ЧЕТВЕРТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 

улица Ленина, дом 100б, Чита, 672000,  http://4aas.arbitr.ru  

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело № А10-4355/2016

20 сентября 2021 года

г. Чита

Резолютивная часть постановления объявлена 15 сентября 2021 года

Полный текст постановления изготовлен  20 сентября 2021 года

Четвертый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего судьи Н. А. Корзовой, судей Д. В. Басаева, О. П. Антоновой, при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО2, ФИО3, ФИО4, конкурсного управляющего  общества с ограниченной ответственностью «Максим и К» ФИО5 на определение Арбитражного суда Республики Бурятия от 12 марта 2021 года по делу № А10-4355/2016 по заявлению конкурсного управляющего должника – общества с ограниченной ответственностью «Максим и К» ФИО5 к ФИО2, ФИО3, ФИО6, ФИО4 об оспаривании сделок, 

с привлечением к участию в деле третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора: Федеральной службы по финансовому мониторингу в лице Межрегионального управления по Сибирскому федеральному округу, ФИО7, общества с ограниченной ответственностью «Шамбала», ФИО8, ФИО9,

в деле по заявлению общества с ограниченной ответственностью «Амстелла» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>, адрес регистрации: 670045, 

<

...>) о признании общества с ограниченной ответственностью «Максим и К» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>, адрес регистрации: 670045, 

<

...> «а») несостоятельным (банкротом).

В судебное заседание 15.09.2021 в Четвертый арбитражный апелляционный суд явились:

от ФИО4: представитель по доверенности от 19.02.2020 ФИО10;

от конкурсного управляющего ООО «Максим и К» ФИО5: представитель по доверенности от 28.10.2020 ФИО11;

от ФИО3 и ФИО2:   представитель по доверенностям от 08.06.2021 и 15.06.2021 ФИО12

Иные лица, участвующие в деле, не явились, о времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом. Кроме того, они извещались о судебных заседаниях по данному делу судом первой инстанции, соответственно, были осведомлены о начавшемся процессе.

Руководствуясь частью 3 статьи 156, статьей 123, частью 6 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие надлежащим образом извещенных лиц, участвующих в деле. 

В состав апелляционного суда, рассматривающего дело № А10-4355/2016, входили судьи: Н. А. Корзова (председательствующий), Д. В. Басаев, О. В. Монакова.

Определением председателя третьего судебного состава Четвертого арбитражного апелляционного суда от 13.09.2021 судья О. В. Монакова заменена на судью О. П. Антонову в составе судей, рассматривающих дело № А10-4355/2016.

Судом установлены следующие обстоятельства.

Общество с ограниченной ответственностью «Амстелла» обратилось в Арбитражный суд Республики Бурятия с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью «Максим и К» несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Республики Бурятия от 28.07.2016 заявление принято к производству.

Определением Арбитражного суда Республики Бурятия от 03.11.2016 (резолютивная часть оглашена 01.11.2016) в отношении должника – общества с ограниченной ответственностью «Максим и К» введено наблюдение. Временным управляющим утвержден ФИО5.

Решением Арбитражного суда Республики Бурятия от 14.06.2017 (резолютивная часть оглашена 06.06.2017) должник – общество с ограниченной ответственностью «Максим и К» признан несостоятельным (банкротом), конкурсным управляющим утвержден ФИО5

Конкурсный управляющий ФИО5 обратился в Арбитражный суд Республики Бурятия с заявлениями о признании недействительными сделками должника: договора купли продажи от 29.07.2015, дополнительного соглашения к указанному договору (в рамках настоящего дела), а также с исковыми заявлениями об истребовании имущества из чужого незаконного владения граждан ФИО2 и ФИО3 (дела № А10-6042/2017, А10-8464/2017).

Определением Арбитражного суда Республики Бурятия от 20.11.2017 по настоящему делу указанные требования объединены в одно производство для совместного рассмотрения.

Конкурсным управляющим уточнены требования в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в которых просит:

- признать недействительным (ничтожным) договор купли-продажи от 27.01.2015, договор купли-продажи от 29.07.2015 и дополнительное соглашение к договору купли-продажи здания кафе, магазина с земельным участком от 29.07.2015, заключенное 18.01.2017 между ООО «Максим и К» и ФИО4, сделку по передаче денег 02.03.2015 как притворные сделки (пункт 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее  - ГК РФ));

- признать недействительной прикрытую сделку между ООО «Максим и К» и ФИО6 по безвозмездному отчуждению в собственность ФИО6 следующего недвижимого имущества (по пунктам 1, 2 статьи 61.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 № 127-ФЗ):

- земельный участок с кадастровым номером 03:24:022509:1 (в настоящее время разделённый на земельные участки с кадастровыми номерами 03:24:022509:182, 03:24:022509:183, 03:24:022509:184);

- нежилое здание, площадью 411,7 кв.м., кадастровый номер 03:24:022509:99;

- нежилое здание, площадью 54,8 кв.м., кадастровый номер 03:24:022509:100;

- нежилое здание общей площадью 124,5 с кадастровым номером 03:24:022509:98;

- нежилое здание общей площадью 50,3 с кадастровым номером 03:24:022509:101;

- нежилое здание общей площадью 18,5 с кадастровым номером 03:24:022509:102; 

-признать недействительным (ничтожным) договор купли-продажи от 15.02.2017 между ФИО4 и ФИО3 как мнимую сделку (пункт 1 статьи 170 ГК РФ);

- признать недействительным (ничтожным) договор купли-продажи от 07.08.2017 между ФИО3 и ФИО2 как мнимую сделку (пункт 1 статьи 170 ГК РФ).

Конкурсный управляющий просил также  применить следующие последствия недействительности прикрытой сделки между ООО «Максим и К» и ФИО6 в виде возврата ООО «Максим и К» следующего недвижимого имущества:

- земельный участок с кадастровым номером 03:24:022509:182;

- земельный участок с кадастровым номером 03:24:022509:184;

- нежилое здание, площадью 411,7 кв.м., кадастровый номер 03:24:022509:99;

- нежилое здание общей площадью 50,3 с кадастровым номером 03:24:022509:101;

- нежилое здание общей площадью 18,5 с кадастровым номером 03:24:022509:102.

Определением Арбитражного суда Республики Бурятия от 12 марта 2021 года по делу № А10-4355/2016 в удовлетворении заявления конкурсного управляющего должника отказано. 

С общества с ограниченной ответственностью «Максим и К» в доход федерального бюджета суд взыскал государственную пошлину в сумме 27 000 руб. 

Распределены по правилам части 1 статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы по уплате государственной пошлины за подачу апелляционной и кассационной жалоб. 

Не согласившись с определением суда, ФИО2, ФИО3, ФИО4, конкурсный управляющий общества с ограниченной ответственностью «Максим и К» ФИО5 обратились с апелляционными жалобами в Четвертый арбитражный апелляционный суд.

Определением от 21.07.2021 судебное разбирательство отложено до 15 часов 30 минут 15 сентября 2021 года

Определением от 22.07.2021 суд истребовал в Управлении Росреестра по 

<

...>, 

<

...>) копии документов, на основании которых до 01.01.2020 в Единый государственный реестр недвижимости вносились сведения об установлении кадастровой стоимости земельного участка с кадастровым номером 03:24:022509:166 в размере его рыночной стоимости.

Документы поступили в апелляционный суд. 

В апелляционной жалобе ФИО2, ссылаясь на нормы права, выражает несогласие с определением суда первой инстанции, указывая, что выводы суда первой инстанции о том, что фактическим собственником и владельцем здания кафе с земельным участком ФИО2 не является, недостоверны. Полагает, что  в материалах настоящего обособленного спора имеется достаточно доказательств, подтверждающих, что именно ФИО2 является реальным собственником здания кафе с земельным участком.

Отмечает, что  является добросовестным собственником, приобретателем недвижимого имущества. Фактически рассчиталась в полном объеме за приобретенное по договору купли-продажи недвижимое имущество. При этом  не имеет никакого отношения к ФИО13, договор купли-продажи с ним не заключала и не подписывала, расчеты с ним не проводила.

Определение Арбитражного суда Республики Бурятия от 12 марта 2021 года не содержит каких-либо выводов об  аффилированности по отношению к ФИО13, в материалах настоящего дела таких доказательств не содержится.

На основании вышеизложенного, просит суд изменить определение Арбитражного суда Республики Бурятия от 12 марта 2021 года по делу № А10-4355/2016 в части выводов о том, что собственником спорных объектов не является (исключить из мотивировочной части судебного акта указанные выводы суда). 

В апелляционной жалобе ФИО3, ссылаясь на нормы права, выражает несогласие с определением суда первой инстанции, указывая, что ФИО3 является не номинальным собственником недвижимого имущества, а реальным владельцем. Полагает, что суд пришел к необоснованному выводу о том, что ФИО3  является аффилированным лицом по отношению к ФИО13 

С учетом указанных обстоятельств, ФИО3, просит определение суда первой инстанции отменить изменить в обжалуемой части (исключить из мотивировочной части судебного акта указанные выводы суда). 

В апелляционной жалобе ФИО4, ссылаясь на нормы права, выражает несогласие с определением суда первой инстанции, указывая, что заявитель не представил новых и существенных доказательств мнимости или притворности договора, а также доказательств безвозмездного отчуждения имущества в пользу ФИО13 и аффилированности конечных приобретателей ФИО2, ФИО3, ФИО8 по отношению к ФИО13

Заявитель не согласен с выводом суда первой инстанции о том, что уже на 01.01.2015 общество «Максим и К» обладало признаками объективного банкротства. Полагает, что общество «Максим и К» на момент продажи недвижимого имущества, 27 января 2015 года, не обладало признаками неплатежеспособности или недостаточности имущества.

Заявитель не согласен с выводом суда первой инстанции о том, что денежные средства за проданное имущество поступили не от ФИО4, а от самого ФИО13

Заявитель считает, что отсутствие в материалах настоящего дела доказательств, подтверждающих источник происхождения денежных средств у ФИО4, не отменяет самого факта внесения денежных средств за проданное недвижимое имущество.

Кроме того,  заявитель указывает, что у суда первой инстанции не имелось правовых оснований для вывода о том, что именно ФИО13 является фактическим владельцем недвижимого имущества в настоящее время.

С учетом указанных обстоятельств, ФИО4, просит определение суда первой инстанции изменить в обжалуемой части (исключить из мотивировочной части судебного акта указанные выводы суда). 

В апелляционной жалобе конкурсный управляющий должника – общества с ограниченной ответственностью «Максим и К» ФИО5, ссылаясь на нормы права, выражает несогласие с определением суда первой инстанции, указывая, что вывод суда о добросовестности ФИО6 не соответствует обстоятельствам дела. Также вывод суда о действительности прикрытой сделки не соответствует обстоятельствам дела.

Отмечает, что в мае 2017 года, продолжая реализовывать своё намерение на сокрытие объектов недвижимости должника от возврата в конкурсную массу, ФИО6, действуя по доверенности от ФИО3, делит земельный участок на три новых, а также продаёт магазин и незарегистрированный склад с земельным участком под ними добросовестному приобретателю ФИО7 (в настоящее время эти объекты принадлежат ФИО8).

23.06.2017 конкурсный управляющий должника подаёт заявление об оспаривании сделки купли-продажи между должником и ФИО4 В ответ на это, 07.08.2017 совершается сделка по отчуждению ФИО3 здания кафе и земельного участка под ним в собственность ФИО2 За ФИО3 остаётся земельный участок с незарегистрированными сауной и овощехранилищем.

ФИО3 пытался представить павильон объектом недвижимости, который он построил на купленном земельном участке. Потом ФИО2 пыталась представить документы, подтверждающие использование павильона как принадлежащего ей.

Должник на дату совершения спорной сделки обладал признаками банкротства. 

Выводы суда первой инстанции, установившего все основания для признания сделок недействительными, но отказавшего в удовлетворении заявленных требований, конкурсный управляющий считает нелогичными. 

С учетом указанных обстоятельств, конкурсный управляющий должника – общества с ограниченной ответственностью «Максим и К» ФИО5  просит определение суда первой инстанции отменить и принять по делу новый судебный акт об удовлетворении требований заявителя.

Возражения на апелляционную жалобу конкурсного управляющего должника поступили от ФИО4. ФИО4, возражая по доводам апелляционной жалобы конкурсного управляющего, просит отказать в её удовлетворении. 

От ответчиков ФИО3 и ФИО2 поступило письменное пояснение по делу. Ответчики просят определение суда первой инстанции изменить, исключив из него выводы о том, что ФИО3 и ФИО2 являются лишь подставными (номинальными) собственниками.

Возражения на пояснения ответчиков ФИО3 и ФИО2 поступили от конкурсного управляющего ООО «Максим и К». 

Возражения на апелляционную жалобу ответчика ФИО4 поступили от конкурсного управляющего ООО «Максим и К». 

В судебном заседании апелляционного суда представители лиц, участвующих в деле, поддержали собственные правовые позиции по спору. 

Рассмотрев доводы апелляционных жалоб, исследовав материалы дела, проверив правильность применения норм материального и соблюдения норм процессуального права в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Как следует из материалов спора и установлено судом первой инстанции, обществу с ограниченной ответственностью «Максим и К» принадлежало на праве собственности следующее имущество: 

- здание кафе, назначение: нежилое, площадь общая: 411.7 кв.м.. этажность:2. кадастровый (или условный номер) 03:24:022509:99. расположенное по адресу: Россия. 

<

...> «а»; 

- здание магазина, назначение: нежилое, площадь общая: 54,8 кв.м., этажность: 1, кадастровый (или условный номер) 03:24:022509:100, расположенное по адрес): Россия, 

<

...> «а»; 

- земельный участок, категория земель: земли населенных пунктов-участок, занимаемый зданием магазина, площадь 1904 кв.м кадастровый (или условный номер) 03:24:022509:1. расположенное по адресу: Россия, 

<

...>. уч. 11 «а». 

Решением Арбитражного суда Республики Бурятия от 14.06.2017 (резолютивная часть оглашена 06.06.2017) должник – общество с ограниченной ответственностью «Максим и К» признан несостоятельным (банкротом), конкурсным управляющим утвержден ФИО5. 

27.01.2015 между ООО «Максим и К» и ФИО4 был заключен договор купли-продажи (т. 1, л.д. 29) 

- здания кафе, назначение: нежилое, площадь общая – 411,7 кв.м., этажность 2, кадастровый (или условный) номер: 03:24:022509:99, расположенное по адресу: Россия, 

<

...>, 

- магазина, назначение: нежилое, площадь общая 54,8 кв.м., этажность 1, кадастровый (или условный) номер: 03:24:022509:100 по адресу: Россия, 

<

...>; 

- земельного участка, категория земель: земли населенных пунктов – участок, занимаемый зданием магазина, площадь: 1904 кв.м., кадастровый (или условный) номер: 03:24:022509:1 по адресу: Россия, 

<

...> участок 11а. 

Контрагентами  согласована цена имущества в пункте  3 договора в размере 11 200 000 руб.  Должник в лице директора ФИО6 обязуется выкупить указанное имущество за 11 200 000 руб. в срок до 15.07.2015 (пункт 4 договора). 

Указанный договор подписан сторонами, но государственную регистрацию не прошел. 

29.07.2015 между ООО «Максим и К» (продавец) и ФИО4 (покупатель) в лице представителя ФИО14 был заключен договор купли-продажи здания кафе, магазина с земельным участком (том 1, л.д. 7-8). Предметом указанного договора явилась передача в собственность покупателя продавцом: 

- здания кафе, назначение: нежилое, площадь общая – 411,7 кв.м., этажность 2, кадастровый (или условный) номер: 03:24:022509:99, расположенное по адресу: Россия, 

<

...>; 

- магазина, назначение: нежилое, площадь общая 54,8 кв.м., этажность 1, кадастровый (или условный) номер: 03:24:022509:100 по адресу: Россия, 

<

...>; 

- земельного участка, категория земель: земли населенных пунктов – участок, занимаемый зданием магазина, площадь: 1904 кв.м., кадастровый (или условный) номер: 03:24:022509:1 по адресу: Россия, 

<

...> участок 11а.

Сторонами согласована цена договора в размере 75 000 руб., в том числе: 

- здание кафе – в 25 000 руб.; 

- здание магазина – в 25 000 руб.; 

- земельный участок – в 25 000 руб. 

Договор подписан со стороны должника руководителем ФИО6, со стороны покупателя ФИО4 – ФИО14. 

Договор прошел государственную регистрацию в органах Росреестра 05.08.2015, о чем на договоре имеется соответствующая отметка. Кроме того это подтверждается информацией, представленной Росреестром в суд первой инстанции  (том 2, л.д. 27). 

По акту приема-передачи (том 1, л.д. 9) имущество передано продавцом в лице ФИО6 покупателю в лице ФИО14 

Дополнительным соглашением  от 18.01.2017 в пункте 4 стороны договора согласовали изложить пункт 6 договора от 29.07.2015 в новой редакции, указав цену договора в размере 11 275 000 руб. При этом в пункте 5 дополнительного соглашения особо отмечено, что денежные средства в сумме 11 200 000 руб. были переданы 02.03.2015, денежные средства в сумме 75 000 руб. – 29.07.2015. 

Дополнительное соглашение подписано лично руководителем должника ФИО6 и ФИО4 

24.09.2015 между ФИО4 и обществом с ограниченной ответственностью «Шамбала» в лице директора ФИО15 заключен договор аренды № 11 (л.д. 68-70, т. 1, л.д. 18-19, т. 10), предметом которого явилась передача в аренду имущества:

- здания магазина, назначение: нежилое, площадь общая 54,8 кв.м., этажность 1, кадастровый (или условный) номер: 03:24:022509:100 по адресу: Россия, 

<

...>; 

- здания кафе, назначение: нежилое, площадь общая – 411,7 кв.м., этажность 2, кадастровый (или условный) номер: 03:24:022509:99, расположенное по адресу: Россия, 

<

...>. 

Срок договора согласован с 24.09.2015 по 24.09.2020. 

Договор прошел государственную регистрацию 08.10.2015. 

Имущество передано арендодателем арендатору по акту от 24.09.2015. 

15.02.2017 ФИО4 в лице ФИО6 (продавец) и ФИО3 (покупатель) был заключен договор купли-продажи здания кафе, магазина с земельным участком (том 1, л.д. 58-59). 

Предметом указанного договора явилась передача продавцом в собственность покупателя имущества: 

- здания кафе, назначение: нежилое, площадь общая – 411,7 кв.м., этажность 2, кадастровый (или условный) номер: 03:24:022509:99, расположенное по адресу: Россия, 

<

...>, 

- магазина, назначение: нежилое, площадь общая 54,8 кв.м., этажность 1, кадастровый (или условный) номер: 03:24:022509:100 по адресу: Россия, 

<

...>; 

- земельного участка, категория земель: земли населенных пунктов – участок, занимаемый зданием магазина, площадь: 1904 кв.м., кадастровый (или условный) номер: 03:24:022509:1 по адресу: Россия, 

<

...> участок 11а. 

Договор подписан сторонами, в том числе от продавца – ФИО6, со стороны покупателя – ФИО3 

Факт оплаты подтвержден копией расписки от 15.02.2017. 

Подлинник расписки по требованию суда в материалы дела не представлен, на что судом первой инстанции  указано в определении от 22.06.2018 (т. 6, л.д 133). 

По акту приема-передачи от 15.02.2017 имущество передано продавцом в лице ФИО6 покупателю ФИО3 

На основании указанного договора осуществлена государственная регистрация права собственности 09.03.2017. 

Из представленных в материалы дела выписок из ЕГРН (т. 2, л.д. 72-77) и пояснений конкурсного управляющего усматривается, что участки с кадастровыми номерами 03:24:022509:182, 03:24:022509:183 образованы 02.05.2017 из земельного участка 03:24:022509:1. 

На земельном участке с кадастровым номером 03:24:022506:184 располагаются здания с кадастровыми номерами 03:24:022509:101, площадью 50,3 кв.м., 03:24:022509:102 площадью 18,5 кв.м. 

19.05.2017 ФИО3 в лице представителя ФИО6 (продавец) заключил с ФИО7 (покупатель) договор купли-продажи недвижимого имущества (том 1, л.д.61-63): 

- здания магазина, назначение: нежилое, площадь общая 54,8 кв.м., этажность 1, кадастровый (или условный) номер: 03:24:022509:100, по адресу: Россия, 

<

...>; 

- земельного участка, категория земель: земли населенных пунктов – участок, занимаемый зданием магазина, площадь: 400 кв.м. (+/-7 кв.м.), кадастровый (или условный) номер: 03:24:022509:183, по адресу: Россия, 

<

...> участок 11а. 

Договор подписан от продавца ФИО6, от покупателя – ФИО7 

Из договора не усматривается, на основании указанного договора осуществлена государственная регистрация права собственности 29.05.2017. 

По акту приема-передачи от 19.05.2017 имущество передано продавцом в лице ФИО6 покупателю ФИО7 (том 1, л.д. 64-65). 

07.08.2017 между ФИО3 (продавец) и ФИО2 (покупатель) был заключен договор купли-продажи недвижимого имущества (том 2, л.д. 54-56):

- здания кафе, назначение: нежилое, площадь общая – 411,7 кв.м., этажность 2, кадастровый (или условный) номер: 03:24:022509:99, расположенное по адресу: Россия, 

<

...>; 

- земельного участка, категория земель: земли населенных пунктов – участок, занимаемый зданием магазина, площадь: 721 кв.м. (+/- 9кв.м.), кадастровый (или условный) номер: 03:24:022509:182 по адресу: Россия, 

<

...> участок 11а. 

Сторонами согласована цена договора (пункт 2.1) в размере 7 300 000 руб. 

Договор подписан ФИО3 и ФИО2 

На основании указанного договора зарегистрировано право собственности 28.09.2017, о чем на договоре имеется соответствующая отметка. 

По передаточному акту (л.д. 57-58, т. 2) имущество передано продавцом покупателю. 

Конкурсный управляющий просил признать недействительными сделки: 

- между должником и ФИО4 по отчуждению имущества и уплате средств (притворные сделки); 

- между ФИО4 и ФИО3 (мнимая сделка); 

- между ФИО3 и ФИО2 (мнимая сделка); 

- между должником и ФИО6,

по пунктам 1, 2 статьи 61.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 № 127-ФЗ, статье 170 ГК РФ. 

Определением суда первой инстанции от 10.07.2019 заявление конкурсного управляющего было  удовлетворено, договоры купли-продажи от 27.01.2015, от 29.07.2015 с дополнительным соглашением от 18.01.2017, от 15.02.2017 и от 07.08.2017 были признаны недействительными (ничтожными сделками), применены последствия недействительности сделок в виде возврата в конкурсную массу должника земельного участка с кадастровым номером 03:24:022509:182, земельного участка с кадастровым номером 03:24:022509:184, нежилого здания, площадью 411,7 кв.м. с кадастровый номером 03:24:022509:99; нежилого здания площадью 50,3 кв.м. с кадастровым номером 03:24:022509:101; нежилого здания площадью 18,5 кв.м. с кадастровым номером 03:24:022509:102. 

Конкурсный управляющий ФИО5, ссылаясь на то, что, указанные сделки по многократному отчуждению имущества должника являются ничтожными, поскольку имеют своей целью прикрыть сделку по отчуждению должником имущества ФИО6, обратился в арбитражный суд с заявлением об их оспаривании. 

Арбитражный суд первой инстанции определением от 10.07.2019, установив наличие фактической аффилированности между участниками сделок, а также отсутствие у них финансовой возможности уплаты денежных средств по договорам, заявленные требования удовлетворил, в качестве основания, сославшись на статью 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, приведя в определении ее положения о ничтожности мнимых и притворных сделок.

Постановлением Четвертого арбитражного апелляционного суда от 8 октября 2019 года определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Постановлением Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 19 февраля 2020 года (в редакции определения об исправлении опечатки от 21 февраля 2020 года)  определение Арбитражного суда Республики Бурятия от 10 июля 2019 года по делу № А10-4355/2016, постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 8 октября 2019 года по тому же делу отменены. Обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд Республики Бурятия.

Судом кассационной инстанции отмечено, что из материалов дела следует, что конкурсный управляющий ФИО5, при последнем уточнении заявленных требований, просил признать недействительным (ничтожным) договор купли-продажи от 27.01.2015, договор купли-продажи от 29.07.2015 и дополнительное соглашение к договору купли- продажи здания кафе, магазина с земельным участком от 29.07.2015, заключенное 18.01.2017 между ООО «МАКСИМ и К» и ФИО4 как притворные сделки, признать недействительным (ничтожным) договор купли-продажи от 07.08.2017 между ФИО3 и ФИО2 как мнимую сделку и применить последствия их недействительности в виде возврата в конкурную массу всего переданного по сделкам имущества. 

Для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства того, что совершая сделку, стороны намеревались реализовать какой-либо противоправный интерес.

В предмет доказывания по делам о признании притворных сделок недействительными входят факт заключения сделки, действительное волеизъявление сторон на совершение прикрываемой сделки, обстоятельства заключения договора и несоответствие волеизъявления сторон их действиям.

Судами установлено и следует из материалов дела, что все оспариваемые сделки прошли государственную регистрацию. 

Согласно выпискам из ЕГРН 02.05.2017 из земельного участка 03:24:022509:1 образованы новые участки с кадастровыми номерами 03:24:022509:182, 03:24:022509:183, которые в последствие проданы ФИО2 (07.08.2017) и ФИО7 (09.05.2017) ФИО3 

Суд кассационной инстанции указал, что выводы судов о мнимости сделок не соответствуют установленным обстоятельствам дела. Доказательства, подтверждающие, что выделенными земельными участками и строениями на них, фактически владеет и пользуется ответчик ФИО6 в материалах дела отсутствуют. 

Таким образом, выводы судов о притворности договора купли-продажи от 27.01.2015, договора купли-продажи от 29.07.2015 и дополнительного соглашения к договору купли-продажи здания кафе, магазина с земельным участком от 29.07.2015, заключенного 18.01.2017 между ООО «МАКСИМ и К» и ФИО4 и мнимости договора купли-продажи от 07.08.2017 между ФИО3 и ФИО2 опровергается материалами дела, поскольку дальнейшее разделение земельного участка и продажа его по частям физическим лицам, аффиллированность и заинтересованность которых по отношению к должнику не доказана, а также отсутствие доказательств фактического владения и пользования ФИО6 имуществом, переданным по оспариваемой сделке, преждевременны.

В постановлении Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 19 февраля 2020 года (в редакции определения об исправлении опечатки от 21 февраля 2020 года)  даны указания при новом рассмотрении суду следует дать правовую оценку доводам о наличии (отсутствии) фактической аффилированности участников сделок с учетом характера предшествующих совершению оспариваемой сделки действий участников и их последующего поведения, принять по делу законный, обоснованный и мотивированный судебный акт, а также распределить судебные расходы по настоящему обособленному спору.

Выполнив указания суда кассационной инстанции, при новом рассмотрении суд первой инстанции пришел к выводу об отказе в удовлетворении заявленных требований. 

Апелляционный суд не находит оснований для отмены определения суда первой инстанции и полагает необходимым отметить следующее. 

Согласно пункту 1 статьи 61.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»  от 26.10.2002 №127-ФЗ (далее - Закон о банкротстве) сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе. 

В соответствии с правовой позицией, указанной в пункте 30 постановления  Пленума Высшего Арбитражного Суда  Российской Федерации от 23 декабря 2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», заявление об оспаривании сделки по правилам главы III.1 Закона о банкротстве может быть подано в суд внешним управляющим или конкурсным управляющим только в процедурах внешнего управления или конкурсного производства.

Оспариваемая  конкурсным управляющим прикрытая сделка с учетом доводов о цепочке сделок и последующие сделки правильно проверены судом первой инстанции на основании  пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Закона банкротстве и статей 10, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ).

Наличия оснований для признания сделки  недействительной  по пункту 1 и 2 статьи 61.2  Закона о банкротстве не выявлено. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка). 

Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

В силу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве  сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). 

Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий:

стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

Суд первой инстанции правильно установил, что по состоянию на 01.01.2015 у должника имелась длящаяся задолженность, превышающая 300 000 руб. перед кредиторами: 

- по НДФЛ в сумме 289 082 руб. (определение Арбитражного суда Республики Бурятия от 30.01.2017 по делу № А10-4355/2016), которая может быть учтена для определения признаков банкротства в данном случае с учетом правовой позиции, отраженной в определении Верховного суда Российской Федерации от 03.08.2017 N 310-ЭС17-2333; 

- перед ФИО16 в сумме 49 704 руб. 80 коп. по основному долгу (определение Арбитражного суда Республики Бурятия от 10.02.2017 по делу № А10- 4355/2016). 

За период с 06.11.2014 по 29.07.2015 в отношении должника было подано десять исковых заявлений о взыскании в общей сложности 1 726 297 руб. 04 коп., из них 9 исковых заявлений на сумму 1 457 608 руб. 53 коп. уже были удовлетворены судом и решения по ним вступили в законную силу. Всего в судебном порядке с должника было взыскано 1 968 686 руб. 63 коп. по просроченным денежным обязательствам, возникшим до 29.07.2015 (решения Арбитражного суда Республики Бурятия, Иркутской области по делам № А10-5385/2014 от 10.12.2014, А10-5383/2014 от 30.12.2014, А10-5379/2014 от 13.01.2015, А10-5387/2014 от 13.01.2015, А10-6347/2014 от 25.02015, А10-5673/2014 от 27.02.2015,А10-1516/2015 от 19.06.2015, А10-1668/2015 от 22.07.2015, А10-2444/2015 от 29.06.2015, А10-4236/2015 от 16.09.2015, А10-4983/2015 от 12.10.2015, А19-504/2016 от 14.03.2016, А10-3813/2016 от 15.09.2016, А10-6704/2015 от 31.12.2015, А10-1049/2016 от 04.05.2016, А10-6587/2015 от 21.03.2016) (том 6, л.д. 41, л.д. 53-107, 112-117). 

Также у должника имелась задолженность перед иными кредиторами. 

Доказательств наличия имущества, достаточного для удовлетворения требований кредиторов, не представлено. 

Соответственно, должник на момент совершения оспариваемых сделок обладал признаками неплатёжеспособности и недостаточности имущества, из чего верно исходил суд первой инстанции. 

На основании правовой позиции, указанной в  пункте 5 постановления  Пленума Высшего Арбитражного Суда  Российской Федерации от 23 декабря 2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»,  пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка). В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего Постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества. 

Согласно абзацам второму - пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: 

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; 

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. 

Установленные абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки. 

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве. Для целей применения содержащихся в абзацах втором - пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества. 

Суд первой инстанции обоснованно не установил, что  сделка не привела к уменьшению размера имущества должника и причинению вреда имущественным правам кредиторам.

При этом апелляционный суд соглашается с оценкой, данной судом первой инстанции фактическим обстоятельствам дела, с учетом поведения лиц, участвующих в деле и их письменных пояснений. 

Так, относительно  сделки с ФИО4 суд первой инстанции в обжалуемом судебном акте привел тщательный анализ пояснений участников сделки, вследствие чего установил, что 30.12.2013 между ООО «Максим и К» и закрытым акционерным обществом Банк ВТБ заключено кредитное соглашение о предоставлении кредитной линии № 721/4971-0000285 (далее-кредитное соглашение) на общую сумму кредитной линии 13 500 000 руб. (т.10, л.д. 11-17). 

В обеспечение исполнения кредитного соглашения 30.12.2013 заключен договор об ипотеке № 721/4971-0000285-з01, предметом которой является передача банку в залог упомянутого здания кафе, здания магазина, земельного участка (далее-имущество). 

По состоянию на 01.01.2015 размер долга ООО «Максим и К» перед банком, обеспеченного залогом имущества, принадлежащего ООО «Максим и К», составил 11 200 000 руб. под 13,5 процентов годовых. 

В рамках исполнения кредитного соглашения от 30.12.2013 в январе 2015 года ООО «Максим и К» уведомлено банком о повышении процентной ставки по кредитной линии до 15,50 % годовых. 

Уведомление, как следует из пояснений ответчика ФИО6, сначала было доведено представителем банка в устной форме, а затем должнику вручено письменное уведомление от 24.02.2015 №15-02-08-223 (т. 5, л.д. 30). 

Банк предупредил об одностороннем отказе от исполнения кредитного соглашения с досрочным взысканием с заемщика долга, процентов, неустойки и обращением взыскания на заложенное имущество в случае несогласия заемщика с односторонним увеличением процентной ставки. 

Из отзыва ответчика ФИО4 также следует, что необходимость реализации имущества возникла ввиду поступления от ВТБ 24 (ПАО) уведомления о повышении процентной ставки по кредитному договору до 15,50% годовых по кредитному договору, заключенному должником с указанным банком, от 30.12.2013. Уведомление было получено в устной форме. А письменное уведомление представлено 24.02.2015 № 15-02-08-223 (т. 5, л.д. 30). 

Как указал ответчик ФИО6 (что отражено в проекте представленной суду первой инстанции мотивировочной части судебного акта по настоящему обособленному спору), привлечение кредитных ресурсов на указанные цели являлось экономически нецелесообразным в связи с повышением банками процентных ставок в связи с увеличением ключевой ставки Центрального банка России и, соответственно, с риском невозможности должника обслуживать такой кредит. 

Привлечение заемных средств на указанные цели у иных лиц было затруднительным из-за недостаточности таких предложений на территории г. Улан-Удэ, вызванных нестабильностью курса рубля по отношению к курсу иностранной валюты во второй половине 2014 года и в январе 2015 года. 

В январе 2015 года, на предложение ООО «Максим и К» ФИО4, проживающим в г. Иркутск, было выражено согласие на предоставление денежных средств в размере 11 200 000 руб. для погашения долга ООО «Максим и К» перед банком при условии приобретения ФИО4 права собственности на имущество ООО «Максим и К», но с сохранением у ООО «Максим и К» права выкупа этого имущества в срок до 15.07.2015. 

Из пояснений представителя ответчика ФИО4 следует, что договор купли-продажи от 29.07.2015 был заключен после того, как сделка по продаже имущества фактически состоялась. Фактически имущество было реализовано должником в лице генерального директора ФИО6 ответчику ФИО4 по договору купли-продажи от 27.01.2015 (т. 1, л.д. 29). 

Причиной заключения договора от 29.07.2015, как пояснил представитель ответчика ФИО4 суду в судебном заседании, явилось то, что ранее заключенный договор от 27.01.2015, по мнению его сторон, не годился для представления в Росреестр. 

Впоследствии должником, по версии ответчиков, не было реализовано право выкупа имущества обратно, в связи с чем право собственности сохранилось за ФИО4 

В судебном заседании от 07.02.2018 ФИО6 пояснил, что договор от 27.01.2015 фактически подтверждал передачу имущества в собственность ФИО4 Договор от 29.07.2015 был заключен с единственной целью – представления в Росреестр. В договоре от 29.07.2015 указан остаток средств, которые ФИО4 был обязан передать ФИО6 Денежные средства были переданы при посещении им г. Иркутска, где проживал ФИО4 За счет вырученных денежных средств был погашен кредит в ЗАО Банк ВТБ. 

Суд первой инстанции дал критическую оценку указанным доводам с учетом имеющегося в материалах спора копии протокола от 12.10.2015 допроса ФИО6 в качестве подозреваемого дознавателем УФССП России по Республике Бурятия в рамках уголовного дела в отношении ФИО6, из которого следует, что при допросе в рамках уголовного дела ФИО6 пояснил, что денежные средства для приобретения указанного имущества занял у лиц, данные о которых раскрыть отказался (т. 18, л.д. 9). 

В указанных показаниях ФИО6 указал, что кафе, магазин и земельный участок были отчуждены ФИО6 ФИО4 за 75 000 руб. 

На это же, в частности, ссылается конкурсный управляющий в обоснование того, что имущество отчуждено по заведомо заниженной цене (75 000 руб.). 

Из протокола от 07.10.2015 допроса ФИО4 дознавателем УФССП РФ по Иркутской области в качестве свидетеля по уголовному делу в отношении ФИО6 следует, что имущество ФИО4 и ФИО6 вместе проходили военную службу около 30 лет назад. В дружеских отношениях ФИО4 с ФИО6 не состояли, редко созваниваясь, редко встречаясь. До 2015 года ФИО4 и ФИО6 не встречались около трех лет. В мае 2015 года ФИО6 приехал из г. Улан-Удэ в г. Иркутск к ФИО4, предварительно позвонив и договорившись о встрече, и предложил приобрести спорное имущество. Только в июле 2015 года ФИО4, проверив указанное имущество, решил его приобрести. Имущество ФИО4 приобрел за 75 000 руб. (по 25 000 руб. за кафе, магазин и земельный участок). Расчеты осуществляла представитель ФИО4 ФИО14, которая, как указал ФИО4 в своих показаниях, являлась давней знакомой ФИО4 

ФИО14  по просьбе ФИО4 в сентябре 2015 года заключила договор аренды магазина и кафе с ООО «Таврида и К». По состоянию на дату допроса (12.10.2015) расчеты за аренду имущества не осуществлялись. 

Согласно протоколу от 01.10.2015 допроса дознавателем УФССП РФ по Республике Бурятия ФИО14, в рамках уголовного дела в отношении ФИО6 она показала, что с 2005 года по 2015 год работала в ООО «Максим и К». Летом 2015 года ФИО6 попросил ее съездить в Росреестр и на основании доверенности от некоего ФИО4 заключить с ООО «Максим и К» договор купли-продажи. С ФИО4 ФИО14 была не знакома и лично не встречалась. При составлении договора 29.07.2015 ФИО6 ей денежные средства не передавал. По информации, которой располагает ФИО14, ФИО6 проживает на территории кафе по адресу: 

<

...>. У ФИО6 есть сын ФИО17, который на момент допроса ФИО14 проходил службу в Вооруженных силах РФ. 

Апелляционный суд с учетом указанных обстоятельств не находит оснований для переоценки выводов суда первой инстанции о том, что из пояснений ФИО6, данных в рамках настоящего обособленного спора, следует, что имущество отчуждено именно за 11 275 000 руб. Соразмерная этой сумме отражена на счете должника 03.03.2015. 

В этой связи вследствие тщательного анализа поведения сторон и исследования материалов спора суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что ФИО4 являлся номинальным приобретателем, фактически имущество не приобретал, средства не уплатил. 

Факт оплаты именно ФИО4 представленными в материалы дела квитанциями к приходным кассовым ордерам, относимыми и допустимыми доказательствами не подтвержден. 

Доводы конкурсного управляющего о том, что ФИО6 сначала занял средства в размере, соотносимом с суммой средств, внесенных на счет должника для погашения кредита и снятия обременения со спорного имущества с целью последующего приобретения его по цепочке сделок контролируемым ФИО6 лицом, а также о том, что впоследствии указанные средства были возвращены займодавцу (займодавцам), являются предположительными, поскольку материалами дела не подтверждены. 

Кроме того, суд первой инстанции верно указал, что ФИО4 не представил доказательств наличия у него денежных средств в сумме 11 275 000 руб. , поскольку  из представленных уполномоченным органом в материалы дела справок формы 2- НДФЛ (т. 2, л.д. 109-111) усматривается, что у ФИО4 имелся доход в виде заработной платы в размере, существенно  меньшем указанной выше суммы. 

ФИО4 указывал, что денежные средства для приобретения указанного недвижимого имущества получены им по договору займа от 01.03.2015 от ФИО18, представил копию договора займа (т. 2, л.д. 129, 130). 

Конкурсный управляющий заявил о фальсификации представленного договора займа, заключенного между ФИО18 (займодавец) и ФИО4 (заемщик). 

Суд первой инстанции в порядке статьи 161 АПК РФ осуществил меры по проверке заявления о фальсификации и с этой целью определением от 16.03.2018 истребовал у ФИО4 и ФИО18 подлинник договора займа от 01.03.2015. 

ФИО4 представил письменное ходатайство (л.д. 132, т. 5), в котором указал, что подлинник указанного договора займа утрачен. 

Учитывая отсутствие подлинника договора займа, основания полагать фактическое получение средств в качестве займа ФИО4 от ФИО18 у суда первой инстанции отсутствовали. 

С учетом установленных фактических обстоятельств,  суд первой инстанции пришел к обоснованному  выводу о том, что факт получения ФИО6 от имени должника денежных средств от ФИО4 не доказан, поскольку данное обстоятельство подтверждено лишь приходными кассовыми ордерами в отсутствие доказательств, подтверждающих наличие финансовой возможности у ФИО4 за счет собственных или привлеченных средств внести денежные средства в кассу должника. 

По последующей сделке имущество было отчуждено ФИО3 также ФИО6 в качестве представителя ФИО4 

В совокупности указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что целью заключения указанного договора явилось не возмездное отчуждение имущества по рыночной цене, а внесение записи в ЕГРН об изменении собственника спорного имущества. 

Как правильно указал суд первой инстанции, факт погашения кредита в банке (с учетом дальнейшего поведения сторон) также мог свидетельствовать, что он имеет целью лишь снятие обременения в виде ипотеки со спорного имущества с целью возможности его дальнейшего отчуждения. 

Из материалов дела следует, что 24.09.2015 между ФИО4 и ООО «Шамбала» был заключен договор № 11 аренды спорного имущества – здания кафе и здания магазина (т. 1, л.д. 68-70). Согласно акту приема-передачи (т. 1, л.д. 71) имущество передано ООО «Шамбала». 

На основании пункта 3.2 договора аренды от 24.09.2015 между ФИО4 и обществом с ограниченной ответственностью «Шамбала» размер арендной платы согласован в размере 500 руб. в месяц, что, действительно, несоразмерно рыночной стоимости и целевому назначению переданного в аренду имущества, поэтому обоснованно признано судом первой инстанции не соответствующим рыночной величине арендной платы за аналогичное имущество. Разумные экономические мотивы приобретения имущества ФИО4 за 11 275 000 руб. и последующей его сдачи в аренду за 500 руб. в месяц ООО «Шамбала» ФИО4 не приведены. 

Согласно правовой позиции, приведенной в определении  Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 N 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической.

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

Данные обстоятельства правильно установлены судом первой инстанции. 

Аффилированность ФИО6 и ФИО3 подтверждена, в частности, тем обстоятельством, что ФИО6 31.12.2008 сдал сыну ФИО3 ФИО19 квартиру (т. 16, л.д. 11). 

Согласно представленной копии объяснений от 30.06.2020, данных ФИО19 судебному приставу-исполнителю, ФИО19 (очевидно понимая, что на рассмотрении Арбитражного суда Республики Бурятия находится настоящий обособленный спор, в рамках которого устанавливается аффилированность ФИО3 по отношению к ФИО6) отрицал знакомство с ФИО3, чем заведомо ложно информировал судебного пристава-исполнителя. Так, из копии заявления по форме 1П, представленной Отделом по вопросам миграции отдела полиции № 2 УМВД по г. Улан-Удэ от 19.08.2020, следует, что отцом ФИО19 является ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, то есть ответчик по настоящему обособленному спору. 

Кроме того, об аффилированности ФИО6 и ФИО3 свидетельствует тот факт, что сделку по отчуждению имущества ФИО3 доверил осуществить в качестве представителя ФИО6 

Между тем ФИО3 также не представил достаточных доказательств наличия у него финансовой возможности приобретения спорного имущества. 

Из материалов дела усматривается, что по договору купли-продажи недвижимого имущества от 07.08.2017 ФИО3 (продавец) отчуждены ФИО2 (покупатель) здание кафе с кадастровым номером 03:24:022509:99, земельный участок с кадастровым номером 03:24:022509:182 (т. 5, л.д. 77-79). 

Стороны указанного договора согласовали цену договора в размере 7 300 000 руб., в том числе: здание кафе – 3 000 000 руб., земельный участок – 4 300 000 руб. 

Согласно отметке на договоре, осуществлена государственная регистрация права. 

Факт оплаты подтвержден распиской о передаче средств (т. 5, л.д. 80). 

Из представленных ФИО2 письменных пояснений следует, что денежные средства являются ее с супругом, ФИО20, накоплениями (т. 8, л.д. 97). 

При новом рассмотрении дела ФИО2 представлены сведения о движении по счету ее супруга индивидуального предпринимателя ФИО20 (т. 15, л.д. 111, 112). 

Исходя из представленных оборотов по счету, нельзя сделать однозначный вывод о том, что супруг ФИО2 был лишен возможности профинансировать приобретение имущества. 

Однако, данные обстоятельства уже не имеют правового значения, поскольку  материалами дела не подтвержден факт приобретения имущества по предшествующим сделкам ФИО4 и ФИО3 

Кроме того, как правильно указал суд первой инстанции, имуществом по адресу: 

<

...> фактически владело и пользовалось ООО «Таврида и К», контролирующим лицом которого выступил ФИО6 

ФИО2 указала, что заключила договор аренды нежилого помещения по адресу: 

<

...> площадью 74 кв.м. (магазин/павильон) В подтверждение этого представлен договор аренды от 10.01.2020 (т. 17, л.д. 128-129). Впоследствии 30.07.2020 этот договор был расторгнут (т. 17, л.д. 131). 

В материалы дела представлен договор в отношении помещения с теми же характеристиками, который заключен с индивидуальным предпринимателем ФИО9 от 30.07.2020. 

Индивидуальный предприниматель ФИО9 в представленных пояснениях ссылается на то, что заключила договор аренды летнего кафе с ФИО3 в период с 01.05.2018 по 30.09.2018, 01.05.2020 по 30.09.2020 (т. 20, л.д. 25-26). В 2020 году, а именно 11.05.2020, индивидуальным предпринимателем ФИО9 был в том числе заключен договор с индивидуальным предпринимателем ФИО21 на оказание транспортных услуг (т. 20, л.д.27-42). 

В этой связи  суд первой инстанции  обоснованно  исходил из необходимости критической оценки доводам сторон и указал, что договор аренды между ФИО2 и ООО «Таврида и К» был составлен с целью скрыть действительные взаимоотношения сторон, представив внешне, что указанные отношения являются отношениями из договора аренды. 

ФИО2 фактически деятельность в спорном приобретенном ею имуществе не осуществляла. В ходе рассмотрения заявления ФИО2, равно как и в суде апелляционной инстанции, ссылалась на то, что опасается вкладывать средства в приобретенное имущество, поскольку в отношении указанного имущества на рассмотрении Арбитражного суда Республики Бурятия находится обособленный спор. 

Однако, анализ материалов спор и фактических обстоятельств дела позволил суду первой инстанции прийти к верному выводу о том, что  в период с 2015 года по 2020 год павильон по адресу: 

<

...>, частично расположенный на участке с кадастровым номером 03:24:022509:182, принадлежащем ФИО2, земельный участок, а также до определенного момента кафе, -  находились в пользовании ООО «Таврида и К», бенефициаром которого выступал ФИО6 

То что, как указал ответчик ФИО4 в своем отзыве (т. 20, л.д. 75-77), имущество (а именно вышеуказанный павильон) не является спорным имуществом, не опровергает вывода суда первой инстанции о том, что участок, на котором частично расположен павильон и который был отчужден в составе спорного имущества, остался подконтрольным ФИО6 

При этом апелляционный суд соглашается с суждениями суда первой инстанции о том, что экономический смысл этого состоит именно в том, что указанный земельный участок длительное время используется для осуществления розничной купли-продажи, деятельности кафе. Участок имеет выгодное расположение в черте г. Улан-Удэ вблизи автодороги на озеро Байкал, что свидетельствует о том, что указанная торговая точка, принимая во внимание, что торговля во вновь возникшем магазине-павильоне велась под вывеской «Максим», отождествляется у покупателей с ранее существовавшем здесь магазином должника, является привычным для покупателей, что обеспечивает стабильное поступление дохода от его деятельности.

На основании разъяснений, указанный в пункте 4 постановления  Пленума Высшего Арбитражного Суда  Российской Федерации от 23 декабря 2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

В упомянутых разъяснениях речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 N 10044/11 по делу N А32-26991/2009, определения Верховного Суда Российской Федерации от 29.04.2016 N 304-ЭС15-20061 по делу N А46-12910/2013, от 28.04.2016 N 306-ЭС15-20034 по делу N А12-24106/2014).

В данном случае, учитывая реальность правоотношений по спорной сделке, в результате которой должник получил равноценное встречное предоставление,  суд первой инстанции пришел к правильному выводу об отсутствии оснований для признания договора недействительным как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10, 168, 170 ГК РФ.

При рассмотрении настоящего спора апелляционный суд, так же, как и суд первой инстанции, полагает целесообразным учесть правовую позицию, приведенную в определении Верховного Суда Российской Федерации от 31.07.2017 № 305-ЭС15-11230. 

Суть этого подхода заключается в следующем. Согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Действующее законодательство исходит из того, что прикрываемая сделка также может быть признана недействительной по основаниям, установленным Гражданским кодексом или специальными законами.

Как разъяснено в абзаце первом пункта 87, абзаце первом пункта 88  постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015№ 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок.

Таким образом, по смыслу приведенных разъяснений цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться сделка, направленная на прямое отчуждение имущества первым продавцом последнему покупателю.

В отношении прикрывающей сделки ее стороны, как правило, изготавливают документы так, что у внешнего лица создается впечатление, будто бы стороны действительно следуют условиям притворного договора. 

Данный подход последовательно проводится Верховным Судом РФ. В частности, в определении от 19 марта 2020 г. N 305-ЭС19-16046(3) в очередной раз вышестоящая судебная инстанция указала на то, что общность предмета сделок, короткий промежуток между сделками, а также неоплата по сделкам, - фактически могло свидетельствовать о том, что совокупность операций является цепочкой взаимосвязанных сделок.

Аналогичный подход приведен и в  определении Верховного Суда Российской Федерации № 301-ЭС17-19678 от 19.06.2020 по делу №А11-7472/2015, на которое сослался суд первой инстанции. 

Так, вышестоящей судебной инстанцией приведены разъяснения, в соответствии с которыми при отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок следует различать две ситуации. 

Во-первых, возможна ситуация, когда волеизъявление первого приобретателя отчужденного должником имущества соответствует его воле: этот приобретатель вступил в реальные договорные отношения с должником и действительно желал создать правовые последствия в виде перехода к нему права собственности. В таком случае при отчуждении им спорного имущества на основании последующих (второй, третьей, четвертой и т.д.) сделок права должника (его кредиторов) подлежат защите путем предъявления заявления об оспаривании первой сделки по правилам статьи 61.8 Закона о банкротстве к первому приобретателю и виндикационного иска по правилам статей 301 и 302 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - Гражданский кодекс) к последнему приобретателю, а не с использованием правового механизма, установленного статьей 167 Гражданского кодекса (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21.04.2003 N 6-П). Вопрос о подсудности виндикационного иска в этом случае подлежит разрешению с учетом разъяснений, данных в пункте 16 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" - требование о виндикации при подсудности виндикационного иска тому же суду, который рассматривает дело о банкротстве, может быть разрешено в деле о банкротстве, в иных случаях - вне рамок дела о банкротстве с соблюдением общих правил о подсудности. 

Во-вторых, возможна ситуация, когда первый приобретатель, формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника путем подписания договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в этом договоре правовые последствия. Например, личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей может использоваться в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов), создания лишь видимости широкого вовлечения имущества 16 должника в гражданский оборот, иллюзии последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка - сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов (далее - бенефициар): лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо вообще не названному в формально составленных договорах. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества. 

Позиция вышестоящей судебной инстанции заключается в необходимости проверки всей цепочки сделок. 

Согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила. 

Цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара. Такая прикрываемая  сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве. 

В рассматриваемом случае материалами дела не подтверждено, что совершенные оспариваемые сделки являются цепочкой единой взаимосвязанной сделки, направленной на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара. 

При указанных обстоятельствах отсутствуют основания для квалификации оспариваемых сделок как цепочки взаимосвязанных сделок, направленных на отчуждение имущества должника с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, соответственно и для признания недействительным договоров  

Поскольку правопорядок признает  заключение только прикрываемой сделки,  правовой и экономический смысл констатации ничтожности прикрывающих сделок (в данном случае сделок купли-продажи между должником и ФИО4, ФИО4 и ФИО3, ФИО3 и ФИО2) имеется только в том случае, если имеются основания для признания недействительной прикрытой сделки. 

Как было установлено, ФИО6 осуществил (лично и в качестве представителя) отчуждение спорного имущества и путем заключения ряда прикрывающих сделок, в результате которого имущество использовалось аффилированным (находящимся в фактической аффилированности с ФИО6) ООО «Таврида и К». Именно ФИО6 уплатил за указанное имущество денежные средства, которые впоследствии направлены на погашение кредита. 

Прикрытая сделка между должником и ФИО6 совершена в пределах трехлетнего срока до возбуждения дела о банкротстве (29.07.2015). 

Как следует из выписки по счету должника (т. 1, л.д 31) фактически денежные средства на счет должника поступили и списаны двумя траншами 03.03.2015 в сумме 5 350 235 руб. 12 коп. и 5 835 486 руб. 19 коп. в счет погашения задолженности по кредитному договору. 

Согласно отчету об оценке спорного имущества, который представлен в материалы дела (т. 7, л.д.1-133) стоимость спорного имущества на дату отчуждения (на 29.07.2015) составила 8 923 079 руб. 

С учетом указанного, основания для признания прикрытой сделки между ФИО6 и должником недействительной по пункту 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве  не имеется, поскольку имущество отчуждено по более высокой цене, чем рыночная цена указанного имущества согласно отчету об оценке. 

Довод о причинении вреда имущественным правам кредитором совершением оспариваемой прикрытой сделки отклонен правильно, поскольку должник и после реализации имущества продолжил осуществлять деятельность, что отражено в отчете фискальной памяти ККТ(чекопечатающей машины) ООО «Максим и К» за период с 01.01.2014 по 05.10.2015, из которой усматривается, что выручка продолжила поступать должнику и после заключения оспариваемой сделки (л.д. 9, т. 10, л.д. 124, т. 11). 

Деятельность должника не была фактически прекращена с реализацией спорного имущества, доход от деятельности продолжал поступать, и этот вывод суда первой инстанции соответствует доказательствам, представленным в материалы дела. 

Оснований для признания  прикрытой сделки купли-продажи недействительной по пункту   2 статьи 61.2 Закона о банкротстве обоснованно  не установлено, с учетом того, что отчуждение имущества повлекло значительное уменьшение кредиторской задолженности, имущество было отчуждено по рыночной цене, после отчуждения имущества деятельность должника не прекратилась. 

Доводы конкурсного управляющего об обратном являются предположительными, поскольку не подтверждены относимыми и допустимыми доказательствами. 

Поскольку основания для признания недействительной прикрытой сделки между ФИО6 и должником суд первой инстанции обоснованно не усмотрел, основания для признания ничтожными последующих сделок в соответствии со статьей 170 ГК РФ и применения последствий их ничтожности отсутствуют. 

Доводы заявителей апелляционных жалоб учтены судом апелляционной инстанции при принятии настоящего судебного акта, однако, существенного влияния  на выводы суда не имеют с учетом фактически установленных обстоятельств.

Нарушений норм материального и процессуального права при принятии обжалуемого судебного акта, которые в соответствии со статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации могли бы повлечь его отмену, судом апелляционной инстанции не установлено, в связи с чем определение суда первой инстанции подлежит оставлению без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

При подаче апелляционной жалобы конкурсным управляющим должника заявлено ходатайство об отсрочке уплаты государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы, в связи с тяжелым финансовым положением заявителя, отсутствием денежных средств на счетах. 

В соответствии со статьей 102 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пунктом 2 статьи 333.22 Налогового кодекса Российской Федерации арбитражный суд, исходя из имущественного положения плательщика, вправе уменьшить размер государственной пошлины, либо отсрочить (рассрочить) ее уплату.

Руководствуясь пунктом  1 статьи 333.41 Налогового кодекса Российской Федерации, суд счел возможным предоставить заявителю жалобы отсрочку уплаты государственной пошлины до рассмотрения апелляционной  жалобы по существу. 

С учетом  изложенного, в соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации  с общества с ограниченной ответственностью «Максим и К»  в доход федерального бюджета подлежит взысканию 3 000 рублей государственной пошлины в связи с рассмотрением апелляционной жалобы.

Руководствуясь ст. ст. 258, 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда Республики Бурятия от 12 марта 2021 года по делу № А10-4355/2016 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Максим и К»             (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>, адрес регистрации: 670045, 

<

...> «а») в доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 3000 рублей.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в течение месяца в кассационном порядке в Арбитражный суд Восточно-Сибирского округа путем подачи кассационной жалобы через арбитражный суд первой инстанции.

Председательствующий судьяН.А. Корзова

СудьиО.П. Антонова

Д.В. Басаев