ПЯТНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД  

Газетный пер., 34, 

<

...>, тел.: 

<

***>, факс: 

<

***>  

E-mail: info@15aas.arbitr.ru, Сайт: http://15aas.arbitr.ru/ 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 арбитражного суда апелляционной инстанции 

по проверке законности и обоснованности решений (определений)  

арбитражных судов, не вступивших в законную силу

дело № А32-11785/2021

город Ростов-на-Дону

29 октября 2025 года

15АП-2711/2025  

Резолютивная часть постановления объявлена 22 октября 2025 года.  

Полный текст постановления изготовлен 29 октября 2025 года. Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего судьи Сулименко Н.В., судей Димитриева М.А., Николаева Д.В., 

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Пилипенко Н.В.,  

при участии в судебном заседании: 

от ФИО1: представитель ФИО2 по доверенности от 07.02.2024;  

при участии ы судебном заседании посредством проведения онлайн-заседания в режиме веб-конференции:  

от ФИО3: представитель ФИО4 по доверенности от 12.04.2023, 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Краснодарского края от 07.02.2025 по делу № А32-11785/2021 о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки,  

ответчик: ФИО5, 

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО6,  

УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО6 (далее - должник, ФИО6) в Арбитражный суд Краснодарского края обратился конкурсный кредитор - ФИО3 (далее - кредитор, ФИО3) с заявлением о признании недействительным брачного договора № 23АА7421192 от 05.10.2017, заключенного между должником и ФИО5 (далее - ответчик, ФИО1), и применении последствий недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу имущества: квартиры, общей площадью 77,8 кв.м, кадастровый номер 23:43:0304014:23, расположенной по адресу: 

<

...> 

<

…>, д. 

<

…>, кв. 

<

…>.  

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 07.02.2025 по делу № А32-11785/2021 признан недействительным брачный договор, заключенный между должником и ФИО5 Применены последствия недействительности сделки. Восстановлен режим совместной собственности ФИО6 и ФИО5 в отношении имущества, приобретенного в период их брака. В конкурсную массу должника возвращено имущество: квартира общей площадью 77,8  

кв.м., кадастровый номер 23:43:0304014:23, расположенная по адресу: 

<

...> 

<

…>, д. 

<

…>, кв. 

<

…>.  

Не согласившись с определением Арбитражного суда Краснодарского края от 07.02.2025 по делу № А32-11785/2021, ФИО1 обратилась в Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит обжалуемое определение отменить и принять по делу новый судебный акт.  

Апелляционная жалоба мотивирована тем, что суд первой инстанции неправильно применил нормы материального и процессуального права, неполно выяснил обстоятельства, имеющие значение для дела, выводы суда не соответствуют обстоятельствам дела. Податель жалобы указал, что квартира, расположенная по адресу: 

<

...> 

<

…>, д. 

<

…>, кв. 

<

…>, фактически приобретена должником за счет денежных средств ответчика, полученных от реализации объекта недвижимости, приобретенного ФИО1 до вступления в брак с должником, в связи с этим квартира не является совместно нажитым имуществом супругов. Апеллянт указал, что ответчик подарил должнику ¼ доли в праве на жилой дом, которая впоследствии должником реализована по цене 3 500 000 руб., что подтверждается предварительным договором купли-продажи от 07.11.2024; на указанные средства приобретена квартира, расположенная по адресу: 

<

...> 

<

…>, д. 

<

…>, кв. 

<

…>. Ответчик подарил должнику ¼ доли в праве на жилой дом с целью минимизации налоговой нагрузки по уплате налога на доходы в размере 30 % (налоговая ставка подоходного налога для физических лиц нерезидентов РФ). Суд первой инстанции необоснованно не принял в качестве доказательства расписку о передаче ответчиком должнику денежных средств в размере 1 000 000 руб. в счет передачи ей спорной квартиры. Факт регистрации должника в спорной квартире после расторжения брака между супругами не свидетельствует о фиктивном расторжении брака между супругами, учитывая, что в настоящее время должник и ответчик состоят в зарегистрированных браках с другими лицами. Апеллянт указал, что спорная квартира является для нее и членов ее семьи единственным пригодным для проживания жилым помещением.  

В отзыве на апелляционную жалобу ФИО3 просит определение оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.  

В отзыве на апелляционную жалобу ООО «Профессиональная коллекторская организация Траст» просит в удовлетворении апелляционной жалобы отказать, определение оставить без изменения.  

В письменных пояснениях финансовый управляющий имуществом должника ФИО7 просит определение оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.  

В судебном заседании представители лиц, участвующих в деле, поддержали правовые позиции по спору.  

Иные лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы уведомлены посредством почтовых отправлений, а также размещения информации на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», в судебное заседание не явились, представителей не направили.  

Судебная коллегия на основании статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации рассмотрела апелляционную жалобу без участия не явившихся лиц, участвующих в деле, уведомленных надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, в том числе путем размещения информации на официальном сайте Арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет.  

Законность и обоснованность определения Арбитражного суда Краснодарского края от 07.02.2025 по делу № А32-11785/2021 проверяется Пятнадцатым арбитражным апелляционным судом в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Исследовав материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что апелляционная жалоба подлежит удовлетворению по следующим основаниям.  

Как следует из материалов дела, решением Арбитражного суда Краснодарского края от 16.12.2021 в отношении должника введена процедура реализации имущества гражданина. Финансовым управляющим имуществом должника утверждена ФИО7  

В Арбитражный суд Краснодарского края обратился конкурсный кредитор - ФИО3 с заявлением о признании недействительным брачного договора № 23АА7421192 от 05.10.2017, заключенного между должником и ФИО5, и применении последствий недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу имущества: квартиры, общей площадью 77,8 кв.м., кадастровый номер 23:43:0304014:23, расположенной по адресу: 

<

...> 

<

…>, д. 

<

…>, кв. 

<

…>.  

В обоснование заявления конкурсный кредитор указал следующие фактические обстоятельства.  

05.10.2017 между ФИО6 и Герасименко (ныне ФИО9) Я.В. заключен брачный договор, зарегистрированный в реестре нотариуса Краснодарского нотариального округа ФИО10 за номером 1-2690, согласно которому супруги договорились о том, что имущество, приобретенное ими в период брака до заключения договора по различным основаниям, признается их совместной собственностью. Порядок владения, пользования и распоряжения этим имуществом регулируется действующим законодательством Российской Федерации. Данное правило применяется в отношении любого имущества супругов, как движимого, так и недвижимого.  

Супруги договорились о том, что в отношении имущества, приобретенного ими после заключения настоящего договора по различным основаниям, устанавливается режим раздельной собственности, то есть, то имущество, которое будет приобретено кем-то из них и/или оформлено на имя кого-то из них, будет считаться имуществом соответствующего супруга. Это положение распространяется на любое приобретаемое имущество, как на движимое, так и на недвижимое.  

В соответствии с пунктом 1.3 брачного договора исключением из правила является режим собственности на объект недвижимости: квартира № 6, площадь: общая 77,8 кв. м., жилая 33 кв.м.; этаж 1; этажность дома 2; по адресу: Российская Федерация, Краснодарский край, г. Краснодар, Центральный округ, ул. им. Кутузова, д. 56, а также на движимое имущество, находящееся в квартире по вышеуказанному адресу: бытовая техника, мебель, аудио- и видеотехника и другое, право собственности на которую зарегистрировано на ФИО6, передается в собственность Герасименко (ныне ФИО9) Я.В.  

После расторжения брака режим раздельной собственности, установленный договором, сохраняется.  

Кредитор, полагая, что брачный договор от 05.10.2017 является недействительной сделкой, так как он заключен в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника, в результате заключения которого установленный законом режим совместной собственности супругов в отношении имущества, приобретенного в период брака, изменен не в пользу должника, что привело к тому, что должник лишился своей доли в праве совместной собственности супругов на имущество без предоставления соразмерного встречного исполнения, обратился в Арбитражный суд Краснодарского края с заявлением о признании сделки недействительной.  

Удовлетворяя заявление конкурсного кредитора, суд первой инстанции исходил из того, что оспариваемый брачный договор заключен не с целью справедливого распределения имущества супругов, а с целью вывода ликвидного имущества должника в  

условиях, очевидно свидетельствующих о дальнейшем взыскании с должника денежных средств.  

В период совершения оспариваемой сделки должник имел признаки недостаточности имущества. Брачный договор заключен с целью вывода имущества и причинения вреда имущественным правам кредиторов, поскольку в результате заключения брачного договора был изменен режим общей собственности супругов, и ответчику перешли имевшиеся у супругов активы, за счет которых могли быть исполнены обязательства перед кредиторами, что является основанием для признания сделки недействительной.  

Суд указал, что заключение брачного договора повлекло за собой уменьшение конкурсной массы должника, в результате чего был причинен вред имущественным правам кредиторов на стоимость имущества, в отношении которого применяется режим раздельной собственности.  

 Кроме того, суд первой инстанции исходил из того, что должник в нарушение пункта 1 статьи 46 Семейного кодекса Российской Федерации не уведомил кредитора о заключении брачного договора от 05.10.2017, о существовании сделки кредитор узнал из материалов дела.  

Согласно пункту 1 статьи 46 Семейного кодекса Российской Федерации супруг обязан уведомлять своего кредитора (кредиторов) о заключении, об изменении или о расторжении брачного договора. При невыполнении этой обязанности супруг отвечает по своим обязательствам независимо от содержания брачного договора.  

В материалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие уведомление конкурсного кредитора ФИО3 о предстоящем заключении брачного договора между супругами ФИО8, на момент заключения брачного договора ФИО3 являлся кредитором ФИО6  

Должник знал о своей обязанности по уведомлению кредиторов о заключении брачного договора, осознавал возможные последствия невыполнения такой обязанности (пункты 2.7, 4.2 брачного договора).  

Согласно выводам суда, должник целенаправленно скрыл от своего кредитора факт заключения брачного договора, что подтверждает довод заявителя о его недобросовестном поведении.  

Довод ответчика о том, что имущество, перешедшее по условиям брачного договора от 05.10.2017 в ее собственность, приобретено в браке на ее личные денежные средства, отклонен судом первой инстанции, поскольку ФИО1 в нарушение статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не представила в материалы дела доказательства, подтверждающие наличие финансовой возможности на приобретение спорного недвижимого имущества, как и доказательства того, что должник - ФИО6 не мог вложить денежные средства в соответствующее приобретение.  

Представленную в материалы дела расписку суд оценил критически, поскольку ответчик не представил в материалы дела доказательства, подтверждающие наличие у ответчика по состоянию на 28.12.2018 финансовой возможности для передачи ФИО6 денежных средств в размере 1 000 000 руб.  

Довод ответчика о том, что спорное недвижимое имущество в случае удовлетворения заявления конкурсного кредитора будет единственным жильем должника, отклонен судом, поскольку из материалов дела следует, что должник зарегистрирован по адресу места жительства: 

<

...> д. 

<

…>, кв. 

<

…>.  

В отчете финансового управляющего от 27.06.2024 указано, что в браке с ФИО11 (второй брак) должник нажил имущество: жилой дом, расположенный по адресу: г. Краснодар, п. Лазурный, НСТ «Заря», ул. 

<

…>, д. 

<

…>, земельный участок, расположенный по адресу: г. Краснодар, п. Лазурный, НСТ «Заря», ул. 

<

…>, д. 

<

…>; данное имущество приобретено за счет средств материнского капитала, является единственным пригодным для проживания имуществом должника.  

Суд первой инстанции пришел к выводу, что при заключении оспариваемого брачного договора действия ФИО1 и ФИО6 были направлены не на справедливое распределение имущества супругов, а на вывод имущества должника в условиях, очевидно свидетельствующих о дальнейшем взыскании с последнего задолженности по уже существовавшим обязательствам.  

Суд указал, что наличие у должника кредитора, требование которого включено в реестр требований кредиторов, и обязательства перед которым возникли до совершения оспариваемой сделки, уменьшение в результате оспариваемой сделки имущества должника, за счет которого кредиторы могли получить удовлетворение своих требований, в совокупности являются обстоятельствами, достаточными для определения того, что у должника имелась цель причинения вреда своим кредиторам в результате совершения названной сделки, свидетельствует о злоупотреблении правом.  

Оценив в совокупности данные обстоятельства, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что целью заключения супругами брачного договора было недопущение обращения взыскания на имущество, лишение кредиторов права на удовлетворение требований за счет имущества должника, что свидетельствует о наличии у должника при заключении данной сделки противоправной цели - причинение вреда имущественным правам кредиторов, и такой вред был причинен, поскольку кредиторы утратили возможность получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет данного имущества. В связи с этим суд признал оспариваемый брачный договор от 05.10.2017 недействительной сделкой на основании статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.  

Исследовав материалы дела по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, дав правовую оценку доводам апеллянта и имеющимся в деле документам, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что обжалованный судебный акт подлежит отмене, принимая во внимание нижеследующее.  

Согласно пункту 4 статьи 213.32 Закона о банкротстве оспариванию в рамках дела о банкротстве гражданина подлежат сделки, совершенные, в том числе, супругом должника-гражданина в отношении имущества супругов, по основаниям, предусмотренным семейным законодательством.  

В соответствии со статьей 34 Семейного кодекса Российской Федерации имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью, независимо от того, на имя кого конкретно из супругов оно приобретено, зарегистрировано или учтено.  

Согласно части 2 статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации к имуществу, нажитому супругами во время брака (общему имуществу супругов), относятся доходы каждого из супругов от трудовой деятельности, предпринимательской деятельности и результатов интеллектуальной деятельности, полученные ими пенсии, пособия, а также иные денежные выплаты, не имеющие специального целевого назначения (суммы материальной помощи, суммы, выплаченные в возмещение ущерба в связи с утратой трудоспособности вследствие увечья либо иного повреждения здоровья, и другие).  

Общим имуществом супругов являются также приобретенные за счет общих доходов супругов движимые и недвижимые вещи, ценные бумаги, паи, вклады, доли в капитале, внесенные в кредитные учреждения или в иные коммерческие организации, и любое другое нажитое супругами в период брака имущество независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены денежные средства.  

Пунктом 1 статьи 38 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что раздел общего имущества супругов может быть произведен как в период брака, так и после его расторжения по требованию любого из супругов, а также в случае заявления  

кредитором требования о разделе общего имущества супругов для обращения взыскания на долю одного из супругов в общем имуществе супругов.  

Общее имущество супругов подлежит реализации финансовым управляющим в общем порядке с дальнейшей выплатой супругу должника части выручки, полученной от реализации общего имущества.  

Требования кредиторов, которым могут быть противопоставлены раздел имущества, определение долей супругов (бывших супругов), удовлетворяются с учетом условий соглашения о разделе имущества, определения долей.  

В подпункте 4 пункта 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - постановление Пленума ВАС РФ № 63) разъясняется, что брачный договор, соглашение о разделе общего имущества супругов могут быть оспорены по правилам главы III.1 Закона о банкротстве.  

В силу абзацев второго и пятого пункта 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан» финансовый управляющий, кредиторы должника, чьи требования признаны арбитражным судом, рассматривающим дело о банкротстве, обоснованными и по размеру отвечают критерию, указанному в пункте 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве, вправе оспорить в рамках дела о банкротстве внесудебное соглашение супругов о разделе их общего имущества (пункт 2 статьи 38 Семейного кодекса Российской Федерации) по основаниям, связанным с нарушением этим соглашением прав и законных интересов кредиторов (статьи 61.2, 61.3 Закона о банкротстве, статьи 10, 168, 170, пункт 1 статьи 174.1 Гражданского кодекса Российской Федерации).  

Данные разъяснения подлежат применению и при изменении законного режима имущества супругов брачным договором.  

В соответствии со статьей 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.  

Согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.  

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из условий, предусмотренных этой нормой.  

Пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка).  

В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (пункт 7 постановления Пленума ВАС РФ № 63).  

Баланс интересов должника, его контрагента по сделке и кредиторов должника, а также стабильность гражданского оборота достигаются определением критериев подозрительности сделки и установлением ретроспективного периода глубины ее проверки, составляющего по пункту 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве один год, предшествовавший дате принятия заявления о признании банкротом, и составляющего по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве - три года, предшествовавших дате принятия заявления о признании должника банкротом.  

Предусмотренный законом трехлетний период подозрительности не является сроком исковой давности. При рассмотрении требования о признании сделки недействительной на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве суд независимо от доводов и возражений участников спора обязан проверить, совершена ли оспариваемая сделка в пределах указанного срока. Сделка, совершенная за пределами трехлетнего срока, не может быть оспорена по специальным основаниям, предусмотренным в главе III.1 Закона о банкротстве.  

Принимая во внимание, что производство по делу о несостоятельности (банкротстве) возбуждено определением Арбитражного суда Краснодарского края от 24.03.2021, а оспариваемый брачный договор заключен 05.10.2017, право собственности на квартиру зарегистрировано за ответчиком 11.10.2017, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что сделка заключена за пределами периода подозрительности, предусмотренного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.  

Предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве трехлетний срок является пресекательным, поэтому у ФИО3 отсутствует материальное право оспаривать сделку, совершенную за пределами периода подозрительности.  

Таким образом, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что кредитор ФИО3 не вправе оспаривать сделку по специальным основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, поскольку оспариваемый брачный договор заключен за пределами трехлетнего периода подозрительности.  

Суд апелляционной инстанции при проверке наличия в действиях участников сделки признаков возможного злоупотребления правом не установил правовые основания для признания сделки недействительной в соответствии со статьями 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, исходя из следующего.  

В силу правовой позиции, изложенной в пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - постановление Пленума ВС РФ № 25), если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).  

Сделка, совершенная исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как недействительная по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.  

Как разъяснено в пункте 8 постановления Пленума ВС РФ № 25, к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена; в частности, такая  

сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации; при наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).  

Пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации содержит запрет на осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом); с целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки (пункт 9 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»).  

Гражданский кодекс Российской Федерации исходит из ничтожности мнимых сделок, то есть сделок, совершенных лишь для вида, без намерения создать соответствующие им правовые последствия, а также притворных сделок, то есть сделок, которые совершаются с целью прикрыть другие сделки (статья 170 Гражданского кодекса Российской Федерации). Совершая мнимые либо притворные сделки их стороны, будучи заинтересованными в сокрытии от третьих лиц истинных мотивов своего поведения, как правило, верно оформляют все деловые бумаги, но создавать реальные правовые последствия, соответствующие тем, что указаны в составленных ими документах, не стремятся; поэтому при наличии в рамках дела о банкротстве возражений о мнимости или притворности договора суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов, представленных кредитором, формальным требованиям, установленным законом; суду необходимо принимать во внимание и иные свидетельства, следуя принципу установления достаточных доказательств наличия или отсутствия фактических отношений по сделке.  

Исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию управляющего может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов (пункт 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности банкротстве)»).  

Обязательным признаком сделки для целей квалификации сделки как ничтожной по пункту 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации является направленность сделки на причинение вреда кредиторам, под чем, в силу абзаца 32 статьи 2 Закона о банкротстве, понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества. При этом для квалификации сделки как недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о злоупотреблении правом контрагентом, выразившимся в заключении спорной сделки, при этом для квалификации сделки как ничтожной по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации требуется  

выявление нарушений, выходящих за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (определение Верховного Суда Российской Федерации от 24.10.2017 № 305-ЭС17-4886(1)).  

Обращаясь с апелляционной жалобой, ФИО1 указала, что, заключая оспариваемую сделку, должник и ответчик не преследовали цель причинения вреда имущественным правам кредиторов и не стремились вывести имущество из совместной собственности в целях создания условий невозможности обращения на него взыскания, учитывая, что квартира, расположенная по адресу: 

<

...> 

<

…>, д. 

<

…>, кв. 

<

…>, фактически приобретена должником за счет денежных средств ответчика, полученных от реализации объекта недвижимости, приобретенного ФИО1 до вступления в брак с должником. В связи с этим квартира не является совместно нажитым имуществом супругов. Спорная квартира, учетом ее приобретения за счет личных средств ФИО1, не может быть признана совместным имуществом супругов, следовательно, спорной сделкой имущественные интересы кредиторов должника не нарушены.  

Признавая доводы ФИО1 обоснованными, судебная коллегия исходит из следующего.  

Законным режимом имущества супругов является режим их совместной собственности (пункт 1 статьи 33 Семейного кодекса Российской Федерации).  

По общему правилу, предусмотренному пунктом 1 статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации, имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью.  

К имуществу, нажитому супругами во время брака (общему имуществу супругов), относятся доходы каждого из супругов от трудовой деятельности, предпринимательской деятельности и результатов интеллектуальной деятельности, полученные ими пенсии, пособия, а также иные денежные выплаты, не имеющие специального целевого назначения (суммы материальной помощи, суммы, выплаченные в возмещение ущерба в связи с утратой трудоспособности вследствие увечья либо иного повреждения здоровья, и другие). Общим имуществом супругов являются также приобретенные за счет общих доходов супругов движимые и недвижимые вещи, ценные бумаги, паи, вклады, доли в капитале, внесенные в кредитные учреждения или в иные коммерческие организации, и любое другое нажитое супругами в период брака имущество независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены денежные средства (пункт 2 статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации).  

Имущество, принадлежавшее каждому из супругов до вступления в брак, а также имущество, полученное одним из супругов во время брака в дар, в порядке наследования или по иным безвозмездным сделкам (имущество каждого из супругов), является его собственностью (пункт 1 статьи 36 Семейного кодекса Российской Федерации).  

В пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 05.11.1998 № 15 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака» разъяснено, что не является общим совместным имущество, приобретенное хотя и во время брака, но на личные средства одного из супругов, принадлежавшие ему до вступления в брак, полученное в дар или в порядке наследования, а также вещи индивидуального пользования, за исключением драгоценностей и других предметов роскоши.  

Из приведенных выше положений следует, что юридически значимым обстоятельством при решении вопроса об отнесении имущества к общей собственности супругов является то, на какие средства (личные или общие) и по каким сделкам (возмездным или безвозмездным) приобреталось имущество одним из супругов во время брака. Имущество, приобретенное одним из супругов в браке по безвозмездным гражданско-правовым сделкам (например, в порядке наследования, дарения, приватизации), не является общим имуществом супругов. Приобретение имущества в  

период брака, но на средства, принадлежавшие одному из супругов лично, также исключает такое имущество из режима общей совместной собственности.  

Обязанность подтвердить факт приобретения имущества в период брака за счет личных денежных средств возложена на супруга, претендующего на признание имущества его личной собственностью.  

Из представленных в материалы дела доказательств следует, что 01.12.2012 между должником и ФИО6 заключен брак, что подтверждается свидетельством о заключении брака 

<

...>.  

28.05.2012 между ФИО12 (продавец) и ФИО13 (девичья фамилия ответчика, покупатель), действующей за себя лично и за ФИО14 (покупатель) заключен договор купли-продажи, по условиям которого продавец продал покупателям, а покупатели купили по 1/8 доли в праве общей долевой собственности каждый, принадлежащую продавцу на праве общей долевой собственности ¼ доли в праве на жилой дом с пристройками лит. А, а1, а2, общей площадью 237,3 кв.м., в том числе жилой - 182 кв.м., находящиеся по адресу: г. Краснодар, Прикубанский округ, ул. Восточно- Кругликовская, д. 

<

…>.  

Стороны оценили указанную недвижимость в размере 2 250 000 руб. (т. 1 л.д. 28).  

Согласно представленной в материалы дела выписке из ЕГРН от 30.05.2025 № КУВИ-001/2025-114871388, за ответчиком 22.06.2012 (до вступления в брак с должником) зарегистрировано право общей долевой собственности, доля в праве 1/8, назначение объекта: жилое, площадь 237,3 кв.м., месторасположение: г. Краснодар, Прикубанский округ, ул. Восточно-Кругликовская, д. 

<

…>.  

Таким образом, 1/8 доли в праве на жилой дом приобретена ответчиком до заключения брака с должником, в связи с этим является личным имуществом ответчика, на которое не распространяется режим совместной собственности супругов.  

06.11.2014 между ФИО14 (мать ответчика, даритель) и ФИО1 (одаряемый) заключен договор дарения, по условиям которого даритель безвозмездно передает в общую долевую собственность одаряемому 1/8 доли жилого дома с пристройками, назначением: жилое, площадью 237,3 кв.м., в том числе жилой площадью - 182 кв.м., Литер А, а1, а2, находящегося по адресу: г. Краснодар, Прикубанский округ, ул. Восточно-Кругликовская, д. 

<

…>.  

Доля жилого дома принадлежит дарителю на основании договора купли-продажи от 28.05.2012, дата регистрации 22.06.2012.  

Согласно представленной в материалы дела выписке из ЕГРН от 30.05.2025 № КУВИ-001/2025-114871388, за ответчиком 17.11.2014 зарегистрировано право общей долевой собственности, доля в праве 1/4, назначение объекта: жилое, площадь 237,3 кв.м., месторасположение: г. Краснодар, Прикубанский округ, ул. Восточно-Кругликовская, д. 

<

…>.  

Согласно пункту 3 договора в жилом доме зарегистрированы и проживают: ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18  

В силу пункта 1 статьи 36 Семейного кодекса Российской Федерации имущество, полученное одним из супругов во время брака в дар по безвозмездной сделке, не является совместной собственностью супругов.  

Таким образом, вторая часть (1/8 доли жилого дома) получена ФИО1 в период брака по безвозмездной сделке, следовательно, данное имущество в силу пункта 1 статьи 36 Семейного кодекса Российской Федерации не относится к общему имуществу супругов.  

Оценив представленные доказательства в совокупности, суд апелляционной инстанции установил, что в результате заключения договора дарения от 06.11.2014, ФИО1 становится собственником ¼ доли жилого дома с пристройками, назначением: жилое, площадью 237,3 кв.м., в том числе жилой площадью - 182 кв.м., Литер А, а1, а2, находящегося по адресу: г. Краснодар, Прикубанский округ, ул.  

Восточно-Кругликовская, д. 

<

…>. Вышеуказанное имущество не является совместной собственностью супругов, а является личным имуществом ФИО1  

19.11.2014 между ФИО15 (даритель) и ФИО6 (одаряемый, должник) заключен договор дарения, по условиям которого даритель безвозмездно передает в общую долевую собственность одаряемого ¼ доли жилого дома с пристройками, назначением: жилое, площадью 237,3 кв.м., в том числе жилой площадью - 182 кв.м., Литер А, а1, а2, кадастровый номер: 23:43:0145076:98, находящегося по адресу: г. Краснодар, Прикубанский округ, ул. Восточно-Кругликовская, д. 

<

…>.  

¼ доли жилого дома принадлежит дарителю на основании договора купли-продажи от 28.05.2012, дата регистрации 22.06.2012, договора дарения от 06.11.2014, о чем в ЕГРН 17.11.2014 сделана запись регистрации № 23-2301/26424/2014-729, что подтверждается свидетельством о государственной регистрации права от 17.11.2014.  

Согласно пункту 3 договора в жилом доме зарегистрированы и проживают: ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18  

Согласно представленной в материалы дела выписке из ЕГРН от 30.05.2025 № КУВИ-001/2025-114871388, 28.11.2014 прекращена государственная регистрация права собственности ответчика на вышеуказанный объект недвижимости.  

07.11.2014 между ФИО6 (продавец) и ФИО19 (покупатель) заключен предварительный договор купли-продажи квартиры с соглашением о задатке, по условиям которого стороны обязуются в будущем заключить основной договор купли- продажи ¼ доли жилого дома с пристройками, назначение: жилое, площадью 237,3 кв.м., в том числе жилой - 182 кв.м., Литер А, а1, а2, находящегося по адресу: г. Краснодар, Прикубанский округ, ул. Восточно-Кругликовская, д. 

<

…>.  

Согласно пункту 2 предварительного договора купли-продажи стороны пришли к соглашению, что цена ¼ доли жилого дома, указанного в пункте 1 договора, составляет 3 500 000 руб. Данная цена является окончательной и изменению не подлежит.  

В соответствии с пунктом 3 договора покупатель обязуется уплатить продавцу денежную сумму, указанную в пункте 2 договора, в следующем порядке: в счет будущей оплаты за долю жилого дома, указанную в пункте 1 договора, покупатель передает продавцу задаток в размере 100 000 руб. при подписании предварительного договора; денежную сумму в размере 3 400 000 руб. покупатель передает продавцу в день подписания договора купли-продажи доли жилого дома.  

04.12.2014 между ФИО6 (продавец) и ФИО18 (покупатель) заключен договор купли-продажи, по условиям которого продавец обязуется передать в общую долевую собственность, а покупатель обязуется принять в общую долевую собственность и оплатить в соответствии с условиями настоящего договора ¼ доли жилого дома с пристройками, назначение: жилое, площадью 237,3 кв.м., в том числе жилой - 182 кв.м., Литер А, а1, а2, находящегося по адресу: г. Краснодар, Прикубанский округ, ул. Восточно-Кругликовская, д. 

<

…>.  

¼ доли жилого дома принадлежит продавцу по праву общей долевой собственности на основании договора дарения от 19.11.2014, о чем в ЕГРН сделана запись 28.11.2014.  

Согласно пункту 4 договора доля жилого дома продается за 1 000 000 руб., общая сумма сделки составляет 1 000 000 руб., которая уплачена продавцу покупателем до подписания договора. Таким образом, расчет между сторонами произведен полностью, финансовых и имущественных претензий стороны друг к другу не имеют.  

10.12.2014 между ФИО20 (продавец) и ФИО6 (покупатель) заключен договор купли-продажи, по условиям которого продавец обязуется передать в собственность покупателя, а покупатель обязуется принять в собственность и оплатить в соответствии с условиями договора квартиру, назначение: жилое, общая площадь 77,8 кв.м., этаж 1, этажность дома: 2, расположенную по адресу: г. Краснодар, Центральный округу, ул. им. Кутузова, д. 

<

…>, кв. 

<

…>.  

Согласно пункту 3 договора общая сумма сделки составляет 3 100 000 руб., которая уплачена покупателем продавцу на момент подписания договора. Таким образом, расчет произведен полностью, стороны финансовых претензий друг к другу не имеют.  

Согласно представленной в материалы дела выписке из ЕГРН от 30.05.2025 № КУВИ-001/2025-114871388, на основании брачного договора 11.10.2017 за ФИО1 зарегистрировано право собственности на жилое помещение, площадью 77.8 кв.м., расположенное по адресу: г. Краснодар, Центральный округу, ул. им. Кутузова, д. 

<

…>, кв. 

<

…>.  

12.02.2019 между должником и ответчиком расторгнут брак, что подтверждается свидетельством о расторжении брака 

<

...>.  

Исследовав материалы дела по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, дав правовую оценку доводам лиц, участвующих в деле, и имеющимся в деле документам, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что ответчик подарил должнику ¼ доли в праве на жилой дом, которая впоследствии реализована должником по цене 3 500 000 руб., что подтверждается предварительным договором купли-продажи от 07.11.2024. Впоследствии должник, за счет вырученных от реализации этого имущества средств, приобрел квартиру, расположенную по адресу: 

<

...> 

<

…>, д. 

<

…>, кв. 

<

…>.  

При рассмотрении настоящего обособленного спора суд первой инстанции не учел фактические обстоятельства приобретения должником и ответчиком спорной квартиры. Материалами настоящего дела подтверждено, что спорная квартира приобретена должником и ответчиком, состоявшими на момент ее приобретения в браке, за счет денежных средств, полученных в результате последовательной цепочки сделок по отчуждению объекта недвижимости, являющегося личной собственностью ФИО1 (объект недвижимости не являлся совместной собственностью супругов и на него не распространялся режим совместной собственности супругов).  

ФИО1 представила мотивированные пояснения относительно обстоятельств заключения договора дарения от 19.11.2014 между ответчиком (даритель) и ФИО6 (одаряемый, должник), в которых указала, что ответчик подарил должнику ¼ доли в праве на жилой дом с целью ее реализации и минимизации налоговой нагрузки в части уплаты налога на доходы в размере 30 % (налоговая ставка налога на доходы для физических лиц нерезидентов РФ), поскольку на момент заключения договоров дарения и купли-продажи ФИО1 являлась гражданкой Украины.  

Согласно части 3 статьи 224 Налогового кодекса Российской Федерации (действовавшей на дату заключения договоров), налоговая ставка подоходного налога для физических лиц нерезидентов РФ установлена в размере 30 % , что составляет 1 050 000 руб. от суммы в размере 3 500 000 руб. Уплата подоходного налога в размере 30 % (1 050 000 руб.) не позволила ответчику приобрести квартиру, расположенную по адресу: 

<

...> 

<

…>, д. 

<

…>, кв. 

<

…>.  

Конкурсный кредитор ФИО3 заявил довод о том, что спорная квартира приобретена должником за счет личных денежных средств должника, полученных от реализации иного недвижимого имущества, принадлежащего ему на праве собственности.  

С целью исследования заявленного довода определением Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.07.2025 судебная коллегия отложила рассмотрение апелляционной жалобы, предложила финансовому управляющему имуществом должника представить: сведения и доказательства, подтверждающие, что у должника имелись личные (семейные) денежные средства для приобретения спорной квартиры (помимо средств, полученных от реализации жилого дома, площадью 237,3 кв., расположенного по адресу: Краснодарский край, Прикубанский округ, ул. Восточно- Кругликовская, д. 17, кадастровый номер 23:43:0145076:98); документально подтвержденные сведения о том, за счет каких средств (источник происхождения) должник приобрел спорную квартиру; сведения о том, производил ли должник  

отчуждение дорогостоящего имущества в период, предшествующий заключению договора купли-продажи от 10.12.2014.  

Во исполнение определения Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.07.2025 финансовый управляющий имуществом должника представил пояснения, в которых указал, что у финансового управляющего отсутствуют документально подтвержденные сведения о том, за счет каких средств (источник происхождения) должник приобрел спорную квартиру. Заключенные кредитные договоры должником с кредиторами до даты приобретения спорной квартиры не позволяли должнику приобрести имущество за счет кредитных денежных средств. Деятельность в качестве индивидуального предпринимателя должник осуществлял в период с 23.07.2003 по 01.01.2005, с 21.02.2007 по 12.10.2011, с 09.07.2012 по 09.11.2020, предпринимательская деятельность облагалась единым налогом на вмененный доход, что не позволяет определить действительный доход должника в период осуществления деятельности. Отчуждение дорогостоящего имущества в период, предшествующий заключению договора купли-продажи, должник не производил.  

Согласно вписке из ЕГРН ФИО6 в период с 01.01.2012 по 18.07.2025 принадлежали следующие объекты недвижимости: земельный участок, площадью 926 кв.м., местоположение: РФ, Краснодарский край, г. Краснодар, с/т «Заря», ул. Темирязева, 236; общая долевая собственность, доля в праве ½ в совместной собственности, дата государственной регистрации - 28.10.2020; здание жилое, площадью 68,1 кв.м., местоположение: РФ, Краснодарский край, г. Краснодар, с/т «Заря», ул. Темирязева, 236; общая долевая собственность, доля в праве ½ в совместной собственности, дата государственной регистрации - 28.10.2020; здание жилое, площадью 237,3 кв.м., местоположение: 

<

...>, дата государственной регистрации права - 28.11.2014, дата государственной регистрации прекращения права - 15.12.2014; помещение жилое, площадью 77,8 кв.м., местоположении: г. Краснодар, Центральный округ, ул. Им. Кутузова, д. 56, кв. 6, дата государственной регистрации права - 11.12.2014, дата государственной регистрации прекращения права - 11.10.2017.  

Согласно выписке из Единого государственного реестра налогоплательщиков в отношении физического лица по состоянию на 01.04.2022 ФИО6 является собственником движимого имущества: транспортные средства Пежо 508, 2012 г.в., А21 Вортекс ФИО21, 2009 г.в. и легковой автомобиль марки М2141201.  

Согласно справке по форме 2-НДФЛ за 2017 год № 22 от 25.02.2018 общая сумма дохода ФИО6 в 2017 году составила 300 000 руб.; за 2017 год № 18 от 05.03.2018 общая сумма дохода составила 20 534,34 руб.; за 2018 год № 20 от 12.03.2019 общая сумма дохода за 2018 год составила 8 377,65 руб.  

Учитывая вышеизложенное, судебная коллегия пришла к выводу, что у должника отсутствовали личные денежные средства в размере, достаточном для приобретения спорной квартиры; из представленных в материалы дела сведений не следует, что должник производил отчуждение дорогостоящего имущества в период, предшествующий заключению договора купли-продажи от 10.12.2014, денежные средства от которого могли быть использованы на приобретение спорной квартиры.  

Таким образом, довод конкурсного кредитора ФИО3 о том, что должник приобрел спорную квартиру за счет иного имущества, принадлежащего должнику, отклоняется судом апелляционной инстанции, как противоречащий представленным в материалы дела доказательствам.  

Напротив, имеющиеся в материалах настоящего обособленного спора сведения о доходе должника не подтверждают наличие у последнего финансовой возможности на приобретение спорной квартиры за счет личных средств.  

Кредитор ФИО3 заявил довод о том, что должник продал жилое помещение, площадью 237,3 кв.м., в том числе жилой - 182 кв.м., Литер А, а1, а2, находящееся по  

адресу: г. Краснодар, Прикубанский округ, ул. Восточно-Кругликовская, д. 

<

…>, за 1 000 000 руб., что подтверждается договором купли-продажи от 04.12.2014, при этом, спорный квартира приобретена должником по цене 3 100 000 руб., таким образом, денежных средств, полученных от реализации личного имущества ответчика, в любом случае недостаточно для приобретения квартиры, следовательно, остальная часть квартиры оплачена за счет денежных средств, являющихся совместной собственностью супругов.  

Признавая указанный довод кредитора необоснованным, судебная коллегия исходит из того, что 07.11.2014 между ФИО6 (продавец) и ФИО19 (покупатель) заключен предварительный договор купли-продажи квартиры с соглашением о задатке, по условиям которого стороны обязуются в будущем заключить основной договор купли-продажи ¼ доли жилого дома с пристройками, назначение: жилое, площадью 237,3 кв.м., в том числе жилой - 182 кв.м., Литер А, а1, а2, находящегося по адресу: г. Краснодар, Прикубанский округ, ул. Восточно-Кругликовская, д. 

<

…>.  

Согласно пункту 2 предварительного договора купли-продажи стороны пришли к соглашению, что цена ¼ доли жилого дома, указанного в пункте 1 договора, составляет 3 500 000 руб. Данная цена является окончательной и изменению не подлежит.  

В соответствии с пунктом 3 договора покупатель обязуется уплатить продавцу денежную сумму, указанную в пункте 2 договора, в следующем порядке: в счет будущей оплаты за долю жилого дома, указанную в пункте 1 договора, покупатель передает продавцу задаток в размере 100 000 руб. при подписании предварительного договора; денежную сумму в размере 3 400 000 руб. покупатель передает продавцу в день подписания договора купли-продажи доли жилого дома.  

04.12.2014 между ФИО6 (продавец) и ФИО18 (покупатель) заключен договор купли-продажи, по условиям которого продавец обязуется передать в общую долевую собственность, а покупатель обязуется принять в общую долевую собственность и оплатить в соответствии с условиями настоящего договора ¼ доли жилого дома с пристройками, назначение: жилое, площадью 237,3 кв.м., в том числе жилой - 182 кв.м., Литер А, а1, а2, находящегося по адресу: г. Краснодар, Прикубанский округ, ул. Восточно-Кругликовская, д. 

<

…>.  

¼ доли жилого дома принадлежит продавцу по праву общей долевой собственности на основании договора дарения от 19.11.2014, о чем в ЕГРН сделана запись 28.11.2014.  

Согласно пункту 4 договора доля жилого дома продается за сумму в размере 1 000 000 руб. общая сумма сделки составляет 1 000 000 руб., которая уплачена продавцу покупателем до подписания договора. Таким образом, расчет между сторонами произведен полностью, финансовых и имущественных претензий стороны друг к другу не имеют.  

Таким образом, в предварительном договоре купли-продажи 07.11.2014 указана стоимость недвижимости в размере 3 500 000 руб., в основном договоре купли-продажи от 04.12.2014 – в размере 1 000 000 руб. Ответчик представил объяснения относительно различной стоимости объекта недвижимости в предварительном договоре и договоре купли-продажи, указал, что в основном договоре купли-продажи указана цена сделки в размере 1 000 000 руб. по причине оптимизации налоговой нагрузки, поскольку с указанной суммы налог не подлежит уплате в бюджет.  

При этом, наличие двух договоров, подписанных сторонами сделки, содержащих разную стоимость отчуждаемого имущества, по мнению суда, не следует толковать в качестве недобросовестного поведения должника, который действительно мог подписать два договора с разными условиями.  

В обоснование заявленного довода о том, что в действительности доля ответчика в жилом доме продана покупателю (ФИО19) по цене 3 500 000 руб., ответчик представил в материалы дела удостоверенное нотариусом Краснодарского нотариального  

округа ФИО22 заявление ФИО19, согласно которому в собственности родителей ФИО19 - ФИО18 (отец) (с 2000 года) и ФИО23 (мать) (с 2013 года) находилась квартира по адресу: г. Краснодар, Прикубанский округ, ул. Восточно-Кругликовская, д. 

<

…>, где все совместно проживали. В доме по ул. Восточно- Кругликовская, д. 

<

…>, квартиры не выделялись в отдельные помещения, и право собственности владельцев квартир в нем регистрировалось как долевая собственность. Ответчик со своей матерью приобрела квартиру по соседству в указанном доме в 2012 году. Узнав, что ФИО15 собирается продавать свою квартиру, семья К-вых решила приобрести квартиру для улучшения жилищных условий. Оформить сделку решено было на имя ФИО19, поскольку последний планировал проживать в квартире с семьей. Договорились, что квартира будет приобретена по цене 3 500 000 руб. 07.11.2014 заключен предварительный договор купли-продажи с ФИО6, так как в то время у ФИО15 было Украинское гражданство, предполагающее выплату повышенного подоходного налога. ФИО15 обещала переоформить квартиру на мужа и после заключить основной договор купли-продажи. ФИО19 передал ФИО6 сумму в размере 100 000 руб. в качестве задатка. После переоформления квартиры ФИО6 обратился к ФИО19 с просьбой указать в основном договоре сумму 1 000 000 руб. в целях оптимизации налоговой нагрузки, поскольку с указанной суммы налог не подлежит уплате. При этом, его беспокоила связь предварительного договора, в котором указана полная сумма за приобретаемую квартиру, с основным договором купли-продажи, в связи с чем решено основной договор купли-продажи оформить на отца ФИО19 - ФИО18 с целью исключения возможного обоснования занижения суммы сделки. 04.12.2014 заключен основной договор купли-продажи, в качестве покупателя указан ФИО18, цена за приобретаемую квартиру указана в размере 1 000 000 руб. При этом К-вы полностью передали ФИО6 оставшуюся сумму в размере 3 400 000 руб., о чем ФИО6 выдал ФИО18 расписку. При заключении основного договора купли-продажи и передаче денег присутствовал ФИО19, деньги пересчитывал и передал ФИО6 в размере 3 400 000 руб. Расписки должны были храниться у ФИО18, однако после обращения ФИО1 с просьбой подтвердить обстоятельства продажи квартиры, ФИО19 не мог найти расписки, так как ФИО18 умер в 2024 году и его документы никто не сохранил. ФИО19 указал, что указанные обстоятельства он может подтвердить при допросе в качестве свидетеля (т. 2 л.д. 132 (оборотная сторона).  

Довод ФИО1 о том, что в действительности 1/4 доли в праве на жилой дом продана по цене 3 500 000 руб. подтверждаются совокупностью иных согласующихся между собой доказательств, не опровергнутых лицами, участвующими в деле, возражающими против доводов ответчика.  

Так, из представленной в материалы дела копии договора купли-продажи от 28.05.2012 следует, что ФИО1 и ее мать - ФИО14 в мае 2012 года приобрели по 1/8 доли в праве общей долевой собственности каждый по цене 2 250 000 руб. При этом, объекты недвижимости являются одними из самых ликвидных вещей, стоимость которых увеличивается с каждым годом.  

Исходя из совокупности фактических обстоятельств рассматриваемого обособленного спора, принимая во внимание, что покупатель имущества не является взаимозависимым лицом по отношению к должнику и ответчику, судебная коллегия пришла к выводу, что в действительности стоимость спорного имущества (1/4 доли в праве на жилой дом) не могла составлять 1 000 000 руб., а составляла 3 500 000 руб., как указано в предварительном договоре купли-продажи от 07.11.2014 и нотариально-удостоверенном заявлении ФИО19, который также указал, что в действительности ¼ доли жилого дома приобретена по цене 3 500 000 руб.  

Кроме того, в материалы дела представлена копия договора купли-продажи от 13.03.2015, заключенного между ФИО24 (продавец) и ФИО19 (покупатель), по условиям которого продавец продал, а покупатель приобрел ¼ доли в праве общей долевой собственности на жилой дом с пристройками, назначение: жилое, площадью 237,3 кв.м., в том числе жилой - 182 кв.м., Литер А, а1, а2, находящийся по адресу: г. Краснодар, Прикубанский округ, ул. Восточно-Кругликовская, д. 

<

…>. По соглашению сторон цена ¼ доли в праве общей долевой собственности на жилой составляет 2 050 000 руб.  

Таким образом, ответчик раскрыл мотивы, которыми руководствовались стороны при указании в договоре купли-продажи имущества от 04.12.2014 цены сделки – 1 000 000 руб. (в целях уменьшения налогооблагаемой базы), а также раскрыл сведения о фактической цене этой сделки.  

На основании статьи 36 Семейного кодекса Российской Федерации спорное имущество, в отношении которого заключен брачный договор, является личным имуществом ФИО1, поскольку фактически оно приобретено за счет ее личных средств, и на него не распространяется режим общей совместной собственности супругов.  

В материалах дела также отсутствуют доказательства совместного накопления денежных средств должником и ФИО1 для приобретения спорного имущества.  

В материалы дела не представлены доказательства того, что спорная квартира приобретена за счет средств должника. Указанный вопрос исследовался судом апелляционной инстанции, суд установил отсутствие у должника дохода в размере, достаточном для оплаты спорной квартиры, а также отсутствие факта отчуждения должником дорогостоящего движимого и недвижимого имущества, за счет которого могла быть осуществлена оплата квартиры.  

Таким образом, при рассмотрении настоящего спора судебная коллегия установила, что доказательства, свидетельствующие о том, что спорная квартира была приобретена на средства должника (общие средства супругов), в материалы дела не представлены.  

Оценив представленные доказательства в совокупности, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что спорная квартира, приобретена ФИО6 на денежные средства, вырученные от реализации объекта недвижимости, полученного в дар от ФИО5, указанная недвижимость являлась личной собственностью ответчика. Соответственно, спорная квартира приобретена на личные денежные средства ответчика, в связи с чем не могла являться общей совместной собственностью супругов, а являлась личной собственностью ФИО1  

Целесообразность заключения брачного договора обусловлена необходимостью правового оформления фактического режима спорного объекта недвижимости – квартиры, которая приобретена в период брака, но за счет личных средств ответчика.  

Заключением оспариваемого брачного договора от 05.10.2017 стороны лишь привели режим собственности на спорную квартиру в соответствие с фактически сложившимися отношениями, констатировав, что режим совместной собственности не распространяется на имущество, полученное супругами до брака, либо по безвозмездным сделкам (статьи 34, 36 Семейного кодекса Российской Федерации).  

Таким образом, в результате заключения брачного договора должник не был лишен в значительной степени того, на что он вправе был рассчитывать при разделе имущества и определения его доли в общем имуществе супругов. Заключение оспариваемого брачного договора не причинило вред имущественным правам кредиторов должника, поскольку спорная квартира не является общим совместным имуществом, поскольку хотя и приобретена во время брака, но на личные средства супруги, принадлежавшие ей до вступления в брак (квартира приобретена за счет денежных средств, полученных от реализации имущества, принадлежащего ответчику).  

Совокупность установленных судом обстоятельств подтверждает правовую и экономическую целесообразность заключения спорного брачного договора, целью которого было разделение имущества между супругами с учетом отсутствия вклада (материального) должника в приобретение спорной квартиры.  

Заключение брачного договора между ФИО1 и ее супругом - должником ФИО6 не повлияло на права кредиторов должника, поскольку никакого имущества, ранее находившегося в совместной собственности, при заключении брачного договора в единоличную собственность ФИО1 не приобрела, соответственно, ничего из собственности должника не выбыло и будущую конкурсную массу не уменьшило.  

С учетом вышеизложенного, у суда первой инстанции не имелось оснований для сомнений в реальности брачного договора, договор фактически обоснован необходимостью защиты имущественных интересов ФИО1, денежные средства которой направлены на приобретение спорной квартиры.  

Кредитор не доказал факт злоупотребления правом со стороны должника и супруги при заключении спорного брачного договора; соответствующие доводы о злоупотреблении правом при заключении брачного договора от 05.10.2017 являются необоснованными.  

Статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не освобождает заявителя от необходимости доказывания наличия умысла у обоих участников сделки, их сознательного, целенаправленного поведения, направленного на причинение вреда иным лицам (конкурсным кредиторам). Также необоснованным является довод о том, что сам факт заключения брачного договора между супругами, без извещения кредитора, свидетельствует о злоупотреблении правом.  

Суд апелляционной инстанции не находит оснований для признания сделки недействительной, с учетом того, что оспариваемый договор от 05.10.2017 заключен за пределами трехгодичного периода подозрительности, установленного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.  

Более того, оспариваемая сделка не имеет признаков недействительности, предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, поскольку не имела своей целью причинение вреда кредиторов; в результате заключения брачного договора вред кредиторам не причинен, поскольку из материалов дела следует, что должник не имеет прав на квартиру, расположенную по адресу: 

<

...> 

<

…>, д. 

<

…>, кв. 

<

…>, квартира является единоличной собственностью ФИО1, поскольку приобретена за счет ее личных средств, к совместно нажитому имуществу не относится.  

Вывод суда первой инстанции о том, что в результате заключения спорной сделки из конкурсной массы должника выбыло ликвидное имущество, что в свою очередь свидетельствует о недобросовестности должника и ответчика и нарушении оспариваемой сделкой прав и законных интересов кредиторов должника, в рассматриваемом случае признается судебной коллегией ошибочным с учетом установленных судом фактических обстоятельств спора. В данном случае стремление супругов разделить свои имущественные риски не является формой злоупотребления правом и не свидетельствует о наличии в их действиях признаков недобросовестности, учитывая, что квартира приобретена за счет денежных средств, полученных от реализации принадлежащего ответчику недвижимого имущества, являющегося личной собственностью ФИО1  

Вывод суда первой инстанции о нарушении прав кредиторов в такой ситуации может быть сделан лишь в том случае, если приобретение имущества другим супругом в личную собственность планировалось или осуществлено за счет совместных доходов супругов, в отношении которых кредиторы вправе были рассчитывать на погашение требований перед ними за счет доли, причитающейся должнику.  

Между тем, в материалы дела не представлены доказательства, подтверждающие, что квартира полностью или в части приобретена за счет совместных накоплений  

должника и супруги. Напротив, представленными в материалы дела доказательствами подтверждается, что квартира стоимостью 3 100 000 руб. полностью приобретена за счет денежных средств, полученных от реализации принадлежащего ФИО1 недвижимого имущества (1/4 доли жилого дома).  

Судом первой инстанции не учтено, что заключение оспариваемого брачного договора от 05.10.2017 не повлекло изменения объемов имущественных активов должника, какое-либо имущество из владения должника в пользу супруги не перешло, оспариваемая сделка не причинила вред имущественным правам кредиторов.  

Само по себе заключение сделок заинтересованными лицами действующим законодательством не запрещено, более того, заключение брачного договора предполагается между супругами, что не исключает действия презумпции добросовестности сторон сделки. Заключение брачного договора в условиях наличия у должника не исполненных обязательств перед кредиторами само по себе не является достаточным основанием для признания сделки недействительной, поскольку необходимо установить наличие умысла обоих участников сделки и ее заключение с целью причинения вреда имущественным правам и интересам кредиторов должника, а также сам факт причинения такого вреда. Из исследованных судом материалов дела следует, что целью заключения брачного договора от 05.10.2017 явилось установление действительного правового режима на имущество, которое приобретено в период брака, на за счет личных средств ответчика. Имеющиеся в деле доказательства подтверждают правовую и экономическую целесообразность заключения брачного договора от 05.10.2017 с целью раздела имущества между супругами с учетом вклада (материального) каждого из них в его приобретение (материальный вклад должника не подтвержден документально). Заключение брачного договора обусловлено необходимостью защиты имущественных интересов супруги.  

Стремление супругов разделить свои имущественные риски не является формой злоупотребления правом. Целью заключения брачного договора являлось не намерение способствовать бывшему супругу в сокрытии активов от обращения на них взыскания, а закрепить за каждым из супругов конкретный объем имущественных прав с учетом необходимости защиты своих активов в условиях распада семьи.  

Учитывая установленные судебной коллегией обстоятельства, оснований для признания недействительной сделкой брачного договора от 05.10.2017, который заключен за 4 года до возбуждения производства по делу о банкротстве (24.03.2021), то есть за пределами периода подозрительности, установленного статьей 61.2 Закона о банкротстве, по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, не имеется.  

Суд апелляционной инстанции не установил обстоятельства, которые могли бы свидетельствовать о наличии оснований недействительности сделки, выходящих за пределы названной нормы, при том, что доказательства злоупотребления правом со стороны должника и супруги при заключении спорного брачного договора отсутствуют. Довод о злоупотреблении правом при заключении брачного договора от 05.10.2017 является необоснованным, наличие цели причинения вреда имущественным интересам кредиторов путем вывода имущества должника опровергается материалами дела. Должник не имеет прав на спорную квартиру, являющуюся единоличной собственностью ФИО1, и не относящуюся к совместно нажитому имуществу.  

Суд апелляционной инстанции при проверке наличия в действиях участников сделки признаков возможного злоупотребления правом не установил правовых оснований для признания сделки недействительной в соответствии со статьями 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.  

Законодательством о банкротстве установлены специальные основания для оспаривания сделки, совершенной должником-банкротом в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов. Такая сделка оспорима и может быть признана арбитражным судом недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в  

котором указаны признаки, подлежащие установлению (противоправная цель, причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны об указанной цели должника к моменту совершения сделки).  

Как разъяснено в пункте 4 постановления ВАС РФ № 63, наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.  

Вопрос о допустимости оспаривания подозрительных сделок должника на основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации неоднократно рассматривался Президиумом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации и Судебной коллегией по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 10044/11, определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 24.10.2017 № 305-ЭС17-4886 (1), от 31.08.2017 № 305-ЭС17-4886, от 17.12.2018 № 309-ЭС18-14765, от 06.03.2019 № 305-ЭС18-22069).  

Согласно сложившейся судебной практике применение статьи 10 Гражданского кодекса возможно лишь в том случае, когда речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов подозрительных сделок.  

Закрепленные в статье 61.2 Закона о банкротстве положения о недействительности сделок, направленные на пресечение возможности извлечения преимуществ из недобросовестного поведения, причиняющего вред кредиторам должника, обладают приоритетом над нормами статьи 10 Гражданского кодекса, исходя из общеправового принципа «специальный закон отстраняет общий закон», определяющего критерий выбора в случае конкуренции общей и специальной норм, регулирующих одни и те же общественные отношения.  

Иной подход приводит к тому, что содержание пунктов 1 и 2 статьи 61.2, пункта 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве теряет смысл, так как полностью поглощается содержанием норм о злоупотреблении правом и позволяет лицу, оспорившему подозрительную сделку, обходить правила о необходимости доказывания наличия всей совокупности обстоятельств, подлежащих установлению для признания сделки недействительной по статьям 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, а также правила о сроке подозрительности и сроке исковой давности, что недопустимо.  

Оспаривание сделок на основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации по тем же основаниям, что и в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, открывает возможность для обхода сокращенного срока исковой давности, установленного для оспоримых сделок, и периода подозрительности, что явно не соответствует воле законодателя.  

Для признания сделки недействительной на основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо установить, что обстоятельства, свидетельствующие в пользу наличия признаков злоупотребления правом, выходят за пределы диспозиции части 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.  

В обоснование довода о недействительности сделки в силу статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации ФИО3 указал, что в результате заключения брачного договора установленный законом режим совместной собственности супругов в отношении имущества, приобретенного в период брака, изменен не в пользу должника, то есть с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов. В результате совершения оспариваемой сделки уменьшилась конкурсная масса должника, поскольку должник лишился своей доли в праве совместной собственности супругов на имущество без представления соразмерного встречного исполнения, оспариваемая сделка  

заключена с заинтересованным лицом - супругом должника, который не мог не знать о наличии у должника неисполненных обязательств перед кредиторами.  

Между тем, приведенные ФИО3 доводы являются основанием для признания сделки недействительной по специальным основаниям, предусмотренным статьей 61.2 Закона о банкротстве.  

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).  

Таким образом, направленность сделки на уменьшение имущества должника или увеличение его обязательств в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника в преддверии его банкротства в ситуации, когда другая сторона сделки (ответчик) знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки, является основанием для признания соответствующей сделки недействительной применительно к пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.  

В то же время доводы кредитора по существу сводятся к тому, что целью сделки, которую осознавали и желали достичь обе стороны, являлся вывод активов должника в ущерб кредиторам. Обстоятельства, выходящие за пределы признаков подозрительной сделки, ФИО3 не указаны. Более того, такие обстоятельства не установлены судом апелляционной инстанции.  

Таким образом, вмененные кредитором нарушения укладываются в диспозицию пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, поэтому основания для применения к спорным отношениям статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации у суда первой инстанции отсутствовали.  

В рассматриваемом случае конкурсный кредитор ссылается лишь на обстоятельства, необходимые для признания сделки недействительной по основанию статьи 61.2 Закона о банкротстве, не приводя при этом доводов о наличии пороков, выходящих за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок, следовательно, основания для применения положений статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации отсутствуют.  

Суд апелляционной инстанции, учитывая фактические обстоятельства рассматриваемого обособленного спора и вышеуказанные правоприменительные выводы Верховного Суда Российской Федерации, пришел к выводу, что указание заявителем в качестве основания оспаривания сделки общих норм гражданского законодательства, без применения норм Закона о банкротстве, направлено на обход периода подозрительности, установленного специальной нормой для оспаривания сделок в рамках дела о банкротстве, что противоречит действующему законодательству.  

Оснований для применения к оспариваемой сделке общих положений гражданского законодательства, а именно: статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, не усматривается.  

Оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, принимая во внимание, что оспариваемая сделка совершена более чем за три года до возбуждения дела о банкротстве должника, ФИО3 не доказал наличие у нее пороков, выходящих за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок, у суда первой инстанции отсутствовали правовые основания для признания оспариваемого брачного договора от 05.10.2017 недействительной сделкой на основании статей 10, 168 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.  

Довод кредитора о том, что должником нарушены положения статьи 46 Семейного кодекса Российской Федерации при заключении брачного договора, и это свидетельствует о ничтожности сделки, отклоняется судебной коллегией, поскольку в силу пункта 1 статьи 46 Семейного кодекса Российской Федерации супруг обязан уведомлять своего кредитора (кредиторов) о заключении, об изменении или о расторжении брачного договора. При невыполнении этой обязанности супруг отвечает по своим обязательствам независимо от содержания брачного договора.  

Указанные положения кодекса не свидетельствуют о ничтожности сделки, не предусматривают признание брачного договора недействительным по требованию кредитора, которого супруг-должник не уведомил о заключении брачного договора.  

Из пункта 2 статьи 46 Семейного кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения супругом своей обязанности по уведомлению кредиторов о заключении брачного договора, у кредиторов возникает право требовать изменения условий или расторжения заключенного между ними договора в связи с существенно изменившимися обстоятельствами в порядке, установленном статьями 451 - 453 Гражданского кодекса Российской Федерации.  

Таким образом, положения статьи 46 Семейного кодекса Российской Федерации предусматривают основания оспоримости брачного договора и указывают на последствия, которые должны применяться в результате нарушения диспозиции указанной нормы права. Учитывая, что применение статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации в рамках дела о банкротстве за пределами срока подозрительности возможно лишь в случае ничтожности сделки, то доводы заявителя, указывающие на ничтожность брачного договора от 05.10.2017 по основаниям, предусмотренным в статье 46 Семейного кодекса Российской Федерации, не состоятельны.  

Кроме того, отказывая ФИО3 в удовлетворении заявления, суд апелляционной инстанции исходит из следующего.  

Исполнительский иммунитет в отношении единственного пригодного для постоянного проживания жилого помещения, не обремененного ипотекой, действует и в ситуации банкротства должника (пункт 3 статьи 213.25 Закона о банкротстве, абзац второй части 1 статьи 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).  

Согласно части 1 статьи 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации взыскание по исполнительным документам не может быть обращено на принадлежащее гражданину-должнику на праве собственности жилое помещение (его часть), если для гражданина-должника и членов его семьи, совместно проживающих в принадлежащем помещении, оно является единственным пригодным для постоянного проживания помещением, и на земельные участки, на которых расположены данные объекты, за исключением указанного имущества, если оно является предметом ипотеки и на него в соответствии с законодательством об ипотеке может быть обращено взыскание.  

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 20 Обзора судебной практики по делам о банкротстве граждан, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 18.06.2025, по смыслу статей 213.25 и 213.32 Закона о банкротстве с учетом разъяснений, изложенных в пункте 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан», целью оспаривания сделок в рамках дела о банкротстве является возврат в конкурсную массу того имущества, которое может быть реализовано для удовлетворения требований кредиторов. Поэтому не подлежит признанию недействительной сделка, направленная на отчуждение должником жилого помещения, если на момент рассмотрения спора в данном помещении продолжают совместно проживать должник и члены его семьи и при возврате помещения в конкурсную массу оно будет защищено  

исполнительским иммунитетом (статья 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).  

Указанное ограничение обусловлено необходимостью защиты конституционного права на жилище не только самого должника, но и членов его семьи, в том числе находящихся на его иждивении несовершеннолетних, престарелых, инвалидов, а также на обеспечение охраны государством достоинства личности, как того требует статья 21 (часть 1) Конституции Российской Федерации, условий нормального существования и гарантий социально-экономических прав в соответствии со статьей 25 Всеобщей декларации прав человека (определение Конституционного Суда Российской Федерации от 04.12.2003 № 456-О).  

При оспаривании сделки должника по отчуждению жилого помещения суд до разрешения обстоятельств, касающихся недействительности сделки, должен проверить, не является ли данное помещение единственным пригодным для проживания должника и членов его семьи, не защищен ли данный объект исполнительским иммунитетом.  

Таким образом, целью оспаривания сделок в рамках дела о банкротстве является возврат в конкурсную массу того имущества, которое может быть реализовано для удовлетворения требований кредиторов.  

Исследование вопросов исполнительского иммунитета в отношении жилого помещения, являющегося предметом сделки, должно быть включено в предмет доказывания по обособленному спору об оспаривании сделки.  

Как следует из материалов дела и установлено судом, после приобретения ФИО1 1/8 доли (договор купли-продажи от 28.05.2012) и впоследствии 1/8 доли (договор дарения от 06.11.2014) в праве на жилой дом с пристройками лит. А, а1, а2, общей площадью 237,3 кв.м., в том числе жилой - 182 кв.м., находящегося по адресу: г. Краснодар, Прикубанский округ, ул. Восточно-Кругликовская, д. 

<

…>, ответчик, являющийся гражданином Украины уведомил ОУМФС России по Краснодарскому краю в Прикубанском округе г. Краснодаре о прибытии в место пребывания по адресу: г. Краснодар, Прикубанский округ, ул. Восточно-Кругликовская, 

<

…>; срок пребывания до 28.01.2014, что подтверждается уведомлением (т. 2 л.д. 24 (оборотная сторона).  

Доказательства, подтверждающие наличие у ответчика в собственности иного недвижимого имущества, пригодного для проживания, не представлены.  

Таким образом, на момент регистрации брака с должником (01.12.2012) ФИО1 являлась собственником недвижимого имущества, являющегося единственным пригодным для проживания, и проживала в нем со своей матерью (уведомления о пребывании иностранного гражданина в месте пребывания).  

Для заключения договора купли-продажи от 04.12.2014 с целью реализации ¼ доли в праве на жилой дом, расположенный по адресу: по адресу: г. Краснодар, Прикубанский округ, ул. Восточно-Кругликовская, 

<

…>, ФИО1, имевшая в тот период времени украинское гражданство, 02.12.2012 снята с регистрационного учета по адресу указанного объекта недвижимого имущества и встала на учет по месту регистрации супруга (должник) по адресу: Российская Федерация, Краснодарский край, г. Краснодар. Прикубанский округ, пос. Белозерный, д 

<

…>, кв. 

<

…>, что следует из штампа ОУФМС России по Краснодарскому краю в Прикубанском округе г. Краснодара от 02.12.2014 в карточке регистрации по форме № 9.  

После отчуждения вышеуказанного имущества (1/4 доли в праве на жилой дом) посредством заключения последовательной цепочки сделок по отчуждению (приобретению) объекта недвижимости, должник за счет денежных средств, полученных от реализации ¼ жилого дома, являющегося личной собственностью ответчика, приобрел квартиру, расположенную по адресу: г. Краснодар, Центральный округу, ул. им. Кутузова, д. 

<

…>, кв. 

<

…>.  

На момент заключения брачного договора от 05.10.2017, а также на момент расторжения брака между должником и ФИО1 (12.02.2019), квартира,  

расположенная по адресу: г. Краснодар, Центральный округу, ул. им. Кутузова, д. 

<

…>, кв. 

<

…>, являлась единственным пригодным для проживания ответчика жилым помещением.  

Таким образом, ответчик, реализовав единственное жилье, приобретенное до заключения брака с должником, после заключения брака приобрел квартиру, которая также является его единственным жильем.  

Согласно представленной в материалы дела выписке из ЕГРН от 30.05.2025 № КУВИ-001/2025-114871388, 11.10.2017 за ФИО1 зарегистрировано право собственности на жилое помещение, площадью 77.8 кв.м., расположенное по адресу: г. Краснодар, Центральный округу, ул. им. Кутузова, д. 

<

…>, кв. 

<

…>.  

Доказательств того, что у ответчика имеется иное недвижимое имущество, пригодное для проживания, не представлено.  

Из представленных в материалы дела доказательств, в частности из копии паспорта ФИО1, следует, что ответчик зарегистрирована по месту жительства (г. Краснодар, Центральный округу, ул. им. Кутузова, д. 

<

…>, кв. 

<

…>) с 05.07.2018.  

В настоящее время в спорной квартире проживают члены семьи ФИО1: ФИО25 (бабушка) (зарегистрирована по месту жительства 26.11.2019); ФИО14 (мать ответчика (зарегистрирована по месту жительства 30.11.2019); ФИО26 (супруг ответчика) (зарегистрирован по месту жительства 23.05.2023), что подтверждается представленными в материалами дела копиями паспортов вышеуказанных лиц (т. 2 л.д. 141 - 145 (оборотная сторона).  

Также в материалы дела представлена адресно-справочная информация по адресу: г. Краснодар, Центральный округу, ул. им. Кутузова, д. 

<

…>, кв. 

<

…>, согласно которой по вышеуказанному адресу по состоянию на 23.01.2024 зарегистрированы следующие лица: ФИО6 (зарегистрирован с 09.12.2015), ФИО1 (зарегистрирована с 05.07.2018), ФИО14 (зарегистрирована с 30.11.2019), ФИО25 (зарегистрирована с 26.12.2019), ФИО26 (зарегистрирован с 23.05.20230 (т. 2 л.д. 146).  

 Согласно уведомлению об отсутствии в ЕГРН запрашиваемых сведений от 22.09.2025 № КУВИ-001/2025-177653736, за ФИО25 отсутствуют зарегистрированные права на недвижимое имущество.  

Согласно выписке из ЕГРН от 31.05.2025 ФИО14 являлась собственником 1/8 доли в праве на жилой дом, расположенный по адресу: г. Краснодар, Прикубанский округ, ул. Восточно-Кругликовская, 

<

…>; дата государственной регистрации прекращения права - 17.11.2014.  

В материалы дела представлены доказательства (сведения из ЕГРН), подтверждающие, что члены семьи ответчика (мать и бабушка) не имеют в собственности недвижимого имущества, пригодного для проживания.  

ФИО1 указала, что после приобретения спорного объекта недвижимого имущества - квартиры, расположенной по адресу: г. Краснодар, Центральный округу, ул. им. Кутузова, д. 

<

…>, кв. 

<

…>, бывшие супруги, проживали в указанной квартире и были там зарегистрированы, что следует из адресно-справочной информации УМВД России по г. Краснодару. Впоследствии после получения гражданства Российской Федерации, в спорном объекте недвижимого имущества зарегистрированы по месту проживания мать ответчика - ФИО14 с 30.11.2019 и бабушка ответчика - ФИО25 с 26.11.2019.  

После расторжения брака между ответчиком и должником, ФИО6 выселился из спорной квартиры.  

Сам по себе факт регистрации должника в указанной квартире после расторжения брака с ответчиком не имеет правового значения для настоящего спора, учитывая, что брак между супругами расторгнут не формально; в настоящее время должник и ответчик состоят в зарегистрированных браках с третьими лицами.  

Довод кредитора о том, что у супруга ответчика имеется недвижимое имущество (квартира), в связи с чем спорная квартира не является единственным пригодным для проживания ответчика и членов ее семьи помещением, отклоняется судом апелляционной инстанции. Как следует из выписки из ЕГРН от 17.09.2025 № КУВИ-001/2025-175591231 и выписки из ЕГРН от 30.05.2025 № КУВИ-001/2025-114871388 ответчик, находясь в зарегистрированном браке с ФИО26, иного недвижимого имущества не приобретала. В собственности ФИО26 находился единственный объект недвижимого имущества, пригодный для проживания - жилая квартира площадью 43,4 кв.м., расположенная по адресу: г. Новороссийск, Приморский р-н, ул. 

<

…>, д. 

<

…>, корпус 

<

…>, кв. 

<

…>, приобретенная им и проданная до заключения брака с ФИО1  

Более того, в соответствии с брачным договором от 19.10.2019, который заключен между ответчиком и ФИО26, супругами установлен режим раздельной собственности на приобретенное в период брака имущество.  

Спорная квартира приобретена ответчиком до заключения брака с ФИО26 и является для нее и членов ее семьи (мама и бабушка) единственным пригодным для проживания жилым помещением.  

Таким образом, довод кредитора о том, что ФИО1 не нуждается в спорном жилом помещении, подлежит отклонению, поскольку в материалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие наличие у ФИО1 и членов ее семьи (мать и бабушка) иного пригодного для проживания жилого помещения.  

Доказательства, свидетельствующие о наличии обстоятельств, позволяющих отказать ФИО1 в защите прав, образующих исполнительский иммунитет, заявитель не представил.  

Поскольку наличие исполнительского иммунитета на момент совершения сделки по распоряжению спорным имуществом исключало возможность включения его в конкурсную массу, то выводы суда первой инстанции о совершении сделки с исключительной целью причинить вред кредиторам являются ошибочными и противоречат практике применения положений статьи 213.25 Закона о банкротстве и статьи 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.  

Приобретение должником ФИО6 иной недвижимости, пригодной для проживания, после заключения второго брака, не может изменить статус спорного жилого помещения на момент заключения сделки. Иное означало бы, что ФИО1 поставлена в зависимость от обстоятельств, на которые не может повлиять, поскольку в настоящий момент времени не состоит в брачных отношениях с должником ФИО6 и не может принимать решения о судьбе имущества должника.  

Оценив представленные доказательства в совокупности, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что спорная квартира на дату совершения оспариваемой сделки являлась для должника и ответчика единственным пригодным для постоянного проживания жилым помещением; после расторжения брака с должником спорная квартиры является единственным пригодным для проживания помещением для ФИО1 и членов ее семьи.  

В заявлении об оспаривании сделки, а также на стадии апелляционного рассмотрения обособленного спора ФИО3 не привел конкретных доводов, обосновывающих факт причинения вреда имущественным правам кредиторов в результате ее совершения, учитывая статус отчужденной квартиры (единственное пригодное для проживания помещение, приобретенное за счет личных средств ответчика).  

Таким образом, при рассмотрении настоящего спора апелляционный суд установил, что доказательства, свидетельствующие о том, что спорная квартира была приобретена на средства должника (общие средства супругов), в материалы дела не представлены, напротив, представлены доказательства, что квартира приобретена за счет личных средств ответчика. В связи с этим указанное имущество не может быть включено  

в конкурсную массу должника. Более того, спорная квартира является для ответчика и членов его семьи единственным пригодным для проживания помещением, а потому защищено исполнительским иммунитетом и не подлежит реализации в деле о банкротстве должника.  

Принимая во внимание вышеизложенное, судебная коллегия пришла к выводу о недопустимости включения в конкурсную массу должника жилого помещения (предмет оспариваемой сделки), являющегося единственным пригодным для постоянного проживания ФИО1 и членов ее семьи, а также приобретенного за счет денежных средств, полученных от реализации, принадлежащего ФИО1 имущества, являющегося ее личной собственностью. Конкурсная масса не уменьшилась в результате совершения оспариваемой сделки, права кредиторов не затронуты, соответственно, имущественный вред кредиторам не причинен.  

Таким образом, основания для признания оспариваемой сделки на основании статей 10, 168 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации у суда первой инстанции отсутствовали.  

В соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основанием для изменения или отмены решения арбитражного суда первой инстанции является несоответствие выводов, изложенных в судебном акте, обстоятельствам дела.  

Поскольку при принятии определения Арбитражного суда Краснодарского края от 07.02.2025 по делу № А32-11785/2021 суд первой инстанции неправильно применил нормы материального права и пришел к выводам, не соответствующим установленным по делу обстоятельствам, обжалуемый судебный акт подлежит отмене на основании пункта 3 части 1 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, с принятием нового судебного акта об отказе в удовлетворении заявления.  

В соответствии с частью 1 статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны.  

Из абзаца 4 пункта 19 постановления Пленума ВАС РФ № 63 следует, что по смыслу пункта 3 статьи 61.8 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки по правилам главы III.1 Закона о банкротстве оплачивается государственной пошлиной в размере, предусмотренном для оплаты исковых заявлений об оспаривании сделок (подпункт 12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации).  

При подаче апелляционной жалобы ФИО27 уплатила государственную пошлину в федеральный бюджет в размере 10 000 руб., что подтверждается чеком по операции от 17.02.2025.  

Поскольку апелляционная жалоба ФИО27 удовлетворена, на основании статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации с ФИО3 в пользу ФИО27 подлежат взысканию расходы по уплате государственной пошлины в размере 10 000 руб.  

Руководствуясь статьями 258, 269 – 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд  

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Краснодарского края от 07.02.2025 по делу № А32-11785/2021 отменить.  

В удовлетворении заявления отказать. 

Взыскать с ФИО3 в пользу ФИО1 расходы по уплате государственной пошлины в размере 10 000 руб.  

Постановление арбитражного суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.  

Постановление может быть обжаловано в месячный срок в порядке, определенном статьей 188 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа.  

Председательствующий Н.В. Сулименко  

Судьи М.А. Димитриев  

Д.В. Николаев