ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А56-69688/2024

01 мая 2026 года

г. Санкт-Петербург

/сд.1

Резолютивная часть постановления объявлена 29 апреля 2026 года

Постановление изготовлено в полном объеме 01 мая 2026 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Тарасовой М.В.

судей Морозовой Н.А., Радченко А.В.

при ведении протокола судебного заседания до перерыва секретарем Аласовым Э.Б., после перерыва секретарем Дукаевым А.Л.

при участии:

ФИО1 (паспорт) – до и после перерыва,

ФИО2 (паспорт) – до и после перерыва,

от финансового управляющего ФИО3 – представителя ФИО4 (доверенность от 16.10.2025) – до и после перерыва,

от ПАО «Сбербанк России» - представителя ФИО5 (доверенность от 30.07.2025) – до и после перерыва,

от ФИО6 – представителя ФИО7 (доверенность от 23.10.2025) – до перерыва,

от ФИО8 – представителя ФИО7 (доверенность от 24.10.2025) – до перерыва,

от ФИО9 – представителя ФИО7 (доверенность от 02.03.2026) – до перерыва, после перерыва к онлайн заседанию не подключился,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 13АП-31330/2025) финансового управляющего ФИО3 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 01.11.2025 по обособленному спору № А56-69688/2024 (судья Коросташов А.А.), принятое по заявлению финансового управляющего о признании сделок недействительными и применении последствий их недействительности в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО1,

ответчики: ФИО2, ФИО8, ФИО6, ФИО9,

установил:

в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (далее – арбитражный суд) поступило заявление публичного акционерного общества «Сбербанк России» (далее - Банк) о признании ФИО1 (далее - должник) несостоятельным (банкротом).

Определением от 25.07.2024 арбитражный суд принял заявление к производству.

Определением от 17.12.2024 суд первой инстанции признал заявление Банка обоснованным, ввел в отношении должника процедуру реструктуризации долгов гражданина, включил в третью очередь реестра требований кредиторов должника консолидированную задолженность перед Банком по ряду договоров в общем размере 27 837 283,76 рублей, утвердил финансовым управляющим ФИО3 (член Союза «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих Северо-Запада»).

Решением арбитражного суда от 30.06.2025 процедура реструктуризации долгов гражданина завершена, должник признан несостоятельным (банкротом), введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО3

В арбитражный суд 21.04.2025 поступило заявление финансового управляющего ФИО3, неоднократно уточненное в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о признании цепочки следующих сделок недействительной, направленной на искусственное наращивание кредиторской задолженности, вывод и обременение ликвидных активов должника:

1. Признать недействительной сделкой займ, заключенный 13.10.2023 между ФИО1 и ФИО2 на общую сумму 14 000 000 рублей.

2. Признать недействительной сделкой договор от 15.11.2023 купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: г. Санкт-Петербург, 

<

...>, стр.1, кв. 77 (далее – квартира по ул. Парковой, 18), заключенный между ФИО1 и ФИО6.

3. Признать недействительными сделками договор займа от 21.11.2023, заключенный между ФИО1 и ФИО6, договор об ипотеке от 21.11.2023, заключенный между ФИО1 и ФИО6. Применить последствия недействительности сделок в виде признания обременения на квартиру, расположенную по адресу: 

<

...>, лит.А, кв. 256 (далее – квартира по ул. Бадаева, 14), возникшего на основании договора об ипотеке от 21.11.2023, отсутствующим.

3. Признать недействительными сделками договор займа от 21.11.2023, заключенный между ФИО1 и ФИО8, договор об ипотеке от 21.11.2023, заключенный между ФИО1 и ФИО8. Применить последствия недействительности сделок в виде признания обременения на квартиру по ул. Парковой, 18, возникшего на основании договора об ипотеке от 21.11.2023, отсутствующим.

4. Признать недействительными сделками договор от 15.11.2023 № Ц2-Б-2202-1/2023 частичной уступки требования (цессии) и частичного перевода долга по договору № БЛИ-3/2019 от 06.06.2019, заключенный между ФИО1 и ФИО9 (далее – договор № Ц2-Б-2202-1/2023), договор от 15.11.2023 № Ц2-Б-2304-1/2023 частичной уступки требования (цессии) и частичного перевода долга по договору № Б-ЛИ-4/2019 от

06.06.2019, заключенный между ФИО1 и ФИО9 (далее – договор № Ц2-Б-2304-1/2023).

Применить последствия недействительности цепочки сделок:

- восстановить права ФИО1 на нежилое помещение, номер этажа: 22, номер объекта: 2202-1, проектная (планируемая) площадь: 61,35 кв.м, местоположение: Санкт-Петербург, Невский район, Проспект Большевиков, уч.3, (напротив дома 37, корпус 1, литера А по проспекту Большевиков), 1 этап, блок 1, оси 1-3, Б, 1-Г создаваемого (возводимого) в объекте капитального строительства на земельном участке с кадастровым № 78:12:0006305:17 (далее – апартамент 2202-1), принадлежащие на основании договора № Б-ЛИ-3/2019 от 06.06.2019;

- восстановить права ФИО1 на нежилое помещение, номер этажа: 23, номер объекта: 2304-1, проектная (планируемая) площадь: 40,52 кв.м, местоположение: Санкт-Петербург, Невский район, Проспект Большевиков, уч.3, (напротив дома 37, корпус 1, литера А по проспекту Большевиков), 1 этап, блок 1, оси 1-3, Л-М создаваемого (возводимого) в объекте капитального строительства на земельном участке с кадастровым № 78:12:0006305:17 (далее – апартамент 2304-1), принадлежащие на основании договора № БЛИ-4/2019 от 06.06.2019;

- восстановить право собственности ФИО6 на квартиру по ул. Парковой, д. 18.

- взыскать в конкурсную массу ФИО1 государственную пошлину в размере 22 500 рублей.

Уточненные требования приняты к рассмотрению в порядке статьи 49 АПК РФ.

Ходатайство финансового управляющего об уточнении требований, заявленное в судебном заседании 16.10.2025, отклонено.

Определением от 01.11.2025 по обособленному спору № А56-69688/2024/сд.1 (резолютивная часть оглашена 16.10.2025) суд первой инстанции в удовлетворении заявления отказал.

Не согласившись с принятым по обособленному спору судебным актом, финансовый управляющий обратился с апелляционной жалобой, в которой просит обжалуемое определение отменить и принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявления финансового управляющего.

В обоснование доводов апелляционной жалобы финансовый управляющий указывает на формальный характер оспариваемого договора № Ц2-Б-2202-1/2023, поскольку ФИО9 не было опровергнуто, что сделка совершена безвозмездно и в отсутствие встречного исполнения со стороны ответчика в пользу должника, материалы обособленного спора и представленные доказательства свидетельствуют об отсутствии фактического исполнения обязательств: банковские счета должника не содержат поступлений денежных средств в счет оплаты уступаемого права либо каких-либо платежей, сопоставимых по размеру с ценой договора, выписки ООО «Рунетсофт», генеральным директором которого является должник, также не содержат сведений о перечислении денежных средств в пользу ФИО1 либо об операциях, свидетельствующих о наличии у ответчика финансовых ресурсов, позволяющих исполнить обязательства по договору уступки. Представленный ответчиком договор купли-продажи квартиры от 15.11.2023 с ФИО6 не может служить доказательством факта оплаты по договору, поскольку не отражает источник происхождения денежных средств и носит внутрисемейный характер, документов о доходах, выписок, подтверждающих снятие значительных сумм в преддверии заключения договора № Ц2-Б-2202-1/2023,

сведений о движении денежных средств в налоговой отчетности не представлено.

Указанные обстоятельства, по мнению подателя жалобы, являются основанием для признания договора № Ц2-Б-2202-1/2023 недействительной сделкой по пункту 1 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

В отношении оспариваемого договора № Ц2-Б-2304-1/2023 податель жалобы ссылается на отсутствие со стороны ответчика доказательств, объективно подтверждающих возможность внесения столь значительной суммы в счет оплаты по договору: отсутствуют сведения о доходах, данные о снятии наличных средств, выписки с иных счетов, налоговая отчётность, отражающая движение денежных средств, либо документы, указывающие на привлечение источников финансирования, в то время как изучение банковских выписок должника показывает полное отсутствие каких-либо поступлений денежных средств, сопоставимых с ценой уступки; на счета должника не поступали ни частичные платежи, ни суммы, близкие по размеру к предусмотренным договором.

Полагает, что, вопреки выводам суда первой инстанции, представленные финансовым управляющим в материалы дела Отчет № 27594/04-2025 об оценке рыночной стоимости (апартамента 2304-1) и Отчет № 27589/04-2025 об оценке рыночной стоимости (апартамента 2202-1), полностью соответствуют требованиям статьи 11 Федерального закона от 29.07.1998 № 135-ФЗ «Об оценочной деятельности в Российской Федерации». При этом, делая вывод о недостоверности представленных финансовым управляющим отчетов, суд первой инстанции фактически руководствовался субъективным мнением специалиста, привлеченного ответчиком.

Податель жалобы считает, что сам по себе факт приобретения

ФИО9 права требования на апартаменты, состоящий из одной комнаты, не опровергает выводов отчетов об оценке и не свидетельствует о рыночности цены спорной сделки, поскольку при анализе эквивалентности встречного предоставления в целях применения пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве правовое значение имеет не количество комнат, а совокупность характеристик объекта и экономические условия его выбытия из имущественной массы должника на момент совершения сделки. Утверждение же о том, что наличие одной комнаты является «существенной характеристикой», влияющей на стоимость, носит декларативный характер и не подкреплено анализом сопоставимых сделок именно на дату уступки, в то время как отчеты об оценке были подготовлены с учетом условий конкретного объекта права требования, стадии строительства, параметров проекта и правовой природы приобретаемого актива. Приводимые в рецензиях доводы о некорректном использовании цен предложений, отсутствии корректировок на степень готовности дома, сроки сдачи и рыночные тенденции не учитывают специфики оценки права требования, а не готового объекта недвижимости.

В то же время ссылка суда первой инстанции на рецензии, подготовленные по инициативе ответчика, не может признаваться достаточным основанием для игнорирования отчетов об оценке, поскольку указанные рецензии носят субъективный и оценочный характер, не являются судебной экспертизой и не опровергают сами отчеты как допустимые доказательства.

Также отмечает, что даже при допущении расхождений в подходах к определению стоимости, суд первой инстанции при принятии обжалуемого постановления оставил без должной правовой оценки ключевое обстоятельство данного спора - отсутствие реального встречного исполнения по оспариваемым

сделкам. Независимо от рассуждений о рыночной цене квадратного метра, материалы дела подтверждают, что денежные средства в пользу должника фактически не поступали, источники финансирования не установлены, платежное движение отсутствует, а, следовательно, сделка в любом случае носит безвозмездный либо формальный характер. Таким образом, сосредоточение суда исключительно на споре о методологии оценки без оценки факта неисполнения обязательств и экономического результата сделки, по мнению финансового управляющего, привело к неправильному применению норм материального права.

Факт представления копий иных договоров уступки прав требований на апартаменты в комплексе «Про молодость» по цене 4 190 000 рублей, согласно изложенной финансовым управляющим позиции, не может служить надлежащим и достаточным доказательством рыночности именно оспариваемых сделок. Указанные соглашения не исследованы судом с точки зрения сопоставимости объектов, условий уступки, стадий строительной готовности, сроков передачи, наличия либо отсутствия обременений, формы расчётов и реальности исполнения, тогда как в силу разъяснений судебной практики сопоставление сделок допустимо исключительно при доказанности их экономической и юридической однородности, в то время как формальное указание на «аналогичные сделки» без анализа их условий не опровергает выводы отчетов об оценке и не подтверждает реальность встречного исполнения.

Ссылку арбитражного суда на абзац 3 пункта 93 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее – постановление № 25) податель жалобы считает ошибочной ввиду того, что финансовый управляющий приводил доводы не о занижении цены по сравнению с иными сделками, а об отсутствии доказанного встречного исполнения и, как следствие, о безвозмездном характере сделки, прикрывавшей иные не раскрытые ответчиками мотивы. Даже соответствие цены среднерыночному диапазону не устраняет необходимости доказывания факта реального получения должником денежных средств, источников их происхождения и их отражения в имущественном обороте должника, что прямо вытекает из правовой позиции Высшего Арбитражного Суда и Верховного Суда Российской Федерации.

Нотариально заверенный протокол переписки в мессенджере WhatsApp, по мнению подателя жалобы, не подтверждает факта оплаты по договорам № Ц2-Б-2304-1/2023 и № Ц2-Б-2202-1/2023, поскольку обмен сообщениями о намерениях, поиске инвестора либо согласовании условий сделки не свидетельствует о реальном движении денежных средств. Утверждения же ответчиков о передаче наличных денежных средств и подтверждении данного факта расписками и показаниями свидетелей подлежат критической оценке с учетом выработанных судебной практикой критериев, поскольку в условиях процедуры банкротства ссылки исключительно на расписки и показания аффилированных либо заинтересованных лиц не могут признаваться достаточными доказательствами фактического исполнения, поскольку не подтверждены объективными финансовыми данными: отсутствуют сведения о доходах ответчика, о снятии наличных денежных средств в сопоставимом размере, о наличии у ФИО9 или ФИО2 свободных денежных средств на дату сделки, а также отсутствует отражение соответствующих операций в налоговой отчетности. Само по себе указание на наличие денежных средств в банковской ячейке в 2021 году не доказывает их сохранность, объём и

доступность к ноябрю 2023 года и носит вероятностный, а не доказательственный характер.

Покупка ФИО1 квартиры у ФИО6 носит внутрисемейный характер и не подтверждает наличие реального денежного оборота, несмотря на создание видимости ее реальности через оформление внешне надлежащих документов. При этом источник происхождения денежных средств, за счёт которых была оплачена квартира, не раскрыт, банковские документы, подтверждающие движение денежных средств, не представлены, а сам факт последующего обременения имущества в пользу близкого родственника ответчика, свидетельствует о согласованности действий сторон, направленных на формальное перераспределение активов без фактического увеличения имущественной массы должника.

Финансовый управляющий полагает, что цепочка оспариваемых сделок заключена с целью вывода ликвидного имущества должника на заинтересованных лиц и обременения имущества должника для преимущественного удовлетворения требований заинтересованных лиц и воспрепятствования его возврату в конкурсную массу должника, искусственного наращивания задолженности перед «дружественными» кредиторами. О наличии фактической аффилированности участников обособленного спора, по мнению финансового управляющего, свидетельствует тот факт, что ФИО9 является супругой ФИО2, что подтверждается свидетельством о заключении брака; ФИО6 является матерью ФИО9 и тещей ФИО2; ФИО8 является близкой подругой ФИО6, что подтверждается пояснениями представителя ФИО8 и ФИО2, данными на 3 мин. 17 сек. в ходе судебного заседания, состоявшегося 24.07.2025 по обособленному спору № А56-69688/2024/тр.12 о включении в реестр требований кредиторов требования ФИО8

Банк, поддерживая позицию управляющего, указал, что ФИО2 являлся «центром принятия решений», а фигуры всех остальных ответчиков (ФИО9, ФИО8, ФИО6) использованы/приисканы им для создания видимости совершения сделок с независимыми контрагентами должника, которые таковыми не являлись.

Заинтересованность самого ФИО2 подтверждается тем обстоятельством, что непосредственно ФИО2 является участником ООО «РНСВеб» (ИНН 

<

***>), которое совместно с ООО и ООО «Рунетсофт» (ИНН 

<

***>), ИП ФИО10 (ИНН 

<

***>), письмом от 31.10.2024 подтвердили, что вели совместный бизнес с ФИО1, которому принадлежит ООО «РуНетСофт» (ИНН 

<

***>, ИНН 

<

***>), и который является контролирующим лицом ООО «РНСВеб» (ИНН 

<

***>) и ООО «Рунетсофт» (ИНН 

<

***>).

Брат ФИО2 – ФИО11 является участником ООО «Рунетсофт» (ИНН 

<

***>), что подтверждается выпиской из ЕГРЮЛ.

ООО «РуНетСофт» ИНН: 

<

***> (участник ФИО1), ООО «РуНетСофт» ИНН: 

<

***> (участник брат ФИО2) имеют одно и тоже наименование и имеют одинаковый юридический адрес: 193091, г.Санкт- Петербург, наб. Октябрьская, д. 10, к. 1 стр. 1,помещ. 9-Н.

Согласно выписке о движении денежных средств ООО «Рунетсофт» (ИНН 

<

***>), общество перечислило 48 млн. руб. в пользу ООО «РНСВеб» и ООО «Рунетсофт» (ИНН 

<

***>), участником в которых является

ФИО2, с назначением платежа «выдача по договору беспроцентного займа», что свойственно для аффилированных лиц.

Финансовый управляющий считает, что последовательность и взаимосвязанность совершённых сделок, их экономическая необоснованность для должника, несоразмерность/отсутствие встречного исполнения, участие в них лиц, находящихся в устойчивых личных, семейных и деловых связях, а также синхронность поведения указанных лиц, свидетельствуют не о разрозненных гражданско-правовых отношениях, а о реализации заранее спланированной модели вывода и обременения ликвидного имущества должника в пользу заинтересованной группы лиц. Удовлетворение апелляционных жалоб ПАО «Сбербанк России» и последовавший отказ во включении в реестр требований кредиторов требований ФИО8, ФИО6 и ФИО12 подтверждают выводы о недобросовестном характере заявленных требований, их аффилированности с должником и отсутствии реальных заемных отношений.

Наличие расписок, договоров займа не свидетельствуют безусловно о реальности передачи заемных средств, если не установлен исходный юридически значимый факт — фактическая передача денежных средств заемщику в момент заключения договора, которая должником отрицается, и надлежащими доказательствами не подтверждается. Возвратные платежи, на которые ссылается суд первой инстанции, по мнению подателя жалобы, могли быть совершены должником по иным причинам (создание видимости исполнения обязательств, согласованные действия аффилированных лиц, перераспределение ранее полученных средств), и потому, не заменяют собой доказательства первоначального предоставления займа, что прямо следует из правовой природы договора займа как реальной сделки (абзац 2 пункта 1 статьи 807 ГК РФ).

Бремя доказывания необоснованно возложено судом первой инстанции на финансового управляющего, тогда как именно ответчики обязаны доказать происхождение денежных средств, их наличие на момент заключения договоров, способ передачи должнику и экономическую целесообразность сделок. Источники возникновения у ФИО8 денежных средств, за счет которых, по её утверждению, был выдан заем, судом первой инстанции не исследованы, а ссылка на получение средств от продажи квартиры не подтверждена надлежащими доказательствами движения денежных средств непосредственно перед 21.11.2023, что особенно значимо с учетом значительного временного разрыва между продажей имущества и предполагаемой выдачей займа. Аналогичным образом по договору займа с ФИО6 отсутствуют доказательства фактической передачи 6 000 000 рублей, тогда как наличие расписки и графика платежей не может подменять собой установление реального экономического содержания сделки. Обстоятельства аффилированности участников спорных правоотношений, включая устойчивые личные и деловые связи между ФИО9, ФИО8, ФИО6, ФИО2 и должником, существенно повышают риск создания искусственной задолженности и требуют применения повышенного стандарта доказывания, также оставлены судом первой инстанции без исследования. Утверждение суда о том, что отсутствие займа исключало бы основания для возвратных платежей, является логически ошибочным и юридически несостоятельным, поскольку не учитывает возможность согласованных действий сторон, направленных на придание мнимым сделкам вида реально исполняемых обязательств. Именно поэтому возврат отдельных сумм не подтверждает факт передачи первоначального займа, а напротив, при отсутствии доказательств происхождения и движения заемных средств, усиливает сомнения в реальности сделок.

Кроме того, как полагает податель жалобы, спорные сделки прикрывают иные отношения, возникшие между должником и группой аффилированных лиц. Согласно сведениям, полученным от должника, ФИО2 оказывал должнику услуги по взаимодействию с Федеральной антимонопольной службой России (далее – ФАС) по вопросу невключения подконтрольных должнику компаний в реестр недобросовестных поставщиков. Должник пояснял, что был знаком с ФИО2 до спорной сделки, ФИО2 помог предотвратить рейдерский захват его компаний, а также взаимодействовал с ФАС по вопросу невключения компаний должника в реестр недобросовестных поставщиков, что следует из переписки. За оказанные услуги должник должен был ввести ФИО2 в свой бизнес и производить ему платежи за помощь по введению совместного бизнеса, в том числе по взаимодействию с ФАС. Не имея финансовой возможности оплатить услуги ФИО2, должник, опасаясь внесения подконтрольных ему компаний в реестр недобросовестных поставщиков, заключил оспариваемые сделки без какого-либо встречного предоставления (без получения денежных средств), рассчитывая, что получит в будущем денежные средства от контрагентов этих компаний и рассчитается с ФИО2 за названные услуги. Из изложенного финансовый управляющий делает вывод о том, что спорные договоры № Ц2-Б-2202-1/2023, № Ц2-Б-2304-1/2023 и договор купли-продажи от 15.11.2023 квартиры по ул. Парковой, 18, прикрывают договор мены (замещения активов), заключённый в целях создания условий для обеспечения залогом обязательств по договору займа, который, в свою очередь, как следует из пояснений должника, подписан с целью оформления задолженности должника по оплате услуг по взаимодействию с ФАС.

Считает, что материалами дела подтверждается неплатежеспособность должника на дату совершения оспариваемых сделок.

Банк представил отзыв на апелляционную жалобу, в котором конкурсный кредитор излагает доводы в поддержку апелляционной жалобы финансового управляющего и настаивает на отмене обжалуемого определения.

ФИО9 в своем отзыве на апелляционную жалобу настаивает на несостоятельности и недоказанности изложенных финансовым управляющим доводов, просит обжалуемое определение оставить без изменения.

ФИО6 в отзыве на апелляционную жалобу настаивает на отказе в её удовлетворении.

В суд апелляционной инстанции от финансового управляющего поступило уточнение просительной части апелляционной жалобы, в котором он просит обжалуемый судебный акт отменить и удовлетворить заявленные требования о признании цепочки сделок недействительной и применении последствий их недействительности, исключив требование о восстановлении права собственности ФИО6 на квартиру по ул. Парковой, д. 18 из числа подлежащих применению последствий.

В суд апелляционной инстанции 17.03.2026 поступили дополнения Банка к отзыву, в которых он ссылается на наличие совокупности обстоятельств, являющихся основанием для признания сделок недействительными по пункту 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

К дате судебного заседания от финансового управляющего поступили письменные пояснения к апелляционной жалобе, в которых он указывает, что сделки по уступке прав требования на апартаменты не являлись самостоятельными и изолированными действиями, а входили в заранее подготовленную и экономически единую цепочку последовательных сделок, направленную на замещение активов должника, вывод наиболее проблемного

имущества (прав требований о передаче апартаментов) из его имущественной сферы и последующее обременение ликвидного имущества (квартир по ул. Парковой, 18 и ул. Бадаева, 14) в интересах круга фактически связанных лиц; спорные сделки прикрывают иные отношения, возникшие между должником и группой аффилированных лиц. Согласно сведениям, полученным от должника, ФИО2 оказывал услуги по взаимодействию с ФАС по вопросу невключения компаний должника в реестр недобросовестных поставщиков; фактическая аффилированность ответчиков с должником подтверждается прежде всего устойчивыми личными, семейными и социальными связями внутри соответствующего круга лиц; обстоятельства подачи документов в Росреестр (через МФЦ) одним и тем же представителем — ФИО13 — дополнительно подтверждают наличие единого организационного центра спорных сделок и фактическую аффилированность участников спорной группы.

ФИО9 и ФИО6 представлены совместные дополнения к отзыву на апелляционную жалобу, в которых они ссылаются на противоречие представленного финансовым управляющим уточнения просительной части апелляционной жалобы требованиям части 5 статьи 49 АПК РФ; отсутствие оснований для признания совершенных сделок единой цепочкой сделок; отсутствие оснований для вывода об аффилированности лиц.

ФИО2 в отзыве на апелляционную жалобу просит в ее удовлетворении отказать.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Согласно статье 213.1 Закона о банкротстве отношения, связанные с банкротством граждан и не урегулированные главой Х, регулируются главами I - VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI настоящего Федерального закона.

В соответствии с положениями абзаца второго пункта 7 статьи 213.9 Закона о банкротстве финансовый управляющий вправе подавать в арбитражный суд от имени гражданина заявления о признании недействительными сделок по основаниям, предусмотренным статьями 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона, а также сделок, совершенных с нарушением настоящего Федерального закона.

Согласно пункту 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

В силу пункта 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

Право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статье 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона основаниям возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина (пункт 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве).

В силу пункта 3 статьи 61.1 Закона о банкротстве под сделками, которые могут оспариваться по правилам главы III.1 этого Закона, понимаются, в том числе действия, направленные на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с гражданским, трудовым, семейным законодательством, законодательством о налогах и сборах, таможенным законодательством Российской Федерации, процессуальным законодательством Российской Федерации и другими отраслями законодательства Российской Федерации, а также действия, совершенные во исполнение судебных актов или правовых актов иных органов государственной власти.

Согласно пункту 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка).

Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

Исходя из разъяснений, изложенных, в абзаце третьем пункта 8 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление № 63), неравноценное встречное исполнение обязательств другой стороной сделки в соответствии с абзацем первым пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве имеет место, в частности, в случае если цена этой сделки и (или) иные условия на момент ее заключения существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки.

При этом в соответствии с абзацем шестым пункта 9 Постановления № 63 по правилам пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве могут оспариваться только сделки, в принципе или обычно предусматривающие встречное исполнение; сделки же, в предмет которых в принципе не входит встречное исполнение (например, договор дарения) или обычно его не предусматривающие (например, договор поручительства или залога), не могут оспариваться на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, но могут оспариваться на основании пункта 2 этой статьи.

Понятие неравноценности является оценочным, в силу чего к нему не могут быть применимы заранее установленные формальные (процентные) критерии отклонения цены. Само по себе отклонение стоимости автомобиля от цены, определенной в результате экспертизы, не может рассматриваться как неравноценное без приведения дополнительных доводов, в частности о том, что исходя из технических параметров, состояния и функциональных (эксплуатационных) свойств продаваемого транспортного средства для

покупателя было очевидно значительное занижение цены его реализации по сравнению с рыночной стоимостью аналогичных товаров, свидетельствующее о явно невыгодной для должника сделке и вызывающее у осмотрительного покупателя обоснованные подозрения (определение Верховного Суда Российской Федерации от 05.05.2022 № 306-ЭС21-4742).

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 03.02.2022 № 5-П, наличие в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве оценочных характеристик создает возможность эффективного ее применения к неограниченному числу конкретных правовых ситуаций.

Таким образом, квалификация осуществленного предоставления как неравноценного определяется судом в каждом случае исходя из конкретных характеристик правоотношений.

Помимо цены, для определения признака неравноценности во внимание должны приниматься и все обстоятельства совершения сделки, то есть суд должен исследовать контекст отношений должника с контрагентом для того, чтобы вывод о подозрительности являлся вполне убедительным и обоснованным (определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2019 № 305-ЭС18-8671(2), от 23.08.2019 № 304-ЭС15-2412(19)).

Пунктом 4 постановления № 63 установлено, что наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ).

Если совершение сделки нарушает закрепленное в пункте 1 статьи 10 ГК РФ предписание о запрете осуществления гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, совершения действий в обход закона с противоправной целью, иного заведомо недобросовестного осуществления гражданских прав (злоупотребление правом), и при этом посягает на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, такая сделка может быть признана недействительной по статье 10 и пункту 2 статьи 168 ГК РФ (пункты 6, 7 постановления № 25).

В данных разъяснениях идет речь о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов подозрительных сделок.

Исходя из содержания пункта 1 статьи 10 ГК РФ, под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное на причинение вреда третьим лицам. При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам.

Наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 ГК РФ. Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 ГК РФ возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки.

Действительно, констатация судом недействительности ничтожной сделки по статьям 10 и 168 ГК РФ возможна в исключительных случаях, когда установленные судом обстоятельства ее совершения говорят о заведомой

противоправной цели совершения сделки обеими сторонами, об их намерении реализовать какой-либо противоправный интерес, направленный исключительно на нарушение прав и законных интересов иных лиц (применительно к делу о банкротстве прав иных кредиторов должника). Исключительная направленность сделки на нарушение прав и законных интересов других лиц должна быть в достаточной степени очевидной исходя из презумпции добросовестности поведения участников гражданского оборота.

Таким образом, законодательством не установлено какого-либо универсального и объективного критерия, позволяющего суду при рассмотрении любых обособленных споров вне зависимости от фактических обстоятельств дела производить бесспорное и однозначное разграничение состава недействительности сделки по статье 10 ГК РФ и недействительности сделки по статье 61.2 Закона о банкротстве, такое разграничение производится судом, рассматривающим конкретный обособленный спор и устанавливающим обстоятельства совершения (элементы) оспариваемой сделки. В зависимости от установленных обстоятельств судом определяется и правовая квалификация недействительности сделки.

Согласно правовой позиции Верховного суда РФ, изложенной в определении от 25.07.2016 по делу № 305-ЭС16-2411 фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств. Доказательства, обосновывающие требования и возражения, представляются в суд лицами, участвующими в деле, и суд не вправе уклониться от их оценки (статьи 65, 168, 170 АПК РФ).

Таким образом, при наличии обстоятельств, очевидно указывающих на мнимость сделки, либо доводов стороны спора о мнимости, установление только тех обстоятельств, которые указывают на формальное исполнение сделки, явно недостаточно.

При рассмотрении вопроса о мнимости договора купли-продажи и документов, подтверждающих передачу денежных средств, суд не должен ограничиваться проверкой соответствия копий документов установленным законом формальным требованиям. Необходимо принимать во внимание и иные документы первичного учета, а также иные доказательства.

При этом следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение (пункт 86 постановления № 25).

Так, в определении Верховного Суда Российской Федерации от 19.06.2020 № 301-ЭС17-19678 изложена следующая правовая позиция.

При отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное

имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок следует различать две ситуации.

Во-первых, возможна ситуация, когда волеизъявление первого приобретателя отчужденного должником имущества соответствует его воле: этот приобретатель вступил в реальные договорные отношения с должником и действительно желал создать правовые последствия в виде перехода к нему права собственности. В таком случае при отчуждении им спорного имущества на основании последующих (второй, третьей, четвертой и т.д.) сделок права должника (его кредиторов) подлежат защите путем предъявления заявления об оспаривании первой сделки по правилам статьи 61.8 Закона о банкротстве к первому приобретателю и виндикационного иска по правилам статей 301 и 302 ГК РФ к последнему приобретателю, а не с использованием правового механизма, установленного статьей 167 ГК РФ (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21.04.2003 N 6-П).

Во-вторых, возможна ситуация, когда первый приобретатель, формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника путем подписания договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в этом договоре правовые последствия. Например, личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей может использоваться в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов), создания лишь видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка - сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов (далее - бенефициар): лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо вообще не названному в формально составленных договорах. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества.

Согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Это означает, что правопорядок признает совершенной лишь прикрываемую сделку - ту сделку, которая действительно имелась в виду. Именно она подлежит оценке в соответствии с применимыми к ней правилами. В частности, прикрываемая сделка может быть признана судом недействительной по основаниям, установленным ГК РФ или специальными законами.

Как разъяснено в абзаце третьем пункта 86, абзаце первом пункта 87, абзаце первом пункта 88 постановления № 25 притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок; само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 ГК РФ.

При этом наличие доверительных отношений между формальными участниками притворных сделок позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на имущество в государственном реестре, объясняет разрыв во времени между притворными сделками и поэтому само по себе не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее ничтожность сделок.

Таким образом, цепочкой последовательных сделок с разным субъектным составом может прикрываться одна сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара.

Поскольку бенефициар является стороной прикрываемой (единственно реально совершенной) сделки, по которой имущество выбывает из владения должника, право кредиторов требовать возврата имущества в конкурсную массу подлежит защите с использованием правового механизма, установленного статьей 167 ГК РФ, а не путем удовлетворения виндикационного иска.

Следовательно, существенное значение для правильного рассмотрения настоящего обособленного спора имели обстоятельства, касающиеся перехода фактического контроля над имуществом, реальности передачи прав на него по последовательно совершенным сделкам.

Апелляционный суд, оценив приведенные финансовым управляющим и Банком доводы и аргументы, исследовав представленные в материалы дела доказательств в совокупности, усматривает в данном случае такие пороки цепочки совершенных сделок, которые выходят за пределы диспозиций специальных норм Закона о банкротстве, поскольку аффилированные стороны всех сделок оспариваемой цепочки действовали согласованно, недобросовестно и умышленно. О таких целенаправленных намерениях свидетельствует хронология событий, при которых наращивалась задолженность должника и одновременно выводились его ликвидные активы, замещенные активами, обремененными в пользу той же группы аффилированных лиц.

Обращаясь с заявлением о признании сделок с ФИО2, ФИО9, ФИО6, ФИО8, финансовый управляющий сослался на отсутствие доказательств встречного представления со стороны указанных лиц по совершенным сделкам и направленность воли данных лиц, состоящих в отношениях фактической аффилированности к должнику и находящихся под влиянием ФИО2, на содействие выводу должником ликвидного имущества.

В отношении заключенных с ФИО9 договора № Ц2-Б-2202-1/2023 и договора № Ц2-Б-2304-1/2023, с ФИО6 и ФИО8 договоров займа под 48% на общую сумму 13 000 000 руб. с одновременным залогом недвижимости должника, финансовый управляющий сослался на безвозмездность указанных сделок в силу недоказанности факта передачи каких-либо денежных средств в пользу должника.

В частности, в отношении договоров с ФИО9 материалы дела не содержат доказательств представления в пользу должника каких-либо денежных средств в счет оплаты уступаемого права, равно как не содержат доказательств наличия у ФИО9 денежных средств, достаточных для осуществления расчетов по заключенным с должником договорам.

Отсутствуют в материалах дела и доказательства, подтверждающие получение должником какого-либо встречного предоставления от реализации прав требования (не доказаны факты оплаты по договорам, зачисления денежных средств на счет должника).

При этом в случае отсутствия доказательств оплаты по сделке имущество считается реализованным при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 22.04.2016 № 301-ЭС15-20282).

В рассматриваемом случае анализ представленных доказательств свидетельствует о полном отсутствии фактического исполнения этих обязательств: банковские счета должника не содержат поступлений указанной

суммы либо каких-либо платежей, сопоставимых по размеру с ценой заключенных ФИО9 с должником Договоров.

Дополнительно исследованные выписки ООО «Рунетсофт», генеральным директором которого является должник, также не содержат сведений о перечислении денежных средств в пользу ФИО1 либо об операциях, свидетельствующих о наличии у ответчика финансовых ресурсов, позволяющих исполнить обязательства по договорам уступки.

Представленный ответчиком договор купли-продажи квартиры от 15.11.2023 не может служить доказательством факта оплаты, поскольку не отражает источник денежных средств и носит внутрисемейный характер: продавцом является ФИО6, мать ФИО9 и тёща ФИО2, что объективно исключает наличие реального денежного оборота.

Ответчик не представил документов о доходах, а также выписок, подтверждающих снятие значительных сумм в преддверии заключения договоров с должником, равно как не представил сведений о движении денежных средств в налоговой отчетности.

Эти обстоятельства в совокупности свидетельствуют о том, что уступка прав требования совершена фактически безвозмездно, не сопровождалась реальным встречным исполнением и направлена на вывод актива из имущественной массы должника, создавая лишь видимость законности перехода прав при полном отсутствии экономической логики и платежного движения.

Также из материалов дела следует, что должник должен был получить по спорным сделкам 35 078 142,24 руб., из которых:

- 14 000 000 рублей от ФИО2 (расписки от 13.10.2023);

- 8 078 142,24 рублей от ФИО9 (за уступку прав требования на апартаменты);

- 6 000 000 рублей от ФИО6 (по договору займа от 21.11.2023);

- 7 000 000 рублей от ФИО8 (по договору займа от 21.11.2023).

В качестве подтверждения фактической передачи денежных средств ответчики представили исключительно расписки.

Однако, ни составление расписок, ни формальное исполнение договоров (в виде регистрации перехода права собственности, регистрации обременений) не создают оснований для признания договоров реальными.

Надлежащие доказательства передачи денежных средств должнику в материалах спора отсутствуют, поскольку подтверждение подобных фактов только собственноручной распиской, составленной между заинтересованными лицами, является очевидно недостаточным.

Не имеется в материалах спора и убедительных доказательств вступления должника в полномочия собственника приобретенного имуществом – доказательства несения бремени расходов по его содержанию; отсутствуют приемлемые пояснения цели совершения сделок в столь короткий промежуток времени, выбора контрагентов и объектов. Оплата налогов на имущество за счет денежных средств должника не подтверждена.

Доказательств наличия финансовой возможности у ответчиков передать должнику денежные средства в исполнение своих обязательств по договорам займа, уступки прав не представлено.

Таким образом, денежные средства должнику не поступили ни по одному из договоров, а совершение должником нескольких платежей в счет исполнения своих встречных обязательств верно квалифицировано финансовым управляющим и Банком, как намерение создать видимость реальности отношений, что ответчиками не опровергнуто. Банк и финансовый управляющий

указали, что цепочкой оспариваемых сделок «оформлена» задолженность должника по оплате услуг ФИО2, что свидетельствует о наличии иных нераскрытых мотивов совершения сделок.

Сама по себе передача квартир в залог, равно как и регистрация обременения в пользу займодавцев, не создают оснований для вывода о реальности правоотношений по спорным договорам займа и ипотеки с ФИО6 и ФИО8, поскольку подобным образом заинтересованные между собой стороны гарантировали сохранение контроля над имуществом, и невозможность обращения на него взыскания со стороны независимых (незалоговых) кредиторов.

Исходя из позиции, изложенной в Постановлении Президиума ВАС РФ от 04.10.2011 по делу № 6616/211, при наличии сомнений в реальности договора займа исследованию подлежат доказательства, свидетельствующие об операциях должника с этими денежными средствами (первичные бухгалтерские документы или банковские выписки с расчетного счета должника), в том числе об их расходовании. Также в предмет доказывания в указанных случаях входит изучение обстоятельств, подтверждающих фактическое наличие у займодавца денежных средств в размере суммы займа к моменту их передачи должнику (в частности, о размере его дохода за период, предшествующий заключению сделки; сведения об отражении в налоговой декларации, подаваемой в соответствующем периоде, сумм, равных размеру займа или превышающих его; о снятии такой суммы со своего расчетного счета (при его наличии), а также иные (помимо расписки) доказательства передачи денег должнику.

Также, как следует из пункта 8 «Обзора по отдельным вопросам судебной практики, связанным с принятием судами мер противодействия незаконным финансовым операциям» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 08.07.2020), необходимо учитывать, что указание в одностороннем порядке плательщиком в платежном поручении договора займа в качестве основания платежа само по себе не является безусловным и исключительным доказательством факта заключения сторонами соглашения о займе и подлежит оценке в совокупности с иными обстоятельствами дела, к которым могут быть отнесены предшествующие и последующие взаимоотношения сторон, в частности, их взаимная переписка, переговоры, товарный и денежный оборот, наличие или отсутствие иных договорных либо внедоговорных обязательств, совершение ответчиком действий, подтверждающих наличие именно заемных обязательств и т.п. (ответ на вопрос 10 раздела «Разъяснения по вопросам, возникающим в судебной практике» Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2015), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 25.11.2015).

В тех случаях, когда сомнения в реальности долговых обязательств, обусловленные запутанным или необычном характером сделок, не имеющих очевидного экономического смысла или очевидной законной цели, возникают при рассмотрении судами дел о несостоятельности (банкротстве), необходимо также принимать во внимание правовые подходы к применению статьи 170 Гражданского кодекса, изложенные в Обзоре судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц (утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020).

В пункте 8.1 «Обзора по отдельным вопросам судебной практики, связанным с принятием судами мер противодействия незаконным финансовым операциям» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 08.07.2020) отражено, что согласно пункту 1 статьи 807 Гражданского кодекса Российской Федерации

(далее – ГК РФ) договор займа, если займодавцем является гражданин, является реальным и считается заключенным с момента передачи суммы займа или другого предмета договора займа заемщику или указанному им лицу.

Поскольку для возникновения обязательства по возврату займа требуется фактическая передача кредитором должнику денежных средств (или других вещей, определенных родовыми признаками), то в случае спора на кредиторе лежит обязанность доказать факт передачи должнику предмета займа и то, что между сторонами возникли отношения, регулируемые главой 42 ГК РФ, а на заемщике - факт надлежащего исполнения обязательств по возврату займа либо безденежность займа.

В рассматриваемом случае доказательств, подтверждающих финансовую возможность ответчиков предоставить должнику займы, в материалы дела не представлено.

Представленные ответчиками в подтверждение финансовой возможности передать спорные денежные средства документы:

- от ФИО2 - договоры купли-продажи объектов недвижимости: от 16.01.2023 (квартира за 4 000 000 руб. с договором аренды сейфовой ячейки от 16.01.2023(без указания суммы)) и от 21.06.2023 (квартира, за 6 500 000 руб., с зачислением на счет 23.06.2023);

- от ФИО9 - договор купли-продажи квартиры от 28.02.2020, договор купли продажи от 15.11.2023, заключенный между ФИО14 и должником;

- от ФИО6 - договор купли-продажи квартиры от 15.11.2023, заключенный непосредственно с должником;

- от ФИО8 - договор купли-продажи квартиры от 31.01.2023 на 20 700 000 руб., справка о зачислении на счет 20 100 000 руб. 03.02.2023, а также выписка о наличии остатка по счету на 22.03.2023 в размере 6 750 344,62 руб.

не подтверждают наличие у ответчиков реальной финансовой возможности передать должнику денежные средства на момент заключения спорных сделок.

Так, представленные ФИО2 документы подтверждают лишь наличие у него остатка денежных средств в размере 6 500 000,00 рублей по состоянию на 23.06.2023, тогда как спорный заем в размере 14 000 000 рублей выдан 13.10.2023, то есть спустя более чем 4 месяца. Доказательств сохранения у ФИО2 денежных средств к дате выдачи займа и наличия возможности выдать заем наличными денежными средствами по состоянию на 13.10.2023 материалами дела не подтвержден.

Договор аренды сейфовой ячейки от 16.01.2023 также не подтверждает наличие финансовой возможности выдать спорный заем, поскольку материалы дела не содержат актов изъятия из сейфовой ячейки денежных средств в заявленном объеме в непосредственной близости к дате займа.

Аналогично, представленный ФИО9 договор купли-продажи квартиры за 8 900 000 руб. заключен 28.02.2020, тогда как спорные договоры цессии заключены 15.11.2023. Продажа квартиры более чем за три года до спорной сделки не свидетельствует о сохранении денежных средств на дату передачи, доказательств обратного материалы дела не содержат.

Ссылка на размещение выручки в сейфовой ячейке на имя супруга ФИО2 несостоятельна, поскольку документально не подтверждена.

Представленный договор купли-продажи квартиры от 15.11.2025, заключенный между ФИО6 и должником по своей сути не является доказательством получения денежных средств от должника.

Покупателем выступает сам должник, который уже 21.11.2023 передал эту квартиру в залог ФИО8 под заем в размере 7 000 000 руб. по ставке 48 % годовых.

В материалах дела отсутствуют какие-либо доказательства поступления ФИО6 от должника 12 500 000 рублей.

Равным образом, представленный ФИО6 договор купли-продажи квартиры от 15.11.2023 уже использовался в качестве обоснования финансовой возможности ФИО9 выдать спорные денежные средства за недостроенные апартаменты (повторное использование одного доказательства в обоснование разных обстоятельств).

Представленные ФИО8 доказательства подтверждают лишь наличие у нее остатка денежных средств в размере 6 750 344,62 руб. по состоянию на 22.03.2023, тогда как спорный заем в размере 7 000 000 руб. выдан 21.11.2023, т.е. спустя более чем через восемь месяцев. Доказательств наличия у ФИО8 возможности предоставить должнику денежные средства на дату заключения договора займа в материалах обособленного спора не имеется.

Более того, наличие средств в прошлые периоды не доказывает их наличие и передачу в момент совершения сделки.

Также, наравне с установлением факта наличия у ответчиков финансовой возможности по предоставлению денежных средств, исследованию подлежат и обстоятельства, касающиеся снятия денежных средств со счетов ответчиков и их передачи должнику, как имеющие существенное значение при установлении реальности спорных сделок, а обстоятельства фактического пути движения денежных средств от займодавца к должнику и их дальнейшее использование подлежат обязательному исследованию.

Наличие денежных средств на счете ответчиков само по себе не подтверждает их фактической передачи должнику в момент заключения спорной сделки. Для признания сделки исполненной необходимы доказательства совершения конкретных операций по снятию или переводу средств, совпадающих по времени с датой заключения договора.

В постановлении Арбитражного суда Северо-Западного округа от 22.11.2023 № Ф07-14344/2023 по делу № А56-37341/2021 указано, что в подобных спорах обязательному доказыванию подлежат наличие необходимого дохода, аккумулирование денежных средств и снятие наличных в размере, необходимом для оплаты по спорной сделке.

В подтверждение передачи денежных средств ответчики сослались на договоры купли-продажи недвижимости, по условиям которых денежные средства перечислялись на их банковские счета.

Однако представленные документы не содержат сведений о том, что денежные средства, поступившие на счета ФИО2, ФИО9 и ФИО8 по указанным договорам, были впоследствии сняты наличными или иным образом выведены в непосредственной близости к датам спорных сделок (13.10.2023, 15.11.2023, 21.11.2023).

Также, как было указано ранее, отсутствуют доказательства того, что денежные средства были изъяты из банковских ячеек, в том числе тех, которые упоминались как место хранения выручки. Ответчики не представили документов, подтверждающих снятие, перевод или передачу соответствующих сумм должнику.

Следовательно, доводы о наличии у ответчиков реальной возможности передать заемные средства в спорный период документально не подтверждены.

Кроме того, факт отсутствия доказательств, свидетельствующих о том, что ФИО8 и ФИО6 обладали наличным денежными средствами в сумме, необходимой для предоставления займов, непосредственно перед заключением договоров от 21.11.2023, подтвержден вступившими в законную силу постановлениями Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.12.2025 по обособленным спорам № А56-69688/2024/тр.12 и № А56-69688/2024/тр.15 соответственно.

Не было представлено сторонами оспариваемых сделок и доказательств, подтверждающих, что денежные средства были реально переданы должнику, зачислены на его счет в кредитной организации и израсходованы.

Обстоятельства, касающиеся расходования должником полученных по сделке денежных средств, также имеют существенное значение и подлежат обязательному доказыванию должником и ответчиками.

Согласно спорным договорам, займы имели целевой характер и предоставлялись якобы для проведения ремонтных работ в квартирах должника. Однако материалы дела не содержат доказательств выполнения таких работ.

Кроме того, ответчики указывали, что займы предоставлялись для выплаты заработной платы сотрудникам компаний, подконтрольных должнику.

Между тем материалы обособленного спора не содержат доказательств поступления спорных сумм на счета компаний должника; отсутствуют доказательства наличия операции по выплате заработной платы в размере

35 078 142,24 руб. в спорный период; отсутствуют доказательства, что выплаты заработной платы финансировались именно за счет спорных займов, а не иных источников (выручки от контрагентов, кредитных ресурсов и т.д.).

Таким образом, материалы обособленного спора не содержат ни доказательств получения должником спорных денежных средств, ни доказательств их расходования.

Принимая во внимание отсутствие доказательств финансовой возможности ответчикам произвести оплату, снятия денежных средств ответчиками в непосредственности близости к дате спорных сделок, факта расходования должником полученных по сделкам денежных средств, спорные сделки нельзя признать возмездными, что судом первой инстанции учтено при принятии обжалуемого определения не было.

При таких обстоятельствах следует признать подтвержденным документально довод финансового управляющего и Банка о создании ситуации замещения активов должника (в отсутствие поступления должнику денежных средств) с одновременным обременением вновь приобретенных активов в пользу ответчиков при параллельном искусственном наращивании задолженности должника перед теми же лицами.

Необходимо также принять во внимание, что фактически цепочка сделок по перераспределению активов должника произведена внутри одной группы взаимосвязанных (заинтересованных) лиц.

Согласно позиции, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической.

По смыслу пункту 1 статьи 19 Закона о банкротстве к заинтересованным лицам должника относятся лица, которые входят с ним в одну группу лиц, либо являются по отношению к нему аффилированными.

По смыслу абзаца 26 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» не исключается доказывание заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

Верховный суд РФ в своих определениях от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056 от 14.02.2019 № 305-ЭС18-17629, от 16.06.2023 № 305-ЭС22-29647 сформулировал следующий правовой подход относительно определения статуса заинтересованного лица:

- заинтересованность может вытекать не только из формальных признаков (участие в капитале, управление), но и из фактических обстоятельств: согласованность действий, наличие единого экономического центра, нетипичность условий сделок (фактическая аффилированность);

- суд обязан анализировать не только «бумажные» признаки аффилированности, но и поведение сторон в обороте, сопоставлять экономическую логику сделок;

- при сомнении в реальности или экономическом смысле операции на связанных лиц возлагается повышенный стандарт доказывания.

При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной), на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства.

В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения.

В то же время, при представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства.

В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения (Определение Верховного Суда РФ от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056).

В рассматриваемом случае из представленных в дело доказательств и пояснений сторон оспариваемых сделок усматривается наличие фактической аффилированности.

Так, как установлено апелляционным судом и сторонами фактически не оспаривается, ФИО9 является супругой ФИО2

ФИО6 находится в родственной связи с ФИО2, являясь его тещей, матерью ФИО9

ФИО8 является подругой ФИО6, являющейся тещей ФИО2

ФИО2, в свою очередь, является бизнес-партером должника и в настоящем случае-единым центром интересов, определяющим поведение группы «семейно-дружественного круга» ФИО2

Факт совместного ведения бизнеса ФИО2 с должником подтверждается письмом от 31.10.2024, составленным в адрес Банка ООО «РНСВеб» (ИНН 

<

***>), ООО «Рунетсофт» (ИНН 

<

***>), ИП ФИО10

Верховный Суд Российской Федерации в определении от 14.02.2019 № 305-ЭС18-17629 в качестве индикатора общего центра интересов указал на нахождение лица в круге связанных лиц. В настоящем случае - в «семейно-деловом круге» ФИО2

Таким образом, ФИО9, ФИО6, ФИО8 находятся в «семейно-дружественном круге» ФИО2

Согласованность действий ФИО2, ФИО9, ФИО6, ФИО8 при заключении оспариваемых сделок подтверждается следующими обстоятельствами.

ФИО9, ФИО6, ФИО8, состоявшие в «семейно-дружественном круге» ФИО2, действовали как часть единого экономического центра, возглавляемого ФИО2

Так, допрошенная 24.07.2025 в ходе судебного заседания бизнес партнер должника и ФИО2, заинтересованное лицо - ФИО15 пояснила, что должник договорился с ФИО2 о следующем: должник (15.11.2025) передает ФИО2 недостроенные апартаменты по причине невозможности их заложить (сделка по уступке формально оформлена на его супругу - ФИО9), а ФИО2, в свою очередь, передает (15.11.2025) должнику квартиру расположенную в 

<

...>, то есть квартиру его тещи – ФИО6

21.11.2023 упомянутая квартира обременяется ипотекой в пользу ФИО8

Все договоры, заключенные между указанными лицами, полностью идентичны (содержат одинаковые существенные условия, одинаковую цель – ремонт квартиры).

Такие последовательные и скоординированные действия, зеркальное поведение группы указывает на согласованный характер действий, что, исходя из позиции Верховного Суда Российской Федерации, содержащейся в определении № 306-ЭС16-20056 от 26.05.2017, расценивается как признак внутригрупповых отношений.

При этом ФИО2 выступает волевым и финансовым центром интересов группы заинтересованных лиц: сделки совершались с его супругой, тещей, подругой матери супруги. По сути, он организовал приобретение должником квартиры у своей тещи и последующее установление ипотеки в пользу лица из своего окружения, при этом все действия координировались непосредственно им (фактически решения о совершении сделок (распоряжении имуществом) принимались ФИО2), участники сделок не имели прямого контакта с должником, действовали через ФИО2

Такое построение последовательности сделок, их синхронность и посредническая роль ФИО2 исключают случайный характер поведения ФИО9, ФИО6 ФИО8, и подтверждают, что они действовали не как независимые инвесторы, а как связанные лица, реализуя интерес и волю единого волевого центра - ФИО2, фактически аффилированного с должником.

Таким образом, фактические обстоятельства рассматриваемого спора указывают, что ФИО9, ФИО6, ФИО8, не выступали независимыми кредиторамим и контрагентами должника, они действовали как связанные лица через ФИО2 Зеркальность и согласованность действий совпадающих по времени и предмету, дополнительно свидетельствует о внутригрупповой природе отношений, в ходе которых они действует в интересах общего центра – ФИО2

Нетипичность условий сделки с ФИО2 обусловлена тем, что ФИО2 передал должнику крупную сумму наличных денежных средств

14 000 000 рублей без заключения договора займа и какого-либо обеспечения, что не характерно для независимых участников рынка.

Нетипичность условий сделки с ФИО2 обусловлена тем, что должник уступил право требование на ликвидные объекты недвижимости без внесения оплаты.

При этом, оценка судом первой инстанции представленных финансовым управляющим отчетов № 27589/04-2025 и № 27594/04-2025 об определении рыночной стоимости апартаментов как не соответствующих требованиям статьи 11 Федерального закона от 29.07.1998 № 135-ФЗ «Об оценочной деятельности в Российской Федерации» не имеет правового значения в контексте установленных обстоятельств формального характера сделок всей цепочки и отсутствия надлежащих доказательств передачи должнику денежных средств

ФИО9

При наличии доказательств, свидетельствующих о недобросовестном поведении стороны по делу, эта сторона несет бремя доказывания добросовестности и разумности своих действий. Соответствующих доказательств ФИО9 не представлено.

Необходимо обратить внимание, что в пункте 9 Постановления Правительства РФ от 27.12.2004 № 855 «Об утверждении Временных правил проверки арбитражным управляющим наличия признаков фиктивного и преднамеренного банкротства» определены критерии для признания сделок заключенными на условиях, не соответствующих рыночным условиям, к котором относятся:

а) сделки по отчуждению имущества должника, не являющиеся сделками купли-продажи, направленные на замещение имущества должника менее ликвидным;

б) сделки купли-продажи, осуществляемые с имуществом должника, заключенные на заведомо невыгодных для должника условиях, а также осуществляемые с имуществом, без которого невозможна основная деятельность должника;

в) сделки, связанные с возникновением обязательств должника, не обеспеченные имуществом, а также влекущие за собой приобретение неликвидного имущества;

г) сделки по замене одних обязательств другими, заключенные на заведомо невыгодных условиях.

Заведомо невыгодные условия сделки, заключенной должником, могут касаться, в частности, цены имущества, работ и услуг, вида и срока платежа по сделке.

В рассматриваемом случае заключение должником сделок с ФИО9 на невыгодных условиях, без встречного представления, подтверждено представленными управляющим доказательствами, доводы финансового управляющего о фактическом получении ФИО9 имущества по договорам уступки в отсутствие оплаты не опровергнуты.

Нитипичность условий сделки для ФИО6 обусловлена тем, что она 15.11.2023 продала должнику квартиру по ул. Парковой, 18, а уже 21.11.2023 получила от должника в залог квартиру по ул. Бадаева, 14 под заем в 48% годовых. Названные сделки ею совершены при осведомленности о том, что квартира по ул. Парковой, 18, хотя и оформлена в собственность должника, однако, также обременена залогом в пользу ФИО8, при этом должник не имел и имеет финансовой возможности займы вернуть, в связи с чем квартиры в последующем вновь станут собственностью ФИО6 и ФИО8 как залогодержателей.

Для независимых участников рынка такая комбинация экономически невыгодна: продавец, получивший крупную сумму за объект, не имеет интереса тут же кредитовать покупателя, в свою очередь, покупатель, располагавший крупной суммой денежных средств, не имеет экономической целесообразности брать в заем на сопоставимый размер и под заведомо кабальные условия денежные средства, закладывая в залог недвижимость, в том числе недавно приобретенную.

Нитипичность условий сделки с ФИО8 обусловлена тем, должник приобрел квартиру 15.11.2023 у ФИО6, а уже 21.11.2023 передал ее же в залог ФИО8 под крупный заем в размере 7 000 000 рублей.

Заключение договора займа с одновременным залогом квартиры, находящейся в собственности должника всего шесть дней, носит явные признаки нетипичности и подозрительности.

Для разумного и добросовестного участника оборота очевидно, что недвижимость, приобретенная незадолго до совершения обременения, находится в зоне повышенного риска: права собственности на нее могут быть оспорены по основаниям наследственных споров, приватизации, дарения, раздела имущества супругов, а также в связи с возможностью предъявления исков в пределах срока исковой давности.

В гражданском обороте подобные обстоятельства учитываются и обуславливают осторожность потенциальных кредиторов и инвесторов, которые, действуя с необходимой степенью заботливости и осмотрительности, как правило, избегают принятия в залог имущества с таким кратким сроком владения.

Кроме того, сама модель поведения ФИО8 свидетельствует о нетипичности условий сделки, поскольку ФИО8 лично не знакома с должником, переговоры о предоставлении займа вел ФИО2, на подписании договора и выдачи займа лично не присутствовала, доверив все ФИО2

Таким образом, займодавец не осуществлял проверки личности должника, его финансового состояния, выдал 7 000 000 рублей под обременение квартиры, находящейся в собственности у должника 6 дней, что противоречит обычной хозяйственной практике при предоставлении займа в значительном размере.

При этом, как неоднократно указывал в своих судебных актах Верховный Суд Российской Федерации (определения от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, от 16.06.2023 № 305-ЭС22-29647), нетипичный характер сделок является маркером аффилированности.

Согласно материалам обособленного спора, по состоянию на 12.10.2023 за должником на праве собственности зарегистрировано следующее недвижимое имущество:

- квартира, расположенная по адресу: 

<

...>, лит. А, кв. 256256 (в собственности у ФИО1 с 31.08.2017);

- квартира, расположенная по адресу: Санкт-Петербург, Южное шоссе, д.53, корпус 2, стр.1, кв. 215 (в собственности у ФИО1 с 12.03.2012).

13.10.2023 расписками оформлен заем, предоставленный ФИО2 должнику в размере 14 000 000 рублей;

15.11.2023 оформлены договоры № Ц2-Б-2202-1/2023, № Ц2-Б-2304-1/2023, по которым должник отчуждает в пользу ФИО16 право требование на недостроенные апартаменты за 8 078 142,24 рублей;

15.11.2023 оформлен договор купли-продажи квартиры по ул. Парковой, д. 18, по которому должник приобретает ее у ФИО6 за 12 500 000 рублей;

21.11.2023 должник заключает договоры займов на общую сумму 13 000 000 рублей под 48% годовых с одновременным залогом двух квартир, а именно:

- договор займа с ФИО6 на 6 000 000 рублей с одновременным установлением залога квартиры по ул. Бадаева, д. 14;

- договор займа с ФИО8 на сумму 7 000 000 рублей с одновременным залогом квартиры по Парковой, д. 18.

Апелляционная коллегия полагает, что даже если исходить из факта осуществления расчетов по сделкам, то складывается ситуация, при которой должник, аккумулировав денежные средства на сумму около 32 000 000 рублей (получив займ от ФИО2 14 000 000 рублей и реализовав права требования на апартаменты в пользу ФИО9 за 8 078 142,24 рублей), и при наличии в собственности у него жилых помещений (2 квартиры), расходует часть указанных денежных средств (12 500 000 рублей) на приобретение еще одной (третьей) квартиры у ФИО6, и, спустя несколько дней, привлекает у ФИО6 и ФИО8 заемные денежные средства на общую сумму 13 000 000 рублей под 48%, одновременно обременяя залогом принадлежащие ему две квартиры, в том числе квартиру, приобретенную у ФИО6

Данная последовательность сделок не имеет под собой хозяйственного смысла (совершена в отсутствии экономической целесообразности), доказательств обратного ответчиками не представлено, экономический смысл совершения указанной цепочки сделок сторонами не раскрыт.

В случае осуществления расчетов по указанным сделкам у должника должны были аккумулироваться денежные средства на значительную сумму – около 33 000 000 рублей (20 000 000 рублей + 13 000 000 рублей), однако доказательств расходования такой либо сопоставимой суммы материалы дела не содержат.

Кроме того, если должник действительно имел потребность в денежных средствах и привлек, получив займ от ФИО2 14 000 000 рублей и реализовав права требования на апартаменты ФИО9 за 8 078 142,24 рублей, денежные средства на сумму более 32 000 000 рублей, то разумным и экономически оправданным было использование этих денежных средств для покрытия потребностей, ради которых они привлекались должником, а не приобретение нового актива и создание новых обременений (займы под 48% и передача приобретенного в залог), в результате которых сумма привлеченных денежных средств практически не изменилась (и составила 33 000 000 рублей).

Исходя из отсутствия экономической целесообразности в совершении в короткий промежуток времени совокупности проанализированных сделок, принимая во внимание недоказанность факта осуществления расчетов ни по одной из них, апелляционная коллегия приходит к выводу о притворности указанной цепочки сделок, финансовым результатом которой стало оформление

денежных обязательств должника, не получившего никакого финансового прироста, на сумму не менее 27 000 000 рублей (14 000 000 + 6 000 000 + 7 000 000) перед ФИО2 (использовавшим также фигуры ФИО6, ФИО9 и ФИО8), с одновременным переоформлением активов должника (прав требования на апартаменты) и передачей квартир должника в залог в пользу ФИО2 (в лице ФИО6,

ФИО9 и ФИО8) на случай неисполнения должником финансовых обязательств.

Иными словами, финансовый результат сделок для должника имел отрицательное значение: должник, не получив денежных средств от ответчиков, нарастил заемные денежные обязательства перед ними, лишившись (в пользу ответчиков) активов в виде прав требования на апартаменты и квартиры.

Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 16.06.2023 № 305-ЭС22-29647 по делу № А40-286306/2021 о наличии аффилированности может свидетельствовать: поведение лиц в хозяйственном обороте, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

Принимая во внимание изложенные обстоятельства, взаимоотношения, сложившиеся между должником и ответчиками, являются недоступными для независимых участников рынка, что подтверждает наличие заинтересованности ответчиков по отношению к должнику.

Бремя по опровержению указанного обстоятельства лежит на ответчиках и должнике (Определения Верховного Суда Российской Федерации от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056, от 14.02.2019 № 305-ЭС18-17629).

При этом, как следует из материалов дела, определений о включении требований в реестр требований кредиторов должника, на дату заключения оспариваемых сделок должник уже отвечал признакам неплатежеспособности, в то время как совершение сделок повлекло возложение на должника дополнительной долговой нагрузки в отсутствие на то необходимости и экономической целесообразности.

Анализ представленных доказательств и хронология совершенных сделок позволяют прийти к выводу, что совокупность действий должника и связанных с ним лиц (ФИО2, ФИО9, ФИО6, ФИО8) имела целью перераспределение активов внутри группы взаимосвязанных лиц и создания формальной задолженности при отсутствии реального встречного предоставления, чем причинен вред имущественным интересам кредиторов должника.

Согласно пункту 5 Постановления № 63 при определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Ответчики извлекли имущественную выгоду в виде получения прав требований и установления обременений на объекты недвижимости должника, при этом фактического встречного исполнения по сделкам не происходило, что объективно создавало ущерб для конкурсной массы должника.

Характер, последовательность и тесная временная синхронность операций, идентичность условий договоров и унификация их формальных положений свидетельствуют о согласованности действий участников и исключают случайный характер их поведения. Все операции осуществлялись под контролем ФИО2, который фактически выступал центром принятия решений, обеспечивая перераспределение имущественных прав и установление обременений в интересах группы взаимосвязанных лиц.

Материалы обособленного спора не содержат не только доказательств фактической передачи денежных средств должнику и их последующего расходования, но и подтверждения финансовой возможности сторон исполнить свои обязательства.

Апелляционная коллегия соглашается с доводами подателя жалобы об отсутствии со стороны суда первой инстанции надлежащей оценки доказательств, подтверждающих, что спорные сделки прикрывают иные отношения, возникшие между должником и группой аффилированных лиц в лице ФИО2

Так, согласно пояснениям должника, ФИО2 оказывал должнику услуги по взаимодействию с ФАС по вопросу невключения компаний должника в реестр недобросовестных поставщиков. В период совершения цепочки оспариваемых сделок у должника имелись финансовые трудности, соответственно, должник, опасаясь внесения подконтрольной ему компании в реестр недобросовестных поставщиков, подписал договоры, направленные на перераспределение активов без какого-либо встречного предоставления (без получения денежных средств), рассчитывая, что получит в будущем денежные средства от контрагентов и рассчитается с ФИО2 за названную услугу.

В ходе судебного заседания 26.06.2025 должник также отрицал факт получения денежных средств и указывал, что договоры прикрывали иные отношения, возникшие с ФИО2

Так, ФИО2 предложил свои услуги в качестве безопасности бизнеса должника, затребовав за свои услуги 1 500 000 руб. в месяц. Договоры займа были заключены с учетом того, что должник должен эти деньги, однако никаких денег должник не получал. Указанное подтверждается аудио-протоколом судебного заседания 26.06.2025.

Обстоятельства, касающиеся того, что ФИО2 оказывал должнику услуги по взаимодействию с ФАС, подтверждаются заверенной у нотариуса перепиской между должником и ФИО2

Так, на странице 9 переписки (т.2, л.д.90) ФИО2 устанавливает должнику сумму в размере 2 500 000 руб. за услугу по признанию жалобы обоснованной и вернуть заказчика на этап перерасчета присвоение баллов.

Таким образом, указанные пояснения и письменные объяснения должника могут свидетельствовать, что спорная сделка прикрывает иные отношения, возникшие между должником и группой аффилированных лиц.

Подписывая спорные договоры, должник мог тем самым легитимизировать задолженность, которая не связана с фактом получения займов, а является платой за оказанные ФИО2 услуги по взаимодействию с ФАС.

Равным образом, отчуждение прав требования на апартаменты посредством уступки также могло являться способом погашения задолженности за те же самые оказываемые ФИО2 услуги (отступное).

Указанный вывод согласуется с тем обстоятельством, что после уступки ФИО9 прав требования на апартаменты должник продолжал оплачивать через ФИО2 платежи застройщику.

В подтверждение этому представлены скриншоты переписки с

ФИО2, в которой последний требует перевести ему денежные средства в размере 153 000 рублей для совершения платежей за спорные апартаменты, а также выписка ПАО Сбербанк с транзакциями в пользу

ФИО2, из которой следует, что должник производил платежи.

Таким образом, фактические обстоятельства дела подтверждают наличие всей совокупности условий для признания цепочки сделок недействительной, в связи с чем оснований для отказа в удовлетворении заявленных финансовым управляющим требований у суда первой инстанции не имелось.

В соответствии с пунктом 2 статьи 167 ГК РФ при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

При этом, принятое к рассмотрению уточнение финансовым управляющим просительной части апелляционной жалобы, не влияет на результат рассмотрения вопроса о применении последствий недействительности цепочки сделок, поскольку такие последствия применяются судом, исходя из совокупности установленных обстоятельств. Так, оснований для исключения из числа последствий недействительности сделок последствия в виде восстановления в ЕГРН записи о праве собственности ФИО6 на квартиру по ул. Парковой, 18 суд апелляционной инстанции не усматривает ввиду установленного факта отсутствия расчетов по сделкам, как со стороны должника, так и со стороны ответчиков.

Таким образом, по итогам разрешения настоящего спора стороны подлежат приведению в состояние, существовавшее до совершения цепочки недействительных сделок – посредством признания такой цепочки сделок недействительной и применения последствий недействительности цепочки совершенных сделок: в виде признания отсутствующим обременения принадлежащей должнику квартиры по ул. Бадаева, 14, в пользу ФИО6, восстановления в ЕГРН записи о праве собственности ФИО6 на квартиру по ул. Парковой, 18; признания отсутствующим обременения ипотекой в пользу ФИО8 квартиры по ул. Парковой, 18, а также восстановления права требования должника на передачу апартаментов 2202-1 и 2304-1.

По правилам статьи 110 АПК РФ судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны.

Судебные расходы по настоящему обособленному спору относятся на ответчиков как лиц, не в пользу которых принят судебный акт.

Принимая во внимание, что в суде первой инстанции рассмотрено требование о признании цепочки сделок (единой сделки) недействительной, за которую надлежало уплатить государственную пошлину 7 500 рублей (подпункт 2 пункта 1 статьи 333.21 НК РФ), а также 4 самостоятельных требования о применении последствий недействительности, за которые надлежало уплатить государственную пошлину 30 000 (7 500*4) (подпункт 4 пункта 1 статьи 333.21 НК РФ), сумма подлежащей уплате государственной пошлины при подаче заявления составляла 37 500 рублей.

Фактически финансовый управляющий уплатил 7 500 рублей и 15 000 рублей за принятие обеспечительных мер, всего 22 500 рублей.

В связи с этим, с каждого из ответчиков подлежит взысканию в конкурсную массу должника по 5 625 рублей в порядке возмещения судебных расходов, понесенных финансовым управляющим (7 500 + 15 000=22 500/4=5 625).

Учитывая, что финансовый управляющий недоплатил при обращении в суд первой инстанции государственную пошлину в размере 30 000 рублей ((37 500 + 15 000) - 22 500=30 000), то указанная сумма государственной пошлины подлежит взысканию в ответчиков в доход бюджета – по 7 500 рублей с каждого (30 000/4=7 500).

Судебные расходы финансового управляющего по уплате государственной пошлины в сумме 10 000 рублей, понесенные при подаче апелляционной жалобы, подлежат взысканию в конкурсную массу должника с ответчиков – с каждого по 2 500 рублей.

Руководствуясь статьями 176, 223, 268, 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

1. Определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 01.11.2025 по обособленному спору № А56-69688/2024/сд.1 отменить и принять новый судебный акт.

2. Заявление финансового управляющего ФИО3 удовлетворить, признать недействительной цепочку следующих сделок:

1) займ, оформленный расписками ФИО1 от 13.10.2023, на общую сумму 14 000 000 рублей с ФИО2;

2) договор купли-продажи от 15.11.2023 квартиры, расположенной по адресу: г. Санкт-Петербург, 

<

...>, стр.1, кв.77, заключенный между ФИО1 и ФИО6;

договор займа от 21.11.2023, заключенный между ФИО1 и ФИО6 на сумму 6 000 000 рублей, договор об ипотеке от 21.11.2023 в отношении квартиры, расположенной по адресу: 

<

...>, лит.А, кв.256, заключенный между ФИО1 и ФИО6;

3) договор займа от 21.11.2023, заключенный между ФИО1 и ФИО8, на сумму 7 000 000 рублей, и договор об ипотеке от 21.11.2023 в отношении квартиры, расположенной по адресу: г. Санкт-Петербург, 

<

...>, стр.1, кв.77, заключенный между ФИО1 и ФИО8;

4) договор от 15.11.2023 № Ц2-Б-2202-1/2023 частичной уступки требования (цессии) и частичного перевода долга по договору № БЛИ-3/2019 от 06.06.2019, заключенный между ФИО1 и ФИО9; договор от 15.11.2023 № Ц2-Б-2304-1/2023 частичной уступки требования (цессии) и частичного перевода долга по договору № Б-ЛИ-4/2019 от 06.06.2019, заключенный между ФИО1 и ФИО9.

3. Применить последствия недействительности цепочки сделок:

1) признать отсутствующим обременение ипотекой в пользу ФИО6 квартиры, расположенной по адресу: 

<

...>, лит.А, кв.256.

2) признать отсутствующим обременение ипотекой в пользу ФИО8 квартиры, расположенной по адресу: г.Санкт-Петербург, 

<

...>, стр.1, кв.77.

3) восстановить в ЕГРН запись о праве собственности ФИО6 на квартиру, расположенную по адресу: г.Санкт-Петербург, 

<

...>, стр.1, кв. 77.

4) восстановить право требования ФИО1 по договору от 06.06.2019 № Б-ЛИ-3/2019 на передачу нежилого помещения, номер этажа: 22, номер объекта: 2202-1, проектная (планируемая) площадь: 61,35 кв.м., местоположение: Санкт-Петербург, Невский район, Проспект Большевиков, уч.3, (напротив дома 37, корпус 1, литера А по проспекту Большевиков), 1 этап, блок 1, оси 1-3; Б; 1-Г создаваемого (возводимого) в объекте капитального строительства на земельном участке с кадастровым № 78:12:0006305:17,

восстановить право требования ФИО1 по договору от 06.06.2019 № Б-ЛИ-4/2019 на передачу нежилого помещения, номер этажа: 23, номер объекта: 2304-1, проектная (планируемая) площадь: 40,52 кв.м, местоположение: Санкт-Петербург, Невский район, Проспект Большевиков, уч.3, (напротив дома 37, корпус 1, литера А по проспекту Большевиков), 1 этап, блок 1, оси 1-3, Л-М создаваемого (возводимого) в объекте капитального строительства на земельном участке с кадастровым № 78:12:0006305:17.

4. Взыскать с ФИО2, ФИО8, ФИО6, ФИО9 в конкурсную массу ФИО1 по 5 650 рублей судебных расходов по уплате государственной пошлины за рассмотрение спора судом первой инстанции и по 2 500 рублей судебных расходов за рассмотрение спора судом апелляционной инстанции с каждого.

Взыскать с ФИО2, ФИО8, ФИО6, ФИО9 в доход бюджета по 7 500 рублей государственной пошлины за рассмотрение спора судом первой инстанции с каждого.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Председательствующий М.В. Тарасова

Судьи Н.А. Морозова А.В. Радченко