ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Москва

11.04.2024

Дело № А40-107606/2021

 

Резолютивная часть постановления объявлена 04 апреля 2024 года

Полный текст постановления изготовлен 11 апреля 2024 года

 

Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего - судьи Голобородько В.Я.

судей Каменецкого Д.В., Калининой Н.С.

при участии в заседании:

от ФИО1: ФИО2 по дов. от 03.04.2023

от конкурсного управляющего НПФ «Время»: ФИО3 по дов. от 29.03.2023

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу конкурсного управляющего НПФ «Время»

на определение от 16.10.2023

Арбитражного суда города Москвы

на постановление от 31.01.2024

Девятого арбитражного апелляционного суда

об отказе в удовлетворении заявления о привлечении контролирующих должника лиц Эпштейна Марка Григорьевича, ФИО4, ФИО1, ФИО5 к субсидиарной ответственности солидарно по обязательствам должника ООО «Азимут» 

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Азимут»,

УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Азимут» (далее -должник) конкурсный управляющий НПФ «Время» - ГК «АСВ» обратился в суд с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц Эпштейна Марка Григорьевича, ФИО4, ФИО1, ФИО5 к субсидиарной ответственности.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 16.10.2023, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 31.01.2024, в удовлетворении заявления отказано.

Не согласившись с принятыми судебными актами, конкурсный управляющий НПФ «Время» обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит отменить определение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции, направить дело на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

В обоснование кассационной жалобы заявитель ссылается на нарушение судами норм материального и процессуального права, а также неполное выяснение обстоятельств по делу, утверждая, что цель вывода актива из НПФ «Время» подтверждается действиями (бездействиями) ФИО4, ФИО1, ФИО5, связанные с совершением заведомо убыточной сделки между Фондом и Обществом, следовательно, намеренными действиями вышеуказанных лиц сначала было образовано общество - «фирма однодневка», потом, лицами, через созданное ими фиктивное общество, выведено ликвидное имущество НПФ «Время» безвозмездно, и, при этом, указанные лица не понесли никакой ответственности; действия ФИО4, направленные на совершение заведомо убыточной сделки по купли-продажи ценных бумаг являются его волеизъявлением, подтверждающим направленность на совершение указанной сделки; вывод суда апелляционной инстанций об освобождении ФИО4 от ответственности, в связи с его номинальным статусом, является неверным, поскольку наличие номинального статуса не освобождает лица от ответственности, в силу разъяснений высшей судебной инстанции; вывод суда апелляционной инстанции о наличии двойной ответственности ФИО1 приводит нивелированию принципа неотвратимости ответственности и полноты возмещения; деятельность ФИО5 в ООО «Азимут» в качестве его участника носит нецелесообразный характер в следствии наличия признаков неплатежеспособности Общества, что также подтверждает конечную цель участия ФИО5, в Обществе, а именно вывод активов, что привело к ухудшению финансовому положению ООО «Азимут» и неспособности в дальнейшем удовлетворения требований кредиторов Общества.

До судебного заседания от ФИО5 поступил отзыв на кассационную жалобу, который приобщен к материалом дела в судебном заседании суда кассационной инстанции.

В  судебном заседании суда кассационной инстанции представитель конкурсного управляющего конкурсного управляющего НПФ «Время» поддержал доводы, изложенные в кассационной жалобе, представитель ФИО1 в отношении удовлетворения кассационной жалобы возражал.

Обсудив доводы кассационной жалобы  возражений на нее, заслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле и явившихся в судебное заседание, проверив в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых в части судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции пришел к следующим выводам.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Кодексом, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Как установил суды,  26.05.2021 принято к производству заявление НПФ «Время» о признании должника несостоятельным, 16.11.2021 в отношении должника введена процедура наблюдения, 14.04.2022 - открыто конкурсное производство.

Контролирующими должника лицами являются:

ФИО4 - руководитель должника с 31.01.2014 по 17.03.2015;

ФИО6 - руководитель должника с 18.03.2015 по 14.04.2022;

ФИО5 - участник должника с 15.06.2015 по настоящее время;

ФИО1 - участник должника с 17.11.2014 по настоящее время.

Обращаясь с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, заявитель указывал на нарушение ответчиками обязанности по подаче заявления о банкротстве должника (процедура банкротства инициирована кредитором в 2021 г.), а также на то, что в результате действий ответчиков стало невозможным удовлетворить требования конкурсных кредиторов должника.

Разрешая настоящий спор, суд руководствовался положениями Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и исходил из отсутствия оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по приведенным в заявлении основаниям.

В пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве, действовавшем ранее, статье 61.12 данного Закона, действующей в настоящее время, законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному на встречное исполнение. Субсидиарная ответственность такого руководителя ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Суды сделали вывод о том, что в данном случае заявитель, обращаясь с заявлением, не представил доказательств наличия таких обязательств у должника в связи с чем суд первой инстанции не усмотрел оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности в связи с необращением в арбитражный суд с заявлением должника о его банкротстве.

Отклоняя доводы апелляционной жалобы о том, что признаки объективного банкротства возникли у должника в момент неисполнения обязательств по договору купли-продажи ценных бумаг от 19.09.2014, заключенному между должником (покупатель) и НПФ «Время» (продавец), апелляционный суд указал, что из заявления не следует и в материалы дела не представлено доказательств того, что соответствующие признаки имелись у должника на момент заключения указанного договора (принятия должником обязательств по оплате ценных бумаг).

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве, подлежащему применению к спорным отношениям, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо в случае недостаточности имущества должника несет субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если, в частности, в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Закона, причинен вред имущественным правам кредиторов.

Аналогичные правила в настоящее время закреплены в подпункте 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

По мнению заявителя, несостоятельность должника наступила в результате совершения должником заведомо убыточной сделки по купле-продаже ценных бумаг (договор купли-продажи ценных бумаг от 19.09.2014, заключенный между должником и НПФ «Время»).

Как отмечает заявитель, на основании указанной сделки должник принял на себя заведомо неисполнимые обязательства, поскольку с момента создания должник не осуществлял хозяйственную деятельность и не имел средств на оплату приобретенных по сделке ценных бумаг (паи ЗПИФ «Золотая коллекция»), что установлено постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.10.2022 по делу № А71-216/2018 о несостоятельности НПФ «Время».

Для привлечения к ответственности по приведенному основанию необходимо установить направленность сделки на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы должника.

Отклоняя доводы заявления в указанной части, суды указали, что в данном случае постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.10.2022 по делу № А71-216/2018, на которое ссылается заявитель, установлена убыточность спорной сделки для НПФ «Время», а не должника.

Так суд указал, что сделка купли-продажи ценных бумаг заключалась с целью вывода активов из Фонда, и ее исполнение со стороны ООО «Азимут» (должник по настоящему делу) не предполагалось (стр. 19 постановления).

Также судом установлено, что инициатором и конечным выгодоприобретателем сделки по безвозмездному отчуждению имущества Фонда являлась ФИО1, являвшаяся одновременно председателем Совета Фонда, а также контролирующим участником должника (стр. 20 постановления).

Таким образом, названным судебным актом установлена убыточность спорной сделки для Фонда (а не должника) и с ФИО1 как непосредственного выгодоприобретателя по сделке в пользу Фонда взысканы убытки сумме 81 624 750 руб. (стоимость отчужденных по сделке ценных бумаг).

Суды сделали вывод о том, что, обращаясь с настоящим заявлением Фонд по существу просит повторно привлечь ФИО1 к ответственности за совершение указанной сделки (уже в рамках дела о банкротстве должника), что противоречит общеправовому принципу non bis in idem, согласно которому никто не может быть наказан дважды за одно и то же правонарушение.

Относительно требования о привлечении к ответственности остальных ответчиков, суды сделали вывод о том, что материалами дела не подтверждается, что данные лица являлись инициаторами данной сделки либо получили выгоду в результате ее совершения.

Так в отношении бывшего руководителя должника ФИО4, являвшегося подписантом спорного договора, установлен номинальный характер его полномочий, что подтверждается в том числе постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.10.2022 по делу № А71-216/2018 (стр. 18 постановления).

При этом, каких-либо фактов, подтверждающих причастность к указанной сделке Розова, Эпштейна, заявителем не представлено.

С выводами суда первой инстанции согласился апелляционный суд.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается с выводами судов относительно отсутствия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника Эпштейна Марка Григорьевича, ФИО1, ФИО5.

Между тем, при принятии судебных актов в части отказа в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО4 судами не учтено следующее.

Так, отклоняя заявление в части требований к ФИО4, суд сослались лишь на установленный вступившим в законную силу судебным актом факт номинального характера его полномочий.

Согласно п. 1 ст. 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Федеральным законом, в целях настоящего Федерального закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Само по себе участие в органах должника не свидетельствует о наличии статуса контролирующего его лица. Исключение из этого правила закреплено в подпунктах 1 и 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, установивших круг лиц, в отношении которых действует опровержимая презумпция того, что именно они определяли действия должника.

Согласно п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника; извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В нарушение вышеприведенных норм Закона о банкротстве, суды первой и апелляционной инстанций не установили обстоятельства обратного, презумпция, содержащаяся в п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве не опровергнута применительно к ФИО4

Также, в силу п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ).

В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Вместе с тем, в силу специального регулирования (п. 9 ст. 61.11 Закона о банкротстве) размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен, если, благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов.

Так, согласно решению № 1 Единственного учредителя ООО «Азимут» обязанности Генерального директора возложены на ФИО4.

Согласно п. 12.7 Устава ООО «Азимут», руководство текущей деятельности Общества осуществляется Генеральным директором Общества.

Пунктом 12.10 Устава ООО «Азимут» предусмотрены полномочия Генерального директора Общества, в том числе, по заключению договоров и совершению иных сделок.

Следовательно, доводы о том, что ФИО4 являлся  номинальным руководителем должника, не влекут освобождения от привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, исходя из того, что по смыслу пункта 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" номинальный руководитель не освобождается от субсидиарной ответственности по обязательствам должника (п. 3 ст. 53 ГК РФ). Передоверие управления другому лицу на основании доверенности либо принятие ключевых решений по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя) не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по обеспечению надлежащей работы системы управления должником.

Согласно части 1 статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд кассационной инстанции проверяет законность судебных актов, принятых судами первой и апелляционной инстанций, устанавливая правильность применения норм материального и процессуального права при рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта и исходя из доводов, содержащихся в жалобе и возражениях на нее.

Согласно части 3 статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дела арбитражный суд кассационной инстанции проверяет, соответствуют ли выводы арбитражного суда первой и апелляционной инстанций о применении нормы права установленным ими по делу обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам.

Поскольку фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены судами на основании не полного и не всестороннего исследования имеющихся в деле доказательств, суд кассационной инстанции лишен возможности принять новый судебный акт. Допущенные нарушения могут быть устранены только при повторном рассмотрении дела в суде первой инстанции.

При изложенных обстоятельствах обжалуемые судебные акты подлежат отмене на основании части 3 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации с направлением настоящего обособленного спора в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4 на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

При новом рассмотрении спора суду первой инстанции следует учесть изложенное, всесторонне, полно и объективно, с учетом имеющихся в деле доказательств и доводов лиц, участвующих в деле, исходя из подлежащих применению норм материального права, дать оценку всем доводам сторон обособленного спора в их взаимной связи, принять законный, обоснованный и мотивированный судебный акт.

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 16.10.2023, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 31.01.2024 по делу № А40-107606/2021 отменить в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4, в отмененной части обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд г. Москвы, в остальной части Определение Арбитражного суда города Москвы от 16.10.2023, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 31.01.2024 по делу № А40-107606/2021 оставить без изменения, кассационную жалобу без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий - судья                                       В.Я. Голобородько

Судьи:                                                                                   Д.В. Каменецкий

  Н.С. Калинина