АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-120/24 

Екатеринбург

05 сентября 2024 г.

 

Дело № А50-27626/2022

Резолютивная часть постановления объявлена 28 августа 2024 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 05 сентября 2024 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Кудиновой Ю. В.,

судей Столяренко Г. М., Плетневой В. В.

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Сапанцевой Е.Ю., рассмотрел в судебном заседании в режиме веб-конференции кассационную жалобу ФИО1 (далее – заявитель кассационной жалобы) на определение Арбитражного суда Пермского края от 12.04.2024 по делу № А50-27626/2022 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.06.2024 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в режиме веб-конференции приняли участие:

лично ФИО2 (предъявлен паспорт; далее – должник);

представитель ФИО1 – ФИО3 (паспорт, доверенность от 18.05.2022 № 59 АА 4054041).

Представленные через систему «Мой Арбитр» отзывы должника и финансового управляющего ФИО4 (далее – управляющий) на кассационную жалобу приобщаются к материалам кассационного производства ввиду заблаговременного направления их лицам, участвующим в деле (статья 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее – АПК РФ).

 

Решением Арбитражного суда Пермского края от 28.12.2022 ФИО2 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим утверждена ФИО5.

Конкурсные кредиторы должника ФИО6, ФИО1 обратились 20.07.2023 в арбитражный суд с заявлением о признании недействительной цепочки сделок: 

- договора займа от 01.03.2020, заключенного между ФИО2 и ФИО7; 

- договора залога от 01.03.2020 транспортного средства Toyota Land Cruiser-150, 2010 г.в., VIN: 

<

***>, заключенного между ФИО2 и ФИО7; 

- договора о передаче автомобиля в счет погашения задолженности от 15.03.2022; 

- договора от 06.05.2022 о передаче легкового автомобиля Toyota Land Cruiser 150, 2010 г.в., VIN: 

<

***> в счет погашения задолженности по договору займа с залоговым обеспечением от 01.03.2020. 

В качестве последствий недействительности сделок кредиторы просили восстановить право собственности ФИО2 на автомобиль Toyota Land Cruiser150, 2010 г.в., VIN: 

<

***>. 

Определением суда от 28.11.2023 в качестве заинтересованного лица с правами ответчика привлечен ФИО8.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 12.04.2024 в удовлетворении заявленных требований отказано.

Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.06.2024 определение суда первой инстанции оставлено без изменения. 

В кассационной жалобе ФИО1 просит указанные судебные акты отменить, принять новый судебный акт об удовлетворении требований в полном объеме. 

В обоснование доводов кассационной жалобы заявитель указывает, что материалами дела достоверно не установлена дата заключения залога, не подтверждено заключение сделок 01.03.2020, не подтверждено фактическое наличие у ФИО7 денежных средств в сумме 3 млн. руб. и фактическую возможность ФИО7 передать денежные средства как в 2018 году, так и в 2020 году; оспаривает выводы о реальности договоров займа, отмечая несоответствие перечисленных ответчиком сумм должником условиям расписок; отмечает, что поскольку при заключении договора займа от 01.03.2020 передача средств не происходила, у судов оснований признавать такой договор, а также договор залога от 01.03.2020 заключенными не имелось; аналогичным образом, поскольку сторонами оригинал расписки от 30.11.2018 представлен не был, документально не подтверждено заключение сделки в 2018 году, договор займа от 01.03.2020 не является заключенным, так как денежные средства в момент заключения такого договора не передавались, соответственно, и последующий договор от 15.03.2022 о передаче автомобиля в счет погашения задолженности и договор от 06.05.2022 о передаче легкового автомобиля Toyota Land Cruiser-150, 2010 г.в., в счет погашения задолженности по договору займа с залоговым обеспечением от 01.03.2020 являются недействительными.

Помимо изложенного, заявитель кассационной жалобы отмечает, что с марта 2020 года по март 2022 года ФИО2 выплачены 510 000 руб., которые исходя из условий расписки должны учитываться как погашение основной суммы долга, исходя из того, что по условиям расписки подлежат начислению проценты лишь до марта 2020 года, однако судами указанная сумма учтена как проценты, начисленные за пользование денежными средствами; полагает, что неравноценность встречного предоставления доказана, исходя из того, что согласно предоставленных документов ФИО2 передал ФИО7 1 180 000 руб. в счет уплаты долга в сумме 3 000 000 руб., последующая  передача транспортного средства,  оцененного сторонами в сумме 2,7 млн. руб., то есть значительно больше, чем оставшаяся сумма долга (1,82 млн. руб.), крайне сомнительна и противоречит интересам кредиторов; настаивает, что при наличии на дату сделки неисполненных обязательств перед кредиторами, сделка совершена должником со злоупотреблением правом, в связи с чем такая сделка является ничтожной.

В отзыве на кассационную жалобу должник просит оставить оспариваемые судебные акты без изменения; управляющий доводы кассационной жалобы поддерживает, просит обжалуемые судебные акты отменить.

Проверив законность обжалуемых судебных актов в пределах доводов кассационной жалобы в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 АПК РФ, суд округа оснований для их отмены не усматривает.

Из материалов электронного дела о банкротстве должника следует, что в реестр требований кредиторов включены требования следующих лиц на общую сумму 4 628 141 руб. 26 коп:

– публичного акционерного общества «Сбербанк России» в сумме 704 193 руб. 89 коп., в том числе 664 847 руб. 89 коп. – основной долг, 39 346 руб. – проценты за пользование кредитом (определение от 23.03.2023);

– акционерного общества «Газпромбанк» в сумме 870 584 руб. 96 коп., в том числе 824 699 руб. 70 коп. – основной долг, 45 885 руб. 26 коп. – проценты (определение от 29.03.2023);

– ФИО1 в сумме 2 018 200 руб., в том числе: основной долг – 2 000 000 руб., госпошлина – 18 200 руб. (определение от 07.04.2023);

– ФИО6 в размере 1 013 200 руб., в том числе: основной долг – 1 000 000 руб., госпошлина – 13 200 руб. (определение от 07.04.2023);

– уполномоченного органа по обязательным платежам: во вторую очередь реестра в размере 11 851 руб. 99 коп. основного долга и в третью очередь реестра в размере 21 962 руб. 41 коп., в том числе 18 301 руб. 78 коп. основного долга, 3 660 руб. 63 коп. пени (определение от 24.04.2023).

Требования конкурсных кредиторов к должнику основаны на кредитных договорах и договорах займа.

Как установлено судами при рассмотрении настоящего обособленного спора и следует из материалов дела, обращаясь с рассматриваемым требованием, кредиторы ФИО6 и ФИО1 ссылались на то, что, как им стало известно в ходе рассмотрения дела о банкротстве должника, 01.03.2020 между должником (залогодатель) и ФИО7 (залогодержатель) заключен договор займа с залоговым обеспечением автомобиля Toyota Land Cruiser-150 (VIN 

<

***>) (первичная регистрация произведена 29.01.2015 за ФИО2).

В тот же день 01.03.2020 между ФИО2 и ФИО7 заключен договор залога автомобиля.

Впоследствии 15.03.2022 сторонами заключен договор о передаче автомобиля в счет погашения задолженности, по условиям которого стороны договорились о погашении ФИО2 долга по договору займа от 01.03.2020 в сумме 2 660 000 руб. путем передачи ФИО7 указанного выше транспортного средства.

Должник 06.05.2022 по соответствующему акту приема-передачи транспортного средства в счет погашения задолженности по договору займа с залоговым обеспечением от 01.03.2020 передал в собственность ФИО7 легковой автомобиль Toyota Land Cruiser-150 (VIN 

<

***>).

Кредиторы, полагая, что договор займа фактически является безденежным, поскольку отсутствуют доказательства передачи должнику денежных средств, при этом договор залога не был опубличен в установленном порядке, залог на транспортное средство не зарегистрирован, в результате заключения договора от 15.03.2022 кредиторам причинен вред, поскольку транспортное средство подлежало включению в конкурсную массу и должно было быть реализовано в рамках дела о банкротстве, а полученные от его реализации денежные средства распределены между кредиторами в порядке очередности, а кроме того, сделки совершены со злоупотреблением правом, направлены на вывод ликвидного актива должника, ссылаясь на положения статей 10, 168, пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), статей 61.2, 61.3 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), обратились в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением. 

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что материалами дела не подтверждается совокупность признаков, необходимая для признания сделки недействительной по заявленным основаниям.

Суд апелляционной инстанции, повторно рассмотрев дело, согласился с выводами суда первой инстанции и оставил определение без изменения.

При этом суды руководствовались следующим.

Институт оспаривания сделок по правилам, предусмотренным законодательством о несостоятельности, предназначен для возврата в конкурсную массу должника активов, которые были отчуждены в ущерб интересам кредиторов должником или третьими лицами за его счет по подозрительным сделкам (статья 61.2 Закона о банкротстве), либо были получены одними кредиторами преимущественно перед другими (статья 61.3 Закона о банкротстве).

Необходимым условием для признания сделки должника недействительной по основаниям пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве является неравноценное встречное исполнение обязательств другой стороной этой сделки. При этом в части, касающейся согласования договорной цены, неравноценность имеет место в тех случаях, когда эта цена существенно отличается от рыночной.

Из диспозиции названной нормы следует, что помимо цены для определения признака неравноценности во внимание должны приниматься и все обстоятельства совершения сделки, то есть суд должен исследовать контекст отношений должника с контрагентом для того, чтобы вывод о подозрительности являлся вполне убедительным и обоснованным (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 15.02.2019 № 305-ЭС18-8671(2)).

Квалифицирующими признаками подозрительной сделки, указанной в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, являются ее направленность на причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны сделки об указанной противоправной цели, фактическое причинение вреда в результате совершения сделки.

Осведомленность контрагента должника о противоправных целях сделки может доказываться через опровержимые презумпции заинтересованности сторон сделки между собой, знание об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках его неплатежеспособности или недостаточности у него имущества (пункт 7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», далее – постановление № 63).

В силу статьи 61.3 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в отношении отдельного кредитора или иного лица, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка влечет или может повлечь за собой оказание предпочтения одному из кредиторов перед другими кредиторами в отношении удовлетворения требований, в частности, сделка привела к тому, что отдельному кредитору оказано или может быть оказано большее предпочтение в отношении удовлетворения требований, существовавших до совершения оспариваемой сделки, чем было бы оказано в случае расчетов с кредиторами в порядке очередности в соответствии с законодательством Российской Федерации о несостоятельности (банкротстве).

Пунктом 2 статьи 61.3 Закона о банкротстве установлено, что сделка, указанная в пункте 1 настоящей статьи, может быть признана арбитражным судом недействительной, если она совершена после принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом или в течение одного месяца до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом.

Пунктом 3 статьи 61.3 Закона о банкротстве установлено, что сделка, указанная в пункте 1 данной статьи и совершенная в течение шести месяцев до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом, может быть признана недействительной, если имеются условия, предусмотренные абзацами вторым и третьим пункта 1 названной статьи, или если установлено, что кредитору или иному лицу, в отношении которого совершена такая сделка, было известно о признаке неплатежеспособности или недостаточности имущества либо об обстоятельствах, которые позволяют сделать вывод о признаке неплатежеспособности или недостаточности имущества.

При исследовании доводов кредиторов о наличии оснований для признания спорных сделок недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, приняв во внимание пояснения должника и ответчика об обстоятельствах заключения спорных займов, передачи транспортного средства в качестве залога в обеспечение заемных обязательств должника, судами установлена следующая хронологическая последовательность событий и обстоятельств.  

Должником  30.11.2018 выдана залоговая расписка ФИО7, по условиям которой ФИО7 передает денежные средства ФИО2 в сумме 3 млн. руб. под 1% в месяц, что составляет 30 тыс. руб. ежемесячно, со сроком возврата до 01.03.2020; в обеспечение исполнения договора займа ФИО2 передает в залог принадлежащий ему автомобиль Toyota Land Cruiser-150.

Оригинал залоговой расписки у должника отсутствует, указано, что она была уничтожена при подписании договора займа от 01.03.2020. 

Впоследствии 01.03.2020 между должником ФИО2 (залогодатель) и ФИО7 (залогодержателем) подписан договор займа с залоговым обеспечением автомобиля, по условиям которого займодавец (ФИО7) предоставляет должнику как заемщику заем на сумму 3 000 000 руб.; в целях обеспечения надлежащего исполнения своих обязательств по возврату суммы займа заемщик предоставляет в залог имущество – автомобиль Toyota Land Cruiser-150.

В тот же день, 01.03.2020 между ФИО2 и ФИО7 подписан договор залога автомобиля.

В материалы дела представлены чеки по операциям Сбербанк онлайн за период с 01.05.2019 по 30.03.2022 о ежемесячно перечислении получателю ФИО7 денежных средств (т. 1 л.д. 103 – 113), а также расписки о получении средств в счет погашения долга по договору займа от 01.03.2020 (т. 1 л.д. 13 – 16).

Кроме того, должник 06.05.2022 в счет погашения задолженности по договору займа с залоговым обеспечением от 01.03.2020 передал в собственность ФИО7 легковой автомобиль Toyota Land Cruiser-150.

Проанализировав представленные должником в ходе рассмотрения спора чеки по операциям в интернет-приложении «Сбербанк-онлайн» за период с 01.05.2019 по 05.03.2022 о перечислении получателю ФИО7  денежных средств в общей сумме 840 000 руб. (платежами по 30 000 руб. или 15 000 руб., что соотносится с установленным распиской от 30.11.2018 размером процентов за пользование займом), а также расписки за период с 13.06.2020 по 24.09.2021 о передаче ФИО2 в счет погашения долга по договору займа от 01.03.2020 наличных денежных средств на сумму 340 000 руб., всего – 1 180 000 руб.; установив, что денежные средства, полученные от ФИО7, по расписке от 30.11.2018, направлены должником на выдачу займа ФИО8 по договору займа от 03.12.2018 на сумму 6 200 000 руб. под 4% в месяц с целью получения прибыли в виде процентов по займу; приняв во внимание пояснения, полученные от ФИО8 в рамках совершения следственных действий, подтверждающие факт получения от ФИО2 займа в сумме 6 200 000 руб. со сроком возврата до 03.12.2019; аналогичным образом,  признав, что ФИО7 подтвердил передачу денежных средств ФИО2 в сумме 3 000 000 руб. в наличной форме, ввиду чего суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу о том, что между должником и ответчиком возникли фактически заемные правоотношения по залоговой расписке от 30.11.2018, при этом денежные средства были переданы в указанную дату в сумме 3 000 000 руб., и в дальнейшем направлены должником на выдачу займа ФИО8 по договору займа от 03.12.2018 на сумму 6 200 000 руб. 

При этом должник пояснял, что для указанных целей он получал денежные средства и от ФИО1 (одного из инициаторов настоящего обособленного спора), который также был осведомлен о передаче должником в залог транспортного средства (по этой причине заемные обязательства перед ФИО1 не были обеспечены залогом).

С учетом того, что должником были раскрыты обстоятельства, связанные с расходованием полученных взаймы денежных средств, а наличие у ФИО2 в данный период собственных денежных средств для передачи их ФИО8 – обосновано не было; принимая во внимание, что доводы ФИО7 о наличии у него финансовой возможности предоставить заем в размере 3 млн. руб. также не были опровергнуты, наличие коммерческой недвижимости, сдача в аренду которой выступала источником дохода ФИО7, подтверждается копиями свидетельств о государственной регистрации права; учитывая наличие в материалах дела доказательств, подтверждающих ежемесячную уплату должником денежных средств в размере, соотносящемся с размером процентов за пользование займом, указанным в копии залоговой расписки от 30.10.2018, имеющейся в материалах дела, а также принимая во внимание вышеизложенные согласующиеся между собой пояснения должника, ответчика и ФИО8, суды первой апелляционной инстанций пришли к выводу о реальности заемных правоотношений между должником и ФИО7, основанных на расписке от 30.11.2018. 

Судами также констатировано, что фактически после истечения срока возврата займа по указанной залоговой расписке между ФИО2 и ФИО7 оформлен оспариваемый заявителями договор займа от 01.03.2020, который не сопровождался передачей денежных средств, а был направлен лишь на продление срока возврата займа, соответственно, признав, что оспариваемые сделки – договор займа от 01.03.2020, договор залога от 01.03.2020, договор от 15.03.2022 о передаче автомобиля в счет погашения задолженности и акт от 06.05.2022 о передаче легкового автомобиля Toyota Land Cruiser-150 в счет погашения задолженности по договору займа с залоговым обеспечением от 01.03.2020 – являются взаимосвязанными сделками (цепочкой сделок), направленными на исполнение заемных отношений, возникших в 2018 году.

Поскольку судами установлено, что признаки неплатежеспособности возникли у должника не позднее декабря 2021 года, в связи с истечением срока по возврату займов кредиторам ФИО1 по договору займа от 16.07.2019 с учетом дополнительного соглашения к нему от 23.06.2021, ФИО6 по договору займа 06.08.2019 с учетом дополнительного соглашения к нему от 23.06.2021; заявление о признании должника несостоятельным (банкротом) принято к производству определением суда от 08.11.2022, тогда как оспариваемый заем выдан 30.11.2018 – то есть за пределами трехгодичного периода подозрительности, установленного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, при отсутствии в указанный период признаков неплатежеспособности, суды не установили оснований считать оспариваемый заем сделкой, совершенной с целью причинения имущественного вреда кредиторам. 

Проверив доводы о наличии оснований для признания заемных отношений между должником и ФИО7 мнимой сделкой, приняв во внимание установленные обстоятельства действительной передачи должнику взаймы денежных средств и дальнейшее исполнение данного договора со стороны должника путем выплаты процентов по займу; установив из содержания сведений представленных ГИБДД, что собственником транспортного средства с 29.01.2015 является должник, текущим собственником с 06.05.2022 является ответчик – ФИО7; выявив из общедоступных данным Российского союза автостраховщиков, что собственником и лицом, допущенным к управлению транспортным средством, является только ФИО7; при этом каких либо доказательств того, что после выбытия спорного автомобиля из собственности должника он продолжал его пользования, нес бремя содержания, в материалы дела не представлено (статья 65 АПК РФ), суды констатировали отсутствие оснований для признания сделки мнимой, заключив, что договор займа между сторонами исполнен; наличие в настоящем случаев каких-либо пороков, выходящих за пределы дефектов подозрительных сделок, предусмотренных статьей 61.2 Закона о банкротстве и свидетельствующих о наличии оснований для признания спорной сделки недействительной по статье 10 и пункту 2 статьи 168 ГК РФ, судами обеих инстанций не установлено.

При проверке доводов о неравноценном встречном предоставлении по сделке, несоответствии стоимости переданного по договору о залоге имущества сумме долга должника перед ФИО7, установив, что в пункте 4 договора залога рыночная стоимость автомобиля определена в сумме 2 700 000 руб.; с учетом того, что ранее должник производил погашение процентов за пользование займом, что соответствует условиям расписки, суды признали, что переданный в счет исполнения обязательств по займу автомобиль по своей стоимости не размер обязательств должника перед кредитором; при этом доказательств иной стоимости автомобиля в материалы дела не представлено.

Как отмечено судами, отсутствие регистрации сведений о залоге в установленном порядке само по себе не является основанием для вывода о ничтожности договора залога, поскольку залог движимого имущества может быть учтен путем регистрации уведомлений о залоге в реестре уведомлений о залоге такого имущества, который ведется в порядке, установленном законодательством о нотариате (абзац первый пункта 4 статьи 339.1 ГК РФ); залогодержатель в отношениях с третьими лицами вправе ссылаться на принадлежащее ему право залога только с момента совершения записи об учете залога, за исключением случаев, если третье лицо знало или должно было знать о существовании залога ранее этого (абзац третий); отсутствие записи об учете не затрагивает отношения залогодателя с залогодержателем.

Таким образом, отказывая в удовлетворении требований управляющего, суды исходили из совокупности установленных по данному делу обстоятельств и недоказанности в данном случае наличия оснований для признания спорной сделки недействительной, а также из отсутствия доказательств, свидетельствующих об ином (статьи 9, 65, 71 АПК РФ).

Доводы кассационной жалобы заявителя об отсутствии у ответчика финансовой возможности предоставить должнику заем были предметом рассмотрения судов первой и апелляционной инстанций и отклоняются судом округа как несостоятельные; судами исследован вопрос о обстоятельствах предоставления и возврата сумм займа по спорным договорам и сделаны выводы как о наличии у ответчика финансовой возможности предоставить должнику заем в сумме 3 млн. руб., так и о фактическом исполнении им соответствующей обязанности; доводы заявителя об обратном подлежат отклонению, как направленные на переоценку доказательств по делу, и установление иных фактических обстоятельств, отличных от тех, которые были установлены судами, в том числе с учетом выводов, постановленных в судебном акте суда общей юрисдикции, и положены в основу принятых по настоящему делу судебных актов.

Доводы заявителя жалобы о наличии оснований для признания сделки недействительной по статьям 10, 168 и 170 ГК РФ судом округа отклоняются.

В абзаце четвертом пункта 4 постановления № 63 разъяснено, что наличие специальных оснований оспаривания сделок по правилам статьи 61.2 Закона о банкротстве само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как недействительную на основании статей 10 и 168 ГК РФ.

Однако в упомянутых разъяснениях речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов подозрительных сделок. 

Закрепленные в статье 61.2 Закона о банкротстве положения о недействительности сделок, направленные на пресечение возможности извлечения преимуществ из недобросовестного поведения, причиняющего вред кредиторам должника, обладают приоритетом над нормами статьи 10 ГК РФ, исходя из общеправового принципа «специальный закон отстраняет общий закон», определяющего критерий выбора в случае конкуренции общей и специальной норм, регулирующих одни и те же общественные отношения. 

Существо подозрительной сделки сводится к правонарушению, заключающемуся в совершении сделки, направленной на уменьшение имущества должника или увеличение его обязательств, совершенное в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника в преддверии его банкротства в ситуации, когда другая сторона сделки (кредитор) знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки. 

В рассматриваемом случае недействительность оспариваемых сделок по мотиву их совершения со злоупотреблением правом (статьи 10, 168 ГК РФ) кредиторы усмотрели в совместных действиях должника и ответчика по выведению активов из собственности должника в условиях его объективного банкротства без наличия встречного предоставления.  Однако названные пороки не выходят за пределы дефектов подозрительной сделки (пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве), в связи с чем оснований для признания ее недействительной по общегражданским основаниям (статьи 10, 168 ГК РФ) отсутствуют. 

Существо мнимой сделки сводится к сокрытию лицами, непосредственно свершившими сделку, от третьих лиц (кредиторов должника) истинных мотивов своего поведения, связанности этих действий не с самим фактом заключения договора купли-продажи и его исполнением как обычной сделки, отражающей подлинную волю участников, а с наступлением последствий от искусственно созданной сторонами видимости исполнения. Тем самым, иск о признании сделки мнимой имеет целью устранение последствий формального начала исполнения мнимого договора, направленного на безосновательное получение должником и его семьей активов из конкурсной массы (пункт 1 статьи 170 ГК РФ). 

Вместе с тем, применительно к обстоятельствам данного обособленного суды, установив реальность заемных отношений между должником и ФИО7, учитывая, что по сути автомашина была передана ФИО7 в качестве отступного именно с целью прекратить заемные обязательств, приняв во внимание, что последний в отношении спорного транспортного средства осуществляет правомочия собственника, производя расходы на его содержание, оформлении полиса обязательного страхования гражданской ответственности автовладельцев, оснований для вывода о мнимости сделки либо ее вредоносности – не выявили.

Доводы кассационной жалобы о неравноценном встречном предоставлении судами исследованы и признаны подлежащими отклонению; оснований не согласиться с оценкой судов у суда округа – не имеется.

Как разъяснено в пункте 8 постановления № 63, неравноценное встречное исполнение обязательств другой стороной сделки имеет место, в частности, в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия на момент ее заключения существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки.

Вместе с тем из диспозиции пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве следует, что, помимо цены, для определения признака неравноценности во внимание должны приниматься и все обстоятельства совершения сделки, то есть суд должен исследовать контекст отношений должника с контрагентом для того, чтобы вывод о подозрительности являлся вполне убедительным и обоснованным.

Понятие неравноценности является оценочным, в силу чего к нему не могут быть применимы заранее установленные формальные (процентные) критерии отклонения цены.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 03.02.2022 № 5-П, наличие в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве оценочных характеристик создает возможность эффективного ее применения к неограниченному числу конкретных правовых ситуаций.

Таким образом, квалификация осуществленного предоставления как неравноценного определяется судом в каждом случае исходя из конкретных обстоятельств совершения сделки и характеристик отчуждаемого имущества.

Указанная правовая позиция была неоднократно изложена в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2019 № 305-ЭС18-8671(2), от 05.05.2022 по делу № 306-ЭС21-4742, от 08.05.2024 № 305-ЭС17-21643(3).

Оценивая сделку с позиции наличия или отсутствия признаков неравноценного предоставления, суды исходили из того, что в пункте 4 договора залога рыночная стоимость автомобиля определена в размере 2 700 000 руб. С учетом того, что по условиям залоговой расписки от 30.11.2018 заем был выдан на условиях платности, размер процентов составил 30 000 руб. в месяц, принимая во внимание общий размер обязательств должника перед кредитором, а также его соотношение со стоимостью автомобиля, исходя из того, что расхождение не является существенным, суды не установили оснований для вывода о наличии условий для признания сделки недействительной по пункту 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Ввиду того, что сделки, в том числе акт о передаче транспортного средства от 06.05.2022, были заключены более чем за шесть месяцев до принятия заявления о признании должника банкротом к производству суда (определение от 08.11.2022), суды не установили оснований для признания их недействительными по основаниям статьи 61.3 Закона о банкротстве.

Суждения заявителя кассационной жалобы о недоказанности ответчиком факта предоставления займа, невозможности установления точных дат и условий совершенных сделок являлись предметом оценки и исследования судов и обоснованно отклонены с учетом того, что должником раскрыты обстоятельства, свидетельствующие о наличии у него потребности в заемных средствам (для передачи денежных средств в качестве займа – ФИО8), заключения договора займа на условиях уплаты завышенной процентной ставки (1% в месяц) и предоставления в залог автомобиля в обеспечение исполнения заемных обязательств в качестве вынужденной меры ввиду отсутствия возможности воспользоваться кредитными средствами банков (с учетом полученных отказов на выдачу кредитов).

Вопреки приведенным в кассационной жалобе доводам, факт реальности выдачи займа подтвержден не только расписками должника, но и обстоятельствами возврата должнику ФИО7 денежных средств в соответствии с условиями договора между ними.

Приведенные заявителем в кассационной жалобе доводы и обстоятельства являлись предметом проверки судов, получили правовую оценку, ее обоснованности не опровергают и не свидетельствуют о нарушении судами норм права при принятии обжалуемых судебных актов, касаются фактических обстоятельств, доказательственной базы по спору и вопросов их оценки, что выходит за пределы компетенции и полномочий суда кассационной инстанции, установленных статьями 286 – 288 АПК РФ (пункт 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 №13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции»).

На основании изложенного и принимая во внимание, что судами не допущено нарушения или неправильного применения норм материального и (или) процессуального права, при этом фактические обстоятельства спора установлены судами верно и в полном объеме, обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд   

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Пермского края от 12.04.2024 по делу № А50-27626/2022 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.06.2024 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                             Ю.В. Кудинова 

 

Судьи                                                                          Г.М. Столяренко 

 

                                                                                      В.В. Плетнева