким  образом, заявители кассационной жалобы считают, что всё, что можно было взять  у общества и акционеров в качестве обеспечения возвратности привлекаемых  кредитов, контролировалось банком в полной мере еще до начала кредитования, а  в итоге интересы Таштимировых, по сравнению с банком, оказались ничем не  защищены. Учитывая долгосрочность проекта и отсутствие иной деятельности у  вновь созданного общества, банк для постоянного обслуживания тела кредита  обязал должника привлекать денежные средства путем заключения только  договоров займа и только от акционеров общества, таким образом, исключив  возможность появления других лиц, претендующих на имущество должника, или  иных залогодержателей. В договорах кредитных линий и договорах ипотеки был  предусмотрен запрет на отчуждение имущества общества, на его обременение,  равно как и на привлечение займов от других лиц. За нарушение были  предусмотрены санкции в виде досрочного возврата кредита и обращения  взыскания на заложенное имущество. То обстоятельство, что привлекаемые  обществом по договорам займа ресурсы ежемесячно направлялись на оплату  процентов и комиссий банку признают и не оспаривают все участники дела.  Установленные в вышеуказанных договорах условия об обязательном  периодическом предоставлении отчетной информации банку не просто позволяли  этому кредитору полностью отслеживать, контролировать и прогнозировать риски,  но и управлять финансовым состоянием должника (ограничивая или разрешая  привлекать финансирование). Ежемесячно и ежеквартально общество в  соответствии с условиями договоров предоставляло банку всю бухгалтерскую  отчетность, а также информацию о кредиторской задолженности и привлеченных  займах от Таштимировых. В суд первой инстанции были предоставлены акты  приема-передачи документов от должника банку за три квартала 2015 года в  качестве примера того, что общество постоянно предоставляло информацию в  банк: бухгалтерскую отчетность с приложением пояснительной записки,  расшифровки к отчетности за соответствующий квартал – дебиторской и  

кредиторской задолженности, перечень предприятий дебиторов и кредиторов,  детальные оборотно-сальдовые ведомости по счету 66 «Расчеты по краткосрочным  кредитам и займам» и счету 67 «Расчеты по долгосрочным кредитам и займам» (в  них отражено движение и остатки денежных средств по каждому кредитному  договору и договорам займа за соответствующий период), справки по форме банка  о размерах кредитов и займов по состоянию на дату запроса с указанием  наименования кредитора (заимодавца), суммы обязательства по договору, остатка  ссудной задолженности, процентной ставки, даты предоставления и погашения, а  также суммы предоставленного обеспечения. За всё время реализации проекта у  банка не возникало вопросов о привлеченных займах от Таштимировых  (соответственно не было применено ни штрафов, ни других санкций), потому что  банк знал и владел полной информацией о ситуации в обществе. По мнению  Таштимирова ТА. и Таштимирова А.А., попытка конкурсного управляющего  отождествить привлечение ресурсов по договорам займа от акционеров общества с  увеличением его уставного капитала несостоятельна: учитывая длительность,  сложность и затратность процедуры увеличения уставного капитала, ежемесячное  финансирование таким способом было бы крайне неэффективным и могло  привести к нежелательным для банка задержкам уплаты процентов; 100% акций  были заложены в банк, в договорах залога ценных бумаг учтена их номинальная  стоимость, поэтому каждое увеличение уставного капитала сопровождалось бы  дополнительными сложными процедурами, предписанными Законом от 22.04.1996   № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг» (изменения в реестре акционеров, регистрация  договоров залога и пр.). Заявители кассационной жалобы не согласны с выводом  апелляционного суда о том, что Таштимировы заключили договоры займа с  противоправной целью прикрыть тем самым вклады в имущество общества, не  увеличивающие уставный капитал, поскольку в Федеральном Законе от 26.12.1995   № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» (далее Закон об акционерных обществах)  до того, как акционерами был выдан последний заём обществу (в 2014 году), и  даже до введения конкурсного производства (24.03.2016) не существовало  соответствующей нормы права, обязывающих акционеров увеличивать в подобном  случае уставный капитал. Кроме этого, как поясняют заявители кассационной  жалобы, вклады в имущество общества, не увеличивающие уставный капитал, в  соответствии с налоговым законодательством облагаются налогом на прибыль, что  существенно увеличивает налоговую нагрузку на предприятие, увеличивая отток  средств из проекта (тем более на инвестиционной стадии при проектном  финансировании, когда проект еще не начал генерировать доход), а, значит, не  является эффективным способом финансирования в данных условиях. В  кассационной жалобе Таштимиров А.А. и Таштимиров Т.А. утверждают, что к  концу 2008 года из-за разразившегося мирового кризиса банк обратился к  обществу с просьбой не оформлять платежные поручения из-за отсутствия у него  денежных средств, хотя в соответствии с кредитным договором, как финансовая  организация, банк обязан был перечислять средства при оформлении заемщиком  платежных поручений, а после того, как банк резко сократил финансирование в  силу дефицита денежных ресурсов, он в течение нескольких лет кредитовал  фрагментарно и в недостаточном объеме. В итоге строительство было превращено  в долгострой, (вместо изначально запланированных двух лет строительство  

длилось 7 лет), при котором банк, вместо бесперебойного финансирования  строительства, кредитовал «по возможности», а общество постоянно выполняло  свои обязательства и выплачивало проценты и комиссии. Несмотря на все  договоренности, банк подал заявление в суд о банкротстве общества и 03.09.2015  оно было признано банкротом. После этого реализация указанного проекта стала  невозможной. При этом банк подал на банкротство спустя год после последнего  платежа должника в счет уплаты процентов. Заявители кассационной жалобы  акцентируют внимание на то, что у должника за всё время осуществления проекта  кредиторами были только Таштимировы и банк, но в итоге банк получил в  собственность (по цене ниже себестоимости) объект незавершенного  строительства в центральной части г. Екатеринбурга, стабильно получал проценты  даже в кризисное время, не понес никаких штрафных санкций за некачественное  выполнение своих прямых обязанностей, приведших к долгострою и в конечном  итоге к банкротству общества, искусственно нарастил величину штрафных  санкций к должнику более чем на миллиард рублей; а общество и его акционеры  Ташитимировы лишились изначально построенного (до появления банка в  проекте) 6 этажей объекта незавершенного строительством, понесли возросшие в  несколько раз затраты, связанные с обслуживанием тела кредита, не получили  прибыль, приобрели долги перед банком. По мнению Таштимирова А.А. и  Таштимирова Т.А., суд апелляционной инстанции не рассмотрел и не оценил все  обстоятельства правоотношений между ограниченным кругом кредиторов,  включая причинно-следственные связи между ними и должником. Заявители  кассационной жалобы считают, что все действия общества, начиная с момента  организации строительства и по сегодняшний день, являются действиями  разумными, добросовестными, направленными на сохранение реализации проекта,  а также конструктивное урегулирование взаимоотношений между всеми  сторонами; договоры займа изначально являлись гражданско-правовыми сделкам,  были обусловлены требованиями банка для реализации проекта в форме  проектного финансирования, однозначно понимались и принимались как таковые  обеими сторонами; все операции по договорам займов с акционерами общества были  одобрены банком, были для него прозрачными и подконтрольными ему. При таких  обстоятельствах заявители кассационной жалобы считают, что отсутствуют  основания для применения положений статей 10 и 170 Гражданского Кодекса  Российской Федерации.  

Плотников А.Г. направил 11.07.2018 в суд округа в электронном виде отзыв  на кассационную жалобу Таштимирова А.А. и Таштимирова Т.А., в котором  поддерживает доводы и требования названных заявителей жалобы.  

Конкурсный управляющий обществом Еремеев Э.М. направил 11.07.2018 в  суд округа в электронном виде отзыв на кассационную жалобу Плотникова А.Г. и  Соловьева П.А., в котором выражает несогласие с заявленными в ней доводами и  указывает, что, по его мнению, судом апелляционной инстанции верно  установлены все фактические обстоятельства по делу, правильно определены  основания для субординации требований аффилированных кредиторов по  корпоративным обязательствам, поскольку в рассматриваемом споре суд, исходя  из конкретных обстоятельств дела, вправе был переквалифицировать заёмные  отношения в отношения по увеличению уставного капитала общества по правилам  

пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации либо по  правилам об обходе закона (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской  Федерации). Конкурсный управляющий обществом Еремеев Э.М. перечисляет  основания, которые в данном споре позволяют суду переквалифицировать  формально гражданско-правовые заемные правоотношения в корпоративные. Так,  по его мнению, займы были предоставлены должнику в условиях его  недокапитализации и фактически являлись исполнением участниками обязанности  по формированию имущества общества (абзац 2 пункта 4 статьи 65.2 Гражданского  кодекса Российской Федерации); учредители, создавая общество для целей  строительства здания, понимали, что не обладают достаточными средствами для  реализации целей деятельности общества, для этого был заключен кредитный  договор с банком – для финансирования строительства объекта, но любой участник  гражданского оборота понимает, что кредитный договор с кредитной организацией  включает обязательное условие о плате за кредит. Заключая кредитный договор с  банком на условиях ежемесячной уплаты процентов в размере 11 % годовых,  учредители общества и банк могли предвидеть, что собственных средств у  заемщика – должника недостаточно, следовательно, потребуется привлечение  финансирования извне. В этот момент учредители приняли управленческое  решение осуществлять плату за пользование кредитом из собственных средств, в  ином случае вероятность получения кредита для финансирования строительства  была минимальна. Однако вместо предоставления обществу имущества,  достаточного для самостоятельного исполнения обязательств по кредиту,  учредители посчитали более выгодным прибегнуть к конструкции ежемесячных  целевых займов. В настоящем деле ответчики, являясь акционерами должника,  избрали такую модель ведения бизнеса, в соответствии с которой кредитные  обязательства общества перед независимым кредитором исполнялись за счет  заемных средств от акционеров. Договоры займа между участниками и обществом  заключались на нерыночных условиях, возникновение и существование  соответствующих обязательств было бы невозможно, если бы заимодавцы не  участвовали в капитале должника. Указанные обстоятельства, в том числе:  получение займа от аффилированных лиц, нерыночные условия предоставления  финансирования, целевое назначение – пополнение оборотных средств,  свидетельствуют о притворности заключенных гражданско-правовых сделок и  действительном намерении сторон прикрыть корпоративные обязательства.  Еремеев Э.М. утверждает, что ответчиками не приведено доказательств,  опровергающих корпоративную природу заемных отношений между участниками  и обществом. Конкурсный управляющий считает неотносимыми доводы  заявителей кассационной жалобы о том, займы предоставлялись обществу в рамках  обычной хозяйственной деятельности, когда оно не находилось в состоянии  кризиса, а модель финансирования общества не преследовала противоправных  целей, и также полагает, что довод об осведомленности единственного  ординарного кредитора – банка о выдаче должнику заемных средств от  учредителей и даче на то согласия также не может изменить природу указанных  договоров займа, которые по своему существу представляют финансирование  общества и связаны исключительно с фактом участия ответчиков в обществе.  

Банк направил 05.07.2018 в суд округа в электронном виде отзывы на  кассационные жалобы, в которых просит в удовлетворении жалоб отказать,  отмечая, что обстоятельства дела установлены судом апелляционной инстанции  полно и всесторонне, спор разрешен при полном исследовании имеющихся в  материалах дела доказательств и с правильным применением норм материального  и процессуального права. Так, банк отмечает, что учредители, создавая общество  для целей строительства здания, понимали, что не обладают достаточными  средствами для реализации целей общества, в связи с чем для целей  финансирования строительства объекта были заключены кредитные договоры с  банком. Предвидя недостаточность собственных средств заемщика для выплаты  банку процентов, учредители имели возможность предоставить обществу  имущество, достаточное для самостоятельного исполнения обязательств по  кредиту, однако посчитали более выгодным прибегнуть к конструкции целевых  займов. Все договоры займа были беспроцентными (с учетом дополнительных  соглашений), выданными без какого-либо обеспечения, целевыми (пополнение  оборотных средств). В настоящем случае заинтересованные лица не обосновали  невозможность исполнения обязательств по кредитному договору без привлечения  займов от аффилированных лиц. Ссылка заинтересованных лиц на письмо ОАО  «Номос-банк» от 25.09.2007 об отсутствии возражений банка относительно  привлечения денежных средств акционеров посредством выдачи займов не  опровергает выводы суда апелляционной инстанции, поскольку указанное письмо  (с указанием допустимых сроков, ставки и целей привлечения средств) было  выдано в сентябре 2007 года, когда срок возврата кредита был согласован  сторонами по 17.09.2010, при таких обстоятельствах банк предоставил свое  согласие на привлечение заемных средств, срок возврата которых наступит не  ранее декабря 2010 года, то есть не ранее предположительного возврата кредита  банку. После изменения условий кредитного договора (продления сроков возврата  кредита) банк такого согласия участникам общества не предоставлял. Данное  письмо не содержит обязания направлять полученные обществом займы на  погашение процентов за пользование кредитом, из содержания письма следует, что  банк не возражает относительно финансирования участниками затрат по  строительству административно-торгового здания с подземной парковкой по  адресу: г. Екатеринбург, ул. Энгельса, д. 8. Также в материалах дела отсутствуют  сведения об обращении участников общества к банку с намерением привлечь иные  источники финансирования. Доводы заявителей кассационных жалоб о  понуждении участников общества к выдаче займов не подтверждаются  материалами дела и сводятся к попытке переложить ответственность за  последствия неэффективного управления обществом и представленными  кредитными средствами на банк. Кредитор в отзывах отмечает, что договоры  займа, заключенные между должником и Таштимировым А.А. и  Таштимировым Т.А., имели целевой характер – пополнение оборотных средств,  выполнение функций застройщика, инвестора и заказчика материалов, работ, услуг  в рамках строительства в г. Екатеринбурге, поэтому отсутствуют какие-либо  основания считать предоставленные займы гражданско-правовыми сделками,  направленными на извлечение прибыли заимодавцами. Указанные обстоятельства,  в том числе получение займа от аффилированных лиц, нерыночные условия  

предоставления финансирования, целевое назначение – пополнение оборотных  средств свидетельствуют о наличии между такими кредиторами и должником  отношений, основанных на корпоративном участии. Доводы об осведомленности  банка о фактических целях предоставления должнику займов также не находят  своего подтверждения – доказательств извещения банка о наличии договоров  займа, заключаемых вплоть до 2014 года, сторонами не представлено. Пояснения  ответчиков и ссылка на пункты кредитного договора, обязывающие должника  предоставлять банку бухгалтерскую отчетность, не могут служить доказательством  осведомленности банка о привлечении должником заемных средств от  учредителей. Относительно доводов заявителей кассационной жалобы о  применении сроков исковой давности в отношении части заявленных конкурсным  управляющим требований банк ссылается на разъяснения в пункте 10  Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015   № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского  кодекса Российской Федерации об исковой давности» и полагает, что в настоящем  деле удовлетворение иска к ответчикам (Таштимирову А.А. и Таштимирову Т.А.)  не может повлечь предъявления ответчиками к Плотникову А.Г. каких-либо  требований, в том числе регрессных, либо требований о возмещении убытков,  напротив, удовлетворение иска может повлечь возникновение требований к  ответчикам у самого Плотникова А.Г., поэтому Плотников А.Г. не может являться  заявителем требования о применении сроков исковой давности. Кроме того, банк  отмечает, что Плотников А.Г. не обращался в суд апелляционной инстанции с  жалобой об отмене определения Арбитражного суда Свердловской области  от 28.02.2018 по основанию неприменения судом сроков исковой давности,  напротив, он в апелляционной инстанции поддерживал выводы суда первой  инстанции и просил оставить определение суда без изменения, а апелляционную  жалобу без удовлетворения, таким образом, заявленный третьим лицом довод о  неприменении судом сроков исковой давности не был предметом рассмотрения в  суде апелляционной инстанции.  

Все иные дополнения, пояснения и отзывы, направленные лицами,  участвующими в деле, судом кассационной инстанции во внимание не  принимаются и к материалам дела не приобщаются в силу положений статьи 286,  части 2 статьи 287 и частей 1 и 2 статьи 279 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации.  

Проверив законность обжалуемого судебного акта в соответствии с  требованиями главы 35 Арбитражного процессуального кодекса Российской  Федерации, суд кассационной инстанции пришёл к следующим выводам.  

Как следует из материалов дела и установлено судами, во исполнение  вышеуказанных договоров займов Таштимиров Т.А. передал обществу денежные  средства на общую сумму 171 775 000 руб., а Таштимиров А.А. – на общую сумму  197 770 000 руб., которые должником возвращены не были.  

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 12.07.2016 в  реестр требований кредиторов должника были включены требования  Таштимирова Т.А. и Таштимирова А.А. в указанных суммах, которые  впоследствии были уступлены Соловьеву П.А. и Плотникову А.Г., являющимися в  настоящее время кредиторами в соответствии с определением суда от 30.09.2016.  

Конкурсный управляющий обществом Оленюк В.С. обратился 25.10.2017 в  арбитражный суд с заявлением о признании недействительными 18 договоров  займа должника с Таштимировым Т.А. на сумму 171 775 000 руб. и 21 договоров  займа с Таштимировым А.А. на сумму 197 770 000 руб. по основаниям  недействительности сделок, установленных статьями 10, 170 Гражданского  кодекса Российской Федерации, и о применении последствий недействительности  сделок в виде исключения корпоративных требований Плотникова А.Г. и  Соловьева П.А. из третьей очереди реестра требований кредиторов должника.  

В обоснование заявленных требований конкурсный управляющий ссылался  на то, что Таштимиров Т.А. и Таштимиров А.А. на момент заключения указанных  договоров займа являлись единственными акционерами общества с долей участия  50% у каждого; все договоры являются однотипными, займы выданы только на  пополнение оборотных средств, на выполнение функций застройщика, инвестора и  заказчика материалов, работ, услуг в рамках строительства объекта недвижимости  в г. Екатеринбурге; все займы предоставлялись на долгосрочной основе; в  отношении части договоров с Таштимировым Т.А. были заключены  дополнительные соглашения, предусматривающие значительное продление срока  возврата займа; дополнительные соглашения к договорам займа также являются  однотипными и вносят в них изменения, которые делают договор беспроцентным,  содержат условие о предоставлении заемщику отсрочки, в случае, если к моменту  возврата он будет не в состоянии исполнить обязательство, предусматривают  возможность погашения долга путем предоставления отступного.  

Указанные обстоятельства - получение займа от аффилированных лиц,  нерыночные условия предоставления финансирования, целевое назначение -  пополнение оборотных средств, свидетельствуют, по мнению конкурсного  управляющего, о притворности заключенных гражданско-правовых сделок и  действительном намерении сторон осуществлять финансирование и поддержание  деятельности общества, участниками которого они являются, что отвечает  признакам сделки по внесению вклада в имущество общества, предусмотренной  статьёй 32.2 Закона об акционерных обществах.  

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции  исходил из вывода о том, что заёмный механизм был не только согласован с  банком, но и изначально предложен им, а в некоторой степени «навязан»,  участникам должника и самому должнику; кредитование участниками общества,  одновременно являвшимися поручителями должника по обязательствам перед  банком изначально производилось на таких условиях по инициативе самого  ординарного кредитора (банка).  

Суд апелляционной инстанции, рассмотрев данный обособленный спор,  пришёл к иным выводам.  

Апелляционный суд указал, что по смыслу пункта 7 статьи 63 Гражданского  кодекса Российской Федерации и норм статьи 2, в силу пункта 1 статьи 148  Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности  (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) порядок удовлетворения требования  учредителя должника предопределен тем, что участники общества – должника  ответственны за эффективную деятельность самого общества и, соответственно,  несут риск наступления негативных последствий своего управления им. Поэтому в  

случае последующей неплатежеспособности (либо недостаточности имущества)  должника исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости  (пункт 2 статьи 8 Гражданского кодекса Российской Федерации) на такого  участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица,  вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним,  посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои  требования требованиям иных (независимых) кредиторов. Таким образом,  учредители (участники) юридического лица (должника) по правоотношениям,  связанным с таким участием (корпоративные отношения), не могут являться его  кредиторами в деле о банкротстве; требования участника юридического лица не  могут конкурировать с обязательствами должника перед иными кредиторами -  участниками гражданского оборота: участники должника вправе претендовать  лишь на часть имущества общества, оставшегося после расчетов с другими  кредиторами. По смыслу приведенной правовой позиции к подобного рода  обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо  предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов,  действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя  формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми  не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование  было бы невозможно, если бы займодавец не участвовал в капитале должника).  При таких условиях с учетом конкретных обстоятельств дела суд вправе  переквалифицировать заемные отношения в отношения по поводу увеличения  уставного капитала по правилам пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса  Российской Федерации, признав за прикрываемым требованием статус  корпоративного. Применяя данное толкование указанных норм права, которое  приведено в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 06.07.2017  по делу № 308-ЭС17-1556(2), от 12.02.2018 по делу № 305-ЭС15-5734(4,5),  от 15.02.2018 по делу № 305-ЭС17-17208, суд апелляционной инстанции пришёл к  выводу о корпоративном характере займов между ответчиками и должником, в  связи с чем отменил определение суда первой инстанции и признал оспариваемые  сделки ничтожными в силу их притворности.  

Между тем, судом апелляционной инстанции не учтено следующее. 

При применении указанной правовой позиции действительно следует  принимать во внимание то, что при функционировании должника в отсутствие  кризисных факторов его участник как член высшего органа управления объективно  влияет на хозяйственную деятельность должника, в том числе посредством  заключения с последним сделок, условия которых недоступны обычному субъекту  гражданского оборота, принятия стратегических управленческих решений, но тот  факт, что участник должника является его заимодавцем, сам по себе не  свидетельствует о корпоративном характере требования по возврату суммы займа  для целей банкротства. В ряде случаев обществу гораздо удобнее, быстрее и  дешевле привлекать кредитные средства у кого-либо из своих участников  (например, при возникновении вызванных объективными причинами финансовых  затруднений; необходимости срочно привлечь инвестиции для какого-либо проекта  и т.д.). При этом необходимо учитывать, что действующее законодательство о  банкротстве не содержит положений, согласно которым очередность  

удовлетворения требований учредителей (участников), являющихся кредиторами  по гражданским обязательствам, но не являющихся корпоративными, подлежат  понижению (субординируются).  

В этой связи, в соответствии с правовой позицией, разъяснённой  вышеприведёнными судебными актами Верховного Суда Российской Федерации,  ссылка на которые сделана апелляционным судом, при рассмотрении споров  следует детально исследовать природу соответствующих отношений, сложившихся  между должником и займодавцем, а также поведение потенциального кредитора в  период, предшествующий банкротству.  

Как видно из материалов дела, между ОАО «НОМОС-банк» и обществом  заключен договор кредитной линии № 10-НКЛ от 17.09.2007, согласно которому  банк предоставляет заемщику денежные средства на сумму 905 000 000 руб. на  срок с 17.09.2007 по 17.09.2010 включительно с начислением процентов за  пользование кредитом 11% годовых. Согласно п. 1.2 договора кредит  предоставляется с целевым назначением - на финансирование затрат по  строительству здания с подземной парковкой по адресу: г. Екатеринбург,  ул. Энгельса, д. 8.  

Между ОАО «НОМОС-банк» и обществом заключен договор кредитной  линии № Н01194 от 11.11.2011, согласно которому банк обязуется предоставить  заемщику денежные средства в пределах лимита выдачи на сумму 721 000 000 руб.  на срок с 11.11.2011 с начислением процентов за пользование кредитом из расчета  15, 88% годовых, а заемщик обязуется возвратить полученную денежную сумму и  уплатить проценты на нее. Погашение кредита (траншей кредита) осуществляется  в сроки, указанные в письменных заявках заемщика, поименованных в п. 2.1  настоящего договора, но в любом случае не позднее 08.05.2014 включительно.  

Между ОАО «НОМОС-банк» и обществом заключен договор кредитной  линии от 28.06.2012, согласно которому банк обязуется предоставить заемщику  денежные средства в пределах лимита выдачи на сумму 253 000 000 руб. на срок с  28.06.2012 с начислением процентов за пользование кредитом из расчета 15, 88%  годовых, а заемщик обязуется возвратить полученную денежную сумму и уплатить  проценты на нее. Погашение кредита (траншей кредита) осуществляется в сроки,  указанные в письменных заявках заемщика, поименованных в п. 2.1 настоящего  договора, но в любом случае не позднее 31.03.2014 включительно.  

В соответствии с пунктом 3.6.15. договора кредитной линии от 17.09.2007   № 10-НКЛ, пунктами 3.6.14. договоров кредитных линий от 11.11.2011 и  от 28.06.2012 должник обязан письменно согласовывать с кредитором  возникновение своих обязательств перед третьими лицами (включая получение  кредитов, займы, эмитирование и/или авалирование векселей, предоставление  поручительств, передачу имущества в залог).  

Судами отмечено, что в материалы дела представлено письмо ОАО «Номос- банк» от 25.09.2007, из которого следует, что банк не возражает против  привлечения денежных средств акционеров посредством выдачи займов, при этом  банк предусмотрел условия такого привлечения (срок, ставка) и даже указал, на  что допускается привлечение средств (выплата процентов).  

В материалах дела по обособленному спору по заявлению конкурсного  управляющего обществом Оленюка В.С. о признании недействительными сделок  

должника по возврату займов Таштимирову А.А. в размере 47 100 000 руб. и  Таштимирову Т.А. в размере 37 300 000 руб., произведенных в период с 27.08.2012  по 27.08.2015, применении последствий недействительности сделок в виде  обязания ответчиков возвратить в конкурсную массу должника указанные суммы,  имеются акты передачи обществом банку документов во исполнение указанных  условий в соответствии с пунктом 3.6.15. договора кредитной линии от 17.09.2007  и пунктами 3.6.14. договоров кредитных линий от 11.11.2011 и от 28.06.2012.  

Судами установлено, а конкурсным управляющим и банком не оспаривается  то, что заемные средства, полученные обществом от Таштимирова Т.А. и  Таштимирова А.А., были направлены должником на погашение процентов и  комиссий по указанным кредитным договорам и на финансирование строительства.  

Данные обстоятельства подтверждены выписками банка, по которым можно  проследить движение денежных средств по счёту должника. Так, суд первой  инстанции выяснил, что выданные Таштимировыми займы вносились на счет  банка в качестве пополнения средств и списывались в конце каждого месяца на  оплату процентов и комиссий.  

Вступившими в законную силу судебными актами по обособленным спорам  в рамках данного дела о банкротстве общества установлены также следующие  обстоятельства.  

В связи с признанием несостоявшимися первых и повторных торгов по  продаже имущества общества, обремененного залогом в пользу банка на  основании договоров об ипотеке (залоге недвижимости) от 17.09.2007 № 10-31,  от 13.03.2011 № Н00014/3-01, от 14.02.2012 № Н01194/3-03, от 28.06.2012   № Н02059/3-01, в адрес банка конкурсным управляющим Мартыновым В.В.  направлено уведомление от 23.11.2016 № 02/11 с предложением оставить за собой  предмет залога на основании пункта 4.1 статьи 138 Закона о банкротстве.  

Письмом от 01.12.2016 № 01-4-10/213294 банк выразил согласие на  оставление предмета залога за собой с оценкой его в сумме на 10% ниже начальной  продажной цены на повторных торгах.  

Между обществом в лице конкурсного управляющего Мартынова В.В. и  банком 06.12.2016 подписано соглашение, согласно которому кредитор по  обязательствам, обеспеченным залогом имущества должника, оставляет предмет  залога за собой с оценкой его в сумме на 10% ниже начальной продажной цены на  повторных торгах, то есть по цене 1 122 540 930 руб., а также подписан акт приема- передачи заложенного имущества (земельного участка с кадастровым номером  66:41:0401030:0016 и объекта незавершенного строительства с кадастровым  (условным) номером 66-66-01/006/2007-385) во исполнение названного соглашения.  

В настоящее время в реестр требований кредиторов должника включены  только требования двух групп кредиторов: самого банка и приобретших у  Таштимировых е права требования к должнику Плотникова А.Г. и Соловьева П.А.  

Судом апелляционной инстанции при применении указанных норм  материального права не учтено то, что переквалификация заёмных отношений  между должником и его участниками в корпоративные по поводу увеличения  уставного капитала возможна, когда установленные обстоятельства  свидетельствуют, в частности о притворном характере таких сделок, влекущие  противопоставление интересам внешних независимых кредиторов.  

В рассматриваемом же деле обстоятельств, свидетельствующих о  предоставлении Таштимировыми обществу денежных средств в форме займа с  намерением временно компенсировать негативные результаты своего воздействия  на хозяйственную деятельность должника, судами не установлено.  

Напротив, как верно установлено судом первой инстанции обстоятельства  дела свидетельствуют об осуществлении должником своей деятельности по  привлечению займов на протяжении длительного периода времени,  предшествующего его банкротству (более семи лет) под постоянным контролем и с  одобрением банка.  

Таким образом, установленными судами обстоятельствами подтверждается  отсутствие внешних независимых кредиторов, которым были бы  противопоставлены противоправные интересы либо недобросовестные действия  ответчиков, а действия банка по одобрению такого механизма погашения кредита,  при котором участники должника получают к нему ординарное право требования и  включаются в одну с банком очередь удовлетворения, имеют существенное  значение, в отношении которых суд первой инстанции верно обратил внимание.  

В судебных заседаниях суда первой инстанции мотивы выбора участниками  договорной, а не корпоративной модели отношений при заключении оспариваемых  договоров займа ответчиками раскрыты, это следует из аудиозаписей протоколов  судебных заседаний суда первой инстанции как по настоящему обособленному  спору, так и по вышеуказанному обособленному спору по заявлению конкурсного  управляющего обществом Оленюка В.С. о признании недействительными сделок  по возврату должником займов Таштимировым, а также из отзывов ответчиков,  содержащихся в материалах дел по этим обособленным спорам.  

При таких обстоятельствах оснований для квалификации заемных  обязательств между должником и ответчиками, являющимися его учредителями,  в качестве обязательства, вытекающего из факта участия в обществе у судов не  имелось.  

Принимая во внимание ошибочность выводов суда апелляционной  инстанции о корпоративном характере оспариваемых сделок, суд кассационной  инстанции пришёл к выводу о наличии оснований для отмены обжалуемого  судебного акта по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 288  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Суд округа считает, что судом первой инстанции верно установлены  обстоятельства, входящие в предмет судебного исследования по данному спору и  имеющие существенное значение для дела, доводы и доказательства, приведенные  сторонами в обоснование своих требований и возражений, полно и всесторонне  исследованы и оценены, выводы суда сделаны исходя из конкретных  обстоятельств дела, соответствуют установленным им фактическим  обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, основаны на правильном  применении норм права, регулирующих спорные отношения.  

На основании изложенного постановление Семнадцатого арбитражного  апелляционного суда от 23.05.2018 следует отменить, а определение Арбитражного  суда Свердловской области от 28.02.2018 - оставить в силе.  

Руководствуясь ст. 286-289, 290 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации, суд  

П О С Т А Н О В И Л:

постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.05.2018 по  делу № А60-41395/2015 Арбитражного суда Свердловской области отменить.  

Определение Арбитражного суда Свердловской области от 28.02.2018  по делу № А60-41395/2015 оставить в силе.  

Взыскать с закрытого акционерного общества «КАРНЕОЛ» в пользу  Плотникова Андрея Геннадьевича три тысячи рублей в возмещение расходов по  уплате государственной пошлины по кассационной жалобе.  

Взыскать с закрытого акционерного общества «КАРНЕОЛ» в пользу  Таштимирова Андрея Айнисламовича три тысячи рублей в возмещение расходов  по уплате государственной пошлины по кассационной жалобе.  

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного  Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его  принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации.  

Председательствующий А.В. Кангин  

Судьи Ю.А. Оденцова 

 Г.М. Столяренко