ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Москва

28.11.2022 Дело № А40-185592/19

Резолютивная часть постановления объявлена 21 ноября 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен 28 ноября 2022 года.

Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего-судьи Тарасова Н.Н.,

судей Перуновой В.Л., Савиной О.Н.,

при участии в судебном заседании:

от ФИО1 – ФИО2 по доверенности от 10.11.2022 (после перерыва – ФИО3 по доверенности от 10.11.2022);

от общества с ограниченной ответственностью «Стройрент» - ФИО4 по доверенности от 24.11.2021 (после перерыва – неявка);

от общества с ограниченной ответственностью «Московская энергетическая компания» – ФИО5 по доверенности  от 22.06.2022;

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу

ФИО1 и ФИО6

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 08.09.2022

о привлечении их к субсидиарной ответственности

в рамках рассмотрения дела о признании несостоятельной (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «Арсеналъ групп»,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 04.06.2020 общество с ограниченной ответственностью «Арсеналъ групп» (далее – должник) было признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО7

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление общества с ограниченной ответственностью «Московская энергетическая компания» (далее – общества) о привлечении ФИО1 и ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в удовлетворении которого определением Арбитражного суда города Москвы от 18.04.2022 было отказано.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 08.09.2022 определение Арбитражного суда города Москвы от 18.04.2022 было отменено, заявление общества было удовлетворено.

Не согласившись с постановлением суда апелляционной инстанции, ФИО1 и ФИО6 обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой, указывая на неправильное применение судом апелляционной инстанции норм материального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просят удовлетворить кассационную жалобу, обжалуемое постановление суда апелляционной инстанции отменить, оставить в силе определение суда первой инстанции.

В судебном заседании объявлялся перерыв с 15.11.2022 до 16-40 21.11.2022.

В судебном заседании представители ФИО1 доводы кассационной жалобы поддержали, а представители общества и общества с ограниченной ответственностью «Стройрент» просили суд обжалуемое постановление оставить без изменения, ссылаясь на его законность и обоснованность, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Судебной коллегией, принявшей во внимание, что сведения об отзыве доверенности ФИО6 на имя его представителя ФИО2  в материалах обособленного спора отсутствуют, рассмотрено и оставлено без удовлетворения как несоответствующее положениям статьи 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации ходатайство представителя ФИО6 об отложении судебного разбирательства, мотивированное болезнью самого ФИО6

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационной жалобы в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, явившихся в судебное заседание, изучив доводы кассационной жалобы и возражений относительно нее, исследовав материалы дела, проверив в порядке статей 284, 286 и 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судом апелляционной инстанции норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемом постановлении, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции приходит к следующим выводам.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Как усматривается из материалов дела и было установлено судом первой инстанции, с 16.05.2015 по 19.07.2019 ФИО1 являлся генеральным директором должника, в период с 19.07.2019 и до даты открытия конкурсного производства генеральным директором должника был ФИО6

Таким образом, отметил суд, ответчики являлись контролирующими должника лицами, по смыслу статьи 61.10 Закона о банкротстве.

Заявление общества основано на положениях статей 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве и мотивировано тем, что ответчики совершали сделки, причинившее существенный вред кредиторам, а именно – не проявили должной осмотрительности при выборе контрагентов, что привело к невозможности удовлетворения требований кредиторов в полном объеме.

Также, общество указывало на неисполнение ответчиками предусмотренной законом обязанности по своевременному обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом.

По смыслу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей в спорный период) и разъяснений высшей судебной инстанции, приведенных в пункте 9 постановления от 21.12.2017 № 53 при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной названной нормой, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Таким образом, для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

Устанавливая момент, с которым Закон о банкротстве связывает обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника, суды первой и апелляционной инстанций ограничились лишь оценкой сведений, содержащихся в представленном в материалы дела реестре требований кредиторов должника.

Согласно абзацу 34 статьи 2 Закона о банкротстве, под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

В рассматриваемом случае истец ошибочно отождествил неплатежеспособность с неоплатой конкретного долга.

Данное обстоятельство само по себе не свидетельствует об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), в связи с чем, не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве.

В то же время, установление момента возникновения обязанности по обращению в суд с таким заявлением напрямую связано с определением размера субсидиарной ответственности руководителя, которая по общему правилу ограничивается объемом обязательств перед кредиторами, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Изложенный методологический подход судебной коллегии соответствует актуальной судебной практике, в том числе, правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 10.12.2020 № 305-ЭС20-11412.

Исходя из положений статьи 10 ГК РФ, руководитель хозяйственного общества обязан действовать добросовестно не только по отношению к возглавляемому им юридическому лицу, но и по отношению к такой группе лиц, как кредиторы.

Он должен учитывать права и законные интересы последних, содействовать им, в том числе в получении необходимой информации.

Применительно к гражданским договорным отношениям невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве свидетельствует о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица.

Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Хотя предпринимательская деятельность не гарантирует получение результата от ее осуществления в виде прибыли, тем не менее, она предполагает защиту от рисков, связанных с неправомерными действиями (бездействием), нарушающими нормальный (сложившийся) режим хозяйствования.

Одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомленных по вине руководителя должника о возникшей существенной диспропорции между объемом обязательств должника и размером его активов, является возложение на такого руководителя субсидиарной ответственности по новым гражданским обязательствам при недостаточности конкурсной массы.

При этом из содержания пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве следует, что предусмотренная этой нормой субсидиарная ответственность руководителя распространяется в равной мере как на денежные обязательства, возникающие из гражданских правоотношений, так и на обязанности по уплате обязательных платежей.

Таким образом, не соответствующее принципу добросовестности бездействие руководителя, уклоняющегося от исполнения возложенной на него Законом о банкротстве обязанности по подаче заявления должника о собственном банкротстве (о переходе к осуществляемой под контролем суда ликвидационной процедуре), является противоправным, виновным, влечет за собой имущественные потери на стороне кредиторов и публично-правовых образований, нарушает как частные интересы субъектов гражданских правоотношений, так и публичные интересы государства.

Исходя из этого, законодатель в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве презюмировал наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника заявления о банкротстве и негативными последствиями для кредиторов и уполномоченного органа в виде невозможности удовлетворения возросшей задолженности.

В предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

При исследовании совокупности указанных обстоятельств следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 10 Закона о банкротстве.

В настоящем случае, отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции исходил из того, что в рассматриваемом случае отсутствует взаимосвязь между виновными действиями (бездействием) контролирующих лиц должника и последствиями, приведшими к неплатежеспособности должника, а также из того, что в их действиях отсутствует состав правонарушения, наличие которого необходимо для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Суд апелляционной инстанции не согласился с выводами суда первой инстанции в связи с тем, что формирование ответчиками дебиторской задолженности в общем размере порядка 143 000 000 руб. и непринятие мер по ее взысканию, не может быть признано отвечающим принципу добросовестности и осмотрительности.

Также суд апелляционной инстанции признал обоснованными доводы кредитора о том, что обязанность по подаче заявления в суд о несостоятельности должника возникла у ФИО1 01.05.2015, и у ФИО6, соответственно, 20.04.2018.

Между тем, судом апелляционной инстанции не было учтено следующее.

В соответствии с правовой позицией высшей судебной инстанции, приведенной в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановления от 21.12.2017 № 53), обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве, в соответствии с которой, руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами.

Таким образом, момент объективного банкротства является момент, когда предприятие в лице своих контролирующих лиц фактически прекратило исполнение обязательств перед своими контрагентами, в том числе посредством постепенного прекращения ведения хозяйственной деятельности, а также отчуждения активов общества с целью избежания обращения взыскания на такие активы в рамках процедур банкротства.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, изложенных в абзацах 33 и 34 статьи 2 Закона о банкротстве, в соответствии с которой, недостаточность имущества - превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника; неплатежеспособность - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

При этом, недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

Для определения даты, с которой у руководителя должника возникла обязанность по подаче заявления о признании должника банкротом необходимо определить дату, с которой у должника возникла неплатежеспособность и (или) недостаточность имущества.

При исследовании совокупности указанных обстоятельств, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

В силу пункта 2 статьи 9 Закона о банкротстве, заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 названной статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

Применительно к гражданским договорным отношениям, невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве, об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица.

Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Между тем, судом апелляционной инстанции не принято во внимание установленное вступившим в законную силу постановлением суда апелляционной инстанции от 31.01.2022, вынесенным в рамках рассмотрения настоящего дела о банкротстве, согласно которому в 2018 году у должника не имелось признаков неплатежеспособности.

В соответствии с частью 1 статьи 16 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, вступившее в законную силу судебное решение является обязательным для органов государственной власти, органов местного самоуправления, иных органов, организаций, должностных лиц и граждан и подлежит исполнению на всей территории Российской Федерации.

В соответствии с частью 2 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела.

В соответствии с подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

В соответствии с пунктом 23 постановления от 21.12.2017 № 53, согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

При этом, следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок.

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (например, действительный участник корпорации) либо косвенно (например, фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало либо должно было знать исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения.

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве, для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется.

Равным образом, не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве.

Однако, и в этом случае, на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности.

Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

В соответствии с пунктом 16 постановления от 21.12.2017 № 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Между тем, судом первой инстанции, со ссылкой на представленные в дело доказательства,  критически оценен и отклонен довод общества о том, что контролирующие лица должника не проявили должной осмотрительности при выборе контрагентов, что, как следствие, привело к невозможности удовлетворения требований в полном объеме, является несостоятельным.

Судом первой инстанции также учтено, что в соответствии с правовой позицией высшей судебной инстанции, приведенной в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 24.02.2004 № 3-П и в определении Конституционного Суда Российской Федерации от 04.06.2007 № 320-О-П, судебный контроль не призван проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых субъектами предпринимательской деятельности, которые в сфере бизнеса обладают самостоятельностью и широкой дискрецией, поскольку в силу рискового характера такой деятельности существуют объективные пределы в возможностях судов выявлять наличие в ней деловых просчетов.

Контролирующее лицо не может быть привлечено к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска (абзац 2 пункта 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее – постановление от 30.07.2013 № 62).

Следовательно, осуществление конкретных вредоносных действий, направленных исключительно на причинение вреда внешним кредиторам, должно быть доказано истцом применительно каждому из ответчиков.

При этом, следует также учитывать, что по делам о привлечении к ответственности лиц, имеющих фактическую возможность определять действия юридического лица, применяется умеренно строгий стандарт доказывания, который требует предоставление от заявителя ясных и убедительных доказательств вредоносного поведения данного лица (определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС16-18600(5-8)).

Согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника.

Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия ответчиков, и, напротив, отказ в иске указывает на то, что в основе несостоятельности лежат иные обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами, либо что принятая предприятием стратегия ведения бизнеса хотя и не являлась недобросовестной, но ввиду сопутствующего ведению предпринимательской деятельности риску не принесла желаемых результатов.

Любая предпринимательская деятельность подвержена рискам. 

Предпринимательский риск имеет объективную основу вследствие неопределенности внешней среды по отношению к компании. К основным элементам внешней среды относятся экономические, политические, социальные, финансово-кредитные и производственно-хозяйственные условия, в рамках которых компания осуществляет свою деятельность и к изменению которых она должна постоянно адаптироваться. Неопределенность ситуации характеризуется тем, что, в конечном итоге, она зависит от целого ряда факторов, партнеров и лиц, поведение которых не всегда можно точно спрогнозировать или предугадать (природные катаклизмы, социально-политические потрясения, изменение конъюнктуры рынка, изменение потребительского спроса и предпочтений, кардинальные изменения в результате научно-технического прогресса и т.п.).

Соответственно, неспособность исполнения должником обязательств может быть вызвана как объективными причинами (изменение общеэкономической ситуации на рынке, кризис неплатежей и замедление платежного оборота, и др.), так и субъективными (неэффективное управление, снижение объемов производства и продаж, необоснованное увеличение дебиторской задолженности, несовершенная налоговая и денежная политика должника, вывод активов с целью обогащения определенного лица или группы лиц и т.п.).

В соответствии с пунктом 18 постановления от 21.12.2017 № 53, контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ).

Между тем, как отметил суд первой инстанции, отклоняя доводы общества о том, что ответчики не проявили должной осмотрительности при выборе контрагентов, основными контрагентами должника в период с 2016 по 2019 год являлись компании с положительной репутацией и большим опытом на рынке.

Так, отметил суд первой инстанции, должник являлся исполнителем по выполнению проектных и изыскательных работ, а также строительно-монтажных работ по подключению к системам теплоснабжения объектов капитального строительства.

Одним из основных контрагентов должника в указанный период являлось акционерное общество «ГЭХ «Теплостройпроект» - инжиниринговая компания (дочернее общество акционерного общества  «Газпром энергоремонт»), ведущее свою деятельность в сфере развития систем теплоснабжения Москвы и Московской области.

В рамках реализации проекта с указанным контрагентом, должником по состоянию на 18.01.2018 были выполнены работы на общую сумму 130 042 253,01 руб., о чем свидетельствует двусторонний подписанный акт сверки № 00000000045, однако, работы не оплачены.

В результате проведенных руководством должника переговоров, в период с 01.01.2018 по 30.06.2018 акционерным обществом  «ГЭХ «Теплостройпроект» была произведена оплата долга 46,7 млн. руб., что составляет почти 40 % от первоначальной суммы долга.

Другим контрагентом должника в исследуемый период было акционерное общество «Электроцентромонтаж», специализирующееся на сооружении объектов электроснабжения, включая проектирование, возведение строительной части, приобретение и поставку оборудования в том числе собственного изготовления, монтажные, отделочные и наладочные работы.

В 2019 году с названным обществом были подписаны акты выполненных работ на общую сумму 3 247 484,17 руб.

Задолженность погашалась вплоть до возбуждения дела о банкротстве в отношении должника.

Должником также осуществлялись совместные проекты с акционерным обществом «ДОН-СТРОЙ ИНВЕСТ» - крупнейшим девелопером Москвы, одним из самых стабильных на рынке недвижимости Москвы.

По состоянию на 31.01.2018, выполненные должником работы были приняты, но не оплачены.

Задолженность составила 5 653 352,04 руб., что подтверждается письмом контрагента № 01-01/869.

Все указанные кредитором юридические лица осуществляют деятельность в одной с должником сфере - строительно-монтажных электромонтажных работ и услуг.

Приведенное обществом основание – заключение обеспечительной сделки (договор поручительства от 30.12.2016 № 150026Ю-пОР-142), по мнению суда первой инстанции, являлось экономически оправданным, поручительство должника обосновано с рыночной точки зрения и соответствует сложившейся судебной практике, поскольку, как отметил суд первой инстанции, между должником и обществом с ограниченной ответственностью «Промэнергоучет» имелись хозяйственные связи, обусловившие экономическую целесообразность заключения договоров поручительства.

Ссылки общества на данные из системы «Спарк» в отношении общества «Промэнергоучет» о негативной информации в отношении этого заемщика, по мнению суда первой инстанции, не могут рассматриваться в качестве фактического обоснования довода о том, что решение о предоставлении поручительства за заемщика было принято руководством должника без проявления должной степени заботливости и осмотрительности, так как при кредитовании одного из названных лиц банк оценивает кредитные риски посредством анализа совокупного экономического состояния заемщика и всех лиц, предоставивших обеспечение, что является стандартной банковской практикой.

Поэтому, возможна ситуациях, когда совокупные активы всех лиц, выдавших обеспечение, соотносятся с размером задолженности заемщика, но при этом, каждый из связанных с заемщиком поручителей принимает на себя обязательства, превышающие его финансовые возможности.

Выстраивание отношений подобным образом указывает на стандартный характер поведения как банка-кредитора, так и его контрагентов.

Также не доказано, что договор поручительства заключался с заведомой целью его неисполнения, поскольку, как установил суд первой инстанции, объем обязательств заемщика на дату предоставления обществом поручительства составлял 80 499 917,05 руб., объем неисполненных обязательств заемщика составил 44 620 958,53 руб., спорная задолженность обслуживалась, погашено более половины основного долга.

Кроме того, как правомерно отметил  суд первой инстанции, обществом не представлено относимых и допустимых доказательств тому, что указанные им в заявлении сделки привели к банкротству должника, либо тому, что указанные сделки существенно отличались от обычно заключаемых сделок должника.

Между тем, в соответствии с правовой позицией высшей судебной инстанции, приведенной в пункте 23 постановления от 21.12.2017 № 53, согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах и т.д.).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Довод общества о том, что анализ дебиторской задолженности позволяет прийти к выводу о том, что при принятии деловых решений о включении договоров с рядом контрагентов, контролирующие лица действовали без должной степени разумности и осторожности, по мнению суда первой инстанции ничем не обоснован и также несостоятелен.

Сама по себе ссылка на наличие дебиторской задолженности не свидетельствует о недобросовестности.

При названных обстоятельствах, суд первой инстанции обоснованно отказал в удовлетворении заявленных требований.

Судебная коллегия также полагает необходимым отметить, что при наличии на то достаточных правовых оснований, общество не лишено возможности обратиться в суд с самостоятельным требованием о взыскании с ответчиков убытков.

Согласно пункту 1 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при принятии решения арбитражный суд оценивает доказательства и доводы, приведенные лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены, и какие обстоятельства не установлены, какие законы и иные нормативные правовые акты следует применить по данному делу.

Аналогичные требования предъявляются к судебному акту апелляционного суда в соответствии с частью 2 статьи 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии с частью 3 статьи 15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, принимаемые арбитражным судом решения, постановления, определения должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

Суд кассационной инстанции полагает, что принятый по настоящему делу судом апелляционной инстанции судебный акт не отвечает обязательным требованиям, предъявляемым процессуальным законом к содержанию судебного акта, поскольку содержат общие выводы суда без отражения исследования и оценки представленных сторонами доказательств.

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 № 16549/12, из принципа правовой определенности следует, что решение суда первой инстанции, основанное на полном и всестороннем исследовании обстоятельств дела, не может быть отменено исключительно по мотиву несогласия с оценкой указанных обстоятельств, данной судом первой инстанции.

Между тем, судом апелляционной инстанции данный принцип был нарушен.

В соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, по результатам рассмотрения кассационной жалобы, арбитражный суд кассационной инстанции вправе отменить или изменить решение суда первой инстанции и (или) постановление суда апелляционной инстанции полностью или в части и, не передавая дело на новое рассмотрение, принять новый судебный акт, если фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены арбитражным судом первой и апелляционной инстанций на основании полного и всестороннего исследования имеющихся в деле доказательств, но этим судом неправильно применена норма права либо законность решения, постановления арбитражного суда первой и апелляционной инстанций повторно проверяется арбитражным судом кассационной инстанции при отсутствии оснований, предусмотренных пунктом 3 части 1 названной статьи.

Из правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 14.07.2015 по делу № 305-ЭС14-8858, усматривается, что направление дела на новое рассмотрение с целью повторного предоставления лицу участвующему в деле процессуального права, которым он не воспользовался без уважительных причин, при наличии у него соответствующей возможности, противоречит принципу правовой определенности и положениям части 2 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в силу которых лицо, участвующее в деле, несет риск наступления неблагоприятных последствий совершения или несовершения этим лицом процессуальных действий.

В соответствии с пунктом 5 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, по результатам рассмотрения кассационной жалобы, арбитражный суд кассационной инстанции вправе оставить в силе одно из ранее принятых по делу решений или постановлений.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, не установлено.

В силу изложенного, судебная коллегия, полагая, что судом первой инстанции фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены в достаточной степени, а направление дела на новое рассмотрение фактически освободит общество как заявителя по обособленному спору от неблагоприятных последствий несовершения требуемых законом процессуальных действий, предоставит ему не предусмотренную процессуальным законом и противоречащую принципу правовой определенности возможность неоднократного рассмотрения дела по правилам судебного разбирательства в суде первой инстанции с представлением в материалы дела дополнительных документов и обоснования заявленных требований, приходит к выводу о необходимости отмены постановления суда апелляционной инстанции и оставлении в силе определения суда первой инстанции.

На основании изложенного, судебная коллегия приходит к выводу об отмене постановления суда апелляционной инстанции и оставлении в силе определения суда первой инстанции.

Руководствуясь статьями 284-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 08.09.2022 по делу № А40-185592/19 – отменить.

Определение Арбитражного суда города Москвы от 18.04.2022 по делу № А40-185592/2019 оставить в силе.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий-судьяН.Н. Тарасов

Судьи:В.Л. Перунова

О.Н. Савина