АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-5047/19 

Екатеринбург

16 февраля 2022 г.

Дело № А50-39669/2017

Резолютивная часть постановления объявлена 09 февраля 2022 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 16 февраля 2022 г. 

            Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Павловой Е.А.,

судей Шершон Н.В., Новиковой О.Н.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи ФИО1 рассмотрел в судебном заседании, проведенном с использованием системы веб-конференции информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн-заседание), кассационную жалобу ФИО2 на постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.10.2021 по делу № А50-39669/2017  Арбитражного суда Пермского края по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании приняли участие представители:

общества с ограниченной ответственностью «Цветметинвест» (далее - общество «Цветметинвест») – ФИО3 (доверенность от 11.01.2021);

ФИО2 – ФИО4 (доверенность от 02.02.2021).

Определением Арбитражного суда Пермского края от 22.11.2017 принято к производству заявление общества «Цветметинвест» о признании общества с ограниченной ответственностью «Пермская металлургическая компания» (далее - общества «Пермская металлургическая компания», должник) несостоятельным (банкротом).

Решением Арбитражного суда Пермского края от 12.02.2018 общества «Пермская металлургическая компания» признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре банкротства ликвидируемого должника, конкурсным управляющим утвержден ФИО5.

Конкурсный управляющий ФИО5 21.01.2019 обратился в арбитражный суд с заявлением, в котором, с учетом принятого в дальнейшем в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации уточнения требований, просил привлечь бывшего номинального руководителя общества «Пермская металлургическая компания» ФИО8 и фактического руководителя должникаФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и взыскании с них солидарно денежных средств в сумме 5 134 939,08 руб.

Определениями арбитражного суда от 19.08.2020 к участию в рассмотрении обособленного спора в порядке статьи 46 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в качестве соответчика привлечен ФИО2

В порядке статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к участию в рассмотрении заявления конкурсного управляющего в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены общество с ограниченной ответственностью «Цветметинвест» (далее - общество «Цветметинвест»), ФИО6, общество с ограниченной ответственностью «УралМеталлург» (далее - общество «УралМеталлург»), КБ «Русский ипотечный банк», ФИО7.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 04.06.2021 заявление удовлетворено; ФИО8 и ФИО2 привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Пермская металлургическая компания» в размере 4 739 024,31 руб.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.10.2021 определение от 04.06.2021 изменено, заявление удовлетворено, ФИО8 и ФИО2 привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «Пермская металлургическая компания»; солидарно с ФИО8 и ФИО2 в пользу общества «Пермская металлургическая компания» в порядке субсидиарной ответственности взысканы денежные средства в сумме 4 973 503, 66 руб.

Ссылаясь на несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела и имеющимся в деле доказательствам, неправильное применение норм права, ФИО2  обратился в суд округа с кассационной жалобой.

По мнению заявителя кассационной жалобы, судами применена неверная редакция закона, кроме того, кассатор полагает, что конкурсным управляющим не доказано, что в результате совершения сделок должнику причинен вред, считая ошибочным выводы о доказанности сохранения за ФИО2 контроля над должником в период совершения вменяемых ему в вину действий со ссылкой на акт налоговой проверки и на то, что мероприятия налогового контроля проводились, в том числе, в апреле 2015 года. Кроме того, податель жалобы ссылается на отсутствии   причинно-следственной   связи   между   его   конкретными действиями (бездействием) и невозможностью полного погашения требований кредиторов. 

Законность обжалуемого судебного акта проверена судом округа в порядке, предусмотренном статьями 274, 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы. 

Судами установлено и из материалов дела следует, что общество «Пермская металлургическая компания» зарегистрировано в качестве юридического лица регистрирующим органом 17.06.2013, о чем в Единый государственный реестр юридических лиц (далее - ЕГРЮЛ) внесена запись о регистрации данного юридического лица за основным государственным регистрационным номером 1135904010395. Основным видом экономической деятельности предприятия являлась обработка отходов и лома драгоценных металлов (код по ОКВЭД 38.32.2).

Руководителем общества «Пермская металлургическая компания» в период с 20.05.2015 по 12.02.2018 являлась ФИО8, она же, начиная с 20.05.2015 и до открытия в отношении должника конкурсного производства (07.02.2018) являлась единственным учредителем (участником) должника с долей участия в уставном капитале в размере 100%.

Единственным участником (учредителем) общества «Пермская металлургическая компания» 18.05.2017 было принято решение о добровольной ликвидации данного юридического лица и назначении ликвидатором ФИО8

Общество «Цветметинвест» 16.11.2017  обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании общества «Пермская металлургическая компания» несостоятельным (банкротом) по упрощенной процедуре банкротства ликвидируемого должника.

Решением Арбитражного суда Пермского края от 12.02.2018 заявление общества «Цветметинвест» признано обоснованным; общество «Пермская металлургическая компания» признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре ликвидируемого должника.

В ходе процедур банкротства в третью очередь реестра требований кредиторов были включены требования двух кредиторов, а именно: Федеральной налоговой службы России в размере 17 452,49 руб., в том числе: 16 259,53 руб. основного долга и 1 192,96 рублей пени и общества «Цветметинвест» в размере 3 540 120,08 руб., в том числе: 2 369 515 руб. основного долга и 1 170 605 руб. неустойки. Определением арбитражного суда от 03.07.2020 по настоящему делу удовлетворено заявление ФИО8 о намерении погасить требования уполномоченного органа, произведена замена уполномоченного органа на ФИО8 

Кроме того, в ходе процедур банкротства возникли текущие расходы на оплату вознаграждения арбитражного управляющего и на процедуру банкротства, которые по расчету конкурсного управляющего составили 1571366,51 руб.

Текущие и реестровые требования не были удовлетворены, в связи с отсутствием у должника имущества.

Обращаясь в суд с настоящим заявлением, конкурсный управляющей в обоснование доводов о необходимости привлечения ФИО8 как номинального руководителя и ФИО2 как лица, фактически осуществлявшего руководство деятельностью должника и получавшего выгоду от его деятельности , к субсидиарной ответственности сослался на совершение указанными лицами сделок по выводу денежных средств должника и причинение тем самым существенного вреда кредиторам, а также на неисполнение указанными лицами обязанности по передаче конкурсному управляющему бухгалтерской и иной документации должника и отсутствие в связи с этим возможности отыскать активы должника и погасить реестр требований кредиторов общества «Пермская металлургическая компания».

Удовлетворяя требования, суд первой инстанции пришел к выводу о доказанности оснований для привлечения ФИО8 и ФИО2 к субсидиарной ответственности на основании положений пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (за доведение должника до банкротства (невозможность полного удовлетворения требований кредиторов) и за непередачу конкурсному управляющему бухгалтерской и иной документации должника), взыскав с них солидарно денежных средств в размере 4 739 024,31 руб.

Суд апелляционной инстанции, изменяя определение суда первой инстанции, исходил из следующего. 

Апелляционный суд счел, что настоящий спор должен быть разрешен с применением пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ), положений главы III.2 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ, которая вступила в законную силу с 30.07.2017), установив период времени, к которому относятся обстоятельства, с которыми конкурсный управляющий связывает ответственность ответчиков (не передача документов должника конкурсному управляющему, совершение сделок (действий), в результате чего ухудшилось финансовое состояние должника, что причинило существенный вред кредиторам).

В силу пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в соответствующей редакции) если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Согласно абзацу третьему пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Закона.

       Аналогичные положения содержатся в  пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве в действующей редакции

       Размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника (абзац 10 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве).

Применение данной материально-правовой нормы в настоящем споре не исключает необходимости руководствоваться разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - постановление № 53), в той их части, которая не противоречит существу нормы статьи 10 Закона о банкротстве в приведенной выше редакции.

         В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия.

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

        Как разъяснено в пункте 7 постановления №53, предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим. В соответствии с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

        Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.). Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки.

        Также предполагается, что является контролирующим выгодоприобретатель, извлекший существенные преимущества из такой системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение (в том числе посредством недостоверного документооборота), совокупного дохода, получаемого от осуществления данной деятельности лицами, объединенными общим интересом (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки. В этом случае для опровержения презумпции выгодоприобретатель должен доказать, что его операции, приносящие доход, отражены в соответствии с их действительным экономическим смыслом, а полученная им выгода обусловлена разумными экономическими причинами.

        Как разъяснено в пункте 17 Постановления № 53, в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

       Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

         Кроме того, из разъяснений, данных в пункте 22 Постановления № 53, следует, что в силу пункта 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве и абзаца первого статьи 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации, если несколько контролирующих должника лиц действовали совместно, они несут субсидиарную ответственность за доведение до банкротства солидарно. В целях квалификации действий контролирующих должника лиц как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. Пока не доказано иное, предполагается, что являются совместными действия нескольких контролирующих лиц, аффилированных между собой.

          Контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве) (пункт 18 постановления № 53).

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

        Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, отраженной в Постановлении от 14.07.2003 № 12-П, при рассмотрении дела необходимо исследование фактических обстоятельств дела по существу и недопустимо установление только формальных условий применения нормы права. Иной подход не может быть признан соответствующим целям судопроизводства и направленным на защиту прав и законных интересов граждан и юридических лиц.

Необходимость тщательной проверки обстоятельств и недопустимость формального рассмотрения вопроса о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица обусловлено, прежде всего, тем, что фактический бенефициар (лицо, которое влияет на формирование воли должника) при причинении вреда интересам кредиторов скрывает соответствующие обстоятельства, как правило, не заинтересован в раскрытии своего статуса и скрывает наличие возможности оказания такого влияния.

          Проверив доводы о привлечении к субсидиарной ответственности за совершение сделок по перечислению в пользу аффилированного лица общества с ограниченной ответственностью «Метацентрум», а также в адрес третьих лиц за общество «Метацентрум» денежных средств в общем размере 542 327 882,82 руб., что причинило ущерб должнику и стало причиной его неплатежеспособности, суд принял во внимание установленную при рассмотрении спора об оспаривании сделки аффилированность между  должником, обществами «Метацентрум», «УралМеталлург», при том, что конкурсным управляющим было установлено исполнение должником как поручителем за основного заемщика общества «Метацентрум» денежных обязательств, в результате чего решением Арбитражного суда Пермского края от 21.08.2017 по делу № А50-4105/2017 солидарно с общества «Метацентрум», общества с ограниченной ответственностью «Металлургический завод «Камасталь», общества «Пермская металлургическая компания» в пользу общества с ограниченной ответственностью КБ «Русский Ипотечный Банк» взыскана задолженность в сумме 100 000 000 руб., учитывая, что общество «Метацентрум» обращалось с заявлением о включении в реестр требований кредиторов в данном деле о банкротстве, определением от 13.10.2018 в удовлетворении требования было отказано и установлено отсутствие у должника возможности приемки и хранения столь большого количества лома черных металлов, нераскрытия экономической целесообразности заключения договора уступки прав требований от 13.05.2015 № Д15-15 на столь значительную сумму 333 885 924 руб., при том, что общество с ограниченной ответственностью «Промцентр», долг которого был выкуплен должником у общества «Метацентрум», прекратило деятельность, в связи с исключением из ЕГРЮЛ на основании пункта 2 статьи 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей».

Суд учел, что при проведении налоговой проверки было установлено вхождение общества «Метацентрум» в состав единой консолидированной группы лиц, находящейся под контролем определенной группы физических лиц (акционеров открытого акционерного общества «Мотовилихинские заводы» ФИО9, ФИО10 и др.).

Так, из представленного в материалы дела решения налогового органа от 10.02.2017 № 16-14/1/00675дсп следует, что ряд лиц, которые работали в обществе «Метацентрум», в том числе на руководящих должностях, также занимали руководящие должности в подконтрольных обществу «Метацентрум» юридических лицах, а также в связанных с обществом «УралМеталлург» компаниях.

По результатам налоговой проверки, что также подтверждено решением Арбитражного суда Пермского края от 29.10.2015 по делу № А50-18068/2015, установлено, что фактическим директором общества «Метацентрум» являлся ФИО2, который также являлся (является) участником и (или) директором иных обществ, в состав которых входили участники и учредители общества «УралМеталлург» - ФИО11, ФИО12 (например, общество с ограниченной ответственностью «ЦветМет-Пермь»; общество с ограниченной ответственностью «Металлопереработка»; общество с ограниченной ответственностью «СВ-ЦветМет».

Помимо этого, в ходе налоговой проверки инспекцией было установлено использование должником общества «Метацентрум» для транзита денежных средств, а также то, что учредитель и бывший директор должника ФИО7 являлась работником компании, входящей в единую консолидированную группу лиц.

При этом, проанализировав установленные в решении Арбитражного суда Свердловской области от 29.09.2017 по делу № А60-15746/2017 обстоятельства, из которых следует, что обязательства общества «Пермская металлургическая компания» перед обществом «Цветметинвест» вытекают из договора от 13.05.2014 № 233/14Ц, по условиям которого общество «Цветметинвест» (поставщик) в период с 25.05.2014 по 15.10.2014 передало «Пермская металлургическая компания» (покупатель) товар на сумму 5 595 915 руб., но его оплата произведена частично: доказательств оплаты поставленного товара на сумму 2 369 515 руб. не имеется; 19.11.2014 в адрес должника обществом «Цветметинвест» направлена претензия, которая последним была проигнорирована, при том, что в момент образования указанной задолженности директором и единственным участником общества «Пермская металлургическая компания» являлась ФИО7, которая в этот же период времени представляла интересы общества «Метацентрум» и являлась работником общества с ограниченной ответственностью «Консалтинговая группа «Леке Актио», при этом, из выписок по расчетным счетам общества «Пермская металлургическая компания» усматривается, что в период с февраля 2015 года по март 2017 года общество «Пермская металлургическая компания» осуществляло деятельность, тесно связанную с обществом «Метацентрум» и аффилированными к ней компаниями, выступавшими контрагентами должника, учитывая, что общество  «Метацентрум» производило платежи на расчетный счет общества «Пермская металлургическая компания» в качестве «предоплаты за поставляемый лом», которые в дальнейшем перечислялись на счета индивидуальных предпринимателей по агентским договорам, а также в пользу компаний, аффилированных с обществами «Метацентрум» и за «Метацентрум», и в период осуществления в отношении общества «Метацентрум» мероприятий налогового контроля (январь - апрель 2015 года) ФИО2 являлся фактическим директором данного юридического лица, суд заключил, что задолженность должника перед обществом «Цветметинвест» начала формироваться в октябре 2014 года, что было установлено в рамках дела № А60-15746/2017 и вместо того, чтобы осуществлять погашение задолженности перед обществом «Цветметинвест», контролирующим должника лицом ФИО2 (по его прямому распоряжению либо с одобрения или ведома) фактически до 2017 года производился вывод денежных средств в пользу аффилированного по отношению к нему лица общества «Метацентрум», руководителем которого также являлся ФИО2, а также в адрес третьих лиц (платежи за общество «Метацентрум»).

Учитывая изложенное, установив хронологию имевших место событий, соотнеся момент совершения подозрительных платежей и момент сохранения ФИО2 корпоративного контроля за обществом «Метацентрум», суд признал ФИО2 фактическим бенефициаром должника.

В рассматриваемом случае суд исходил из того, что ФИО2 являлся фактическим директором общества «Метацентрум» как в проверяемый налоговым органом период с 2010 по 2012 года, так и продолжил им являться на момент проведения мероприятий налогового контроля (2015 год), при этом, исходя из установленных признаков длящейся схемы ведения хозяйственной деятельности должника и аффилированного к нему лица общества «Метацентрум», усматривается, что ФИО2 не утратил корпоративный контроль над деятельностью должника и на протяжении 2016-2017 годов, включая период уклонения от расчетов с обществом «Цветметинвест» и вменяемых ему перечислений денежных средств в пользу аффилированного лица общества «Метацентрум», а также в адрес третьих лиц за общество «Метацентрум».

Проанализировав доводы конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности за осуществление действий по перечислению должником в период с 05.08.2016 по 01.09.2016 за общество «Метацентрум» в пользу аффилированного лица общества  с ограниченной ответственностью «УралМеталлург» денежных средств на общую сумму 13 940 000 руб. с указанием в основании (назначении) платежей: «оплата по письму б/н от 05.08.2016 за ООО «Метацентрум» по договору поставки № Д/14-18 от 12.12.2014», приняв во внимание, что в признании их недействительными было отказано в связи с пропуском срока давности, однако, установлено отсутствие в материалах дела надлежащих и убедительных доказательств реальности исполнения обязательств по договорам поставки (нет спецификаций, дополнительных соглашений, платежных документов, универсальных передаточных актов по договорам), при этом, представленные копии счетов-фактур и товарные накладные, в которых имеется ссылка на договор поставки № Д/14-18, выписаны обществом «УралМеталлург» как поставщиком, тогда как данное лицо по договору является покупателем; сторонами подписан акт взаимозачета от 30.09.2016 на сумму 121 315 453 руб., но если принять во внимание представленные обществом «УралМеталлург» акты сверки, то следует, что задолженности указанного лица перед обществом «Метацентрум» не существовало, при том, что ответчик, хотя и не являлся участником соответствующих правоотношений, но, будучи аффилирован с их участниками, мог представить подробные и непротиворечивые пояснения и документальные обоснования о схеме правоотношений), в совокупности с отсутствием надлежащих доказательств реальности исполнения договоров поставки от 12.12.2014 № Д/14-18 и от 12.12.2014 № Д/14-29/1/1 между обществами «Метацентрум» и «УралМеталлург» в спорный период, аффилированность между всеми тремя организациями, позволили суду прийти к выводу о том, что оспариваемые платежи совершены в отсутствие обязательств и в отсутствие встречного предоставления, то есть повлекли за собой ущерб имущественным правам кредиторов должника, исходя из чего сделка подпадает под признаки недействительности, установленные пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, и, соотнеся размер произведенных должником в период с 05.08.2016 по 01.09.2016 в пользу общества «УралМеталлург» за общество «Метацентрум» необоснованных перечислений на общую сумму 13 940 000 руб. и размер реестра требований кредиторов, суд заключил, что указанные перечисления, совершенные  при фактическом руководстве и контроле ФИО2, при номинальном руководителе ФИО8, явились причиной наступления объективного банкротства общества «Пермская металлургическая компания».

При этом, исходя из того, что ФИО8 до настоящего времени не передала конкурсному управляющему бухгалтерских и иных документов, касающихся деятельности должника; не осуществляла явку в судебные заседания в рамках настоящего обособленного спора, равно как и при рассмотрении иных обособленных споров в деле в настоящем деле о банкротстве должника; дача принимавшим участие в судебных заседаниях представителем ФИО8 пояснений с использованием общих формулировок и не раскрытие им конкретных сведений о хозяйственной деятельности общества, контрагентах должника и пр.; учитывая отсутствие сведений и документов о принятия ФИО8 участия в хозяйственной деятельности должника и подписание ею в период осуществления полномочий руководителя предприятия договоров с контрагентами, иных документов финансово-хозяйственной деятельности; отсутствие на протяжении периода руководства ФИО8, за исключением последних месяцев перед ликвидацией, выплаты ей заработной платы, при том, что она являлась единственным работником общества «Пермская металлургическая компания» в период осуществления своих полномочий; учитывая, что из картотеки арбитражных дел, размещенной на официальном сайте Верховного Суда Российской Федерации в сети Интернет, следует, что ФИО8 не представляла интересы общества «Пермская металлургическая компания» в судебных заседаниях (дело № А60-15746/2017, А50-4105/2017), где интересы представлял ФИО13, при том, что из выписок по расчетным счетам должника не усматриваются операции по оплате услуг юристов, свидетельствует об обратном, суд признал, что ФИО8 являлась номинальным руководителем должника.

По второму основанию, связанному с непередачей документов должника конкурсному управляющему, суды исходили из следующего.

Указанное требование закона обусловлено, в том числе, тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные пунктом 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.

        В соответствии с пунктом 2 статьи 126 Закона о банкротстве с даты принятия арбитражным судом решения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства прекращаются полномочия руководителя должника, иных органов управления должника и собственника имущества должника - унитарного предприятия (за исключением полномочий общего собрания участников должника, собственника имущества должника принимать решения о заключении соглашений об условиях предоставления денежных средств третьим лицом или третьими лицами для исполнения обязательств должника).

Руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему. В случае уклонения от указанной обязанности руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

В случае уклонения от указанной обязанности руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

В пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в настоящее время - подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве) также закреплена презумпция наличия причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием) контролирующего лица при непередаче им документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Как разъяснено в пункте 24 постановления Пленума от 21.12.2017 №53, лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, должно представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также невозможность определения основных активов должника и их идентификации, невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы, невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

В свою очередь, привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

 При этом приведенные в пункте 4 статьи 10 (пункте 2 статьи 61.11) Закона о банкротстве обстоятельства отсутствия документов бухгалтерского учета и (или) отчетности и прочих обязательных документов должника-банкрота, по сути, представляют собой лишь презумпцию, облегчающую процесс доказывания состава правонарушения с целью выравнивания процессуальных возможностей сторон спора.

Смысл этой презумпции в том, что если лицо, контролирующее должника, привело его в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов, то во избежание собственной ответственности оно заинтересовано в сокрытии следов содеянного. Установить обстоятельства содеянного и виновность контролирующего лица возможно по документам должника-банкрота. В связи с этим, если контролирующее лицо, обязанное хранить документы должника-банкрота, скрывает их и не представляет арбитражному управляющему, то подразумевается, что его деяния привели к невозможности полного погашения требований кредиторов.

         Привлекая ФИО8 и ФИО2 к субсидиарной ответственности за непередачу документации должника, суд принял во внимание, что определение суда от 21.09.2018, которым суд обязал ФИО8 передать конкурсному управляющему ФИО5 документы должника до настоящего момента не исполнено, истребованные документы, в том числе, бухгалтерские, конкурсному управляющему не переданы, согласившись с доводами ФИО8  об отсутствии у нее объективной возможности передать конкурсному управляющему документы, подтверждающие права общества «Пермская металлургическая компания» на недвижимое имущество, земельный участок, технический паспорт, сертификаты, нормативно-правовые акты органов исполнительной власти, касающиеся общества «Пермская металлургическая компания» его функций и видов деятельности, сведения об обществу «Пермская металлургическая компания» и функционировании службы безопасности (охраны) предприятия, материально ответственных лицах и лицах, ответственных за технику безопасности, пожарную безопасность, с предоставлением соответствующих приказов, в связи с их отсутствие по причине несоставления, суд первой инстанции, установив, что часть истребуемых документов имелась в наличии, но не может быть представлена по причине хранения по юридическому адресу организации: 

<

...>, лит Ю, пом.11, принимая во внимание, что, в частности, бухгалтерские балансы должника, а также выписки по счетам должника, из которых можно было выявить контрагентов должника, в том числе, аффилированных по отношению к нему лиц обществ «Метацентрум» и «УралМеталлург», и документы об отношениях с которыми раскрыли бы отношения с должником, что позволило бы рассмотреть возможность взыскания дебиторской задолженности, оспаривания сделок в процедуре банкротства должника с целью пополнения его конкурсной массы, расчетов с кредиторами, учитывая недоказанность ФИО8 отсутствия ее вины в непередаче конкурсному управляющему указанной первичной и бухгалтерской документации должника, при том, что непредставление бывшим руководителем доказательств добросовестности и разумности своих действий в интересах должника должно квалифицироваться исключительно как отказ от опровержения презюмируемого факта, на который ссылается конкурсный управляющий, и влечь риск наступления последствий такого поведения, при том, что ФИО8 и ФИО2 не доказали принятие каких-либо мер для исполнения предусмотренной статьей 17 Закона о бухгалтерском учете обязанности по обеспечению ведения, хранения документов бухгалтерского учета и отчетности общества «Пермская металлургическая компания», равно как и доказательств, обосновывающих объективную невозможность предоставления конкурсному управляющему документации ввиду утраты указанных документов по причинам, не зависящим от них, суд, установив  наличие причинно-следственной связи между отсутствием (непередачей конкурсному управляющему) бухгалтерской и иной документации, и невозможностью формирования конкурсной массы должника, как следствие, удовлетворение требований кредиторов, пришел к выводу об удовлетворении требований. 

Определяя размер субсидиарной ответственности, суд апелляционной инстанции, приняв во внимание размер реестра требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов должника, а также текущих расходов, в том числе расходов на аренду транспортного средства, а также на проживание в гостинице, признав, что данные расходы подтверждены документально, понесены в деле о банкротстве, связаны с поездками конкурсного управляющего на автомобиле в другой регион к месту проведения собрания кредиторов и в суд, рассматривающий дело о банкротстве, пришел к выводу, что общий размер субсидиарной ответственности номинального и фактического руководителя должника ФИО8 и ФИО2 составляет 4 973 503,66 руб., в том числе: 3 540 120,08 руб. требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов должника (с учетом замены уполномоченного органа на ФИО8 в связи с погашением через заявление о намерении), и 1 433 383,58 руб. текущих расходов на оплату фиксированного вознаграждения конкурсного управляющего (1 133 571,43 руб.) и расходов на процедуру банкротства (299 812,15 руб.).

Доводы кассационной жалобы судом округа отклоняются.

В данном случае, рассмотрев заявленные требования, исходя из фактических обстоятельств дела, суд пришел к выводу, что ФИО2 являлся контролирующим должника лицом, поскольку он имел возможность оказывать существенное влияние на деятельность должника, при том, что им не опровергнуто, что сделки заключались на заведомо невыгодных для должника условиях, в отсутствие экономической целесообразности, а также не опровергнуто, что сделка по перечислению денежных средств явилась причиной признания должника банкротом, при том, что данная сделка совершена по решению самого ответчика, являющегося контролирующим должника лицом, усмотрев наличие обстоятельств вовлеченности ФИО2 в процесс управления должником либо дачи обязательных для исполнения указаний, оказания влияния на принятие участником или руководителем должника управленческих решений. 

Таким образом, разрешая спор, суд исходил из доказанности наличия у ФИО2 статуса контролирующего должника лица. 

Суд округа по результатам рассмотрения кассационной жалобы, изучения материалов дела считает, что выводы суда апелляционной инстанций соответствуют установленным фактическим обстоятельствам и представленным в материалы дела доказательствам, основаны на нормах права, подлежащих применению; исходя из установленных судом обстоятельств вывод о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника является верным.

Доводы кассационной жалобы об обратном не свидетельствуют и не содержат указание на имеющиеся в деле доказательства, не получившие судебной оценки, опровергающие выводы суда.

Иные доводы заявителя, изложенные в кассационной жалобе, судом округа отклоняются, поскольку являлись предметом рассмотрения суда апелляционной инстанции, его выводов не опровергают, о нарушении норм права не свидетельствуют и сводятся лишь к переоценке установленных по делу обстоятельств. При этом заявитель фактически ссылается не на незаконность обжалуемого судебного акта, а выражает несогласие с произведенной судом оценкой доказательств, и просит еще раз пересмотреть данное дело по существу и переоценить имеющиеся в деле доказательства.

Иная оценка заявителем жалобы фактических обстоятельств дела, а также иное толкование им положений закона не свидетельствуют о существенных нарушениях судами норм материального и (или) процессуального права, повлиявших на исход дела, и не могут служить основанием для отмены обжалуемых судебных актов.

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного обжалуемый судебный акт подлежит оставлению без изменения, кассационная жалоба - без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

П О С Т А Н О В И Л:

постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 14.10.2021 по делу № А50-39669/2017  Арбитражного суда Пермского края по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий           Е.А. Павлова 

Судьи           Н.В. Шершон 

                                                                                             О.Н. Новикова