ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, г. Самара, ул. Аэродромная, 11А, тел. 273-36-45

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

апелляционной инстанции по проверке законности и

обоснованности решения арбитражного суда,

не вступившего в законную силу

28 апреля 2021 года                                                                   Дело № А55-18260/2020

Резолютивная часть постановления объявлена 21 апреля 2021 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 28 апреля 2021 года.

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего судьи Сергеевой Н.В., 

судей Поповой Е.Г., Драгоценновой И.С.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

с участием:

от Общества с ограниченной ответственностью "РН-Снабжение-Самара" – представитель ФИО2 (доверенность от 31.12.2020),

от общества с ограниченной ответственностью "Уральский энергетический союз" – представитель ФИО3 (доверенность от 25.09.2020),

от Общества с ограниченной ответственностью «Самарский инженерно-технический центр» - представитель не явился, извещено,

рассмотрев в открытом судебном заседании 21 апреля 2021 года в помещении суда апелляционные жалобы общества с ограниченной ответственностью "Уральский энергетический союз" и общества с ограниченной ответственностью "РН-Снабжение-Самара" на решение Арбитражного суда Самарской области от 26 января 2021 года по делу № А55-18260/2020 (судья Мешкова О.В.)

по заявлению Общества с ограниченной ответственностью "РН-Снабжение-Самара", г.Самара, ИНН 6316172409

к Обществу с ограниченной ответственностью "Уральский энергетический союз", г.Екатеринбург, ИНН 6670157801

с участием в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, Общества с ограниченной ответственностью «Самарский инженерно-технический центр», г.Самара, ИНН 6315544654

о взыскании неустойки,

УСТАНОВИЛ:

Общество с ограниченной ответственностью "РН-Снабжение-Самара"  обратилось в арбитражный суд с иском о взыскании с общества с ограниченной ответственностью "Уральский энергетический союз" неустойки в размере 35 164 324,06 руб., ссылаясь на ненадлежащее исполнение обязательств по договору поставки материально-технических ресурсов № 3600017/0514Д/561 (17) от 30.08.2017.

Решением Арбитражного суда Самарской области от 26 января 2021 года       исковые требования удовлетворены частично, постановлено взыскать с общества с ограниченной ответственностью "Уральский энергетический союз" в пользу общества с ограниченной ответственностью "РН-Снабжение-Самара"  неустойку в размере 3 516 432 руб. 40 коп.  и судебные расходы по уплате государственной пошлины в размере 198 822 руб. В удовлетворении остальной части исковых требований отказано.

В апелляционной жалобе общество с ограниченной ответственностью "Уральский энергетический союз" просил решение суда первой инстанции отменить, отказать в удовлетворении заявленных требований в полном объеме. В апелляционной жалобе ссылается на то, что суд первой инстанции вопреки положениям статей 309, 310, 404, 406 ГК РФ не исследовал необходимые обстоятельства исполнения сторонами условий договора и наличие оснований  для взыскания неустойки с поставщика за нарушение им срока поставки. Считает, что суд уклонился от исследования и оценки доводов ответчика о том, что последствия просрочки покупателя по согласованию мероприятий инспекционного контроля, повлекшие просрочку поставки  товара, не могут быть возложены на ответчика и не применил норму п.1 ст. 406 ГК РФ, подлежащую применению в настоящем деле. В апелляционной жалобе также указал на то, что разрешая спор, суд первой инстанции установил факт просрочки ответчика на 57 дней, между тем не проверил его довод о том, что просрочка поставки произошла вследствие неисполнения истцом своих обязательств по договору в части предоставления информации, необходимой для проведения инспекционного контроля (п.10.2 договора), в связи с чем разработка поставщиком плана проведения инспекционного контроля в одностороннем порядке и проведение инспекции в установленные договором сроки оказались невозможны. Считает, что суд первой инстанции сделал вывод, не соответствующий обстоятельствам дела, о наличии оснований для взыскания неустойки, поскольку просрочка исполнения обязательств по поставке товара ответчиком вызвана действиями самого истца. 

В апелляционной жалобе общество с ограниченной ответственностью "РН-Снабжение-Самара" просит решение суда первой инстанции отменить в части отказа в иске и в отмененной части принять по делу новый судебный акт об удовлетворении исковых требований. В остальной части судебный акт оставить без изменения. В жалобе ссылается на то, что взыскиваемая истцом неустойка в размере 35 164 324,06 руб.  соответствует условиям договора, обстоятельствам конкретного нарушения. Уменьшение судом согласованной сторонами в договоре неустойки до фактически взысканной суммы не устанавливает действительный баланс интересов сторон, не отвечает  принципу справедливой и разумной ответственности ставит недобросовестного поставщика  в преимущественное положение. 

В судебном заседании 07.04.2021 представитель общества с ограниченной ответственностью "РН-Снабжение-Самара" доводы своей апелляционной жалобы поддержал. В удовлетворении апелляционной жалобы ответчика просил отказать.

Представитель общества с ограниченной ответственностью "Уральский энергетический союз" в судебном заседании доводы своей апелляционной жалобы поддержал. В удовлетворении апелляционной жалобы истца просил отказать. 

Представитель общества с ограниченной ответственностью «Самарский инженерно-технический центр» в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом. 

Определением суда судебное заседание, назначенное на 07.04.2021, отложено на 21.04.2021 на 10 час. 55 мин. 

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, о времени и месте судебного заседания, отложении судебного разбирательства, размещена арбитражным судом на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным статьей 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Определением председателя судебной коллегии по рассмотрению споров, возникающих из административных правоотношений от 20.04.2021 произведена замена судьи Корастелева В.А. на судью Попову Е.Г. 

В судебном заседании 21.04.2021 представитель общества с ограниченной ответственностью "РН-Снабжение-Самара" доводы своей апелляционной жалобы поддержал. В удовлетворении апелляционной жалобы ответчика просил отказать.

Представитель общества с ограниченной ответственностью "Уральский энергетический союз" в судебном заседании доводы своей апелляционной жалобы поддержал. В удовлетворении апелляционной жалобы истца просил отказать. 

Представитель общества с ограниченной ответственностью «Самарский инженерно-технический центр» в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом.

В соответствии со статьями 123 и 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации апелляционный суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц, извещенных о месте и времени судебного разбирательства.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверяется в соответствии со статьями 266 - 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Проверив материалы дела, оценив в совокупности имеющиеся в деле доказательства, проверив обоснованность доводов, изложенных в апелляционных жалобах, суд апелляционной инстанции считает решение суда первой инстанции законным и обоснованным, а апелляционные жалобы - не подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

Из материалов дела усматривается, что между ООО «РН-Снабжение-Самара» (далее - истец) и ООО «Уральский энергетический союз» (далее - ответчик) 30.08.2017 заключен договор поставки материально-технических ресурсов № 3600017/0514Д/561 (17) от 30.08.2017 (далее - договор).

В соответствии с пунктом 1.1. Договора ответчик принял на себя обязательство передать в собственность Покупателя Товара по номенклатуре, качеству, в количестве, по цене и срокам поставки согласно условиям настоящего Договора и Приложений, а Покупатель принять и оплатить Товар.

Истец и ответчик подписали приложение № 3600017/0514Д001 от 01.11.2017 к Договору - Спецификацию ММ № 1013061345 (далее - Спецификация), в которой указали наименование товара - подстанция трансформаторной комплектной КТПБ-110-5АН-Ф/35-9-В/6-2х25000-1-У1 (далее - Товар, Продукция), его стоимость, количество - 1 комплект, требования к качеству - ТУ 3412-001-34490240-2014, комплектность согласно опросному листу № 2663П-ПП-151.000.000-ЭС-01-ОЛ, который прилагался к технической части заявки ответчика при участии в закупке.

Спецификация устанавливает срок исполнения обязательства по поставке Продукции в календарном месяце - январь 2019 года.

По общему правилу установленный законом, иными правовыми актами, сделкой или назначаемый судом срок определяется календарной датой или истечением периода времени, который исчисляется годами, месяцами, неделями, днями или часами (статья 190 Гражданского кодекса РФ). В соответствии с пунктом 3 статьи 192 Гражданского кодекса РФ, срок, исчисляемый месяцами, истекает в соответствующее число последнего месяца срока.

Таким образом, стороны при согласовании условий Спецификации установили конкретный срок исполнения обязательства по поставке Продукции, который истекает в последний день января 2019 года, т.е. 31.01.2019 года.

В соответствии с пунктом 5.4. Договора в случае, если предусмотрено соответствующим Приложением (спецификацией), Товар должен поставляться комплектом.

Спецификацией предусмотрено, что единицей измерения Товара является комплект.

В соответствии с п. 1 ст. 479 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ) если договором купли-продажи предусмотрена обязанность продавца передать покупателю определенный набор товаров в комплекте (комплект товаров), обязательство считается исполненным с момента передачи всех товаров, включенных в комплект.

Во исполнение условий Спецификации ответчиком произведена поставка Товара по следующим накладным:

№ п/п

Наименование и реквизиты документа

Дата получения Товара Истцом

1

Железнодорожная накладная № 0344640

08.02.2019

2

Транспортная накладная № 22 от 04.03.2019

06.03.2019

3

Транспортная накладная № 23 от 04.03.2019

07.03.2019

4

Транспортная накладная № 24 от 05.03.2019

07.03.2019

5

Транспортная накладная № 141 от 18.03.2019

19.03.2019

6

Транспортная накладная № 142 от 19.03.2019

20.03.2019

7

Транспортная накладная № 29 от 19.03.2019

21.03.2019

8

Транспортная накладная № 143 от 20.03.2019

21.03.2019

9

Транспортная накладная № 144 от 21.03.2019

22.03.2019

10

Транспортная накладная № 145 от 22.03.2019

25.03.2019

11

Транспортная накладная № 146 от 24.03.2019

25.03.2019

12

Транспортная накладная № 147 от 25.03.2019

26.03.2019

13

Транспортная накладная № 148 от 25.03.2019

26.03.2019

14

Транспортная накладная № 30 от 25.03.2019

27.03.2019

15

Транспортная накладная № 31 от 26.03.2019

27.03.2019

16

Транспортная накладная № 149 от 27.03.2019

28.03.2019

17

Транспортная накладная № 150 от 27.03.2019

28.03.2019

18

Транспортная накладная № 151 от 28.03.2019

29.03.2019

19

Транспортная накладная № 152 от 28.03.2019

29.03.2019

20

Транспортная накладная № 153 от 28.03.2019

29.03.2019

21

Транспортная накладная № 154 от 29.03.2019

29.03.2019

В соответствии с п. 10.2. Договора и Спецификацией ООО «Самарский ИТЦ» на основании заключенного с истцом договора № 3600016/0260Д/286(16)р// 1-03-110/16 от 23.08.2016 о возмездном оказании услуг по контролю качества (инспекционному контролю) продукции (материально-технических ресурсов) осуществляло выдачу Разрешений на отгрузку Товара.

Стороны подписали Акт о приемке товара от 29.03.2019 № 28/345, в котором указали окончательную дату исполнения ответчиком обязанности по поставке Товара - 29.03.2019 и его окончательную стоимость - 205 639 322,02 руб.

Таким образом, Поставщик исполнил обязанность по поставке Товара 29.03.2019, нарушив срок поставки с 01.02.2019 на 57 дней.

Согласно статье 506 ГК РФ по договору поставки поставщик-продавец, осуществляющий предпринимательскую деятельность, обязуется передать в обусловленный срок или сроки производимые или закупаемые им товары покупателю для использования в предпринимательской деятельности или в иных целях, не связанных с личным, семейным, домашним и иным подобным использованием.

В соответствии со ст.ст. 456 - 457 ГК РФ продавец обязан передать покупателю товар, предусмотренный договором купли-продажи, срок исполнения продавцом обязанности передать товар покупателю определяется договором купли-продажи, а если договор не позволяет определить этот срок, в соответствии с правилами, предусмотренными ст.314 ГК РФ.

В соответствии со статьей 309 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований - в соответствии с обычаями делового оборота или иными обычно предъявляемыми требованиями.

Неустойкой (штрафом, пеней) признается определенная законом или договором денежная сумма, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, в частности в случае просрочки исполнения (пункт 1 статьи 330 ГК РФ).

В силу статей 330 - 332 ГК РФ взыскание неустойки как способ защиты применяется тогда, когда такая возможность предусмотрена законом (законная неустойка) либо договором (договорная неустойка).

Установленная законом или договором поставки неустойка за недопоставку или просрочку поставки товаров взыскивается с поставщика до фактического исполнения обязательства в пределах его обязанности восполнить недопоставленное количество товаров в последующих периодах поставки, если иной порядок уплаты неустойки не установлен законом или договором (ст. 521 ГК РФ).

Пунктом 8.1.1. Договора установлено, что в случае нарушения сроков поставки Товара, предусмотренных в настоящем Договоре и Приложениях (спецификациях) к нему, Поставщик уплачивает Покупателю пеню в размере 0,3% от стоимости непоставленного в срок Товара за каждый день просрочки, но не более 30% от стоимости непоставленного в срок Товара.

В соответствии со Спецификацией ответчик должен был поставить Товар в срок до 31.01.2019, однако товар был поставлен 29.03.2019. Просрочка поставки составила 57 дней.

Согласно условиям договора (п. 8.1.1.) и расчету истца  неустойка за нарушение сроков поставки Товара составила 35 164 324,06 руб. (205 639 322,02 руб. х 0,3% х 57 дн.). Данная сумма не превышает 30%-го ограничения от стоимости не поставленного в срок товара, предусмотренного договором (205 639 322,02 руб. х 30% = 61 691 796,61 руб.).

В ходе проведения претензионной работы истцом направлялись претензии в адрес ответчика исх. 14.02.2019 № 12/185 и от 19.03.2019 № 12/385, а также письмо от 28.05.2019 №12/623.

В письмах от 16.04.2019 № 1867 и от 29.08.2019 № 2176 ответчик отказался от оплаты неустойки в добровольном порядке и отклонил претензионные требования.

В пункте 11.1. Договора стороны согласовали рассмотрение споров в Арбитражном суде Самарской области.

Поскольку в претензионном порядке требование об оплате неустойки ответчиком так и не была удовлетворено, ООО «РН-Снабжение-Самара» вынуждено было обратиться с соответствующим исковым заявлением в Арбитражный суд Самарской области.

Ответчик в ходе рассмотрения дела в суде первой инстанции ссылался на то, что не несет ответственность за просрочку поставки по Договору ввиду просрочки истцом исполнения обязательства по проведению инспекционного контроля.

Судом первой инстанции обоснованно отклонены доводы ответчика об отсутствии оснований для взыскания неустойки. Принимая решение о частичном удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции обоснованно исходил из следующих обстоятельств дела. 

Согласно п. 3 ст. 401 ГК РФ если иное не предусмотрено законом или договором, лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство при осуществлении предпринимательской деятельности, несет ответственность, если не докажет, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы, то есть чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств. К таким обстоятельствам не относятся, в частности, нарушение обязанностей со стороны контрагентов должника, отсутствие на рынке нужных для исполнения товаров, отсутствие у должника необходимых денежных средств.

В соответствии со ст. 401 ГК РФ если неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства произошло по вине обеих сторон, суд соответственно уменьшает размер ответственности должника. Суд также вправе уменьшить размер ответственности должника, если кредитор умышленно или по неосторожности содействовал увеличению размера убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением, либо не принял разумных мер к их уменьшению.  Правила пункта 1 настоящей статьи соответственно применяются и в случаях, когда должник в силу закона или договора несет ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства независимо от своей вины.

Кредитор считается просрочившим, если он отказался принять предложенное должником надлежащее исполнение или не совершил действий, предусмотренных законом, иными правовыми актами или договором либо вытекающих из обычаев или из существа обязательства, до совершения которых должник не мог исполнить своего обязательства. Кредитор считается просрочившим также в случаях, указанных в пункте 2 статьи 408 настоящего Кодекса. Кредитор не считается просрочившим в случае, если должник был не в состоянии исполнить обязательство, вне зависимости от того, что кредитором не были совершены действия, предусмотренные абзацем первым настоящего пункта  (ст. 406 ГК РФ).

Обязанность по проведению инспекции товара - подстанции трансформаторной комплектной КТПБ силами ООО «Самарский ИТЦ» стороны предусмотрели в Спецификации к Договору, в которой указали, что Поставщик должен за 10 рабочих дней до изготовления продукции уведомить Покупателя о дате, месте начала изготовления, номенклатуре и количестве продукции. С даты начала работ по изготовлению продукции и на протяжении всего его процесса Покупатель имеет право осуществлять инспекционный контроль продукции (п. 7 Спецификации).

Порядок проведения инспекции, установлен пунктом 10.2. Договора. В соответствии с п. 10.2. Договора, техническая инспекция проводится в целях обеспечения контроля качества производимого Товара на соответствие требованиям, указанным в Договоре. В случае получения уведомления Покупателя о намерении проведения инспекционного контроля, с указанием наименования Товара, в отношении которого предполагается осуществление контроля, Поставщик не позднее, чем за 10 (десять) рабочих дней до начала производства Товара, исходя из производственных процессов изготовления Товара разрабатывает и согласовывает с Покупателем План проверок и инспекций (далее - ППИ), который подписывается в качестве дополнительного соглашения к Договору уполномоченными представителями обеих сторон и становится неотъемлемой частью Договора. В ППИ должен быть определен объем технической инспекции, который согласовывается Сторонами при согласовании ППИ.

В нарушение п. 10.2. Договора ответчик за 10 рабочих дней до начала производства товара не направил и не согласовал с Истцом ППИ. Вместо этого ответчик направлял истцу:

- письмо от 21.11.2018 № 1597 (приложение № 9 к отзыву на иск), в котором предлагал направить инспекции на заводы-изготовители оборудования, а также запрашивал планируемые даты начала инспекций;

- письмо от 30.11.2018 № 1631 (приложение № 10 к отзыву на иск), в котором истец ставился перед фактом, что оборудование либо уже изготовлено, либо находится в стадии изготовления, а также ответчик запрашивал информацию о сроках проведения инспекции;

- письмо от 14.12.2018 № 1658 (приложение № 13 к отзыву на иск), в котором истец ставился перед фактом, что оборудование либо уже готово к отгрузке, либо сообщаются даты готовности его к отгрузке, а также ответчик запрашивал информацию о сроках проведения инспекции;

- письмо от 24.12.2018 № 1686 (приложение № 16 к отзыву на иск), в котором ответчик запрашивал ППИ на заводах-изготовителях оборудования.

Суд первой инстанции верно отметил, что обязанность по разработке ППИ возложена на ответчика в связи с тем, что ответчик является лицом, профессионально осуществляющим деятельность в сфере энергетики, непосредственно взаимодействующим с заводами-изготовителями электротехнического оборудования, и поэтому способным запланировать сроки начала производства товара, исходя из производственных процессов его изготовления, определить объем технической инспекции, сроки и место ее проведения, подходящие для осуществления контроля качества производимого Товара.

Так,  в письме от 16.01.2019 № 22/276 (приложение № 19 к отзыву на иск) ответчик сообщал, что проведение полноценной инспекции оборудования, произведенного ООО НИИ «Экра» на производственной площадке ООО «Завод Стилкон», будет затруднено в связи с высокой сложностью оборудования и отсутствием квалифицированных специалистов в данной сфере у ООО «Завод Стилкон».

Таким образом, суд первой инстанции верно указал, что ответчик должен был не запрашивать у истца информацию о сроках проведения инспекции или план проведения инспекции, а сам изложить в НИИ свои предложения об объеме и сроках проведения инспекции и направить соответствующее дополнительное соглашение к Договору на согласование Истцу.

Отсутствие согласованного Сторонами ППИ до начала производства Товара не позволило истцу реализовать права, предусмотренные пунктом 10.2.1. Договора (в т.ч. право присутствовать при производстве Товара), заранее запланировать мероприятия по инспекционному контролю, провести техническую инспекцию Товара на стадиях его производства и/или испытания.

В отзыве на исковое заявление (стр. 2) ответчик подтверждает, что «полноценная инспекция включает в себя проверку производственной документации завода-изготовителя, контроль закупки материалов и комплектующих, участие в приемо-сдаточных испытаниях и многое другое, а инспекция в усеченном формате может состоять из проверки документации и комплектации изготовленного оборудования».

Данное утверждение доказывает, что ответчик действовал недобросовестно, не имел намерения предоставить истцу возможность проведения «полноценной инспекции», а хотел ограничиться «инспекцией в усеченном формате», т.к. в противном случае направил бы истцу ППИ в установленный Договором срок, а не направлял бы запросы о проведении инспекции незадолго (практически за два месяца) до даты поставки Товара. При этом истцу необходимо было также время для согласования инспекционных услуг, заключение соответствующей сделки (приложение к Договору) с ООО «Самарский ИТЦ».

Кроме того, в отзыве на исковое заявление (стр. 2) ответчик признал, что «в декабре 2018 года сложилась ситуация, когда большая часть оборудования подстанции была изготовлена, но не могла быть отгружена с заводов-изготовителей ввиду неопределенности с проведением инспекционного контроля».

То есть, запросы о проведении инспекции направлялись ответчиком истцу в основном в отношении уже изготовленного оборудования для проведения формальной проверки товара («инспекции в усеченном виде») и выдачи «Разрешения на отгрузку», без учета прав Покупателя при проведении технической инспекции, закрепленных в п. 10.2.1 Договора.

Таким образом, неисполнение ответчиком обязанности по разработке и согласованию с истцом ППИ привело к невозможности выполнить мероприятия по инспекционному контролю.

 Как верно указал в отзыве на исковое заявление ответчик, в п. 10.4. Договора стороны признали, что выполнение ответчиком обязательств, установленных разделом 10 Договора, в т.ч. по разработке ППИ, является существенным условием Договора и их невыполнение может являться основанием для расторжения Договора.

Однако у истца имелась заинтересованность в приобретении товара, поэтому после получения от ответчика письма от 30.11.2018 № 1631 (приложение № 10 к отзыву на иск), в котором истец ставился перед фактом изготовления оборудования, истец не расторг Договор, а направил 24.12.2018 представителей ООО «Самарский ИТЦ» на производственные площадки ООО «АББ» и ООО «Завод Стилкон» с целью проведения осмотра оборудования.

Как указано в письме ответчика от 14.01.2019 № 1702 (приложение № 18 к отзыву на иск), оборудование на производственной базе ООО «АББ» было уже упаковано 24.12.2018 для отгрузки, поэтому произвести его осмотр оказалось невозможно.

Пленум Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» в пункте 1 своего Постановления разъяснил, что оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Факт нарушения ответчиком условий Договора о том, что техническая инспекция товара должна проводиться на стадии его производства, подтверждается также выдачей «Уведомления о несоответствии № 1 от 24.12.2018» (приложение № 15 к отзыву на иск), в котором зафиксирован факт изготовления и упаковки оборудования.

Несмотря на то, что письмом от 16.01.2019 № 22/276 (приложение № 19 к отзыву на иск) истец согласовал ответчику место проведения инспекции оборудования, производимого АО ПО «Элтехника», ООО «Славэнерго» и ЗАО ГК «Электрощит» - ТМ «Самара», по состоянию на 07.02.2019 процент обеспечения производственной площадки ООО «Завод Стилкон» для сборки подстанции трансформаторной комплектной КТПБ составлял 80% с увеличением до 100% только к 26.03.2019, о чем свидетельствуют Инспекционные отчеты №№ 2-17 (см. раздел 2) ООО «Самарский ИТЦ» (приложены к ходатайству истца о приобщении материалов).

То есть, ответчик не производил отгрузку оборудования на производственную площадку ООО «Завод Стилкон» для его комплектации и последующей отгрузки истцу под предлогом отсутствия у ответчика информации о датах проведения инспекции, которые по смыслу пункта 10.2. Договора должен был определить сам ответчик и согласовать их с истцом в ППИ до начала производства товара.

 В отзыве на исковое заявление (стр. 4) ответчик утверждает, что 22.01.2019 в ходе селекторного совещания по вопросам ускорения поставки оборудования с участием представителей ООО «РН-Снабжение-Самара», ООО «УЭС», ООО «Самарский ИТЦ», ООО «Завод Стилкон» был согласован план проведения инспекционного контроля с перечнем мероприятий и сроков их выполнения. При этом срок окончания всех инспекционных мероприятий обозначен 15.03.2019. В силу п. 10.3. Договора решения технических совещаний обязательны к выполнению обеими Сторонами, следовательно, сроки проведения инспекции, утвержденные протоколом совещания от 22.01.2019 (приложение № 21 к отзыву на иск), являлись обязательными для ООО «УЭС» и ООО «РН-Снабжение-Самара».

Суд первой инстанции верно указал, что в данном утверждении Ответчика имеется явное противоречие: с одной стороны, говорится о ППИ, который составляется в рамках инспекционного контроля, регламентированного пунктом 10.2. Договора, и оформляется в виде дополнительного соглашения к Договору, с другой стороны, говорится о протоколе технического совещания, составление которого предусмотрено пунктом 10.3. Договора.

Согласно пункту 10.3. Договора технические совещания проводятся по инициативе Покупателя с целью перспективного развития производства Поставщика (Производителя), координации действий производителей и потребителей товара, т.е. не являются инструментом изменения или дополнения условий Договора. Согласно пункту 10.2. Договора техническая инспекция проводится в целях обеспечения контроля качества производимого Товара на соответствие требованиям, указанным в Договоре.

В соответствии с п. 18.8. Договора любые приложения, изменения и дополнения к Договору действительны и являются его неотъемлемой частью при условии, если они совершены в письменной форме, подписаны надлежащим образом уполномоченными представителями Сторон и скреплены печатями Сторон. Исключение составляют случаи, описанные в п. 18.9 Договора. Подписи участников совещания не скреплены печатями в Протоколе от 22.01.2019.

ППИ подписывается в качестве дополнительного соглашения к Договору (п. 10.2. Договора), включает в себя объем технической инспекции (в т.ч. проверку производственной документации завода-изготовителя, контроль закупки материалов и комплектующих, участие в приемо-сдаточных испытаниях), сроки и место ее проведения.

Таким образом, Протокол совещания от 22.01.2019 по форме и содержанию не соответствует ППИ и по условиям Договора не может включать в себя или утверждать ППИ.

Главной целью подписания протокола технического совещания от 22.01.2019 было, как указано в наименовании протокола, ускорение поставки Товара. Подписание протокола не означает, что он заменяет собой ППИ или стороны изменили сроки поставки товара, а свидетельствует о том, что ответчик не придал значение роли ППИ при исполнении Договора, игнорировал права Покупателя, предусмотренные п. 10.2.1. Договора при проведении технической инспекции, и поэтому стороны согласовали мероприятия, направленные на устранение причин задержки поставки товара, с указанием сроков их выполнения.

Из вышесказанного следует, что при исполнении Договора ППИ так и не был составлен ответчиком, а роль технической инспекции свелась ответчиком к выдаче «Разрешений на отгрузку» с целью оправдать нарушение сроков поставки товара и избежать ответственности за поставку товара не прошедшего техническую инспекцию как это предусмотрено пунктом 10.2 Договора («полноценная инспекция»).

 Вывод ответчика (стр. 5 отзыва на иск) о том, что до согласования на селекторном совещании 22.01.2019 дат проведения инспекционного контроля для получения разрешения на отгрузку ответчик не имел возможности осуществлять отгрузки оборудования ни на склад Покупателя на Отрадненской базе в г. Самаре, ни в адрес ООО «Завод Стилкон» для изготовления и сборки блочно-модульного ОПУ и ЗРУ-6 кВ, опровергается транспортными накладными № 22 от 04.03.2019, № 23 от 04.03.2019, № 24 от 05.03.2019, № 29 от 19.03.2019, № 30 от 25.03.2019, № 31 от 26.03.2019, приложенными к исковому заявлению.

Продукция отгружалась по этим накладным напрямую от ответчика без выдачи «Разрешений на отгрузку». Поэтому невыдача «Разрешений на отгрузку» не была причиной неисполнения обязанности по поставке товара.

Кроме того, оборудование, поставленное по транспортной накладной № 31 от 26.03.2019, получено истцом 27.03.2019. Это свидетельствует о том, что независимо от причин нарушения сроков поставки оборудования, поставляемого через ООО «Завод Стилкон», Ответчик в любом случае нарушил сроки поставки, т.к. согласно ст. 479 Гражданского кодекса РФ если договором купли-продажи предусмотрена обязанность продавца передать покупателю определенный набор товаров в комплекте (комплект товаров) обязательство считается исполненным с момента передачи всех товаров, включенных в комплект.

В отзыве на исковое заявление (стр. 6) ответчик заявляет, что общаяпросрочка Покупателя в исполнении обязательств по согласованию датпроведения инспекционного контроля оборудования составляет 62 дня. Ответчикне может быть привлечен к ответственности истцом за просрочку исполненияобязательства по поставке оборудования, обусловленную просрочкой самогоистца по исполнению обязательства по проведению инспекционного контроля.

Суд первой инстанции верно отметил, что такой вывод противоречит условиям Договора, т.к. согласно п. 10.2. Договора, как уже было сказано выше, ППИ за 10 рабочих дней до изготовления товара разрабатывает ответчик, согласовывая с истцом объем и сроки технической инспекции.

Ответчик также считает, что действия истца при исполнении Договора былинедобросовестными.

С таким утверждением суд первой инстанции обоснованно не согласился по следующим основаниям.

По мнению ответчика, истец не предоставлял запрашиваемую информацию, не оказывал содействие ответчику для проведения своевременного инспекционного контроля. Письма ответчика от 21.11.18 № 1597 (приложение № 9 к отзыву на иск), от 30.11.18 № 1631 (приложение № 10 к отзыву на иск), от 14.12.18 № 1658 (приложение № 13 к отзыву на иск), от 24.12.2018 № 1686 (приложение № 16 к отзыву на иск) по своему содержанию противоречили условиям Договора: ответчик запрашивал у истца информацию, которую сам должен был включить и согласовать с истцом в ППИ, предлагал произвести по сути не техническую инспекцию, цель которой определена Договором, а визуальный осмотр оборудования перед отгрузкой, т.к. оно уже было изготовлено.

Ни условия Договора, ни действия по разработке ППИ не предусматривали и не подразумевали предоставление истцом каких-либо исходных данных ответчику, т.к. истец не является изготовителем электротехнических товаров, не имеет в штате сотрудников со знаниями о процессах изготовления таких товаров, поэтому не обладал информацией, которую ответчик запрашивал.

В ситуации, когда оборудование было уже изготовлено, говорить о каком-либо содействии в проведении инспекционного контроля не приходится, т.к. отсутствовал предмет для проведения контроля.

Отсутствие более 12 месяцев с момента заключения Спецификации разработанного ответчиком ППИ нивелирует 56 дней (с 21.11.2018 по 16.01.2019), которые, по мнению ответчика, могли быть использованы сторонами для согласования мероприятий инспекционного контроля.

По мнению ответчика, при разработке и согласовании конструкторской документации ответчик получил с просрочкой в 2 месяца один из основных документов (схема главной электрической подстанции), который находился в распоряжении истца, а также несогласованные и зачастую противоречащие друг другу замечания проектной организации (ООО «СамараНИПИнефть») и Заказчика (АО «Самаранефтегаз»).

На стадии заключения Договора ответчик предоставил оферту по лоту № 57589, в которой предложил срок предоставления конструкторской документации (КД) - в течение 45 дней с момента заключения Договора.

Письмом от 30.08.2017 № 571 представленным истцом с возражениями ответчик уведомил истца о начале работ по подготовке КД для согласования ее с проектным институтом и Заказчиком.

В ответ на письмо Ответчика от 27.10.2017 № 738 (приложение № 8 к отзыву на иск) истец для уменьшения финансовых рисков Ответчика, связанных с увеличением стоимости импортных комплектующих и удешевления их стоимости, письмом от 30.11.2017 № 20/9624 (приложение № 11 к отзыву на иск) согласовал замену импортного оборудования на аналоги отечественного производства.

Письмом от 29.12.2017 № 937 (приложение № 17 к отзыву на иск) ответчик повторно, для оптимизации перечня комплектующих, запросил их замену.

Письмом от 23.01.2018 № 998 (приложение № 22 к отзыву на иск) ответчик сообщил истцу,  что  «в связи с дополнительной корректировкой состава оборудования и компоновочных решений, согласно письму № 937 от 29.12.2017, ООО «УЭС» вынуждено перенести срок предоставления комплекта конструкторской документации на КТПБ Заказчику и в проектный институт до 30 мая 2018 года. Изменение срока предоставления конструкторской документации не повлияет на срок поставки КТПБ».

Заявленная ответчиком просрочка предоставления схемы главной электрической подстанции не повлияла на вышеуказанный срок предоставления ответчиком КД (30.05.2018), полный комплект которой ответчик направил истцу письмом от 21.05.2018 № 1308 (прилагается к настоящим возражениям).

Таким образом, ответчик нарушил установленный офертой 45-дневный срок для предоставления КД по причине неоднократного внесения им изменений в комплектующие подстанции с целью их удешевления. Такие изменения привели к необходимости корректировки проектных решений и, как следствие, к переносу срока предоставления КД по обстоятельствам, за которые истец не отвечал.

По мнению ответчика, перенос срока поставки товара после получения от ответчика подтверждения готовности поставить оборудование на условиях закупки является недобросовестным поведением Истца.

Данный довод суд первой инстанции посчитал необоснованным, ввиду следующего.

В связи с ограниченным финансированием объектов капитального строительства АО «Самаранефтегаз» в 2018 году и переносом срока строительства подстанции истец заблаговременно письмом от 04.09.2017 № 20/6896 (приложение № 4 к отзыву на иск) выступил с предложением перенести сроки поставки товара на 1 квартал 2019 года. Ответчик, оценив свои финансовые возможности и выгоду, письмом от 08.12.2017 № 860 согласовал перенос срока поставки подстанции на январь 2019 года и подписал Спецификацию с указанным сроком поставки.

В соответствии со ст. 1 ГК РФ граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе.

В соответствии со ст. 420 ГК РФ договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей.

Таким образом, подписание Спецификации, в которой срок поставки товара отличается от срока, указанного в оферте Ответчика, означает добровольное волеизъявление сторон на изменение условий Договора. Заключая Спецификацию к Договору, ответчик согласился с условием о сроке поставки товара. Какого-либо спора или разногласий по данному условию у сторон при заключении Спецификации не имелось, стороны приступили к исполнению сделки на этих условиях.

На основании изложенного суд первой инстанции пришел к правильному, обоснованному выводу, что истцом правомерно предъявлены требования о взыскании с ответчика неустойки в связи с допущенным им нарушением обязательств по договору в виде нарушения срока поставки товара. Доводы ответчика, изложенные в дополнительных пояснениях, также не опровергают выводов суда  о правомерности начисления неустойки за нарушение срока поставки товара.  Суд первой инстанции верно не усмотрел оснований для освобождения ответчика от ответственности за нарушение обязательств.

Что касается ходатайства ответчика о снижении размера неустойки на основании ст.333 ГК РФ, то суд первой инстанции обоснованно принял  во внимание следующие обстоятельства.

Неустойка является одним из способов обеспечения исполнения обязательств, средством возмещения потерь кредитора, вызванных нарушением должником своих обязательств. Суду предоставлено право снижать размер неустойки, в случае ее чрезмерности по сравнению с последствиями нарушения обязательств.

В соответствии со статьей 333 ГК суд вправе уменьшить неустойку, если подлежащая уплате неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства.

Если должником является коммерческая организация, индивидуальный предприниматель, а равно некоммерческая организация при осуществлении ею приносящей доход деятельности, снижение неустойки судом допускается только по обоснованному заявлению такого должника, которое может быть сделано в любой форме (пункт 1 статьи 2, пункт 1 статьи 6, пункт 1 статьи 333 ГК РФ).

Согласно пункту 77 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 N 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств" снижение размера договорной неустойки, подлежащей уплате коммерческой организацией, индивидуальным предпринимателем, а равно некоммерческой организацией, нарушившей обязательство при осуществлении ею приносящей доход деятельности, допускается в исключительных случаях, если она явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства и может повлечь получение кредитором необоснованной выгоды (пункты 1 и 2 статьи 333 ГК РФ).

В соответствии с частью 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации именно законодатель устанавливает основания и пределы необходимых ограничений прав и свобод гражданина в целях защиты прав и законных интересов других лиц. Это касается и свободы договора при определении на основе федерального закона таких его условий, как размеры неустойки - они должны быть соразмерны указанным в этой конституционной норме целям.

Как указано в определениях Конституционного Суда Российской Федерации от 21.12.2000 N 263-О и N 277-О, гражданское законодательство предусматривает неустойку в качестве способа обеспечения исполнения обязательств и меры имущественной ответственности за их неисполнение или ненадлежащее исполнение, а право снижения неустойки предоставлено суду в целях устранения явной ее несоразмерности последствиям нарушения обязательств. Предоставленная суду возможность снижать размер неустойки в случае ее чрезмерности по сравнению с последствиями нарушения обязательств является одним из правовых способов, предусмотренных в законе, которые направлены против злоупотребления правом свободного определения размера неустойки, т.е., по существу, - на реализацию требования статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации, согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц. Именно поэтому в статье 333 ГК РФ речь идет не о праве суда, а, по существу, о его обязанности установить баланс между применяемой к нарушителю мерой ответственности и оценкой действительного (а не возможного) размера ущерба, причиненного в результате конкретного правонарушения.

При таких обстоятельствах задача суда состоит в устранении явной несоразмерности договорной ответственности, установления баланса между применяемой к нарушителю мерой ответственности и оценкой действительного (а не возможного) размера ущерба, причиненного в результате конкретного правонарушения. Следовательно, суд может уменьшить размер неустойки до пределов, при которых она перестает быть явно несоразмерной, причем указанные пределы суд определяет в силу обстоятельств конкретного дела и по своему внутреннему убеждению.

При этом степень соразмерности заявленной неустойки последствиям нарушения обязательств является оценочной категорией, в силу чего только суд вправе дать оценку указанному критерию исходя из своего внутреннего убеждения и обстоятельств конкретного дела, как того требуют положения статьи 71 АПК РФ.

Как следует из буквального смысла положений статьи 330 ГК РФ, договорная неустойка устанавливается по соглашению сторон и, соответственно, ее размер, порядок исчисления, условия применения также определяются исключительно по их усмотрению. Гражданский кодекс Российской Федерации лишь устанавливает требования к форме такого соглашения сторон о неустойке (статья 331 ГК РФ), а именно, соглашение о неустойке должно быть совершено в письменной форме

При этом стороны вправе предусмотреть за неисполнение одного обязательства одновременное применение штрафа и пени, что соответствует положениям статьи 421 ГК РФ и правовой позиции, изложенной в пункте 80 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 N 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств". 

Таким образом, положения Гражданского кодекса Российской Федерации прямо устанавливают, что физические и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе; они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

Суд принимает во внимание правовую позицию, изложенную в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 22.06.2017 № 305-ЭС17-624 по делу № А40-208730/2015, что сумма начисляемой неустойки должна коррелировать с реальным объемом неисполненного обязательства. В противном случае, будет иметь место нарушение принципа юридического равенства, предусмотренного ч.1 ст. 1 ГК РФ, поскольку для кредитора будут создаваться преимущественные условия в виде компенсации не только за неисполненное обязательство.

Исходя из материалов дела, суд первой инстанции пришел к правильному выводу, что требования истца о взыскании неустойки являются существенно завышенными и направленными на получение обогащения за счет должника, что противоречит как таковому компенсационному характеру гражданско-правовой ответственности.

Поскольку в силу пункта 1 статьи 330 ГК РФ по требованию об уплате неустойки кредитор не обязан доказывать причинение ему убытков, но вправе в опровержение заявления ответчика о снижении неустойки представить доказательства, свидетельствующие о том, какие последствия имеют подобные нарушения обязательства для кредитора, действующего в гражданском обороте разумно и осмотрительно при сравнимых обстоятельствах. Даная правовая позиция изложена в пункте 74 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 N 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств".

Согласно пункту 4 статьи 421 ГК РФ условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами.

Согласно материалам дела и объяснениям истца договор заключался по тендерной процедуре, проект контракта являлся элементом процедуры размещения заказа. 

В соответствии с правовой позицией Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, содержащейся в пункте 9 постановления от 14.03.2014 N 16 "О свободе договора и ее пределах", в тех случаях, когда будет установлено, что при заключении договора, проект которого был предложен одной из сторон и содержал в себе условия, являющиеся явно обременительными для ее контрагента и существенным образом нарушающие баланс интересов сторон (несправедливые договорные условия), а контрагент был поставлен в положение, затрудняющее согласование иного содержания отдельных условий договора (то есть оказался слабой стороной договора), суд вправе применить к такому договору положения пункта 2 статьи 428 Кодекса о договорах присоединения, изменив или расторгнув соответствующий договор по требованию такого контрагента.

Согласно пункту 8 названного постановления в случаях, когда будет доказано, что сторона злоупотребляет своим правом, вытекающим из условия договора, отличного от диспозитивной нормы или исключающего ее применение, либо злоупотребляет своим правом, основанным на императивной норме, суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает этой стороне в защите принадлежащего ей права полностью или частично либо применяет иные меры, предусмотренные законом.

Включение в проект контракта явно несправедливого договорного условия о применении ставки 0,3 %  от стоимости непоставленного товара за каждый день просрочки, в более чем в 3 раза превышающей обычно применяемые в договорных отношениях хозяйствующими субъектами ставки пени, ухудшающего положение стороны в договоре (исполнителя), оспаривание которого осложнено особенностями процедуры,  поставило заказчика – истца  в более выгодное положение и позволило ему извлечь необоснованное преимущество, не смотря на отсутствие с учетом конкретных обстоятельств дела убытков у истца, которые были бы соразмерны предъявленной к взысканию неустойки.

Примененная в расчете и предусмотренная в договоре неустойка в размере 0,3 %  за каждый день просрочки более чем в 14 раз превышает действующую ключевую ставку Банка России.

Правовая позиция, изложенная в пункте 2 Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22 декабря 2011 г. N 81 "О некоторых вопросах применения статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации", согласно которой, разрешая вопрос о соразмерности неустойки последствиям нарушения денежного обязательства и с этой целью определяя величину, достаточную для компенсации потерь кредитора, суды могут исходить из двукратной учетной ставки (ставок) Банка России, существовавшей в период такого нарушения, в данном рассматриваемом случае не применима, поскольку  неустойка подлежит взысканию не за нарушение денежного обязательства, а за просрочку поставки товара.

В пункте 2 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 14.07.1997 N 17 указано, что основанием для применения статьи 333 ГК РФ может служить только явная несоразмерность неустойки последствиям нарушения обязательства. Критериями для установления несоразмерности в каждом конкретном случае могут быть: чрезмерно высокий процент неустойки, значительное превышение суммы неустойки суммы возможных убытков, вызванных нарушением обязательств, длительность неисполнения обязательства.

При таких обстоятельствах, учитывая, что неустойка носит компенсационный характер, принимая во внимание конкретные обстоятельства дела,  и в материалах дела  не имеется доказательств того, что из-за просрочки исполнения обязательства по поставке товара со стороны ответчика у истца  возникли убытки, соразмерные начисленной неустойке, суд первой инстанции верно указал, что истцом в опровержение заявления ответчика о снижении неустойки не представлены доказательства, свидетельствующие о том, какие последствия имеют подобные нарушения обязательства для кредитора, действующего в гражданском обороте разумно и осмотрительно, принимая во внимание разъяснения, изложенные в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 N 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств", Постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.12.2011 № 81,   суд первой инстанции пришел к правильному выводу, что размер установленной сторонами в договоре ответственности и предъявленной истцом к взысканию неустойки в размере более 35 млн. руб., применительно к конкретным обстоятельствам дела, в том числе с учетом не столь значительной просрочки исполнения обязательства (менее двух месяцев) является явно несоразмерным характеру и последствиям нарушения ответчиком обязательства по поставке товара. 

Из материалов дела следует, что в письме АО «Самаранефтегаз» исх. № СНГ 18/4-02/4843 от 23.08.2017 на основании протокола технического совещания от 28.03.2017 № 1 просит ООО «РН-Снабжение-Самара» провести преддоговорные переговоры с победителем ООО «УЭС» о переносе срока поставки с февраля 2018 года на первый квартал 2019 года ввиду отсутствия финансирования в 2018 году (то есть с конечным сроком поставки 31.03.2019). Последующая переписка (письма покупателя исх. № 20/8024 от 11.10.2017, исх. № 20/9624 от 30.11.2017 об изменении сроков поставки на ноябрь 2018, затем на 2019 год) свидетельствуют о том, что более ранний срок поставки не имел существенного значения для покупателя и для конечного покупателя АО «Самаранефтегаз» в пределах календарного года. 

Согласно письму истца от 28.07.2020 № 22/3817, направленному в адрес ответчика, оборудование по прежнему находится на складской базе в г. Отрадный (место доставки товара по договору). Истец обратился к ответчику с просьбой об участии в повторном входном контроле оборудования (что не предусмотрено договором) в связи с необходимостью освободить складские площади. До настоящего времени покупатель не вызывал представителей поставщика на проведение шеф-монтажных работ, плановые даты проведения завершающих работ и ввода в эксплуатацию подстанции ПС «Грековская» ответчику не сообщались, что свидетельствует о том, что имущественные интересы покупателя существенно не были нарушены несвоевременной поставкой товара ответчиком в 2019  и даже 2020 году.

Исходя из доводов ответчика, обстоятельств дела, не опровергнутых истцом в порядке ст. 65 АПК РФ, следует, что у истца не возникло и не могло возникнуть каких-либо убытков или иных негативных последствий в результате просрочки со стороны ответчика. После поставки товара оборудование хранилось на складах истца 16 месяцев, если бы поставка была произведена своевременно, то оборудование с учетом обстоятельств дела хранилось без востребования ещё больше. Истец в обоснование возражений не обосновал, что  просрочка ответчика в исполнении обязательств привела к срыву исполнения каких-либо обязательств истца перед другими лицами, либо возникли иные негативные последствия.

Судебная практика исходит из того, что данное обстоятельство является основанием для существенного снижения неустойки в соответствии со ст. 333 ГК РФ.

Суд, учитывая количество поставленного товара, его стоимость, период просрочки поставки товара, отсутствие негативных последствий и убытков у истца, вызванных несвоевременной поставкой товара ответчиком с учетом того, что поставленное оборудование до сих пор находится на складской базе в г. Отрадный (место доставки по договору)  верно указал, что взыскание в рассматриваемом случае неустойки  (пени и штрафа) в общем размере 35 164 324 руб., в настоящей ситуации приводит к абсолютно несправедливому результату, поскольку истцу за счет должника будет присуждено обогащение, существенно большее, нежели размер ущерба, который истец получил или мог бы получить вследствие просрочки ответчика.

С учетом изложенного, суд первой инстанции, руководствуясь положениями Гражданского кодекса Российской Федерации обоснованно признал исковые требования подлежащими удовлетворению, однако верно посчитал возможным применить статью 333 ГК РФ и снизить размер предъявленной неустойки.

Суд первой инстанции обоснованно посчитал возможным применить статью 333 ГК РФ и снизить размер предъявленной неустойки до 3 516 432 руб. 40 коп. и рассчитать её исходя из ставки 0,03% в день, поскольку согласно правовой позиции, изложенной  в 75 Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 N 7 при оценке соразмерности неустойки последствиям нарушения обязательства необходимо учитывать, что никто не вправе извлекать преимущества из своего незаконного поведения, неправомерное поведение, ненадлежащее исполнение обязательств не должно быть более выгодным для должника.

Учитывая изложенное, суд первой инстанции обоснованно частично удовлетворил исковые требования и взыскал неустойку в размере 3 516 432 руб. 40 коп., а в остальной части иска отказал.

Апелляционная жалоба ООО "Уральский энергетический союз" удовлетворению не подлежит, поскольку ни судом первой, ни судом апелляционной инстанции не установлены обстоятельства, свидетельствующие о том, что просрочка ответчиком своих обязательств по договору была вызвана недобросовестными действиями истца. В апелляционной жалобе ООО "Уральский энергетический союз" не приведено доводов, опровергающих выводы суда первой инстанции.

Также суд апелляционной инстанции не находит оснований и для удовлетворения апелляционной жалобы ООО "РН-Снабжение-Самара".

Учитывая необходимость установления баланса между применяемой к нарушителю мерой ответственности и оценкой действительного, а не предполагаемого размера ущерба, причиненного в результате конкретного правонарушения (на что нацеливает суды Конституционный Суд Российской Федерации в определении от 21.12.2000 N 263-О), суд первой инстанции, приняв во внимание отсутствие негативных последствий для истца вследствие нарушения ответчиком своих обязательств по соглашению, значительность размера неустойки, счел возможным уменьшить размер нестойки  до 3 516 432,40 руб.

Судом первой инстанции обоснованно приняты во внимание доводы ответчика о значительном превышении суммы неустойки возможных убытков, вызванных нарушением обязательства, значительности суммы неустойки.

Суд апелляционной инстанции полагает, что размер ответственности, установленный судом первой инстанции, с учетом обстоятельств данного спора соответствует принципам добросовестности и разумности, а следовательно - достаточен для обеспечения восстановления нарушенных прав истца. При этом цель наказания, а также предупреждения совершения подобных нарушений в будущем будет достигнута.

Доводы апелляционных жалобы не опровергают приведенные выше выводы суда, а выражают лишь несогласие с ними, что не является основанием для отмены судебного акта.

При указанных обстоятельствах суд апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения апелляционных жалоб, доводы которых проверены в полном объеме, но не могут быть учтены как не влияющие на законность и обоснованность принятого по делу судебного акта.

Обстоятельства дела судом первой инстанции исследованы полно, объективно и всесторонне, им дана надлежащая правовая оценка.

Обжалуемый судебный акт соответствует нормам материального права, а содержащиеся в нем выводы - установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам.

С учетом вышеизложенного суд апелляционной инстанции считает решение арбитражного суда первой инстанции следует оставить без изменения, а апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 268-271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, 

П О С Т А Н О В И Л:

Решение Арбитражного суда Самарской области от 26 января 2021 года по делу №А55-18260/2020 оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в двухмесячный срок в Арбитражный суд Поволжского округа через суд первой инстанции.

Председательствующий                   Н.В. Сергеева

Судьи                                                                                                       Е.Г. Попова

                                                                                                                                                                                                                         И.С. Драгоценнова