ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, г. Самара, ул. Аэродромная, 11А, тел. 273-36-45

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru.

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

апелляционной инстанции по проверке законности и

обоснованности определения 

11АП-8822/2024, 11АП-8824/2024, 11АП-8826/2024

Дело № А65-10496/2021

г. Самара

30 августа 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 27.08.2024.

Постановление в полном объеме изготовлено 30.08.2024.

 

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего судьи Бессмертной О.А., судей Александрова А.И., Серовой Е.А.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Кижаевой А.А.,

при участии в судебном заседании:

от ФИО1 - представитель ФИО2, по доверенности от 04.10.2022,

рассмотрев в открытом судебном заседании, в помещении суда, в зале №2,

апелляционную жалобу ФИО3,

апелляционную жалобу ФИО4,

апелляционную жалобу финансового управляющего ФИО5

на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 08.05.2024 об отказе в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Эра15» ( ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), 

 

УСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 01.06.2021 принято к производству заявление ФИО4 о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «Эра15».

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 28.07.2021 (резолютивная часть объявлена 22.07.2021) в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО6.

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 27.10.2021 должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, исполнение обязанностей конкурсного управляющего возложено на ФИО6.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 30 марта 2022 года №А65-10496/2021 конкурсным управляющим утвержден ФИО7.

В Арбитражный суд Республики Татарстан 06.06.2022 поступило заявление кредитора ФИО4 о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Эра15».

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 04.07.2022 заявление принято к производству, назначено предварительное судебное заседание.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 21.11.2022 (резолютивная часть объявлена 14.11.2022) производство по делу о банкротстве должника общества с ограниченной ответственностью «Эра15» прекращено.

В судебном заседании от 26.07.2022 ответчиком ФИО1 заявлено о фальсификации договора уступки права требования от 20.05.2017. Судом принято к рассмотрению заявление о фальсификации.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 26.07.2022 предварительное судебное заседание отложено. Указанным определением суд в порядке ст. 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), привлек к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора:

- ООО «Промрегион» (ИНН 

<

***>),

- ФИО8,

- КОФЕЛ ХОЛДИНГС ЛТД,

- ф/у ФИО4 – ФИО9

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 16.02.2023 КОФЕЛ ХОЛДИНГС ЛТД исключен из числа привлеченных к участию в деле третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 01.06.2023 (резолютивная часть 25.05.2023) удовлетворено ходатайство ФИО1 о назначении судебно-почерковедческой экспертизы.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 22.09.2023 по делу №А65-18850/2023 принято к производству заявление финансового управляющего имуществом ФИО1 о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Эра15», назначено предварительное судебное заседание.

В Арбитражный суд Республики Татарстан поступило ходатайство финансового управляющего имуществом ФИО1 об объединении данных споров в одно производство для совместного рассмотрения.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 20.10.2023 объединены в одно производство для совместного рассмотрения заявление по делу №А65-10496/2021 ФИО4 о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Эра15» (прежнее наименование «ЭнергоСтройСнаб») и заявление по делу №А65-18850/2023 финансового управляющего имуществом ФИО1 ФИО5 о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Эра15» с присвоением делу номера А65-10496/2021.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 06.02.2024 в порядке статьи 46 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд привлек ФИО3 в качестве созаявителя по заявлению ФИО4 о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1 по обязательствам должника ООО «Эра15», а также в порядке статьи 46 АПК РФ суд привлек ФИО3 в качестве соответчика по заявлению финансового управляющего ФИО1 – ФИО5 о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ООО «Эра15». Указанным определением суд в порядке статьи 51 АПК РФ привлек к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора: финансового управляющего гражданки ФИО3 ФИО7 (А65-38039/2018), общество с ограниченной ответственностью «Эра15», и кредитора публичное акционерное общество Банк «ВТБ».

В судебном заседании от 29.03.2024 конкурсный кредитор Банк ВТБ (ПАО) направил в суд заявление о присоединении к требованию, о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 29.03.2024 судебное заседание отложено. Указанным определением суд в порядке статьи 46 АПК РФ привлек Банк ВТБ (ПАО) в качестве созаявителя по требованию о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 08.05.2024 отказано в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Не согласившись с принятым судебным актом, финансовый управляющий ФИО1 ФИО5 обратился в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит отменить определение суда первой инстанции в части отказа в удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО5 о привлечении ФИО4 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Эра15», принять новый судебный акт об удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО5 о привлечении ФИО4 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Эра15».

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО3 обратилась в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит отменить определение суда первой инстанции в части отказа в удовлетворении заявления о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «ЭРА 15».

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО4 обратился в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит отменить определение суда первой инстанции в части отказа в удовлетворении заявления о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «ЭРА 15».

Определениями Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.07.2024 апелляционные жалобы приняты к производству. Назначено судебное заседание на 27.08.2024.

Информация о принятии апелляционных жалоб к производству, движении дела, о времени и месте судебного заседания размещена арбитражным судом на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным ст. 121 АПК РФ.

От ФИО1 поступили возражения на апелляционные жалобы ФИО3, ФИО4, которые приобщены к материалам дела в порядке ст. 262 АПК РФ.

От финансового управляющего ФИО3 поступило ходатайство об отложении судебного заседания, мотивированное невозможностью ознакомления с материалами дела в связи с поздней передачей документов от предыдущего финансового управляющего ФИО3 ФИО7

В соответствии с пунктом 3 статьи 158 АПК РФ в случае, если лицо, участвующее в деле и извещенное надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, заявило ходатайство об отложении судебного разбирательства с обоснованием причины неявки в судебное заседание, арбитражный суд может отложить судебное разбирательство, если признает причины неявки уважительными.

Согласно размещенным в информационной системе «Картотека арбитражных дел» сведениям, ФИО10 утверждена финансовым управляющим 08.07.2024 (резолютивная часть определения).

Доказательства объективной невозможности ознакомления с материалами дела для представления позиции по обособленному спору финансовым управляющим не приведены.  

Апелляционная коллегия признала ходатайство необоснованным и подлежащим отклонению, поскольку препятствия для рассмотрения апелляционной жалобы отсутствуют, материалы дела содержат достаточно доказательств для рассмотрения апелляционной жалобы по существу, изложенные в ходатайстве об отложении причины не служат основаниями для отложения.

В судебном заседании представитель ФИО1 не согласился с доводами апелляционных жалоб, просил оставить определение без изменения, жалобы – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем жалобы рассматриваются в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, проверив в соответствии со статьями 258, 266, 268 АПК РФ правомерность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов, содержащихся в судебном акте, установленным по делу обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд пришел к выводу об отсутствии оснований для отмены или изменения судебного акта, принятого арбитражным судом первой инстанции.

В силу статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 01.11.2018 по делу №А65-8767/2018 ФИО4 признан несостоятельным (банкротом), введена процедура реализации его имущества.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 15.04.2021 по делу №А65-8767/2018 из конкурсной массы ФИО4 исключено право требования ФИО4 к ООО «Эра15» (прежнее наименование «ЭнергоСтройСнаб») по решению Советского Районного суда г.Казани РТ от 15.10.2020г. по делу №2-4728/2020 в размере 5 663 520 рублей.

В последующем 04.05.2021 ФИО4 обратился в суд с заявлением о возбуждении дела о банкротстве ООО «Эра15» (№А65-10496/2021).

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 28.07.2021  требование ФИО4 в размере 5 663 520 рублей было включено  в реестр требований кредиторов общества с ограниченной ответственностью «Эра15» в составе третьей очереди.

При этом, требование ФИО4 было установлено в реестре требований кредиторов должника в связи с частичным исполнением как поручителем (залогодателем), обязательств должника ООО «Эра15» перед ПАО «Банк ВТБ» по кредитным договорам №724/1464-0000050 от 08.04.2016 и №724/1464-0000049 от 08.04.2016. 

В реестр требований кредиторов ООО «Эра15» также включены требования кредиторов ФИО3 ФИО1,  ПАО «Банк ВТБ».

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 03.12.2021 требование ПАО «Банка ВТБ» по кредитным договорам №724/1464-0000050 от 08.04.2016 и №724/1464-0000049 от 08.04.2016 в размере 8 551 734,34 рубля долга по возврату кредита, 1 462 694,59 рубля процентов за пользование кредитом, 184 631,18 рубля пени, 60 000 рублей расходов по уплате государственной пошлины включено в реестр требований кредиторов общества с ограниченной ответственностью «Эра15» в составе третьей очереди.

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 31.10.2022 требование ФИО3 в размере 1 050 449,06 руб. включено в реестр требований кредиторов общества с ограниченной ответственностью «Эра15», г.Казань, в составе третьей очереди.

При этом, требование ФИО3 было установлено в реестре требований кредиторов должника также в связи с частичным исполнением, как поручителем, обязательств должника ООО «Эра15» (прежнее наименование «ЭнергоСтройСнаб») перед ПАО «Банк ВТБ» по кредитному договору. 

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 19.04.2023 произведена замена кредитора с Банка ВТБ (публичное акционерное общество) на ФИО1 в составе третьей очереди реестра требований кредиторов общества с ограниченной ответственностью «Эра15» в размере 293 590 руб. долга, в связи с частичным исполнением, как поручителем, обязательств должника ООО «Эра15» перед ПАО «Банк ВТБ» по кредитному договору.

В рамках настоящего дела №А65-10496/2021, 06.06.2022 ФИО4 обратился в суд с заявлением о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности. 

Кредиторы ФИО3 и ПАО «Банк ВТБ» присоединились к заявлению ФИО4 о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО ««Эра15». 

Из материалов дела следует и установлено судом первой инстанции, что  процедура реализации имущества гражданина ФИО4 завершена (определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 27.09.2022).

Производство по делу о банкротстве должника общества с ограниченной ответственностью «Эра15» (прежнее наименование «ЭнергоСтройСнаб») прекращено (определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 21.11.2022).

В обоснование требований ФИО4, ФИО3, ПАО «Банк ВТБ» о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности, ссылались на следующие обстоятельства.

ФИО1 в период с 27.06.2012 по 31.05.2017 являясь директором и с 10.07.2012 являясь учредителем должника ООО «Эра 15» (прежнее наименование ООО «ЭнергоСтройСнаб»), заключил договор уступки права требования от 20.05.2017 (том 1).

Согласно п.1.1А договора ООО «ЭнергоСтройСнаб» уступает ООО «Промрегион» право требования взыскания задолженности в размере 17 784 200 рублей с ООО «БетонДорСтрой». Указанная сумма задолженности образовалась на основании договора №01/06-2015 от 01.06.2015 и УПД №58/1 от 09.06.2015, №5-/1 от 10.06.2015, №60/1 от 11.06.2015, №36/2 от 15.06.2015, №65\1 от 22.06.2015, №69 от 30.06.2015, №69/2 от 30.06.2015, акта оказанных услуг №65/2 от 22.06.2015, №60/2 от 11.06.2015, №68/1 от 30.06.2015, №69/3 от 30.06.2015, №63/1 от 16.06.2015, №5//2 от 09.06.2015.

Согласно п.3 договора, ООО «ЭнергоСтройСнаб» были оказаны услуги и поставлен товар ООО «БетонДорСтрой» на общую сумму 22 290 000 рублей. ООО «БетонДорСтрой» произвел частную оплату ООО «ЭнергоСтройСнаб» в размере  4 505 800 рублей. Таким образом, сумма задолженности ООО «БетонДорСтрой» перед ООО «ЭнергоСтройСнаб» составила 17 784 200 рублей.

Согласно п.1.2.А стороны оценивают уступаемое право на сумму 17 784 200 рублей. При этом, стороны пришли к соглашению о проведении зачета взаимных однородных требований суммы уступаемого права по договору, которая составляет 17 784  200 рублей и суммы задолженности ООО «Промрегион» перед ООО «ЭнергоСтройСнаб» в размере 17 784 200 рублей, образовавшейся на основании договора №35/21 от 30.05.2016. Стороны пришли к соглашению включить условие о зачете взаимных однородных требований в настоящий договор цессии без подписания отдельного документы о взаимозачете.

Согласно п.1.3.А договора стороны пришли к соглашению, что право требования уступлено с момента подписания договора.

При этом 09.04.2017 в адрес ООО «Эра15» поступило требование от кредитора ПАО «Банк ВТБ» об оплате задолженности, которое осталось без удовлетворения.

24.05.2017 ФИО1, действуя как учредитель, произвел смену единоличного исполнительного органа и назначил вместо себя номинального директора ФИО11, что подтверждается выпуском ФИО1 19.09.2017 ключа управления расчетным счетом.

09.06.2017 ПАО «Банк ВТБ» обратился в Ново-Савиновский районный суд о взыскании с ООО «Эра15» (прежнее наименование «ЭнергоСтройСнаб»), ФИО4, ФИО3, ФИО1, ООО «ЭнергоСтрой» суммой задолженности в размере 21 170 565,17 рубля.

17.07.2017 ФИО1 вышел из состава учредителей ООО «Эра15».

По мнению заявителей, право требования взыскания задолженности с ООО «БетонДорСтрой» в размере 17 784 200 рублей являлось единственным активом общества, равноценным требованию ПАО «Банк ВТБ» (21 170 565,75 рубля).

После совершения сделки по уступки права требования 20.05.2017, должник ООО «Эра15» прекратил осуществлять экономическую деятельность и сдавать в налоговый орган бухгалтерскую и налоговую отчетность общества за 2017, 2018, 2019 г.г.

Доводы, приведенные в апелляционных жалобах, полностью повторяют позиции ФИО3, ФИО4, финансового управляющего ФИО5, были предметом рассмотрения в суде первой инстанции и им дана надлежащая правовая оценка.

Как указывает ФИО4, право требования являлось единственным ликвидным актом общества, после совершения указанной сделки должник стал отвечать признакам неплатежеспособности. ФИО1 уступил право требования без встречного исполнения, безвозмездно. В результате совершения сделки погашение задолженности перед кредиторами стало невозможным.

Возражая против заявленного требования, ФИО1 указывал, что ФИО4, как контролирующее должника лицо и входящее в группу лиц должника, имеющее отношение к управлению ООО «Эра15», не обладает правом на иск о привлечении к субсидиарной ответственности, поскольку механизм привлечения  к субсидиарной ответственности недопустимо использовать для разрешения внутригрупповых (корпоративных) споров. Право требования к ООО «ПСО «БетонДорСтрой» являлось неликвидным, что подтверждается отчетом об оценке рыночной стоимости, уступка права требования не причинила вред имущественным правам кредиторов. Кроме того, ФИО1 заявлено о пропуске срока исковой давности.

Заявляя встречное требование о привлечении ФИО4 и ФИО3 к субсидиарной ответственности, ФИО1 указывал следующие обстоятельста.

ФИО4 являлся единственным учредителем и руководителем ООО «ЭнергоСтрой».

В постановлении о прекращении уголовного дела №11802920008000217 от 18.12.2019 по заявлению ФИО4 в отношении ФИО1 указано, что: «ФИО4 и ФИО1 через ООО «ЭнергоСтройСнаб»   осуществляли предпринимательскую детальность  с целью систематического получения прибыли…. При этом ФИО4 и ФИО1 выступали поручителями по кредитным договорам. Действия ФИО4, как контролирующего лица, в том числе, привели к ситуации, при которой ООО «ЭнергоСтройСнаб» не смогло выполнить свои обязательства по кредитным договорам…. Доводы ФИО4 в том числе, о непричастности к организации ООО «ЭнергоСтройСнаб» надуманы и противоречат собранным по уголовному делу доказательствам». ФИО4 в ходе допроса и очных ставок в указанном уголовном дела подтвердил, что: «.. ФИО4 работал совместно с ООО «ЭнергоСтройСнаб», ООО «СТК-Паритет», ООО «ЭнергоСтрой» в одном офисе…являлся гарантом деятельности ООО «ЭнергоСтройСнаб»,  ООО «СТК-Паритет», ООО «ЭнергоСтрой»..» ФИО4 и ФИО11 подтвердили, что ФИО4 являлся фактическим руководителем и собственником должника ООО Эра15» (прежнее наименование «ЭнергоСтройСнаб»).

Судом первой инстанции установлено, что ФИО4 и ФИО3 являются контролирующими должника лицами, поскольку  наряду с ФИО1, ООО «ЭнергоСтро», ФИО4 и ФИО3 также являются поручителями по обязательства должника ООО «Эра15» (прежнее наименование «ЭнергоСтройСнаб») (основной заемщик) перед кредитором ПАО «Банк ВТБ» по кредитному договору.

Представление ФИО4 и ФИО3 поручительства за должника без каких-либо разумных экономических объяснений уже само по себе подтверждает общность экономических интересов Я-вых и должника, их вхождение в одну группу лиц, контролируемых одним центром принятия решений.

Кроме того, ФИО4 является учредителем и директором одного из поручителей ООО «ЭнергоСтрой», входящего в группу компаний с должником.

Выручка должника в 2014 г. составляла 204 159 000 руб., в 2015 г. – 114 193 000 руб., в 2016 г. – 32 756 000 руб.

Из этой выручки, в период с 10.01.2014 по 30.11.2016 должником в пользу ООО «ЭнергоСтрой» (подконтрольно ФИО4) перечислено 265 915 500 руб., с 16.01.2016 по 29.03.2017 еще 58 000 руб. с назначением платежа: «по договору поставки».

Соответственно, из совокупной выручки должника ООО «Эра15» (прежнее наименование «ЭнергоСтройСнаб») за 3 года (2014-2016 гг.) в сумме 351 108 000 руб. в пользу ООО «ЭнергоСтрой» перечислено 265 915 500 руб., то есть 75,74% от совокупной выручки.

В свою очередь, выручка ООО «ЭнергоСтрой» в тот же период 2014-2016 гг. составила 305 051 000 руб. (2014 г. – 126 456 000 руб., 2015 г. – 105 808 000 руб., 2016 г. – 72 787 000 руб.).

Таким образом, в 2014-2016 гг. источником поступления денежных средств в ООО «ЭнергоСтрой» в сумме 265 915 500 руб. из общей выручки в размере 305 051 000 руб. являлись перечисления от должника ООО «Эра15» (прежнее наименование «ЭнергоСтройСнаб»), мажоритарную долю 87,17% в выручке ООО «ЭнергоСтрой» в 2014-2016 гг. занимали товарно-денежные обороты с должником ООО ««Эра15» (прежнее наименование «ЭнергоСтройСнаб»).

Такая тесная взаимосвязь и обороты между ООО «Эра15» (прежнее наименование «ЭнергоСтройСнаб») и ООО «ЭнергоСтрой», которое подконтрольно ФИО4, а также получение ФИО4 денежных средств от должника (в т.ч. «под отчет») в сумме 9 728 000 руб. подтверждает аффилированность последнего и ООО «Эра15» (прежнее наименование «ЭнергоСтройСнаб») и обосновывает довод о его контролирующем статусе по отношению к должнику ООО «Эра15» (прежнее наименование «ЭнергоСтройСнаб»).

В период с 23.07.2014 по 13.12.2016 с банковских счетов должника в пользу ФИО4 перечислено (выдано) в сумме 9 728 000 руб. с назначениями в том числе «возврат займа», «выдача под отчет» (том 7, ходатайство к судебному заседанию от 06.02.2024) .

При этом, как указывает ФИО1, вся документация ООО «Эра15» (прежнее наименование «ЭнергоСтройСнаб») находится в распоряжении самого ФИО4, поскольку, по его признанию в рамках прекращенного уголовного дела, ООО «СТК-Паритет», ООО «ЭнергоСтройСнаб» вели деятельность в его офисе по адресу: 

<

...>, в котором в ноябре 2017 года он сменил ячейку дверного замка, где он вел свою деятельность должника и осталась вся документация, чем ограничил доступ к этой документации. 

По мнению ФИО1, ввиду отсутствия доказательств передачи документации должника иным лицам после указанных обстоятельств, предполагается, что документация должника до сих пор находится у ФИО4, в связи с чем ФИО4 не должно составлять труда представить оправдательные документы в части снятия с расчетного счета должника денежных средств в размере 9 728 000 рублей.

Поскольку отсутствуют доказательства возврата обществу денежных средств в размере 9 728 000 рублей, по мнению ФИО1, имеются основания для привлечения ФИО4  и ФИО3 к субсидиарной ответственности.

Возражая против заявленного требования, ФИО4 ссылался на следующие обстоятельства.

Требований о возврате денежных средств на протяжении длительного периода в адрес ФИО4 от ООО «Эра15» не поступало. Указанные денежные средства были израсходованы в хозяйственной деятельности и в интересах общества в 2014-2016 г.г. Также, в настоящий момент истек срок хранения бухгалтерских документов за 2014-2016 г.г. ФИО4, как подотчетное лицо, отчиталось перед обществом за полученные денежные средства, что косвенно подтверждается отсутствием в бухгалтерской отчетности сведений о невозврате подотчетной суммы и положительными показателями. Руководитель не мог не знать об указанных сделках. ФИО4 не является контролирующим должника лицом. С 2013-2014 г.г. не ведет какую-либо деятельность в обществе. Заявлено о пропуске срока исковой давности.

ФИО3 также возражала против требования, указывала, что не является контролирующим должника лицом.

ФИО1 заявлено о фальсификации договора уступки права требования от 20.05.2017. ФИО1 завил, что подпись от его  имени в договоре об уступке права требования от 20.05.2017 выполнена не им, а иным лицом. Договор об уступке права требования от 20.05.2017 ФИО1 не подписывал.

Суд первой инстанции, проверяя доводы о фальсификации договора уступки права требования от 20.05.2017 в порядке статьи 161 АПК РФ, удовлетворил ходатайство ФИО1 о назначении судебно-почерковедческой экспертизы, назначил экспертизу по определению подлинности подписи ФИО1 в договоре об уступке права требования от 20.05.2017 и в акте от 20.05.2017 приема-передачи документов по договору об уступке права требования от 20.05.2017.

Согласно заключению судебной экспертизы №2356\08-3 от 30.10.2023 эксперт в своих выводах указал, что решить вопрос кем, ФИО1 или другим лицом, выполнена подпись от его имени в договоре об уступке права требования от 20.05.2017, не представляется возможным по причинам, указанным в исследовательской части заключения (том 6).

Как указал эксперт, выявить большее количество признаков и проверить их устойчивость не удалось из-за малого объема графической информации, содержащейся в исследуемой подписи, что обусловлено,  с одной стороны, краткостью и простотой ее строения, а с другой стороны наличием посторонних (дублирующих) штрихов и наложением на штрихи подписи штрихов оттиска печати, что затрудняет оценку признаков.

Подпись от имени ФИО1 в акте приема-передачи документов от 20.05.2017 по договору об уступке права требования выполнена самим ФИО1

Оценив заключение эксперта, суд первой инстанции признал, что заключение эксперта соответствует требованиям закона, а также критериям относимости и достаточности, в связи, с чем заключение специалиста, представленное ответчиком, судом признано надлежащим доказательством (часть 2 статьи 64, части 3 статьи 86 АПК РФ).

Кроме того, судом первой инстанции принято во внимание, что постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.10.2017 по настоящему делу с ООО «ПСО «БетонДорСтрой» в пользу ООО «ЭнергоСтройСнаб» взыскано 19 907 023 руб. 04 коп., в том числе 17 784 200 руб. – основной долг, 2 122 823 руб. 04 коп. – проценты за использование чужими денежными средствами, а также 3 000 руб. в возмещение расходов по уплате государственной пошлины уплаченной за рассмотрение апелляционной жалобы.

При оспаривании указанного постановления в кассационном порядке Местной православной религиозной организации Приход Крестовоздвиженской церкви села Каинки Верхнеуслонского района РТ Казанской Епархии Русской Православной Церкви (Московский Патриархат) заявлено ходатайство о процессуальном правопреемстве – замене истца по делу на Местную православную религиозную организацию Приход Крестовоздвиженской церкви села Каинки Верхнеуслонского района РТ Казанской Епархии Русской Православной Церкви (Московский Патриархат).

В обоснование данного ходатайства суду представлен договор уступки права требования от 01.12.2017 № 5.

От ООО «Промрегион» также поступило заявление о процессуальном правопреемстве, мотивированное заключением договора об уступке права требования от 20.05.2017 между истцом – ООО «ЭнергоСтройСнаб» и ООО «Промрегион».

Постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 30.03.2018 по делу № А65-31611/2016 произведено процессуальное правопреемстве путем замены общества с ограниченной ответственностью «ЭнергоСтройСнаб» на Местную православную религиозную организацию Приход Крестовоздвиженской церкви села Каинки Верхнеуслонского района РТ Казанской Епархии Русской Православной Церкви (Московский Патриархат) на основании договора цессии от 01.12.2017.

В удовлетворении ходатайства общества с ограниченной ответственностью «Промрегион» о проведении процессуального правопреемства в отношении общества с ограниченной ответственностью «ЭнергоСтройСнаб» отказано.

Постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.10.2017 по делу № А65-31611/2016 оставлено без изменения, кассационная жалоба ООО «ПСО «БетонДорСтрой» – без удовлетворения.

Определением Верховного Суда Российской Федерации от 04.09.2018 № 306-ЭС18-6395 по делу № А65-31611/2016 постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 30.03.2018 в части, касающейся процессуального правопреемства, отменено, дело в указанной части направлено на новое рассмотрение в Арбитражный суд Поволжского округа.

Верховный Суд Российской Федерации указал на необходимость установления, в рамках какого именно договора цессии (от 20.05.2017 или от 01.12.2017) были совершены действия, направленные на создание правовых последствий, связанных с переходом права требования по договору поставки от 01.06.2015 № 01/06-2015, как передача и получение подлинных документов, удостоверяющих право требования к должнику, направление ему уведомления о состоявшейся уступке; рассмотреть ходатайство общества «ЭнергоСтройСнаб» о фальсификации договора уступки от 20.05.2017.

Учитывая указания Верховного Суда Российской Федерации, а также исходя из доводов и требований лиц, участвующих в деле, суд округа в ходе нового рассмотрения дела назначил проведение судебной экспертизы с целью установления давности составления договоров уступки права требования от 20.05.2017 и 01.12.2017, а также подлинности оттисков печатей сторон, подписей ФИО11 и ФИО12, выполненных на договоре цессии № 5 от 01.12.2017.

По результатам судебной экспертизы установлено, что подпись от имени ФИО12 в договоре уступки прав (цессии) № 5 от 01.12.2017 выполнена самим ФИО12, при этом возраст подписи от имени ФИО12 в данном договоре не соответствует дате указанной в документе, она была выполнена не ранее 2018 года; оттиск печати с текстом «ЭнергоСтройСнаб» в договоре уступки права (цессии) № 5 от 01.12.2017 нанесен не печатями ООО «ЭнергоСтройСнаб», образцы оттисков которых представлены для сравнения, а другой печатной формой.

Принимая во внимание результаты судебной экспертизы, суд кассационной инстанции, в силу пункта 1 части 4 статьи 390 Гражданского кодекса Российской Федерации, установил приоритет при проведении процессуального правопреемства за ООО «Промрегион», заключившим договор цессии от 20.05.2017.

Постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 31.01.2020 по делу №А65-31611/2016 произведено процессуальное правопреемство путем замены общества с ограниченной ответственностью «ЭнергоСтройСнаб» на общество с ограниченной ответственностью «Промрегион» по требованию к ООО «ПСО БетонДорСтрой» на основании договора уступки права требования от 20.05.2017.

При этом ФИО1 в ходе рассмотрения спора в суде кассационной инстанции не заявлял довод о  не подписании им договора уступки права требования от 20.05.2017.

Кроме того, нотариусом Казанского нотариального округа Республики Татарстан ФИО13 были засвидетельствованы письменные пояснения ФИО1 в Арбитражный суд Поволжского округа от 26.03.2018: «между ООО «Промэнерго» и ООО «ЭнергоСтройСнаб» был заключен договор поставки №35/21 от 30.05.2016, согласно которого ООО «Промэнерго» приняло на себя обязательство поставить ООО «ЭнергоСтройСнаб» строительные материалы и инженерные товары. ООО «Промэнерго» исполнило свои обязательства и поставило в ООО «ЭнергоСтройСнаб» указанный товар. Таким образом,  у ООО «ЭнергоСтройСнаб» перед ООО «Промэнерго» возникла обязанность по оплате за принятый товар, которая до 20.05.2017 не была исполнена со стороны ООО «ЭнергоСтройСнаб». Сумма задолженности ООО «ЭнергоСтройСнаб» перед ООО «Промэнерго» составила 17 790 000 рублей.

В последующем между ООО «Промэнерго» и ООО «ЭнергоСтройСнаб» был заключен договор об уступке права требования от 20.05.2017 к должнику ООО «БетонДорСтрой» в размере 17 784 200 рублей. Указанная сумма долга образовалась на основании подписанных между ООО «ЭнергоСтройСнаб» и ООО «ПСО БетонДорСтрой» документов: договора №01/06-2015 от 01.06.2015 и УПД №58/1 от 09.06.2015, №5-/1 от 10.06.2015, №60/1 от 11.06.2015, №36/2 от 15.06.2015, №65\1 от 22.06.2015, №69 от 30.06.2015, №69/2 от 30.06.2015, актов оказанных услуг №65/2 от 22.06.2015, №60/2 от 11.06.2015, №68/1 от 30.06.2015, №69/3 от 30.06.2015, №63/1 от 16.06.2015, №5//2 от 09.06.2015.

ООО «ЭнергоСтройСнаб» были оказаны услуги и поставлен товар ООО «БетонДорСтрой» на общую сумму 22 290 000 рублей. ООО «БетонДорСтрой» произвел частную оплату ООО «ЭнергоСтройСнаб» в размере  4 505 800 рублей. Таким образом, сумма задолженности ООО «БетонДорСтрой» перед ООО «ЭнергоСтройСнаб» составила 17 784 200 рублей.

ООО «Промэнерго» уведомило ООО «ПСО БетонДорСтрой» о составившейся уступке права требования на вышеуказанную сумму 22.05.2017.

В связи с тем, что по договору поставки №35/21 от 30.05.2016 ООО «ЭнергоСтройСнаб» стало должником перед ООО «Промэнерго», а по договору уступки права требования от 20.05.2017 ООО «Промэнерго» стало должником перед ООО «ЭнергоСтройСнаб», стороны ООО «Промэнерго» и ООО «ЭнергоСтройСнаб» произвели зачет однородных взаимных требований на сумму в размере 17 784 200 рублей и отразил это в п.1.2 А договора уступки права требования от 20.05.2017» (том 3).

При этом, ранее ФИО1, будучи директором общества, не заявлял довод о том, что ООО «ЭнергоСтройСнаб» не уступало ООО «Промэнерго» право требования взыскания задолженности с ООО ПСО «БетонДорСтрой».

Таким образом, доводы о не подписании договора цессии от 20.05.2017 были заявлены ФИО1 только после подачи в суд заявления о привлечении его к субсидиарной ответственности за совершение убыточной сделки - договора уступки права требования от 20.05.2017.

На основании вышеизложенного, суд первой инстанции пришел к верному выводу, что факт подписания ФИО1 договора уступки права требования от 20.05.2017 был также предметом оценки в кассационной инстанции в рамках дела №А65-31611/2016 и подтвержден нотариальным заверением самого ФИО1, который подтвердил наличие у него, как у директора ООО «ЭнергоСтройСнаб», волеизъявления на возникновение соответствующих правовых последствий, в том числе путем подписания акта приема-передачи документов по договору уступки права требования от 20.05.2017.

С учетом изложенного, суд первой инстанции обоснованно отказал в удовлетворении заявления ФИО1 о фальсификации договора уступки права требования от 20.05.2017.

Суд апелляционной инстанции не находит оснований для переоценки данного вывода суда первой инстанции по приведенным выше основаниям.

Исследовав материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, проверив правильность применения арбитражным судом норм материального и соблюдение норм процессуального права, суд апелляционной инстанции пришел к следующему.

Из материалов дела усматривается, что в качестве основания  для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности, ФИО4 указывает о совершении ФИО1 сделки по уступке должником ООО «ЭнергоСтройСнаб» ООО «Промрегион» права требования к дебитору ООО «ПСО «БетонДорСтрой» в размере 17 784 200 рублей (договор цессии от 20.05.2017). По мнению ФИО4, именно в результате совершения сделки по уступки права требования должник стал отвечать признакам неплатёжеспособности.

В свою очередь, ФИО1 по встречному иску в качестве основания для привлечения ФИО4 и ФИО3 к субсидиарной  ответственности указывает о совершении сделок по перечислению денежных средств в размере 9 728 000 рублей в период с 23.07.2014 по 1.12.2016 в пользу  ФИО4  По мнению ФИО1, именно в результате совершения указанных сделок по выводу денежных средств в пользу ФИО4 должник стал отвечать признакам неплатёжеспособности.

Как установлено судом, ФИО1 в период с 27.06.2012 по 31.05.2017 являлся директором и в период с 10.07.2012 по 17.07.2017 являлся учредителем должника                     ООО «Эра 15» (прежнее наименование ООО «ЭнергоСтройСнаб»).

Таким образом, ФИО1 являлся контролирующим должника лицом.

В рассматриваемом случае, проанализировав совокупность косвенных доказательств, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о наличии оснований для вывода о подконтрольности должника непосредственно ФИО4, фактически осуществлявшему руководство должником через контролируемых им лиц, формально занимающих руководящие должности.

В соответствии с положениями статьи 2 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо - лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, руководитель должника).

Согласно разъяснениям пункта 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Таким образом, установление фактического контроля не всегда обусловлено наличием юридических признаков аффилированности. Напротив, конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, в раскрытии своего статуса контролирующего лица не заинтересован и старается завуалировать как таковую возможность оказания влияния на должника. Следовательно, статус контролирующего лица устанавливается, в том числе через выявление согласованных действий между бенефициаром и подконтрольной ему организацией, которые невозможны при иной структурированности отношений.

Процессу доказывания по делам о привлечении к субсидиарной ответственности сопутствуют объективные сложности, возникающие зачастую как в результате отсутствия у заявителей, в силу объективных причин, прямых письменных доказательств, подтверждающих их доводы, так и в связи с нежеланием членов органов управления, иных контролирующих лиц раскрывать документы, отражающие их статус, реальное положение дел и действительный оборот, что влечет необходимость принимать во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированную на основе анализа поведения упомянутых субъектов.

В связи с тем, что конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, не заинтересован в раскрытии своего статуса контролирующего лица, а напротив, обычно скрывает наличие возможности оказания влияния на должника, а его отношения с подконтрольным обществом не регламентированы какими-либо нормативными или локальными актами, которые бы устанавливали соответствующие правила, стандарты поведения, судам следует проанализировать поведение привлекаемого к ответственности лица и должника.

О наличии подконтрольности, в частности, могут свидетельствовать следующие обстоятельства: действия названных субъектов синхронны в отсутствие к тому объективных экономических причин; они противоречат экономическим интересам должника и одновременно ведут к существенному приросту имущества лица, привлекаемого к ответственности; данные действия не могли иметь место ни при каких иных обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одного другому и т.д.

Если заинтересованные лица привели достаточно серьезные доводы и представили существенные косвенные доказательства, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными их аргументы о возникновении отношений фактического контроля и подчиненности, в силу статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации бремя доказывания обратного переходит на привлекаемое к ответственности лицо (определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 № 302-ЭС14-1472(4,5,7) по делу № А33-1677/2013).

Как указывает ФИО1, доказательством, что ФИО4 и ФИО3 являются контролирующими должника лицами, также служит то обстоятельство, что  наряду с ФИО1, ООО «ЭнергоСтро», ФИО4 и ФИО3 также являются поручителями по обязательства должника ООО «Эра15» (прежнее наименование «ЭнергоСтройСнаб») (основной заемщик) перед кредитором ПАО «Банк ВТБ» по кредитному договору.

Так, Банк ВТБ 24 (публичное акционерное общество) (Банк) и Общество с ограниченной ответственностью «ЭнергоСтройСнаб» (должник до смены наименования) (заемщик) заключили кредитное соглашение № 721/1464-0000050 от 08 апреля 2016 г., в соответствии с которым Банк обязался предоставить Заемщику кредит в размере 13 533 175,90 рублей на срок 60 месяцев с взиманием за пользование кредитом 18,00 % годовых.

Банк исполнил свои обязательства по Кредитному договору в полном объеме. 15.04.2016 Заемщику был предоставлен кредит в размере 13 533 175,90 рублей.

Также Банк ВТБ 24 (публичное акционерное общество) («Банк») и общество с ограниченной ответственностью «ЭнергоСтройСнаб» («Заемщик») заключили кредитное соглашение № 721/1464-0000049 от 08 апреля 2016г., в соответствии с которым Банк обязался предоставить Заемщику кредит в размере 6 914 388,45 рублей на срок  60 месяцев с взиманием за пользование кредитом 18,00 % годовых.

Банк исполнил свои обязательства по Кредитному договору в полном объеме. 14.04.2016г. Заемщику был предоставлен кредит в размере 6 914 388,45 рублей.

Решением Ново-Савиновского районного суда г.Казани от 24.05.2018 г. по делу            № 2-2244/18 исковые требования публичного акционерного общества «Банк ВТБ» к обществу с ограниченной ответственностью «ЭнергоСтройСнаб», ФИО3, ФИО4, ФИО1, обществу с ограниченной ответственностью «ЭнергоСтрой» о расторжении кредитного соглашения, взыскании задолженности и обращении взыскания на заложенное имущество удовлетворены. Расторгнуто кредитное соглашение №721/1464-0000050                                    от 08 апреля 2016 года, заключенное между публичным акционерным обществом «Банк ВТБ 24» и обществом с ограниченной ответственностью «ЭнергоСтройСнаб».

Взыскана с общества с ограниченной ответственностью «ЭнергоСтройСнаб», ФИО3, ФИО4, ФИО1, общества с ограниченной ответственностью «ЭнергоСтрой» в солидарном порядке в пользу публичного акционерного общества «Банк ВТБ» задолженность по кредитному соглашению в размере 14 041 970 рублей 81 копейка, из которых 12 937 785 рублей 28 копеек – ссудная задолженность, 981 351 рубль 85 копеек – задолженность по плановым процентам, 78 622 рубля 21 копейка – пени, 44 211 рублей 47 копеек – пени за просрочку исполнения обязательств по основному долгу. Расторгнуто кредитное соглашение №721/1464-0000049              от 08 апреля 2016 года, заключенное между публичным акционерным обществом «Банк ВТБ 24» и обществом с ограниченной ответственностью «ЭнергоСтройСнаб».

Взыскана с общества с ограниченной ответственностью «ЭнергоСтройСнаб», ФИО3, ФИО4, ФИО1, общества с ограниченной ответственностью «ЭнергоСтрой» в солидарном порядке в пользу публичного акционерного общества «Банк ВТБ» задолженность по кредитному соглашению в размере 7 128 594 рубля 36 копеек, из которых 6 585 454 рубля 12 копеек – ссудная задолженность, 481 342 рубля 74 копейки – задолженность по плановым процентам, 42 258 рублей 92 копейки – пени, 19 538 рублей 58 копеек – пени за просрочку исполнения обязательств по основному долгу.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Росстйской Федерации от 28.05.2018 N 301-ЭС17-22652 (3), наличие корпоративных либо иных связей между поручителем (залогодателем) и должником объясняет мотивы совершения обеспечительных сделок (постановление Президиума ВАС РФ от 11.02.2014 N 14510/13). Внутренние отношения указанных солидарных должников, лежащие в основе предоставления ими обеспечения друг за друга, могут быть как юридически формализованными (юридически закрепленная аффилированность по признаку вхождения в одну группу лиц или совместные действия на основе договора простого товарищества и т.д.), так и фактическими (фактическая подконтрольность одному и тому же бенефициару либо фактическое участие неаффилированных заемщика и поручителя (залогодателя) в едином производственном и (или) сбытовом проекте, который объективно нуждается в стороннем финансировании и т.д.).

Представление ФИО4 и ФИО3 поручительства за должника без каких-либо разумных экономических объяснений  уже само по себе подтверждает общность экономических интересов Я-вых и должника, их вхождение в одну группу лиц, контролируемых одним центром принятия решений. 

Как пояснили в судебном заседании сами стороны, ФИО4 не был официально трудоустроен в ООО «ЭнергоСтройСнаб», его супруга ФИО3 являлась сотрудником указанной организации, работала в должности помощника бухгалтера.

Как установлено судом, ФИО4 и ФИО3 не осуществляли деятельность по предоставлению обеспечения в интересах сторонних организаций. В такой ситуации возникновение соответствующих обязательств возможно либо при наличии доверительных отношений между осуществляющими предпринимательскую деятельность заемщиком и поручителем, возникших вследствие их аффилированности, либо из-за стремления поручителя, не аффилированного с заемщиком, извлечь собственную экономическую выгоду от кредитования последнего (например, участие этих не аффилированных друг с другом лиц в едином производственном и (или) сбытовом проекте, который объективно нуждается в стороннем финансировании). 

Ответчики не раскрыли обстоятельства, предшествующие вступлению в договорные отношения, касающиеся выдачи поручительства, мотивы, побудившие заключить сделку. 

Кроме того, ФИО4 является учредителем и директором одного из поручителей ООО «ЭнергоСтрой», входящего в группу компаний с должником. 

Согласно вменяемым сделкам ФИО4, не будучи официально трудоустроенным в ООО «ЭнергоСтройСнаб», получал от должника под отчет денежные средства, а также в пользу ФИО4 производились перечисления денежных средств с назначением платежа: «возврат займа», в общей сумме 9 728 000 рублей.  

Аналогичные перечисления денежных средств в размере 6 185 000 рублей в указанный период с 06.02.2014 по 06.09.2016 также имели место быть в пользу ФИО1

В деле о банкротстве доказывание факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической.

Второй из названных механизмов по смыслу абзаца 26 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.

Такой подход соответствует правовой позиции, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475.

При этом аффилированность лиц может проистекать не только из их родственных отношений, но и являться фактической. Кроме того, юридическая аффилированность может быть подтверждена через принадлежность сторон к одной группе лиц (в частности, посредством нахождения в органах юридического лица).

Столь значительное количество совпадений не может быть объяснено обычной случайностью и стечением обстоятельств. Совокупность приведенных доводов и отсутствие иных рациональных объяснений позволяли прийти к выводу о том, что наиболее вероятный вариант развития событий заключается в наличии между названными лицами, как минимум, фактической аффилированности, что обусловливает как существование у них общих экономических интересов, так и занятие единой, согласованной и скоординированной процессуальной стратегии в рамках настоящего дела о банкротстве.

Наличие общего для всей группы конечного бенефициара, перемещение активов внутри этой группы, уменьшившее имущественную сферу должника, последующее исполнение обязательства должника членами группы, а также обычная природа взаимодействия аффилированных лиц (предполагающей, как правило, скоординированность поведения, максимальный учет интересов друг друга, оптимизацию внутренних долговых обязательств, конфиденциальность информации о внутригрупповых соглашениях) дают основание полагать, что имел место договор о покрытии.

Установленные судом обстоятельства, свидетельствуют о том, что внутри группы активно использовался механизм свободного перемещения денежных средств, позволяющий беспрепятственно использовать активы должника.

На основании изложенного, суд первой инстанции пришел к верному выводу, что на момент выдачи кредита, должник, поручители  находились в отношениях заинтересованности (аффилированности) по отношению друг к другу и контролировались одними и теми же лицами, определяющим их действия; принимая во внимание, что в данном случае имело место свободное перемещение денежных средств внутри группы компаний, в связи с чем, получаемое финансирование использовалось в интересах всей группы компаний, принимая во внимание обычную природу взаимодействия аффилированных лиц (предполагающей, как правило, скоординированность поведения, максимальный учет интересов друг друга, оптимизацию внутренних долговых обязательств, конфиденциальность информации о внутригрупповых соглашениях).

В соответствии с положениями пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в том числе в случае, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 данного Закона.

Контролирующее должника лицо несет субсидиарную ответственность по правилам статьи 61.11 Закона о банкротстве также в случае, если должник стал отвечать признакам неплатежеспособности не вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, однако после этого оно совершило действия и (или) бездействие, существенно ухудшившие финансовое положение должника (подпункт 2 пункта 12 указанной статьи).

В пункте 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации                   от 12.12.2017 г. № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Как разъяснено в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление № 53), под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем (пункт 17 постановления № 53).

Один лишь факт убыточности заключенной под влиянием контролирующего лица сделки (совокупности сделок) не может служить безусловным подтверждением наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности.

В пункте 23 постановления № 53 указано, что презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если сделка (сделки) одновременно отвечает двум квалифицирующим признакам: она является значимой для должника (применительно к масштабам его деятельности) и существенно убыточной.

В данном случае правовое значение имеют лишь реально наступившие последствия спорных действий (бездействия) контролирующего лица.

Необходимым условием для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности является наличие причинно-следственной связи между действиями (бездействием) контролирующего должника лица и наступившими неблагоприятными последствиями.

По общему правилу наличие причинно-следственной связи должен доказать заявитель, требующий возложения субсидиарной ответственности.

Судом установлено, что основным кредитором должника ООО «ЭнергоСтройСнаб» является ПАО «Банк ВТБ».

Банк ВТБ 24 (публичное акционерное общество) (Банк) и Общество с ограниченной ответственностью «ЭнергоСтройСнаб» (должник до смены наименования) (заемщик) заключили кредитное соглашение № 721/1464-0000050 от 08 апреля 2016 г., в соответствии с которым Банк обязался предоставить Заемщику кредит в размере 13 533 175,90 рублей на срок 60 месяцев с взиманием за пользование кредитом 18,00 % годовых.

Банк исполнил свои обязательства по Кредитному договору в полном объеме. 15.04.2016 г. Заемщику был предоставлен кредит в размере 13 533 175,90 рублей.

Также Банк ВТБ 24 (публичное акционерное общество) («Банк») и общество с ограниченной ответственностью «ЭнергоСтройСнаб» («Заемщик») заключили кредитное соглашение № 721/1464-0000049 от 08 апреля 2016г., в соответствии с которым Банк обязался предоставить Заемщику кредит в размере 6 914 388,45 рублей на срок  60 месяцев с взиманием за пользование кредитом 18,00 % годовых.

Банк исполнил свои обязательства по Кредитному договору в полном объеме. 14.04.2016г Заемщику был предоставлен кредит в размере 6 914 388,45 рублей.

Между тем, должник ООО «ЭнергоСтройСнаб» прекратил исполнять обязательства по оплате по кредитным договорам, в связи, с чем 09.04.2017 ПАО «Банк ВТБ»  направил в адрес общества и поручителей требование о расторжении кредитных соглашений, досрочном возврате кредита и обращении взыскания на предметы залога.

Должник ООО «ЭнергоСтройСнаб» нарушил условия погашения кредита по соглашению. Последний платеж в счет частичного погашения задолженности по основному долгу по соглашению № 721/1464-0000050 от 08 апреля 2016 г.,  должник произвел 30.03.2017 в размере 120 000 рублей, по соглашению № 721/1464-0000049               от 08 апреля 2016г. – 06.02.2017 в размере 86 957,31 рубля.

Таким образом, просрочка исполнения обязательства по оплате перед ПАО «Банк ВТБ» наступила с марта 2017 года.

Решением Ново-Савиновского районного суда г.Казани от 24.05.2018 г. по делу № 2-2244/18 исковые требования публичного акционерного общества «Банк ВТБ» к обществу с ограниченной ответственностью «ЭнергоСтройСнаб», ФИО3, ФИО4, ФИО1, обществу с ограниченной ответственностью «ЭнергоСтрой» о расторжении кредитного соглашения, взыскании задолженности и обращении взыскания на заложенное имущество удовлетворены. Расторгнуто кредитное соглашение №721/1464-0000050 от 08 апреля 2016 года, заключенное между публичным акционерным обществом «Банк ВТБ 24» и обществом с ограниченной ответственностью «ЭнергоСтройСнаб».

Взыскана с общества с ограниченной ответственностью «ЭнергоСтройСнаб», ФИО3, ФИО4, ФИО1, общества с ограниченной ответственностью «ЭнергоСтрой» в солидарном порядке в пользу публичного акционерного общества «Банк ВТБ» задолженность по кредитному соглашению в размере 14 041 970 рублей 81 копейка, из которых 12 937 785 рублей 28 копеек – ссудная задолженность, 981 351 рубль 85 копеек – задолженность по плановым процентам, 78 622 рубля 21 копейка – пени, 44 211 рублей 47 копеек – пени за просрочку исполнения обязательств по основному долгу. Расторгнуто кредитное соглашение №721/1464-0000049 от 08 апреля 2016 года, заключенное между публичным акционерным обществом «Банк ВТБ 24» и обществом с ограниченной ответственностью «ЭнергоСтройСнаб».

Взыскана с общества с ограниченной ответственностью «ЭнергоСтройСнаб», ФИО3, ФИО4, ФИО1, общества с ограниченной ответственностью «ЭнергоСтрой» в солидарном порядке в пользу публичного акционерного общества «Банк ВТБ» задолженность по кредитному соглашению в размере 7 128 594 рубля 36 копеек, из которых 6 585 454 рубля 12 копеек – ссудная задолженность, 481 342 рубля 74 копейки – задолженность по плановым процентам, 42 258 рублей 92 копейки – пени, 19 538 рублей 58 копеек – пени за просрочку исполнения обязательств по основному долгу.

Указанное требование кредитора ПАО «Банк ВТБ» осталось непогашенным и было включено в реестр требований кредиторов должника определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 03.12.2021.

Кроме того, определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 24.11.2021 в реестр требований кредиторов должника было включено требование публичного  акционерного общества Банк «Финансовая корпорация «Открытие», г.Москва, в размере  3 802 113,99 руб. основного долга, 458 415,23 руб. пени на просроченный основной долг, 20 310,80 руб. пени на просроченную задолженность по процентам, 35 604,20 руб. государственной пошлины, основанное на решении Вахитовского районного суда                       г. Казани Республики Татарстан от 30.01.2018 по делу №2-1135/2018.

Должник ООО «ЭнергоСтройСнаб» нарушил условия погашения кредита по соглашению. Последний платеж в счет частичного погашения задолженности по основному долгу   должник произвел - 11.01.2017.

Таким образом, просрочка исполнения обязательства по оплате перед АО «Банк «Финансовая корпорация «Открытие», наступила с февраля 2017 года.

Также, определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 18.10.2021 в реестр требований кредиторов должника было включено требование ФНС России в размере 6 274,55 рубля, 13550,81 рубля пени, 475,80 рубля штрафа. Требование об уплате налога предъявлено со сроком уплаты налога до 01.01.2017.

Таким образом, просрочка исполнения обязательств у должника                                   ООО «ЭнергоСтройСнаб» возникла с февраля 2017 года.

Выручка должника в 2014 г. составляла 204 159 000 руб., в 2015 г. – 114 193 000 руб. При этом, в 2016 году наблюдается резкое уменьшение выручки  – 32 756 000 руб.

Из этой выручки, в период с 10.01.2014 по 30.11.2016 должником в пользу                 ООО «ЭнергоСтрой» (подконтрольно ФИО4) перечислено 265 915 500 руб., с 16.01.2016 по 29.03.2017 еще 58 000 руб. с назначением платежа: «по договору поставки».

Соответственно, из совокупной выручки должника ООО «Эра15» (прежнее наименование «ЭнергоСтройСнаб») за 3 года (2014-2016 гг.) в сумме 351 108 000 руб. в пользу ООО «ЭнергоСтрой» перечислено 265 915 500 руб., то есть 75,74% от совокупной выручки.

В свою очередь, выручка ООО «ЭнергоСтрой» в тот же период 2014-2016 гг. составила 305 051 000 руб. (2014 г. – 126 456 000 руб., 2015 г. – 105 808 000 руб., 2016 г. – 72 787 000 руб.).

Таким образом, в 2014-2016 гг. источником поступления денежных средств в ООО «ЭнергоСтрой» в сумме 265 915 500 руб. из общей выручки в размере 305 051 000 руб. являлись перечисления от должника ООО «Эра15» (прежнее наименование «ЭнергоСтройСнаб»), то есть мажоритарную долю 87,17% в выручке ООО «ЭнергоСтрой» в 2014-2016 гг. занимали товарно-денежные обороты с должником ООО ««Эра15» (прежнее наименование «ЭнергоСтройСнаб»).

Таким образом, к началу 2017 года у должника снижаются обороты собственных денежных средств, уменьшается выручка, в феврале 2017 года наступает просрочка исполнения по денежным обязательствам, в том числе по уплате налога и погашению кредита.

Судом первой инстанции также установлено, что согласно ответам государственных органов у должника  ООО «Эра 15» (прежнее наименование «ЭнергоСтройСнаб») отсутствовало  какое-либо зарегистрированное имущество (объекты недвижимости, транспортные средства, самоходная техника и.т.д.).

Последняя бухгалтерская отчетность ООО «ЭнергоСтройСнаб» была сдана в налоговый орган за 2016 год, отчетности за последующие годы в налоговый орган не сдавались.

Актуальность отраженных по бухгалтерскому балансу за 2016 года активов не подтверждена.

При этом в определении Верховного суда Российской Федерации от 12.02.2018 № 305-ЭС17-11710(3) судебная коллегия указала, что показатели бухгалтерской, налоговой или иной финансовой отчетности должника не имеют решающего значения для определения соответствующего признака неплатежеспособности, так как данный признак носит объективный характер и не должен зависеть от усмотрения хозяйствующего субъекта, самостоятельно составляющего отчетность (должника) и представляющего ее в компетентные органы. В противном случае, помимо прочего, для должника создавалась бы возможность манипулирования содержащимися в отчетах сведениями для влияния на действительность конкретных сделок или хозяйственных операций с определенными контрагентами, что очевидно противоречит требованиям справедливости и целям законодательного регулирования института несостоятельности.

Признаки неплатежеспособности и недостаточности имущества имеют объективный характер и применительно к задолженности определяются по состоянию на момент наступления срока исполнения обязательства.

Как было указано ранее, 09.04.2017 банк востребовал всю сумму задолженности в размере 21 170 565,17 рубля, которая оставалась не погашенной.

Активов достаточных для расчетов с кредиторами у должника не имелось.

Таким образом, суд первой инстанции пришел к выводу, что по состоянию на апрель 2017 года размер кредиторской задолженности превысил размер активов должника, то есть признаки объективного банкротства возникли не ранее апреля 2017 года.

В этой связи суд пришел к выводу об отсутствии в материалах дела подтверждения того, что убыточность сделки цессии от 20.05.2017, положенной в основание заявления о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности, являлась причиной возникновения у должника признаков банкротства.

Кроме того, судом было установлено, что основной процент всей выручки 75,74%, а именно 351 108 000 рублей  денежных средств за три года (2014-2016г.г.) были перечислены в пользу подконтрольного ФИО4 обществу с ограниченной ответственностью «ЭнергоСтрой» с назначением платежа: «по договору поставки».

Также судом первой инстанции учтено, что в спорный период с 06.02.2014 по 06.09.2016 имели место аналогичные перечисления денежных средств в размере 6 185 000 рублей самому ФИО1, что им не оспаривается.

Как пояснили стороны в судебном заседании, указанные  перечисления денежных средств в пользу ответчиков имели периодический характер на протяжении нескольких лет и были связаны с производственной деятельностью общества. Денежные средства расходовались на нужды общества. Требование о возврате денежных средств до настоящего момента не предъявлялось.

Таким образом, с учетом масштабов деятельности общества за 3 года (2014-2016 г.г.), полученной выручки в размере 351 108 000 рублей и перечисление более 75% всей выручки должника в пользу подконтрольного общества (ООО «ЭнергоСтрой»), суд первой инстанции пришел к выводу, что исключительно только сделки по перечислению ФИО4 денежных средств  в общей сложности в размере  9 728 000 рублей за 3 года (2014-2016г.г.) не являлись причиной возникновения у должника признаков банкротства.

На основании вышеизложенного, суд пришел к выводу об отсутствии в материалах дела подтверждения того, что убыточность сделок, положенных в основание заявления о привлечении ФИО4 к субсидиарной ответственности, являлась существенной и значимой для финансового положения общества.

Судом первой инстанции также принято во внимание, что заявляя в рамках настоящего обособленного спора требования о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, заявители фактически исходили из того, что кредиторам был причинен вред посредством совершения сделок по отчуждению дебиторской задолженности и денежных средств, что лишило должника возможности получить средства для погашения задолженности, тем самым активы должника были выведены из имущественной массы должника без равноценного встречного возмещения.

В то же время, в действительности заявители в целях предъявления своего требования обращают внимание лишь на часть сделок, не анализируя всю цепочку юридически значимых фактов в целом.

Согласно позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2021 № 305-ЭС21-3961(1-3), когда отношения сторон являются сложно структурированными и опосредуются чередой запутанных и связанных между собой сделок, правильная квалификация совокупности юридически значимых действий сторон должна осуществляться посредством сопоставления фактических обстоятельств, имевших место до инициирования оспариваемых действий, и обстоятельств, возникших после совершения сторонами всех операций.

Вопрос о возможном причинении контролирующими лицами вреда кредиторам должен разрешаться посредством сопоставления имущественного состояния должника, имевшегося до всей совокупности приведенных операций, с тем финансовым положением, в котором он находился после совершения сторонами этих операций.

С учетом приведенных обстоятельств предварительного получения кредита от банка, внутригруппового перераспределения полученных средств, вменяемые ответчикам сделки (являющиеся частью более разветвленной цепочки сделок) не привели к отрицательному экономическому эффекту для должника, так как не повлекли изменений в соотношении его активов и пассивов.

По своей правовой природе требование о привлечении к субсидиарной ответственности направлено на компенсацию последствий негативных действий контролирующих лиц по доведению должника до банкротства. Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 21.05.2021 № 20-П, субсидиарная ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения. Генеральным правовым основанием данного иска выступают положения статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку конечная цель предъявления соответствующего требования заключается в необходимости возместить вред, причиненный кредиторам. Соответствующий подход нашел свое подтверждение в пунктах 2, 6, 15, 22 постановления № 53.

В данном случае отсутствие негативных изменений в соотношении активов и пассивов должника указывает на отсутствие признака причинения вреда кредиторам, в силу чего не имеется и условий для возложения на контролирующих лиц субсидиарной ответственности по долгам общества.

При таких обстоятельствах, суд пришел к выводу об отсутствии всей совокупности условий, необходимых для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Как следует из материалов дела, дело  о банкротстве возбуждено  01.06.2021, договор уступки права требования был заключен 20.05.2017, сделки по перечислению денежных средств были совершены в период с 23.07.2014 по 21.12.2016 то есть за пределами период оспаривание сделки.

В соответствии с пунктом 4 Постановления № 53 по смыслу взаимосвязанных положений абзаца второго статьи 2, пункта 2 статьи 3, пунктов 1 и 3 статьи 61.10 Закона о банкротстве для целей применения специальных положений законодательства о субсидиарной ответственности, по общему правилу, учитывается контроль, имевший место в период, предшествующий фактическому возникновению признаков банкротства, независимо от того, скрывалось действительное финансовое состояние должника или нет, то есть принимается во внимание трехлетний период, предшествующий моменту, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов (далее - объективное банкротство).

Указанные положения законодательства не исключают возможность привлечения контролирующего лица к иной ответственности за действия, совершенные за пределами названного трехлетнего периода, например, к ответственности, предусмотренной законодательством о юридических лицах (статья 53.1 ГК РФ, статья 71 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» (далее - Закон об акционерных обществах), статья 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее - Закон об обществах с ограниченной ответственностью) и т.д.).

Исходя из приведенных норм материального права и разъяснений, данных в пункте 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), заявление требования о возмещении убытков к контролирующему лицу не ограничивается, ни периодом подозрительности, установленным для оспаривания сделок по специальным основаниям Закона о банкротстве, ни трехлетним периодом, предусмотренным пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве для квалификации лица как контролирующего должника применительно к положениям о привлечении к субсидиарной ответственности.

Таким образом, исходя из разъяснений, следует, что за деяния контролирующего лица, совершенные за пределами трехлетнего периода (до возбуждения дела о банкротстве) оно может быть привлечено к ответственности в виду убытков , а не субсидиарной ответственности.

Кроме того, как разъяснено в абзаце третьем пункта 17 постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

В силу пункта 20 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53 при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 ГК РФ) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

Таким образом, согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 1, абзаце втором пункта 4, абзаце третьем пункта 17, пункте 20, абзаце десятом пункта 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», выбор между привлечением контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его обязательствам и взысканием с них убытков осуществляется судом в зависимости от тяжести последствий неправомерных действий (бездействия) этих лиц для должника, связанных с размером их субъективно осознаваемого выхода за допустимые пределы делового решения разумного и добросовестного менеджера.

Абзацем 4 пункта 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» предусмотрено, что независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

В соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 10 Закона о банкротстве, положения которой применимы к рассматриваемым правоотношениям исходя из принципа действия закона во времени, в случае нарушения руководителем должника положений настоящего Федерального закона указанные лица обязаны возместить убытки, причиненные в результате такого нарушения.

Если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств:

причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

Законодательством о банкротстве установлены специальные основания для оспаривания сделки, совершенной должником-банкротом в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов. Такая сделка оспорима и может быть признана арбитражным судом недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в котором указаны признаки, подлежащие установлению (противоправная цель, причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны об указанной цели должника к моменту совершения сделки), а также презумпции, выравнивающие процессуальные возможности сторон обособленного спора.

Баланс интересов должника, его контрагента по сделке и кредиторов должника, а также стабильность гражданского оборота достигаются определением критериев подозрительности сделки и установлением ретроспективного периода глубины ее проверки, составляющего в данном случае три года, предшествовавших дате принятия заявления о признании должника банкротом.

Тем же целям служит годичный срок исковой давности, исчисляемый со дня реальной или потенциальной осведомленности заявителя об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (пункт 2 статьи 181 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве, пункт 32 постановления № 63). Таким образом, законодательство пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ), однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 ГК РФ.

В качестве основания для наступления ответственности в виде взыскания убытков истцом указано на совершение сделок, предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Между тем, как верно указано судом первой инстанции, заявителями не учтено, что указанные сделки совершены за пределами трехлетнего периода оспоримости, и в случае их самостоятельного оспаривания истцом не могли быть признаны недействительными судом.

Доказательства наступления объективного банкротства именно в связи с совершением ответчиком сделок, заявителями не представлены.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06.03.2019 № 305-ЭС18-22069 по делу № А40-17431/2016, по общему правилу сделка, совершенная исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как недействительная по статьям 10 и 168 ГК РФ.

В равной степени такая квалификация недобросовестного поведения применима и к нарушениям, допущенным должником-банкротом в отношении своих кредиторов, в частности к сделкам по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам, направленным на уменьшение конкурсной массы.

Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 ГК РФ возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки.

В противном случае оспаривание сделки по статьям 10 и 168 ГК РФ по тем же основаниям, что и в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, открывает возможность для обхода сокращенного срока исковой давности, установленного для оспоримых сделок, и периода подозрительности, что явно не соответствует воле законодателя.

В данном случае обстоятельства, выходящие за пределы признаков подозрительной сделки, предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, истцом не указаны и судом не установлены.

При указанных обстоятельствах заявленные требования фактически направлены на преодоление правил о ретроспективном периоде глубины проверки сделок должника и необоснованное применение правил о возмещении убытков контролирующим лицом (аналогичная правовая позиция изложена в постановлении  Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 29 декабря 2021 г. по делу № А65-4258/2020).

Как следует из материалов дела, по условиям договора цессии от 20.05.2017, должник ООО «ЭнергоСтройСнаб» уступает ООО «Промрегион» право требования взыскания задолженности в размере 17 784 200 рублей с ООО «БетонДорСтрой».

Согласно п.1.2.А стороны оценивают уступаемое право на сумму 17 784 200 рублей. При этом, стороны пришли к соглашению о проведении зачета взаимных однородных требований суммы уступаемого права по договору, которая составляет 17 784  200 рублей и суммы задолженности ООО «Промрегион» перед ООО «ЭнергоСтройСнаб» в размере 17 784 200 рублей, образовавшейся на основании договора №35/21 от 30.05.2016. Стороны пришли к соглашению включить условие о зачете взаимных однородных требований в настоящий договор цессии без подписания отдельного документы о взаимозачете.

Согласно п.1.3 А договора, стороны пришли к соглашению, что право требования уступлено с момента подписания договора.

Согласно п. 1 ст. 382 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования). Уступка права (требования) представляет собой замену кредитора в обязательстве. Последствием уступки права (требования) является замена кредитора в конкретном обязательстве, в содержание которого входит уступленное право (требование) (пункт 6 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.10.2007 № 120 «Обзор практики применения арбитражными судами положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права (статья 384 ГК РФ).

Каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений (часть 1 статьи 65                  АПК РФ).

Как следует из материалов дела №А65-31611/2016, ООО «Промэнерго» в суд кассационной инстанции представило договор №35/21 от 30.05.2016, УПД (дело №А65-31611/2016 том 5, л.д.117).

Довод ФИО4, что взаимоотношения должника ООО   ЭнергоСтройСнаб» с контрагентом ООО «Промрегион» не установлены, что подтверждается налоговым органом, судом отклоняется в виду следующего

Как следует из письма МРИ ФНС №6 по РТ от 18.04.2023, уполномоченный орган указывает, что должник ООО «Эра 15» за 2018, 2019, 2020, 2021 г.г. отчетность не представлялась,  последняя отчетность была представлена за 9 месяцев 2022 г. – 14.11.2022. Взаимоотношения ООО «Эра 15» с контрагентом ООО «Промрегион» за период с 2016 г.г. по 2022 г.г. не установлены (том 3).

Таким образом, из буквального толкования ответа следует, что в виду не представления должником отчетности за спорный период в налоговый орган, последний  не истребовал документы по взаимоотношениям   с  ООО «Промрегион» за спорный период. В связи с чем, налоговым органом правоотношения не установлены.

Кроме того, ФИО4 не доказано, что дебитор ООО ПСО «БетонДорСтрой»  исполнил обязательство по оплате перед новым кредитором ООО «Промэнерго».

Согласно выпискам по расчетным счетам ООО ПСО «БетонДорСтрой», отсутствуют сведения о перечислении ООО «Промэнерго» денежных средств   по решению Арбитражного суда Республики Татарстан по делу №А65-31611/2016.

Также  заявителем не доказано и судом не установлено, что должник ООО «ЭнергоСтройСнаб» мог получить полное удовлетворение своих требований с дебитора ООО ПСО «БетонДорСтрйо».

Взыскание дебиторской задолженности, не означает реального поступления денежных средств в конкурсную массу должника.

Материалами дела не подтверждается, что контрагент по дебиторской задолженности, являлся действующими и платежеспособным на тот момент организацией.

Как следует из выписки о движении денежных средств по расчетному счету ООО ПСО «БетонДорСтрой»,  последняя банковская операция датируется 24.11.2017.

При этом, постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда                 по делу №А65-31611/2016 о взыскании с ООО «ПСО «БетонДорСтрой» суммы задолженности в пользу ООО «ЭнергоСтройСнаб» было вынесено 26.10.2017.

Таким образом, на момент удовлетворения исковых требований, у ООО «ПСО «БетонДорСтрой» отсутствовали на расчетном счете денежные средства.

Судом установлено, что согласно ответам государственных органов у ООО ПСО «БетонДорСтрой» отсутствовало какое-либо зарегистрированное имущество (объекты недвижимости, транспортные средства, самоходная техника и.т.д.) (том 7).

Согласно бухгалтерскому балансу ООО «ПСО «БетонДорСтрой» за 2017 год, активы общества составляли 74 880 000 рублей.

При этом актуальность отраженных по бухгалтерскому балансу активов не подтверждена.

В результате анализа бухгалтерской отчетности ООО «ПСО «БетонДорСтрой» установлено следующее:

Основные средства общества на конец 2017 года составили 57 тыс. руб., что в свою очередь составляет всего 0,076% от размера всех активов общества в 2017 году.

В соответствии с п. 46 Приказа Минфина России от 29.07.1998 N 34н "Об утверждении Положения по ведению бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности в Российской Федерации" к основным средствам относятся здания, сооружения, рабочие и силовые машины и оборудование, измерительные и регулирующие приборы и устройства, вычислительная техника, транспортные средства, инструмент, производственный и хозяйственный инвентарь и принадлежности, рабочий и продуктивный скот, многолетние насаждения, внутрихозяйственные дороги и прочие основные средства. Также, в составе основных средств учитываются находящиеся в собственности организации земельные участки, объекты природопользования (вода, недра и другие природные ресурсы).

Соответственно, показатель строки "Основные средства" отображает материальные активы предприятия, которые являются существенными показателями бухгалтерского баланса при определении финансового состояния предприятия.

Запасы общества существенно уменьшились и на конец 2017 года составили 9 009 тыс. руб., что в свою очередь составляет всего 12,03% от размера всех активов общества в 2017 году.

В соответствии с п. 20 Приказа Минфина РФ от 06.07.1999 N 43н "Об утверждении Положения по бухгалтерскому учету "Бухгалтерская отчетность организации" (ПБУ 4/99)" к запасам относятся сырье, материалы и другие аналогичные ценности; затраты в незавершенном производстве (издержках обращения); готовая продукция, товары для перепродажи и товары отгруженные; расходы будущих периодов.

Соответственно, показатель строки "Запасы" указывает, каким объемом ресурсов располагает общество по завершении отчетного года и отображает стоимость имеющихся оборотных средств, свидетельствующую о мере обеспеченности фирмы материальными активами.

Между тем, дебиторская задолженность составляет 65 813  тыс. руб. что в свою очередь составляет 87,89% от размера всех активов общества в 2017 году.

Вместе с тем, необходимо учитывать, что показатель "дебиторская задолженность" представляет собой фактически отсутствующий актив в организации.

Дебиторская задолженность общества относится к активам, обладающим высоким риском в отношении возвратности средств, поскольку перспективы их получения в будущем реально не подтверждены.

Само по себе наличие в бухгалтерском балансе такого актива как дебиторская задолженность не может со всей очевидностью указывать на ликвидность и реальность данного актива у предприятия.

Увеличение объема дебиторской задолженности повышает издержки и экономические потери организации, влечет уменьшение рентабельности и ликвидности оборотных средств, а значит, и негативно сказывается на финансовой устойчивости и платежеспособности компании.

В свою очередь, рост дебиторской задолженности указывает на невозможность ее взыскания (сомнительная и просроченная дебиторская задолженность).

Согласно п. 14.3 Приказа Минфина России от 06.05.1999 N 33н "Об утверждении Положения по бухгалтерскому учету "Расходы организации" ПБУ 10/99" (далее - ПБУ 10/99) дебиторская задолженность, по которой срок исковой давности истек, другие долги, нереальные для взыскания, включаются в расходы организации в сумме, в которой задолженность была отражена в бухгалтерском учете организации.

Таким образом, путем манипулирования регулирующими статьями баланса (дебиторская и кредиторская задолженности), фактически при отрицательном финансовом результате и убыточной деятельности, искусственно завышаются активы предприятия за счет дебиторской задолженности для поддержания видимости платежеспособности.

Учитывая изложенное, судебная коллегия поддерживает вывод суда первой инстанции о том, что указанная дебиторская задолженность, отраженная в балансе общества «ПСО «БетонДорСтрой» за 2017 год, являлась неликвидной, в действительности за счет сомнительных и безнадежных долгов намеренно завышался показатель дебиторской задолженности должника  и баланс в целом, что привело к недостоверности бухгалтерской отчетности.

При таких обстоятельствах, такой актив как дебиторская задолженность не может учитываться при определении действительного размера активов и, соответственно, финансовой благосостоятельности  ООО «ПСО «БетонДорСтрой» и способности общества расплачиваться по текущим обязательствам.

В реальной платежной ситуации менее ликвидные активы не могут заменить более ликвидные.

Таким образом, как усматривается из вышеизложенного, если не учитывать дебиторскую задолженность общества, то размер активов составит всего 9 066 тыс. руб. (баланс 74 880 тыс. руб. - дебиторская задолженность 65 813 тыс. руб.).

Между тем, общий размер кредиторской задолженности ООО «ПСО «БетонДорСтрой» перед должником ООО «ЭнергоСтройСнаб» за 2017 год составил 17 784 тыс. руб.

Следовательно, как усматривается из приведенного расчета, размер денежных обязательств ООО «ПСО «БетонДорСтрой»  существенно превышает уровень его активов.

Вместе с тем, превышение совокупного размера обязательств общества над стоимостью его активов указывает на недостаточность имущества ООО «ПСО «БетонДорСтрой»  уже по состоянию на 31.12.2017.

Кроме того, стоит отметить, что по итогам двух последних лет (2018, 2019 г.г.) у общества отсутствует прибыль, общество не ведет хозяйственную деятельность, в результате чего 25.10.2019 было ликвидировано.

Соответственно, учитывая такую существенную диспропорцию между активами и кредиторской задолженностью ООО «ПСО «БетонДорСтрой» на конец 2017 года, очевидно, что по состоянию на 20.05.2017 финансовое положение ООО «ПСО «БетонДорСтрой» являлось неудовлетворительным, общество не имело достаточных активов, чтобы расплатиться по своим долгам перед кредиторами, в том числе перед должником.

На основании вышеизложенного, судебная коллегия отклоняет довод апелляционной жалобы ФИО4 о том, что на дебиторская задолженность ООО ПСО «БетонДорСтрой» являлась ликвидным активом.

Кроме того, ООО ПСО «БетонДорСтрой» исключено из ЕГРЮЛ  25.10.2019, как недействующее юридическое лицо.

Из положений пункта 1 статьи 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 №129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» (далее - Федеральный закон № 129-ФЗ) следует, что юридическое лицо, которое в течение последних двенадцати месяцев, предшествующих моменту принятия регистрирующим органом соответствующего решения, не представляло документы отчетности, предусмотренные законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, и не осуществляло операций хотя бы по одному банковскому счету, признается фактически прекратившим свою деятельность (недействующее юридическое лицо). Такое юридическое лицо может быть исключено из единого государственного реестра юридических лиц (далее - ЕГРЮЛ) в порядке, предусмотренном Федеральным законом № 129-ФЗ.

В соответствии с пунктом 1 статьи 64.2 ГК РФ считается фактически прекратившим свою деятельность и подлежит исключению из ЕГРЮЛ в порядке, установленном законом о государственной регистрации юридических лиц, юридическое лицо, которое в течение двенадцати месяцев, предшествующих его исключению из ЕГРЮЛ, не представляло документы отчетности, предусмотренные законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, и не осуществляло операций хотя бы по одному банковскому счету (недействующее юридическое лицо).

Согласно пункту 2 статьи 64.2 ГК РФ исключение недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ влечет правовые последствия, предусмотренные ГК РФ и другими законами применительно к ликвидированным юридическим лицам.

В соответствии с положениями пункта 5 статьи 21.1 Федерального закона № 129-ФЗ предусмотренный данной статьей порядок исключения юридического лица из ЕГРЮЛ применяется также в случаях: невозможности ликвидации юридического лица ввиду отсутствия средств на расходы, необходимые для его ликвидации, и невозможности возложить эти расходы на его учредителей (участников); наличия в ЕГРЮЛ сведений, в отношении которых внесена запись об их недостоверности, в течение более чем шести месяцев с момента внесения такой записи.

Учитывая вышеуказанное, если на организации, исключаемые из ЕГРЮЛ на основании пункта 5 статьи 21.1 Федерального закона №129-ФЗ, распространяются правовые последствия, предусмотренные ГК РФ и другими законами применительно к ликвидированным юридическим лицам, то в целях налогообложения прибыли налогоплательщик вправе признать такую дебиторскую задолженность безнадежной по основанию ликвидации в соответствии с пунктом 2 статьи 266 НК РФ, включив ее в состав внереализационных расходов.

Таким образом, дебиторская задолженность организации, исключенной из ЕГРЮЛ, в соответствии с пунктом 2 статьи 266 Налогового кодекса Российской Федерации признается  безнадежным долгом.

Таким образом, в материалы дела заявителями не представлено доказательств, свидетельствующих о наличии объективной возможности взыскания в пользу должника дебиторской задолженности ООО «ПСО «БетонДорСтрой», а равно о возможности фактического получения денежных средств от такого дебитора для целей пополнения конкурсной массы должника.

Таким образом, в случае взыскания дебиторской задолженности размер требований в реестре требований кредиторов уменьшился бы на соответствующую сумму, носит предположительный характер, поскольку наличие дебиторской задолженности однозначно не свидетельствует о реальности ее взыскания.

Под убытками, причиненными должнику, а также его кредиторам, понимается любое уменьшение или утрата возможности увеличения конкурсной массы, которые произошли вследствие неправомерных действий (бездействия) руководителя.

Применение такой меры гражданско-правовой ответственности, как возмещение убытков, возможно, если доказаны в совокупности следующие условия: противоправность действий причинителя убытков, причинная связь между такими действиями и возникшими убытками, наличие понесенных убытков и их размер. Для удовлетворения требований о взыскании убытков необходима доказанность всей совокупности указанных фактов.

Недоказанность одного из необходимых оснований возмещения убытков исключает возможность удовлетворения требований (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 15.12.2015 № 309-ЭС15-10298 по делу № А50-17401/2014, от 25.04.2016 № 305-КГ15-3882 по делу № А40-65467/2014).

Довод о том, что в результате действий ФИО1 по заключению договора уступки права требования от 20.05.2017 должнику были причинены убытки в размере номинальной стоимости можно сделать только в том случае, если дебитор (ООО ПСО «БетонДорСтрой») на момент состоявшейся цессии (20.05.2017) имел финансовую возможность погасить задолженность.

Таких доказательств в материалы дела истцом не представлено.

В связи с чем, суд первой инстанции правомерно пришел к выводу, что при условии отсутствия у ООО ПСО «БетонДорСтрой» на расчетном счете денежных средств, а также ликвидных активов, которые могли быть реализованы через меру принудительного взыскания по решению суда, оснований предполагать о возможном взыскании уступленной задолженности, не представляется возможным.

Наличие невзысканной дебиторской задолженности, сформировавшейся при осуществлении хозяйственной деятельности должника, само по себе не может являться основанием для возложения убытков от этой деятельности на контролирующих должника лиц. Предпринимательская деятельность имеет рисковый характер и в процессе ее осуществления могут возникать обязательства, исполнение которых невозможно в силу тех или иных обстоятельств, финансовых сложностей.

В этой связи уступка дебиторской задолженности при отсутствии доказательств реальной возможности ее взыскания не может являться основанием для удовлетворения требования о взыскании с него убытков (Определение Верховного Суда РФ от 30.06.2022 № 305-ЭС20-61(3) по делу № А40-96969/2016), что исключает наличие оснований для удовлетворения заявления по указанному доводу.

Кроме того, ФИО1 прекратил исполнять обязанности руководителя должника в 24.05.2017. Судебный акт о взыскании дебиторской задолженности по делу №А65-31611/2016 был принят судом 26.10.2017 (постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда).

Также на момент проведения судом процессуального правопреемства – 31.01.2020 на основании договора цессии от 20.05.2017, дебитор ООО «ПСО «БетонДорСтрой» был исключен из ЕГРЮЛ  - 25.10.2019.

Кроме того, как установлено судом, уступка должником права требования дебиторской задолженности оспаривалась иным лицом - Местной православной религиозной организации Приход Крестовоздвиженской церкви села Каинки Верхнеуслонского района РТ Казанской Епархии Русской Православной Церкви (Московский Патриархат), являющимся также цессионарием на основании иного договора цессии от 01.12.2017.

Также с уступкой права требования должником по договору цессии от 20.05.2017 не было согласно третье лицо - ООО «ЭнергоСтрой»,  директором  и учредителем которого являлся ФИО4 При этом, сам ФИО4, являющийся руководителем и учредителем ООО «ЭнергоСтрой» поддерживал заявление Прихода Крестовоздвиженской церкви села Каинки Верхнеуслонского района РТ Казанской Епархии Русской Православной Церкви (Московский Патриархат) о процессуальном правопреемстве на основании договора цессии от 01.12.2017 и возражал против проведения процессуального правопреемства на основании договора цессии от 20.05.2017 (отзыв на кассационную жалобу в Верховный суд Российской Федерации от 28.08.2018). Подобных возражений в части неправомерного отчуждения  руководителем должника  права требования по взысканию дебиторской задолженности, то есть совершения убыточной сделки для общества,  ФИО4 ранее в деле №А65-31611/2016 не заявлял.  Указанные доводы о совершении руководителем должника убыточной сделки, были заявлены ФИО4 только после проведения судом процессуального правопреемства  на основании  договора цессии от 20.05.2017 и в рамках инициированного им настоящего дела о банкротстве должника.

Судом первой инстанции обоснованно не принят во внимание отчет, представленный ответчиком в качестве доказательства рыночной стоимости уступленного права требования, поскольку оценщик провел оценку дебиторской задолженности, исходя из примеров реализации на торгах в настоящий момент. Однако в рассматриваемом случае имеет правовое значение перспектива взыскания дебиторской задолженности по состоянию на дату заключения уступки права требования, а не ее стоимость на актуальную дату.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда первой инстанции об отсутствии оснований для возложения на ФИО1 ответственности по возмещению обществу убытков.

В части сделок по перечислению денежных средств ФИО4 суд первой инстанции пришел к следующему.

ФИО4 приведены доводы о том, что указанные денежные средства были получены ответчиком в целях приобретения строительных материалов для использования их на объектах строительства, которое вело общество на основании договоров подряда.

Материалами дела подтверждается, что ответчиком были получены спорные суммы денежных средств в банке неоднократно на протяжении длительного периода времени, различными по размеру платежами.

При этом, денежные средства в пользу ответчика ФИО4 перечислялись  самим истцом директором должника ФИО1

Однако какие-либо имущественные требования со стороны Общества в лице директора ФИО1 не предъявлялись, напротив, в период деятельности самого руководителя им также были получены денежные средства в банке в сходных размерах разовых сделок и на протяжении длительного периода времени.

Возражая против заявленного требования, ФИО4 указывал, что с учетом истечения срока хранения, документы у ответчика не сохранились.

Из части 1 статьи 6, части 1 статьи 7, части 1 статьи 9 Федерального закона «О бухгалтерском учете» от 06.12.2011 № 402-ФЗ (далее - Закон о бухгалтерском учете, Закон № 402-ФЗ) следует, что ответственность за организацию бухгалтерского учета в организациях, соблюдение законодательства при выполнении хозяйственных операций несут руководители организаций.

Все хозяйственные операции, проводимые организацией, должны оформляться оправдательными документами. Эти документы служат первичными учетными документами, на основании которых ведется бухгалтерский учет.

В силу части 1 статьи 50 Закона об ООО общество обязано хранить документы, предусмотренные федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, уставом общества, внутренними документами общества, решениями общего собрания участников общества, совета директоров (наблюдательного совета) общества и исполнительных органов общества.

Согласно части 1 статьи 7 Закона № 402-ФЗ ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета организуются руководителем экономического субъекта.

Руководитель экономического субъекта - лицо, являющееся единоличным исполнительным органом экономического субъекта, либо лицо, ответственное за ведение дел экономического субъекта, либо управляющий, которому переданы функции единоличного исполнительного органа (пункт 7 статьи 3 Закона о бухгалтерском учете).

В соответствии с пунктом 3 статьи 9 Закона о бухгалтерском учете первичный учетный документ должен быть составлен при совершении факта хозяйственной жизни, а если это не представляется возможным - непосредственно после его окончания. Лицо, ответственное за оформление факта хозяйственной жизни, обеспечивает своевременную передачу первичных учетных документов для регистрации содержащихся в них данных в регистрах бухгалтерского учета, а также достоверность этих данных.

Лицо, на которое возложено ведение бухгалтерского учета, и лицо, с которым заключен договор об оказании услуг по ведению бухгалтерского учета, не несут ответственность за соответствие составленных другими лицами первичных учетных документов свершившимся фактам хозяйственной жизни. Порядок и сроки хранения бухгалтерской и иной финансовой документации юридического лица предусмотрены в статье 29 Закона № 402-ФЗ, в соответствии с которой при смене руководителя организации должна обеспечиваться передача документов бухгалтерского учета организации. Порядок передачи документов бухгалтерского учета определяется организацией самостоятельно.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 8 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 18.01.2011 № 144 «О некоторых вопросах практики рассмотрения арбитражными судами споров о предоставлении информации участникам хозяйственных обществ», в случае утраты финансовых и иных документов общество обязано их восстановить. При этом прекращение у лица полномочий генерального директора общества не исключает возможности восстановления этим лицом утраченных документов.

Как было установлено судом, в указанный период  2014-2016 г.г., руководителем и, соответственно, ответственным лицом за ведение бухгалтерского учета, являлся сам ФИО1, каких-либо требований к ответчику ФИО4 о предоставлении оправдательных документов за 2014-2016 г.г., до настоящего момента ФИО1 не заявлялось.

Кроме того, ФИО1 не оспаривается тот факт, что в спорный период с 06.02.2014 по 06.09.2016 в пользу него также были аналогичные перечисления денежных средств в размере 6 185 000 рублей.

Также, после прекращения ФИО1 полномочий руководителя - 24.05.2017, вновь назначенный руководитель ФИО11, также не заявляла к ФИО4 требований о представлении оправдательных документов.

Согласно пункту 2 статьи 29 Закона № 402-ФЗ первичные учетные документы, регистры бухгалтерского учета, бухгалтерская (финансовая) отчетность, аудиторские заключения о ней подлежат хранении. Экономическим субъектом в течение сроков, установленных в соответствии с правилами организации государственного архивного дела, но не менее пяти лет после отчетного года.

Пунктом 8 статьей 23 Налогового кодекса Российской Федерации (далее - НК РФ) установлена обязанность налогоплательщика в течение четырех лет обеспечивать сохранность данных бухгалтерского и налогового учета и других документов, необходимых для исчисления и уплаты налогов, в том числе документов, подтверждающих получение доходов, осуществление расходов (для организаций и индивидуальных предпринимателей), а также уплату (удержание) налогов.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1 Федеральный закон от 17.02.2021 № 6-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Налогового кодекса Российской Федерации» в подпункте 8 пункта 1 статьи 23 слово «четырех» заменено словом «пяти». До внесения изменений, налогоплательщики обязаны в течение четырех лет обеспечивать сохранность данных бухгалтерского и налогового учета и других документов.

Таким образом, для целей налогового контроля законодательством установлена обязанность Общества и его должностных лиц хранить соответствующие документы в течение четырех лет, для иных целей - в течение пяти лет после отчетного периода. Установленные законодательством сроки призваны обеспечить возможность защиты нарушенных прав заинтересованных лиц.

С учетом того, что срок хранения первичных учетных документов названного общества за 2014-2016 года истек, то отсутствие таких документов не может служить основанием для взыскания с ответчика убытков, причиненных расходованием денежных средств должника и непредставлением оправдательных документов.

Отсутствие у конкурсного управляющего должника оправдательных документов с учетом срока хранения бухгалтерских документов само по себе не может служить основанием для удовлетворения требований.

Учитывая приведенные обстоятельства и нормы права, суд первой инстанции правильно пришел к выводу также об отсутствии оснований для возложения на ответчика ФИО4 ответственности по возмещению обществу убытков.

Кроме того, доказательств поступления спорных денежных средств в распоряжение ФИО3, не представлено.

Иные основания для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности или взыскания с нее убытков за совершение тех или иных действий, не заявляются.

То обстоятельство, что она является супругой ФИО4 и одним из поручителей по кредитному договору, работником должника, в отсутствии доказательств ее причастности к совершению сделки, также не может являться основанием для удовлетворения заявленного требования, как о привлечении к субсидиарной ответственности, так о взыскании убытков.

Доводы о пропуске срока исковой давности не являются обоснованными, подлежат отклонению.

Статьей 196 Гражданского кодекса Российской Федерации установлен общий срок исковой давности в три года.

В соответствии с правилом пункта 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

В пункте 10 Постановления № 62 разъясняется, что в случаях, когда соответствующее требование о возмещении убытков предъявлено самим юридическим лицом, срок исковой давности исчисляется не с момента нарушения, а с момента, когда юридическое лицо, например, в лице нового директора, получило реальную возможность узнать о нарушении, либо когда о нарушении узнал или должен был узнать контролирующий участник, имевший возможность прекратить полномочия директора, за исключением случая, когда он был аффилирован с указанным директором.

В рассматриваемом споре конкурсный управляющий выступает от имени и в интересах должника - юридического лица. В связи с чем начало течения срока исковой давности определяется с того момента, когда конкурсному управляющему стало известно об основаниях для взыскания убытков.

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 20.10.2021 должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, исполнение обязанностей конкурсного управляющего возложено на ФИО6.

ФИО4 обратился в суд с заявлением – 06.06.2022, ФИО1, соответственно – 27.06.2023, то есть на момент обращения в суд с заявлениями, срок исковой давности не истек.

Согласно позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2, 3), иск о привлечении к субсидиарной ответственности является групповым косвенным иском, так как предполагает предъявление полномочным лицом в интересах группы лиц, объединяющей правовое сообщество кредиторов должника, требования к контролирующим лицам, направленного на компенсацию последствий их негативных действий по доведению должника до банкротства.

Наряду с конкурсным оспариванием (которое также осуществляется посредством предъявления косвенного иска) институт субсидиарной ответственности является правовым механизмом защиты нарушенных прав конкурсных кредиторов, возмещения причиненного им вреда.

В отношении конкурсного оспаривания судебной практикой выработано толкование, согласно которому при разрешении такого требования имущественные интересы сообщества кредиторов несостоятельного лица противопоставляются интересам контрагента (выгодоприобретателя) по сделке. Соответственно, право на конкурсное оспаривание в материальном смысле возникает только тогда, когда сделкой нарушается баланс интересов названного сообщества кредиторов и контрагента (выгодоприобретателя), последний получает то, на что справедливо рассчитывали первые (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.08.2020 № 306-ЭС20-2155, от 26.08.2020 № 305-ЭС20-5613).

Равным образом при разрешении требования о привлечении к субсидиарной ответственности интересы кредиторов противопоставляются лицам, управлявшим должником, контролировавшим его финансово-хозяйственную деятельность. Таким образом, требование о привлечении к субсидиарной ответственности в материально-правовом смысле принадлежит независимым от должника кредиторам, является исключительно их средством защиты. (Именно поэтому в том числе абзац третий пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве в настоящее время устанавливает правило, согласно которому в размер субсидиарной ответственности не включаются требования, принадлежащие ответчику либо заинтересованным по отношению к нему лицам).

Однако, в рассматриваемом случае ФИО1, ФИО4 сами являлись причастными к управлению должником, то есть они не имеют статуса независимых кредиторов, что лишает их возможности заявлять требование о привлечении к субсидиарной ответственности. Предъявление подобного иска по существу может быть расценено как попытка компенсировать последствия своих неудачных действий по вхождению в капитал должника и инвестированию в его бизнес. В то же время механизм привлечения к субсидиарной ответственности не может быть использован для разрешения корпоративных споров (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от  28 сентября 2020 г. № 310-ЭС20-7837).

Если ФИО1, ФИО4 полагали, что их партнеры по бизнесу действовали неразумно или недобросовестно по отношению к обществу, то они не были лишены возможности прибегнуть к средствам защиты, имеющимся в арсенале корпоративного (но не банкротного) законодательства, в частности, предъявление требований о взыскании убытков, исключении из общества, оспаривание сделок по корпоративным основаниям и проч.

Руководствуясь вышеназванными нормами права и соответствующими разъяснениями, исследовав и оценив по правилам статьи 71 АПК РФ все представленные доказательства, исходя из конкретных обстоятельств дела, арбитражный апелляционный суд не усматривает оснований для отмены (изменения) обжалуемого судебного акта.

Доводы апелляционных жалоб подлежат отклонению, поскольку суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу об отсутствии всей совокупности условий, необходимых для привлечения ФИО1, ФИО4 и ФИО3, к субсидиарной ответственности на основании статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Доводы апеллянтов направлены, по сути, на переоценку обстоятельств дела, оснований для которой у суда апелляционной инстанции не имеется. При этом, заявители апелляционных жалоб приводят доводы, не опровергающие выводы арбитражного суда первой инстанции, а выражающие несогласие с ними, что не может являться основанием для отмены законного и обоснованного определения.

Все имеющие существенное значение для рассматриваемого дела обстоятельства судом первой инстанции установлены правильно, представленные доказательства полно и всесторонне исследованы и им дана надлежащая оценка.

Несогласие заявителей апелляционных жалоб с оценкой, установленных по делу обстоятельств, не может являться основанием для отмены судебного акта.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции считает, что арбитражным судом первой инстанции обстоятельства спора в данном конкретном случае исследованы всесторонне и полно, нормы материального и процессуального права применены правильно, выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Основания для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебного акта, арбитражным апелляционным судом не установлено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам жалоб и удовлетворения апелляционных жалоб не имеется.

В силу ч. 1 ст. 110 АПК РФ и Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2024), утверждённом Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.05.2024 (ответ на вопрос 2), расходы по оплате государственной пошлины по апелляционным жалобам относятся на заявителей.

Руководствуясь ст.ст. 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 08.05.2024 по делу № А65-10496/2021 оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в месячный срок в Арбитражный суд Поволжского округа через арбитражный суд первой инстанции.

 

Председательствующий                                                                            О.А. Бессмертная

 

Судьи                                                                                                          А.И. Александров

 

Е.А. Серова